Девиация

0.00
 
Vanderer Tim
Девиация
Обложка произведения 'Девиация'
Девиация

Девиация в естественных науках — отклонение параметров от нормы.

 

Норма — это понятие большинства. Стандарт. Это решает большинство, а не одиночка, кто бы он ни был.

Я-легенда. Ричард Матесон.

 

За окнами розовый свет заходящего светила сменился на серые тени, предвестники тьмы. Сумерки сгустились, а вместе с тем в душу прокрался страх. Несмотря на жаркий огонь в камине, баронета знобило. Мужчина с тоской всматривался в темнеющие оконные проемы, напряженно прислушиваясь к звукам из соседней комнаты. Тишина. Драхара сказала, что жена уснула. Если верить доктору все начнется сегодня ночью, под утро. Тук-тук-тук… Это стучат в дверь. Кто-то уверенно, с силой бьет дверным молотком. Баронет с тоской обернулся к входной двери. Кто там еще?

Ловкая, горбатая тень верной служанки Драхары скользнула к входу, приоткрывая массивную дверь из мореного дуба. На пороге показалась фигура старшего инспектора магистрата. Баронет поднялся из кресла навстречу инспектору. Вежливая улыбка на лице хозяина дома привычно скрыла царившую в его душе тревожную напряженность. Визит инспектора не оказался неожиданным — его ждали. Очень скоро во многом от решения магистрата, а именно от этого человека, будет зависеть будущее судьба баронета, его жены, а главное судьба еще не родившегося ребенка.

— Добрый вечер, сэр Данбар! — поздоровался инспектор, обнажая в кривой усмешке зубы — крепкие, ровные, острые, все пилообразной формы. Вылитая акулья пасть!

— Добрый! Как поживаете? Вы рано. Роды еще не начались. — Баронет старался говорить ровно и бесстрастно.

— Знаю, знаю! — инспектор бесцеремонно уселся в кресло у камина. — Мне доктор Блекуайт доложил о результатах осмотра. Желтый, мерцающий свет пламени камина осветил худое, астеническое тело инспектора, облаченное в казенный сюртук, длинные, тонкие руки с такими же тонкими, невероятно длинными, непрерывно шевелящимися, словно щупальца спрута, пальцами. Лысую голову чиновника, с высоким, Сократовским лбом, на затылке покрывали крупные чешуйки. Точно такая же чешуйчатая кожа покрывала его впалые щеки. Баронет не видел инспектора пару лет, с момента заключения своего брака. Тогда инспектор выдавал разрешение на регистрацию. Помнится, тогда у него не было шрамов на лбу, как и раздвоенного, словно у змеи, языка, и огромных колец в ушных мочках. А ведь, процедуры по бодимодификации всегда стоили не мало. Баронет слышал, что старший инспектор обзавелся влиятельными друзьями, и его нельзя назвать отныне птичкой невысокого полета. Влияние и социальный статус чиновника значительно выросли за последние годы. Ранее он бы не посмел так вольготно развалиться в кресле, без соизволения хозяина дома.

Видя, что баронет молчит, инспектор продолжил, сцепив руки в замок.

— Скажите, текущая беременность, какая по счету?

— Третья. Первые две, увы, закончились самопроизвольными абортами.

— Примите мои соболезнования, баронет. Беременности наступали в результате экстракорпорального оплодотворения?

Баронет ответил не сразу. Но так как магистрат все равно узнает правду, ответил инспектору честно.

— Нет. Никакого ЭКО. У нас все получилось… естественным путем.

— Даже так. — Протянул инспектор. — Подобное сейчас случается все реже и реже.

В задумчивости чиновник достал из внутреннего кармана сюртука портативный ингалятор. Вставив мундштук в свою акулью пасть, он сделал несколько глубоких вдохов, после чего зашелся в пароксизме кашля. Откашлявшись, инспектор спрятал ингалятор и вновь, поднял глаза на мужчину напротив.

— Я надеюсь, сразу после рождения вы незамедлительно отправите за мной. Не дожидаясь утра… Принимать роды будет доктор Блекуайт?

— Нет. Моя служанка весьма опытная и умелая акушерка. В свое время она принимала роды у моей матушки, и выходила меня и всех моих братьев. Но в любом случае, не беспокойтесь, едва перевяжут пуповину, я незамедлительно пошлю за вами.

— Не опрометчиво ли? Блекуайт весьма опытен, с ним всегда работает пара неонатологов и реаниматологов. У них имеется все необходимые медикаменты и аппаратура, чтобы спасти ребенка, практически с любой мутацией.

— У нас имеется мобильный кювез с встроенным реанимационным блоком, — парировал баронет.

Чиновник благосклонно склонил голову, и, видя, что баронет не склонен продолжать беседу дальше, криво усмехнулся, вновь сверкнув акульим оскалом.

— Ну, что же, тогда до скорой встречи! — инспектор медленно поднялся из кресла, пряча свои длинные пальцы рук в глубокие карманы сюртука.

— Примите мои извинения, инспектор. — Баронет склонил голову. — Может, я мог вам показаться невежливым… Но войдите в мое положение. Меня переполняет волнение! Я вот-вот стану отцом.

Инспектор, уже в дверях, обернулся. Свет от огня отразился багровыми огоньками в его глазах. Держась за дверную ручку, чиновник небрежно бросил.

— Ваше волнение мне понятно и простительно. Скажите, правда, что при рождении вы едва набрали нужный индекс по стигматам дизэмбриогенеза?

И не дожидаясь ответа от ошарашенного баронета, напоследок еще раз сверкнув острыми зубами в зловещей усмешке. Он все знает! — мелькнуло в голове у мужчины. Инспектор давно ушел, а баронет все стоял, взглядом уставившись в пустоту. Мрачные уродливые тени, скачущие в комнате по углам и потолку, он не замечал, ибо не они пугали его. Тревога в его душе сменилась ужасом — холодное, липкое чудовище когтистыми лапами вцепился в его сердце. Хватаясь за грудь, баронет упал в кресло, где только что сидел инспектор…

 

Баронет родился в древней и благородной семье. Семейные хроники утверждали, что род они вели от династии Габсбургов. Самый младший отпрыск в семье, он не снискал родительской любви. А все потому, что родился на удивление с малым количеством врожденных уродств, что оказалось неприемлемым для общества. Это правда, магистрат не хотел подписывать свидетельство о рождении баронета, количество отклонений едва укладывалось в нормативы. Ребенок, родившийся без волчьей пасти или заячьей губы, без горба или гидроцефалии, сросшимися или покалеченными конечностями считался неполноценным, от него отворачивались, оставляли в лесу, подбрасывали в бедные семьи, отдавали инспекторам… Лишь деньги и влияние отца, спасли баронета от печальной судьбы тех младенцев, что забирал магистрат в свои застенки, если те имели отклонения от принятых норм. В дальнейшем, дабы не пострадала репутация благородной семьи, отец потратил немало денег за работу хирургов, пытаясь скрыть позор. Никто не знал, что у баронета искусственно расщепленное нёбо и верхняя губа, что четыре пальца на левой руке и сросшиеся на правой руке, деформированные ушные раковины и икс-образные ноги результат рук подпольных любителей покромсать людей скальпелем. Оттого и нелюбим был баронет в семье, уродец в глазах отца, матери и собственных братьев. То ли старший сын Джордж, родившейся анацефалом и посему сделавший карьеру и снискавший уважение в обществе. Еще бы полковник гвардии, кавалер Ордена святого Духа! Положение в обществе и в глазах его собственной семьи ухудшал тот факт, что в жены баронет выбрал девушку милую, но совершенно не из благородного семейства. Форменный мезальянс в глазах окружающих. Первые пару лет его брака желтая пресса с удовольствием проходилась по внешности его избранницы, не без основания утверждая, что неимоверная красота женщины дело рук пластических хирургов, что за шрамами и татуажем, за пирсингом скрывается уродина, что врожденных дефектов настолько мало, что ей пришлось в свое время бежать из родных мест, скрываясь от инспекторов. Баронету всегда было плевать на молву, он полюбил девушку, его прелестную донну, и сделал все, чтобы огородить ее от дурной молвы.

 

Несмотря на волнение вызванное визитом инспектора, несмотря на удушающий страх, баронету удалось задремать ненадолго у камина. Сон, явившийся ему, оказался коротким и беспокойным, полный кошмарных видений. Очнувшись в холодном поту, мужчина с беспокойством уставился на верную Драхару склонившуюся над ним. Вопрос, застрял у него в горле, когда он услышал тонкий, мяукающий плач из-за плотно притворенных дверей спальни.

— Мой господин, пойдемте скорее! У вас родился мальчик! — попросила служанка, вытирая полотенцем свои крепкие, жилистые, покрытые жестким, густым волосом руки. Баронет заспешил к жене. Комната, стараниями Драхары оказалась ярко освещена, и от того бледное, обескровленное лицо его любимой выглядело еще более болезненным. Мужчина сел на край кровати, и женщина протянула ему маленький, копошащийся сверток, оторвав ребенка от груди. Слезы в глазах жены блеснули маленькими алмазами и при виде заплаканного лица у баронета в груди, словно взорвалась бомба. Предчувствие беды усилилось — холодная, липкая тварь в груди превратилась в громадного спрута. Дрожащими руками мужчина принял ребенка, разворачивая теплые пеленки. Его взору предстал крепкий младенец с багрово-синюшной кожей. Как знал, баронет, такими рождаются почти все младенцы. Бегло осмотрев ребенка со всех сторон, мужчина сразу определил причину слез жены. Две руки, две ноги, на ладошках и стопах по пять пальцев, чистая кожа — практически безволосая, ни чешуйки, ни родимого пятна даже. Заячьей губы и той нет, что уж там говорить о еще чем-то! «Стопроцентная девиация!» — прошептала над ухом Драхара. Что это означали для ребенка эти слова, мужчина понимал. Это приговор! Им ребенка им не спасти, магистрат заберет его.

— Как же так получилось? — прошептал невольно баронет, не замечая, что говорит вслух. Ребенок оставался по-прежнему у него на руках. Мысли в его голове путались. Спрут в груди беспокойно шевелился, сдавливая то сердце, останавливая его, то легкие — пресекая дыхание. Как? Ведь две прервавшиеся ранее беременности давали на шанс рождения нормального ребенка. Как так получилось? Почему судьба так несправедлива? И хоть верная Драхара, вновь услышав хриплый шепот своего хозяина, принялась объяснять что-то об рецессивных генах, аллелях и отягощенной семейной генетики, баронет не слышал ее. Он смотрел перед собой, не видя ничего, весь погруженный в свое горе.

Младенец, оторванный от груди, вслепую шаря руками в воздухе, натолкнулся на палец мужчины, который продолжал держать сверток с ребенком на весу. Неожиданно крепко вцепившись в палец, младенец немедленно потянул его в рот, повинуясь рефлексам и слепому инстинкту. Баронет вздрогнул, словно от удара электрического тока, когда твердая десна вцепились ему в палец, когда младенец, сопя, стал интенсивно насасывать подушечку пальца в тщетной надежде добиться сладкого, горячего молока матери. Мужчина опустил взгляд вниз, вновь, по-новому оценивая существо, что держал в руках. Миг, другой и разум баронета испытал повторно шок. Что-то неуловимо и кардинально поменялось в нем. Младенец — голый, беззащитный, вцепившийся, словно клещ в его руку — потряс его разум. «Его надо спасти!» — и не понятно, кто произнес хриплым шепотом эти слова. Баронет? Его жена — измученная, заплаканная женщина? Или эти слова произнесли они вместе?

— Но как? Как нам спасти нашего мальчика? Магистрат. Инспектор. — Баронет, едва справившись со спазмом, что сдавил ему горло. Драхара ловко выхватив младенца из ослабленных рук своего хозяина, отдав того матери. И едва младенец, припав вновь к груди, найдя, наконец, живительную влагу, верная слуга, в свое время заменившая молодому мужчине мать, упала на колени перед своим повелителем.

— Я знаю как, сэр. Я все сделаю!

 

Баронет никогда не интересовал охотой, и хоть, как и положено ему по статусу владел конюшней с парой благородных, гордых скакунов и небольшой псарней. Он редко посещал хозяйственные постройки на заднем дворе его поместья. При приближении к приземистому зданию, в нос мужчине ударил неприятный запах. Невольно поморщившись от воздуха насыщенного резкими запахами животных, баронет, тем не менее, решительно последовал за верной Драхарой в открытые ворота. Баронет с удивлением взирал на забранные решетками стойла, в которых мяукали, рычали и шипели мутант-медведи с севера, дриопитетики с юга, голованы и безволосые волки, каждый размером с упитанного теленка.

— Это что еще за зоопарк? К чему все это? — мужчина брезгливо прикрыл нос платком.

— Зоопарк? — Драхара резко обернулась. — Все животные в клетках самки, и все они либо на поздних сроках беременности либо недавно родили. Вам когда-нибудь приходилось видеть новорожденного медвежонка, к примеру? Или лысого волчонка?

— Нет, конечно! — Баронет все еще не понимал, почему Драхара развела в псарне такой экзотический зверинец.

— Они очень похожи на человеческого младенца.

Даже так? Баронет в задумчивости внимательнее всмотрелся в обитателей зверинца Драхары. В ближайшей к нему клетке сидела мутант-медведица. Прижав свое плоское лицо к сетке, она своими лапами, так похожими на лапы обезьяны, нежно гладила свой вздувшийся живот. Драхара приблизилась к баронету, отвлекая мужчину от созерцания зверей в клетках.

— Мой господин, я сразу стала готовиться к самому худшему, едва доктор подтвердил беременность. Я вас люблю так, как не любила вас ваша мать. Вы мне как сын, и я готова на все лишь бы ваш ребенок не достался магистрату.

Баронет, нервно сглотнув, крепко обнял пожилую женщину.

— Я, кажется, понимаю, что ты хочешь сделать. Думаешь, подмену инспектор не заметит?

Драхара улыбнулась.

— Для всех ребенок родился мертворожденным. Такие инспектора не очень интересуют. Мальчика я увезу своей родной сестре, в горы, там, где у магистрата нет такого влияния. Лет через пять, вы с женой, так и не родив жизнеспособного наследника, убитые горем от этого, пожалеете и усыновите несчастного сироту-горца. Хирурги помогут скрыть девиацию. Они как раз работают с детьми, с пяти лет.

— С трех лет, Драхара. — улыбнулся баронет, потирая культю отрезанного в детстве пальца. — Подпольные специалисты работают с трех.

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль