Все мои

— Теперь совсем зачахнет село, уедут и те, кто раньше держались. — По дороге из магазина Акиля остановилась передохнуть, а заодно обсудить последние новости с соседом.

— Да брось, даже если и закроют школу, это ещё не конец света. Всяко организуют развозку ребят до райцентра.

— Один раз автобус отвезёт, а другой? А если сломается или дорогу размоет? До переправы 15 километров пути, — покачала головой женщина, с тревогой глядя на приземистого хитроватого старика.

— Может, и обойдётся. Администрация не всё тут решает. Положись на Всевышнего, дочка! — сказал сосед, а потом с грустью добавил: — Старшие выпустились — и сразу в город, а в первый класс вообще никого не набрали. Только на твоих сыновей надежда в будущем году.

 Дядя Фахим крякнул, опершись на черенок лопаты. Больше 20 лет он был главой сельсовета и, даже выйдя на пенсию, не позабыл привычки ходить в пиджаке и галстуке. Высокие резиновые сапоги да потрёпанные брюки дополняли образ.

— «Экономически нецелесообразно содержать школу ради двадцати учеников», — припомнила Акиля фразу из официального ответа администрации. Губы нервно сжались. Её близнецам всего шесть. Как теперь быть?

— Есть такое, но, может, ещё кто подтянется. Хотя навряд ли, — сосед прищурился. — Поторопись, хозяйка! Вон какая гроза позади идёт. Ливанёт скоро.

 Оглянувшись, Акиля увидела огромную тёмную тучу, разрезавшую небо на два пласта от ручья до самого края леса. Женщина вздрогнула. На секунду у неё дух перехватило от этой рассерженной красоты. Подняв с земли сумку с продуктами, она поспешила по грунтовой дороге к своему дому. Пора обедать. Наверняка семья проголодалась.

 Муж вышел ей навстречу с телефоном в руках и забрал тяжёлую ношу. Как раз вовремя. Начался холодный ливень. Они быстро забежали во двор.

— Надю вчера похоронили, — тихо сказал Дамир, закрывая за собой калитку. — Я деньги отправил на поминки. Сестра и года не прожила после смерти мужа.

— А как их дети? — спросила Акиля. Сердце сжалось.

— В детдом отправят. Никому не потянуть такую ораву, а разделять нельзя. Закон.

— Да уж, пятерых родить и по съёмным квартирам в городе мотаться. И ведь додумались же! Эх, Николай… Ни кола ни двора, — покачала головой женщина.

— Зато любили друг друга. Кто ж знал, что так выйдет?

— Можно было как-то догадаться! Любовь была, а мозгов нет, — в злом бессилии выдохнула Акиля. На её глаза навернулись слёзы.

 Всю ночь Дамир не спал, сидел в зале и перебирал старые фотографии. Выходя курить на крыльцо, он слышал, как жена тихо плачет за стенкой. Непрекращающийся дождь, казалось, горевал вместе с нею.

 Через несколько дней, после ужина, дождавшись, когда близнецы угомонятся и заснут, Дамир осторожно начал разговор:

— Надя — троюродная, но всё же мне сестра. Что, если нам забрать её детей? Дом у нас большой, крепкий — условия позволяют. Да и родственники обещались помогать.

Жена в растерянности посмотрела на него.

— Не придумывай. Своих двое, так зачем тебе ещё пятеро городских? И что соседи скажут? Миша, Витя, Володя, Вика да Наташа Бикмухаметовы — складно звучит? — бросила она язвительно.

— Прекрасно звучит! — с вызовом ответил муж, а потом добавил с тихой решимостью: — Все мои. Всех заберу.

 Тогда Акиля резко встала из-за стола и начала собирать посуду.

— Не примут их на селе, — с укоризной сказала она. — Сразу поймут, что чужие. Да и как семерых поднимать, как нам их воспитывать?

— Помимо работы, шабашки брать буду — с голоду не помрём, да и хозяйство у нас приличное.

— Дурак! Это у вас семейное, — в сердцах воскликнула Акиля и, схватив тарелки, выскочила из комнаты. Вскоре с кухни послышались грохот посуды и шум воды в раковине.

 Прошла неделя, отгремели жаркие споры, страсти улеглись. Никто больше не упоминал сестриных детей. Только изредка Дамир задумчиво поглядывал на жену, но та всякий раз отводила глаза. Они оба не хотели поднимать ту больную тему. Казалось бы, жизнь снова должна пойти своим чередом. Как прежде.

 Вскоре они собрались на рынок в райцентр. Поехали покупать молодых несушек. Себе десяток и ещё десяток дяде Фахиму.

 Промучавшись по разбитой дороге до переправы, Бикмухаметовы ждали на берегу, пока подойдёт паром и настанет их очередь на погрузку. Близнецы, которых укачало в поездке, задремали на заднем сиденье старенького синего Рено.

 Протяжный гудок подал знак, и хаотично припаркованные машины начали потихоньку спускаться к реке, выстраиваясь в длинную линию почти у самой кромки воды.

 Через десять минут, оставив укутанных пледами сыновей в салоне для пассажиров, супруги вышли подышать речным воздухом на открытую палубу.

 Опершись на поручень, Дамир смотрел, как медленно удаляется крутой песчаный берег с одинокой бетонной остановкой. Акиля робко взяла мужа за руку. Он притянул её к себе и обнял.

 Волга начала что-то нежно нашёптывать, накатываясь на борт парома лёгкими волнами, а они, заворожённые, слушали.

— Тогда и школу не закроют. Ведь уже семерым идти учиться в следующем году, — вдруг тихо сказала Акиля, положив голову мужу на плечо.

 Дамир улыбнулся. Вечерело. Паром затарахтел моторами и неспешно повёз их на другую сторону реки.