Профессорский ум и одно «ничего»

Как всегда из нутра — обижается май,

Ты ведёшь эту лесть из такого — окна,

Чтобы ум опротивел и вышел — себе

От безмерности боли бежать — в никуда,

Но от ангелов смерти — забраться наверх

И почти приготовить уже бы — любви —

Эту осень, что тешит сегодня — ответ

Между складного чувства — играться себе,

Так игрался я, в Хьюго, и было — по мне

Очень долго блуждать, закрывая глаза

От любви математики или — под вид —

Иноземной картины в такой бы — звезде,

Но Сатурн разнимает отныне — шаги,

Он, как чувство проводит и даже — тебе

Не поможет уже бы, играясь — понять,

Как устроен твой мир, по которому ты

Обижался бы даже на слово б — жену —

Или мнил обстоятельство, где — никому

Не виднее той пропасти день — ото дня,

Но виднее профессорский ум — охранять.

Я хранил его смолоду, чтобы — зарёй

Расплескалось по снам и такое — в нутро,

Я искал бы за городом рок — между дел,

Но себе отпускал и такие б — глаза —

На любви объяснение, чтобы — продать

И свою современность на ночь — бытия,

Чтобы цифры внутри не искали — тебя,

А манили в той памяти — этим бы точно,

Чтобы стала Наоми мне в ласке — судьбой,

Вглубь устройства истории или — в покой,

Как семейная драма и скорый — предел,

Где уже никому не могу там — поверить,

Но завидую в низменном сне — между стен

От такой пустоты, как профессор — затем

Объясняет материи прошлый — ответ,

Где уже никому там не виден бы — свет,

Только формулы лиц исподлобья — тоски

В равномерной истерике стали — видны

И торчит форма мира уже — из угла,

Чтобы город тому приоткрыть — и туда.

Я прошёлся по городу в мифе — тогда,

Словно Белфаст горел и томил — никого,

Но устало подмигивал, чтобы — легко

Стало памяти гнуть и такие б — года,

Что провёл в универе и в каторге, вдруг,

На профессорском лоне немилых — заслуг,

Но пустил этим крысу себе — между дел

И теперь «ничего» я беру — от проблемы

И завижу от качества жизни — тому —

Только северный ветер и моде — в плену

Станет ночью искать бы противно — огни,

Словно сон не моей откровения б — силе,

Он провёл мой обед и мой ужин, но — там

Я играюсь и дети спустились — туда,

Чтобы видеть профессорский ум, как предел

Над таким откровением выделить — свет

Между ровной элегией или — под визг —

Этой памятью смертной оценки — иметь

Только смелое общество или — в плену —

Колкий образ затерянной ясности — ближе,

Чем несу свой ответ, напрягая бы — там

Мимолётные всплески катарсиса — в тишь,

Этой болью забытой Вселенной, увы,

Что меняю свободу от разума — лично,

Но внутри — семьянин и утёс между ран,

Я опять посчитал не такие б — глаза,

Над которыми стала Наоми — бледна,

Ну а я разобщился и старому — плёсу —

Стало ревностью выше иметь — тенету

Над строением нового чувства — в плену

Этой боли бы жизни, что стала — менять

Мне одна метафизика — горе б в свободе.

Я прошёл этот опыт, я встал — на утёс,

Как профессор из нежности или — пора,

Что уже мне тому шестьдесят и — пора

Задаваться вопросом о тождестве — роста,

Прирастать к откровению или — блуждать

От такого стремления вечностью — ждать

Эти линии вдаль городского — причала,

Что судьбой навсегда ты и мне — отвечала,

Но молчала при жизни Наоми — в плену —

Новой каторги лести, что этим не гну

Я твою маргинальную ветвь — по нутру,

Но иду в магазин и под обыском — мифа —

Я играю в противный надзор — между глаз,

Чтобы свет голубого окна — не погас,

Ну а жёлтое зарево стало бы — мне,

Как покорность и выемка там — на огне,

Им блуждать не горазд на уютной — тиши,

Там в постель заберусь и уже — от глуши

Я своё «ничего» от такой бы — стези —

Поглощаю в тот довод — пропавшего мира,

Им немного мне сталось отныне — в вине,

Им пишу мемуары на томном — окне,

Но в судьбе городского героя — дрожит

Только памятник боли отжившей — игры.

Мне играться поныне настало бы — тьмой,

Я профессор из тени уже б — роковой,

Но по числам в ментальности эго — менять

Не хочу, чтобы снова женой — изменять

На другую придирку внутри — между дел,

На своей остановке, как каждый — на мел

Может глупостью жизнь разобрать и — глаза

На такой вот судьбе равномерности — пользы.

Стала глупость уже потому — обходить

Мой курьёзный надзор и сегодня — манить

Поле призраков боли, откуда — возьму

Я профессорский меч и немного — отныне

Мне не жалко томить «ничего» — на огне,

Между дамой от сердца и ночью — во мне,

Чтобы дар открывать и тому бы — виной

Видеть плотные стены строения — ниже,

Чем строка отведёт этот берег — уже

И роман напишу, словно тайной — в уме

Я ему приготовился жить и — пленять

Этот мир обречённого доводом — мысли,

Что негодник и правильный плут — на кону

Серой впадины блёклого довода — внутрь,

Как и дамы мне могут на вид — утомить

Этот снова вечерний пейзаж — за окном.

От такой вот я дамы не принял — позор,

Поженился, уж сорок годов — между тем,

Мне настало, но юности ближе — уже

Рассуждать о такой красоте — в неглиже,

Что ищу снова рай и тому — не могу —

Объяснить человека по формуле — мира,

Разгадать необычностью опыт — любви,

Где давно полюбил я Наоми — в приливах,

Через чести надзор или Белфаста — ряд,

Что соседи по дому всегда — говорят —

Мне тупые ответы и мирно — должны

Распинаться от счастья на ужин, что мы

Стали бережно их охранять — между гроз,

Между мыслей искусственной боли — у троса

Этой слаженной мифом Вселенной — игры,

Чтобы там оправдать и себя — наяву,

Как заточенный опыт профессора — или,

Как растраченный юмор себе — на кону —

Этой воли теснить не свои бы — глаза,

Но другому курьёзу искать — иногда —

То запретное правило опыта — мирно,

Чтобы снова и снова манить — на ответ

Новой жалостью или играть — на обед

Снова словом по мудрости, как на повесу.

Я игрался словами и жил — между дам,

Как богач и простой обыватель — ума,

А держал «ничего» на такой — высоте,

Чтобы выдумать волка и выше — повесы

Проиграть бы пейзажем уже — синеву

О потраченный опытом мир, что — ему

Я профессор и много идей — между мной

И людьми, от которых не вижу — покоя.

Так работал я много и слаще — огня —

Стала ревность жены уподобить — меня

На отчисленной близости, чтобы расти

Ей, быть может, уже, как и нраву — на деле,

Что ушла бы в такой простоте — от меня,

Но гордилась бы правилом, что поняла

Старый оттиск морали уже — не со зла,

А внутри многомерного мира — за весом,

Где своё «ничего» не могу — сочинять,

Но отдам этот опыт уже — не тебе,

А другой бы принцессе, что стало — тому

Мне судьбой любопытнее или — милее,

Чтобы видеть, как разума ветер — по мне

Пробегает и свет метафизики — вне —

Ставит опыт идейности, как на кону

Стало много отребья внутри — тишины,

Словно город затронуло словом — оно,

Но неслышно на свете в меня — обрело

Дух профессора, чтобы играться — себе

Над преданием смелости или — летать.

Я летал этой ночью и более — там —

Я игрался в плену от фантазии — дам,

Но не умер, а стал «ничего» — обгонять,

Чтобы снова в постели и это — пленять

Между снов, открывающих эго — любви,

Между смыслов, что мысли не могут — тебе

Провести новый ток аллегории — в честь,

Но войти в эту дверь и уже — запереть

Снов плохое вокруг идеалов — в тоске,

Чёрный мир от профессорской тени — ума,

Чтобы там «ничего» обретало — покой,

Как по надобной боли искрится — рукой

Мой подъём необжитой истерики — лишь,

Я совью это гнёздышко или — сойду,

Как потёмками лёгкий ответ — по себе,

Что внутри — необычен и стало бы мне

Так покорно играться в плену — берегов,

Подсобравших истерику между — людей,

Что открытие сделал я сам — между них,

Но устав от игры — распинаюсь со зла,

Где профессорский ум «ничего» — разложил

На покорность и лесть и тому бы — ведёт

Новый день или новый полёт — между глаз,

Чтобы стало тому объяснение — видно.

Я себе объяснял этот мир, где — беда —

Необычная леди из меди и — льда,

Но пути, о которые страх — подведёт

Эту даму — не буду безмерными или —

Не возьмут твоё эго, что важно — тебе

Быть сегодня уверенной частью — любви

Или быть, как строптивое в дождь — бытие,

Над которым профессор лежит — и ему

Стало холодно ночью играться — и жить,

Будто город устал от такого — в плену —

Иллюзорности бледной гордыни, а — я

Стал профессором медленной тени — людей.

Их немного во мне, их немного — вокруг,

Но оттаяли сердцем уже бы — в ничто

Эти бледные боли и стало — уже —

Несъедобно украсить такие б — глаза

Между Белфастом или лететь — в никуда,

Чтобы ум запирал на лицо — этим днём

Тонкий трепет работы и стало — по мне

В очерёдность играться уже бы — вдвоём.

Я меняю свой опыт чудес — между мглой

На иллюзию цифр, что украли — людей,

Но внутри психологии стали — менять

Мой ответ, чтобы бредить одним — наяву,

А потом лишь доказывать этим — звезду

Между памятью космоса, словно Сатурн

Стал мне долгой капризной судьбой и — один

Я провёл эту сложную паводком — мину,

На сегодня и может в постели — вокруг

Белой простыни, чтобы играться — в уме,

Как и сон многомерного прошлого — вне

Обрастающей близости возле — судьбы,

Что внутри не покажет тебе — суету,

Только цифры, что потчуют небо — вокруг

Этой звёздной болезнью и выше — корят —

Злой любви понедельник и может — меня

Унижают, что сам на Сатурне — живу,

И решаю свой день, а потом — из него

Выжимаю тот сок откровений — пока

Там достигла бы памятью — неба строка.

Что уже мне и дама и — личности яд,

Чтобы новый роман не искал — невпопад

«Ничего» — из такого ума перед ним,

Но садился в покое, как медленный — дым,

Чтобы слова скопление стало — видней,

А за ним темнота из пороков — людей

Объяснила бы численный свет — берегов,

Где завижу я части себя — перед эго,

Где не вижу я в счастье жену, а молюсь,

Чтобы дом или церковь уже — наяву

Мне Сатурн поднесли бы сегодня — в покой

Этой долгой капризности или — любви,

Но, быть может, упрятали — между огня

Слабый вид идеального мифа — понять,

Что людское скопление космоса — мне

Непонятно на том бы итоге — в игре,

Что по числам сегодня могу — прочитать

Или может в уме объективно — сложить

Между каждого счастья такого — вокруг,

Где итог моей жизни уже — перед сном

Стал мне памятью или винил — не меня,

Но в судьбе психологии каждого — дня

Я не умер, как новый профессор — в тиши

Этой грусти и серой, пронизанной — боли.

Там живу, как и Белфаст тому — чередой

Отражается в склепной стихии — рукой,

Как по зеркалу словом внутри — пронесу

Новый утра разгар или тайну — под видом

Каждый раз, что отчётливо там — говорить

Стал сегодня, и может отныне — винить

Начал словом Наоми, а также — детей,

От которых старею и может — помимо

Стал в маразме искать отучение — близ

Новой жизни в искусстве, умея — себе

По нутру «ничего» создавать и — вести

Разговор — в беспокойное поле расти.

Этот яд мне в глазах распирает — уже:

Новый день или новая скорбь — за окном,

Я несу только памятник боли — во мгле,

Но Наоми проносит всё большее — миру,

Где устала искать отличение — вдаль

От профессорской низменной тени — игры,

Что под цифрами стонет уже — перебой

Отношений внутри необычной — вины,

Между мной и соседней угрозой — огня,

Между каждым — кто может умнеть наяву

Без причины и может уже — без меня,

Не учась и не радуя этому — сну —

Свой порок отношений и мести — изгой,

Где за памятью стало светать — у меня

На второй объективности или — манить

В новом космосе личности — небо пленить,

А потом, как по числам, умнея — вести

Разговор — из потребности это понять,

Красноречием или ментальностью — вне

От гротескного мира на каждой — вине.

Что учить ты не можешь сегодня — уже,

Ученик или тайна настали — внутри,

Как прилежные боли покойники — или

Видят больше потребности — эго спасти

На таком же краю, как и город — увы,

Нагибаясь от редкой оскомины — мира,

Что в глазах от жены пронесу — на удел

От инертности нового дня — если бел,

Он сегодня достиг бы судьбой — пелену

И вопрос, от которого сам — не смогу —

Свой профессорский опыт, наверно, вести,

Только взглядом вопросы манить — и скрести,

Словно крыса и липкие сны — через край,

Точно странный ответ, пригибаясь уже,

Где не видел проклятое небо — вокруг,

Но увидел Сатурна глаза, что — нашёл

Им естественный способ расти — и туда

Проникать между качества жизни, идя,

Словно патокой нового слова — роясь —

От затерянной боли души — между стен.

Я не вижу той боли теперь — в «ничего»,

Только Салли и Эван умеют — понять

Мой каприз недоверчивой боли — туда,

Где белеет мой космос из мира — и зла,

Я бы сам, как профессор ему — учинил —

Тот же юмор гротескного качества — игр,

Но боюсь, что теплом непомерной — души

Станет близко по смерти, играясь душить

Слабый ум или ночь — без того кто вокруг

Стал бы ближе и дальше менять — берега

Этой странной трагедии видеть — себе

Только вымысел крайнего мыслью — комка.

Я в него снова доводы вижу — роясь —

От такой бы семьи, что сегодня — кренясь

Я ложусь на кровать и уже — никого —

Там не вижу, а только внутри — «ничего»,

Этот опыт, что множитель или — звезда

Мне роняет скульптурное зарево — вдаль,

А по мысли бегут, как по кальке — огни

Из кровавого образа — между вампира,

Что себя поглощает и мир — перед тем

Кто ложится и мучает бездну — труда,

А потом понимает всю подлости — тьму

Исподлобья растерянной смыслам — тени.

Как настали там опытом — мерные дни,

Мне немного осталось уже — доживать,

Но профессор и время тому — перед днём

Стали ночью в уме повторять — и огнём

Слабый ветер внутри от романтики — глаз,

Метафизику стройного поля — в приказ,

Что доверчиво стянет уже — наяву —

Злой ответ — между близостью или тому

Станет мозгом внутри планомерного — дня,

Чтобы мыслями бегали также — в меня

Снова дети иль памяти неба — ростки,

Где не будешь ты выше и выше — побегов,

А внутри раскидаешь уже — тенетой —

Эту осень, что множит тому — перегной

И ложится внутри по тени — доживать,

А быть может, уже наяву — повторять

Снова мысли профессора — под «ничего»,

Новый опыт трагедии, где бы — лежал

Тот же камень серьёзности или — держал

Тот же смысл обращения — возле болезни.

Я беру его снова под нитью — ума,

Как настала там новая фаза — под склон

Этой бледной отныне тени — передать

Смыслом строгую новости догму — себе

Или вытянув робкий ответ — не понять,

Что профессор не думает, если — ему —

Стало низменно гордостью выше — вести

Снова осень по бледной картине — расти,

Распинаясь, как детское оземь — любви

От любезности, что понимаешь и — ты

Свой пролог от внутри человеческих — черт

Между памятью слова, откуда — дожди

Льют по Белфасту или меняют — ответ

На пути иноземные, где бы — побег —

Ты сегодня на той остановке — нашёл

Или старый фасон от затерянных — шоу,

Что принять ты не можешь внутри — на уме,

Как профессор из разного счёта — в игре,

Но считаешь, как карты в материи — глаз

Этот мир объективности, что на отказ

Стал пленять новым маревом или — вести

Отношений затерянный мир, чтоб расти

От такого строения в дар — перед сном,

Где уже семьянин и потерян б — умом

На покорности стиля на серой — стене,

Что кирпич заложил бы сегодня — в огне

Новой встречи реальности, где — «ничего»

Стало новостью мира обычного — вида.

Я сегодня устал рассуждать бы — себе,

Вынул свой обрамлённый пиджак — и манер,

Чтоб пойти приоткрыть снова опыт — ему

И понять кто такой на судьбе — потому —

Я под тонкой игрой, словно образа — дар,

Где внутри кабака бы снедаю — пожар,

А в струе новой близости — мерит печаль

Мне в душе, как магнолия — памяти лира,

Чтобы музыкой стали те тени — в плену

Той моей ответвлённой манеры — в кону

Строгой вечности, словно профессия — та

Стынет обликом стройного мыса — туда,

Чтобы вышла семья мне уже — на ответ

Там трагедией космоса, как — на огне —

Мыслит пламя профессора, чтобы — поток

Растворился от воли Сатурна и — смог

Пронести этот ветер приметы — в кону

Милой козни, что сам я внутри — не пойму

Этот шарм расстояний, а буду — винить

Только ночь от скабрёзности — эхо пленить,

Как настала Наоми уже бы — в той тьме

Мне такой же любовью и выше — в огне

Я ликую под ревностью в стиль — «ничего»,

Но в себе не могу упрекнуть — этот яд.

Он пронёсся по телу в таком бы — плену

Атмосферного прошлого, где — на виду

Вижу строгие стены от Белфаста — в ряд

Этой боли учтивости небо — пленять

И вести разговор, как по числам — в меня

Протекают свободные проруби — вдаль

И в лице обоюдной критичности — врут,

Что профессор не может играть — от потуг,

Где застыла бы лава любви — между глаз,

Но в своей современности, как по приказу

Стынет робкой средой удивления — вдаль

Новой бледной истории — между людей.

Я им верил всю жизнь и немного — в плену

Стал по мыслям таким, что умею — вину

Опорочить и будто прижать — к потолку

На такое любви откровение — ближе,

Чем свобода от розыска — между углов

На таком расстоянии памяти — снов,

Что за белой стеной никого — между мной,

Только Солнце внутри от скабрёзности — или

Тот же пламень пожара уже — говорит,

Что устал я от жизни мелькать — наяву

Между прошлой Наоми и медленно — так,

Что уловит там Хьюго свой тени — дурак,

Тот же опыт материи, где — подоспел

Я, играясь летать и внутри — понимать

Эту осень серьёзности, чтобы иметь

Только жёлтые листья и ветер — в себе.

А внутри метафизикой стали — поля —

Мне в чутье от затрещины, чтобы понять,

Что мужское предание выделит — слой

Откровения бледной Луны — за окном

И не смоет позором мой рок — между тем

Кто уходит внутри от семьи — и проблем,

Забываясь в той радости, если нельзя —

Быть профессором общества или — менять

Свой манер объективности — на этаже —

Новой длинной риторики, чтобы — вести

Это утро, а также вторые — глаза

Между странной семьи и — вчерашнего дня,

Между ревностью, что провели — наугад

Мы в такой объективности — под «ничего»,

Но не можем сегодня играться — туда,

Только слёзы нальём и немного — добра —

Мы откроем, чтоб время тому бы — вести

По намеченной ценности — снова расти

От предвзятой болезни и быть — между ран

Откровением боли в объявленном — сне,

Что давно заготовил ты сам — ото дня

И не можешь профессорский опыт — иметь,

Но под белой капризной стеной — на уме

Станешь новые образы в ум — претворять.

Все они мне прошли, как и Хьюго — вокруг

Той беды откровений, где сузился круг

От такого веления между — людей

И моей остановленной ночью — прозрения,

Что держу метафизики старый — фасон,

Но в глазах не могу провести небом — вон

Тот же космос от радости, чтобы его

Я увидел в глазах под людские бы — тени,

Но второй мне от жизни тому — пеленой,

В распрекрасной растерянной ночи — иной,

Говорящей, что Белфаст уже — между тем

Стал могилой утраченной гордости — тем

Или новым в себе монологом — под хруст

Надмогильной земли, что почуяв — коросту

Стану новой трагедией, чтобы — взойти

От пародии космоса между бы — леди,

Как понравлюсь внутри ей сегодня — уже

Или вновь я по бару отныне б — смогу —

Обвести эту казнь многомерной — беды

Между качества жизни и новой — обиды,

Между мыслью моей и чужой, что уже

Я богат на потерянный космос — в тисках

Новой формы в чутье «ничего» — между нас

И второй субъективностью, если — обидно

Стало мне — привыкать на ударах судьбы

Обещать только мирные пленом — глаза

Или серые камни досадой — смирять

Между качества новой болезни — от зла,

За которой там эхо садится — в кровать

И не может украсить свой сон — на удел

Расстановки болезни, что выше — нашла

Мне сегодня за мыслью такой бы — предел,

А потом, как профессор и я б — перешёл

Новый образ трагедии — будто бы шоу

Станет мыслью моей в непомерном — плену,

Выгибаясь — испытывать эхо ко сну.

Словно сплю я внутри и не вижу — ответ,

Но Наоми осталась от радости — тех

Кто в любви не обидит, а будет — пленять

Новый космос трагедии — эго менять —

Или верить, что снова Сатурну — мозги

Стали может дороже, чем играм тиски

И в такой расстановке, умеючи — там —

Смогут прыгнуть от времени, как за кордон

Между смыслами боли семьи — и в строке

Между качеством жизненной скорби — в тоске,

Что профессор я ближе себе — через край

Этой жизни внутри необъявленной — к лени,

Где ценить никого не могу — перед тем,

Но собой закрываю от розни — проблем —

Снова фатум в таком бы чутье — между нас,

Где рискую остаться себе — в «ничего»,

В искромётное поле затерянных — мест,

Где терзаем и горек мой памяти — крест,

А пустой бы вагон непомерной — души —

Стал менять эту прошлую выемку — лжи,

Как запаян мой опыт внутри — перед тем

И почти никого кто увидел бы — плен

На людской окровавленной боли — иметь

Снова мир, как паскудное время — внутри,

Этим числа прикрыв и свои бы — глаза,

Без любви и без истины, чтобы — на два

Там остатка серьёзности — были шаги

От такого как я — перед радостью слов,

Где пишу снова милый роман — на удел

Этой боли семейной и вижу — раздел

Иноземного слоя критичности — глаз,

Чтобы время читало мой ветра — приказ,

А потом, как по космосу стихла — печаль

И стоять мне не больно, но там — отвечать

Будет может покорно, как стали огни

Рассекают потребности мир — в изголовье.

Он сегодня — профессорской боли игра

И в тени многомерной основы — тропа,

Чтобы завтра под детские вопли — туда

Было правильно день завернуть и — погибнуть

Или стихнуть уже в городах — между ран,

Чтобы слово за словом искать — от погод,

Приземляясь от качества жизни, когда

Стал бы космос уверенной маской и — тот —

Кто наденет его — был бы смелым умом,

Как внутри обыватель и стон — между днём

На космической простыни, если — тонка

Вся трагедия боли в отъявленном — сне,

Чтобы спать было долго и выше — глаза

Поднимались от роскоши слова — под два

Этих ровных сомнения, где бы — нашли —

Там поток символизма и ранние — стены

Между качества жизни, отнюдь, на удел

Новой памяти роскоши, словно бы — смел

Я сегодня профессором выдержать — рай

И внутри не погибнуть такому — пределу,

Где бы цифры сплотились от этой — тиши,

Что в тисках ты удержишь уже — на груди,

Но по сердцу не сможешь, умнея — понять

Новый опыт реальности или — в меня —

Посмотреть этим днём наяву — без реки

Сложной были, где правит уже — человек,

Предлагая там ум, за которым — глаза

Стали редким апломбом, а также — тебе

Стали видимым днём и манящим — туда

Разъяснением бледного тона — искрить

Между поля игры от обученных — сил

И людской мифологии небо — хранить,

А потом собирать этот опыт — под рай

И нести аллегорий сомнения — в мире,

Чтобы прошлое стало в своё — «ничего»

Повторением зрелости около — стаи,

За которой бы радость упала — под свод

Слоя мира в космической гордости — слов,

Под которыми ночи не видно — на мель

Новой каторги близости или — болезни,

А внутри никого кто бы умер — под хруст

Объяснения стиля той памяти — пусть,

Ты уже бы в глазах напророчил — печаль

И молчишь, как пророк от такой — суеты,

Притворяясь профессором, словно мечты

Стали низменной плетью и больше — тебе

Подобающей радостью, где — подвели —

Мы внутри — те трагизмы в тени от умов,

Чтобы там «ничего» бы искало — покров

И развеяло мой бы пролог — от пути,

Где затерянность можно уже — не найти,

Только хаос частиц и такие бы — сплетни,

Чтобы даму понять на итоге — под мель

Огибающей ревности жизнью — иметь

Только флирт от сознания возле — себя

Или подлый намёк на вопросы — по мере,

Что исходишь ты сам, негодуя — туда,

Как опричник и мелкая боль — наугад,

Но живёшь, а семья не разгонит — ответ,

От которого снова профессор — погиб.

Он блуждал бы сегодня на мере — идей,

Но споткнулся о космос и стало — поверье

Лишь ему достигать этот мир — и в уме

«Ничего» понимать бы — потерянной мере,

Как сложна арифметики проза — от льда,

Как гибридна судьбой непомерная — речь,

Чтоб внутри современность тому бы — стеречь

И отдать эту боль, понимая там — лихо

Только воли капризы на долгой — волне

Между дам метафизики, как — на огне

Лишь они мне докажут, что радость у дня

Так тонка и бежит, приникая — под видом

Строгой дамы на чёрном тому — полотне,

Между бледностью города в каждой — вине,

Что увижу я снова и снова — под видом —

Экзальтации подлого стиля бы — вне —

Всё такой бы потери на крайнем — окне,

Как притихший там ворон сидит и — ему

Стало скучно под видом — пленять тишину,

Может ночью, а может воочию — здесь,

Чтобы снова профессорский опыт — иметь

И пленять эту мерзкую смерти — игру

Между чисел и памятью, где — затонул

Мой профессорский рядом ответ — на удел

Иллюзорности будущей козни — от стрел,

Что бежать не хочу, но уже б в — «ничего»

Пролетаю от резкой критичности — мимо

Той программы ответов, что стало бы — мне

Так легко, будто Хьюго — на древнем окне

И теперь я не вижу тот ветер — вдали,

Только памяти редкие козни — внутри

Сохраняют то время под тёмной — игрой

Откровения бренности — возле болезни,

Чтобы мозг от профессора стал бы — себе,

Как заточенный облик — менять идеал,

Но в тоске, прикрываясь — заглядывать при

Этой ветром отпущенной мысли — внутри,

Как не хочешь ты сам, постарев — обрести

Тот же юмор и сносное поле — расти —

Над своим отношением между — людей

Или новой политикой, чтобы запомнить

Этот ад отношений, что верен — уму,

Но внутри «ничего» не прикормит — тому

Отношению мысли, а будет — парить —

Между строчкой в тени до доверия — больше.

Я прошёл эту ночь на профессорском — льне,

Там проспал и внутри не обидно — в окне

Распинаться на жизни сегодня — тому

Обывателю в редкой трагедии — если —

Ты не можешь уже приобщиться — к труду,

Но обыщешь свой свет напрямую — туда,

Чтобы чёрные листья держали — ответ,

Наклоняясь от качества жизни — в портрет

Этой боли профессорской, чтобы менять

Тот же облик внутри городской — от меня

И просить много чисел на странной — беде,

Словно космос не любит уже — здесь меня,

Но отстал на манере играться — в плену

Этим веком, а может угадывать — стиль

Экзальтации редкой болезни — под свет

Снова подлинной вечности, где — на огне

Стынет готика в каждом портрете — уже,

Тают розы от древности или — хотят —

Обращать злобный день и поэтому — лишь

Прекращать отношение времени — тише,

Чем сегодня ты сам по себе — в «ничего» —

Смог трагедию в грации здесь — заманить,

А потом междометие возле — пленить

От последнего образа, как — на поэте —

Стал немного профессорским эго — туда

Укорять снова облик семейный — труда

И вести этим днём эпохальный — рассвет,

Чтобы больше не видеть, что эго тебе

Маловато и может укромно — сейчас —

Распрощаться от дерзости, словно бы час

Ты лежишь на кровати и стало — по мне

Так удобно играться внутри — на окне —

Этой боли стихии, откуда бы — сам —

Ты по Белфасту видел крикливостью — дам

Только воронов или манил — новый свет

От проблем объективности, чтобы — себе

Стать немного опаснее или — вести —

Зрелый счёт объяснения в эго — расти,

А потом — «ничего» собирать через край

Новой боли, а может иллюзии — в мире.

Как сегодня прожил эту жизни — игру

И пленил много ужаса в смерти — тому,

Но своё «ничего» я не вижу — под май

Странной ритмом стези, а имею туда

След уже роковой, что себе — на кону

Сам бы вывел профессорский вид — наяву,

Но желание машет мне снова — подмять

Этот опыт в себе городского — поэта.

Я был дорог в его доброте — через край,

Через путь «ничего», чтобы видеть — глаза,

Над которыми стало бы эхо — манить,

Как внутри о Наоми и в дело — пленить

Старый ритм диалога, а также — мечту,

Чтобы множитель слова упал — на кону

Долгой воли Сатурна и смыл бы — ответ

На моё «ничего», чтобы эго — держать

По семье, как по детской привычке — в плену

Быть ну очень серьёзным и таять — ему,

Наблюдая, как старости опыт — корит

То же детство от памяти, если погиб

Ты внутри отражения мысли — в тоске

И не гложешь ту форму уже — через ад,

Но бежишь, декадансом отныне — пропав,

Как в себе человеческий образ — из права.

Я был ночью таким, а во мне — синева —

Мне пристала бы в мире уже, как молва,

Чтобы утром я вышел профессором — лишь,

Там уловят огни мой приземистый — крик

От растраченной гордости, как — подведу

Я свой мир идеального тона — под рок

И не буду в Наоми отныне — искать —

Только женщину счастья, но ближе себе

Подниму этой дамой уже бы — глаза

Над другой бесконечностью, чтобы нельзя

Было там угадать мне и счастье — вокруг

Сложной выемки гордости или — потуги,

Чтобы сложные крылья себе — закалять

И в вопросах отмеренной боли — учить

Несмышлёное поле гротескной — беды,

За которой остались мы все — от судьбы,

Загребаем от радости или — хотим —

Быть ничейным профессором — или же мним

Тот же юмор в себе человеческий, где —

Стал бы снова в ничто, как упадок — на деле,

А твоё «ничего» не бежит — между ран,

Но уловит под призмой иллюзии — мест

Тайный промысел, чтобы изгладить — года

Над твоей субъективностью или — иметь

Будет только лишь радость — однажды огни,

Что себе ты не молод, но также — одни

Мы уставились в окна и мерно — лежим,

Закрывая глазами то пламя — души —

Через слой откровений и мир — тишины,

Через лирику прочного слоя — вины,

Чтобы долгим профессорским днём — наяву

Ты почувствовал тени свободы бы — мило

Или снова увидел там в стиль — «ничего»

Над работой трагедии, чтобы — пленить

Тот же выдох реальности — мир сохранить

Над такой первозданной в судьбе — непогодой.