Маки

— Зачем, объясни мне, зачем мы ещё пытаемся? Ничего не выйдет из этого, Гиллас! Земля потеряна для нас и нам не удастся её вновь заселить!

Начинать день с этого было привычно. Споры и ссоры были привычны. Я знал — не будь со мной моего спутника, я сдался бы уже давно и вернулся на Марс к жене и сыну, но Гил не позволял мне терять надежду. Выслушивал мои гневные речи, понимающе улыбался, но упрямо продолжал. Бесило, но я ничего не мог с этим сделать.

— Пойдем, я кое что покажу тебе, — сказал он, протягивая мне маску и надевая свою.

Мы шли молча, огибая обломки стен, брошенные машины и стараясь не наступать на зеленеющую траву. Гил уводил меня дальше и дальше от лагеря, на мой вопросительный взгляд не реагировал.

— Знаешь, ты не прав. Надежда ещё есть, — тихо возразил мне мой спутник, останавливаясь.

Я сердито помотрел на него и хотел было что-то ответить, но он, не поворачиваясь ко мне, мягко повернул моё лицо в сторону, будто приказывая смотреть.

И я обомлел: прямо под моими ногами на руинах, бывших раньше чьим-то домом, полыхали алые костры маков. Они были буквально везде. Нежные цветы трепетали на ветру, роняя лепестки, показывая свою хрупкость. Притронься — рассыпется. Сорви — тут же увянет. Дыхание перехватило от этой красоты, я боялся даже лишний раз вздохнуть — вдруг мне мерещится и они исчезнут.

— Теперь ты видишь?

Я ответил не сразу. Теперь-то я понял, что всё это время он имел ввиду. Маки — хрупкие и очень прихотливые — не появлялись здесь уже давно. И их появление означает только одно — природа берёт своё.

— Надежда всегда была, Марид. И она никогда нас не покинет.

— Теперь я не могу не согласиться. Теперь не могу, мой друг.