ВИКИНГИ

От Века саг давно утрачены ключи; —

Теперь не платят золотом за сагу.

Но в этой ясно-звёздной бархатной ночи,
Как отражённые от пламени свечи,
Легли живые тени на бумагу.

Плоть не обретшие, они ещё слабы,
Но всё ритмичнее биение сердец
Тех, кто распустят вскоре на ладьях гербы
И тихо выплывут из фьорда, наконец.

И, Одина потешив жертвою закланной,
С Вегвизиром руническим на теле
По Северной Атлантике туманной
Искать земли своей обетованной
Уйдут в Историю через её туннели…

Прокладывая путь свой «из варягов в греки»,
Куски земель чужих они везде имели.
Где цитадели викингов возводя навеки, —
Свои столицы гордые и Мекки, —
О родине покинутой голодной не жалели.

На византийских чужедальних берегах
В торговле подвизались и на службе,
И даже до пустынь дошли верблюжьих,
Не изменив своим богам и дружбе.
Что делали они там, знает лишь Аллах…

Пройдя полмира меж земными полюсами
С поблекшим Чёрным вороном на стяге
На вёслах ясеневых и под парусами,
«Земля!» — осипшими от ветра голосам
Кричали викинги — сиречь варяги…

Просолены насквозь в морях и в океане,
Язычники там смерти избежали.
В диковину им были христиане; —
Причалив к берегу песчаному в тумане,
В плен угодили к ним — а те как ждали…

В крестовые походы викинги ходили —
Крещёные норманны — те же скандинавы.
Язычники-варяги из последних были,
Но Одина кровавого как прежде чтили,
Смягчив лишь дикие обычаи и нравы.

***


Двенадцать человек с ладьи сошли на берег,
Избороздив моря с армадой кораблей…
И без товаров, без еды-воды и денег
На копья напоролись, изо всех щелей

Торчавшие, направленные в груди.
Опешили от неожиданности люди,
Но, обнажив мечи, «свиньёй» пред смертью встали —
Нигде, ни перед кем они не отступали.

Плескались волны у пришельцев сзади.
Но, посчитав число двенадцать знаком,
К ним вышел воин, что сидел в засаде;
Подняв десницу, остановил атаку.

И недосуг в те дни конунгу были свары, —
Дочь младшую свою он отдавал Кетиллу.
Но Эли, вся в слезах, по-свойски рассудила, —
Уж лучше ей сойти в холодную могилу,
Чем ложа брачного испытать кошмары.

— Он мне противен, плосконосый старикан!
— Кетилл король!, я за власы тебя иль за аркан…
— Король? что из того, испей воды стакан,
Освободи, отец, ты слишком нынче пьян!

— Кетилл мне нужен, дура, кончен разговор!
Заплачен выкуп, я не нарушу договор!
Моя политика — не ваше бабье дело!
Надеюсь, наконец-то, ты уразумела?!

***
А между тем, варягам почесть оказали —
В натопленном бадстофе дымном искупали,
Одели в чистое и напоили скиром.
Остались не у дел их копья и секиры.

Варяжского вождя сын младший — Эрик,
Чтоб избежать со стороны отца истерик,
И братьев оценив стальные плечи,
Хранил молчание о судьбоносной встрече…

Испить воды нагим он вышел из купальни,
И дочь конунга, что несла цветы для спальни,
Сразил своей мужскою красотой и статью,
И к полу пригвождён был глаз её печатью.

От яств ломился стол в честь новобрачной Эли.
Жар дичи запивали элем с медовухой —
Грибной настойки гости пить не захотели
Да и с каннабисом — им не хватило духу…

С себя браслеты сняв серебряные винтовые,
Застёжки-фибулы и перстни золотые,
Всё это гости поднесли без подхалимства,
Конунгу Áльберту… за гостеприимство.

Белее полотна сидела тихо Эли
Напротив Эрика и глаз поднять не смела.
Отец был весел, гости пили, ели,
Поэты-скальды саги между делом пели.
А в сердце Эрика любовь уже кипела.

От духоты в лонгхаусе и от любви слабея,
Шепнув отцу, что более дышать нет мочи,
Из-за стола скользнув и словно роза рдея,
Взглянула Эли вновь в пылающие очи…

Затем за ней и Эрик вышел незаметно, —
Никто к нему не прикоснулся даже,
Хотя стояли хирдманы на страже,
Вождю присягу принеся однажды,
Служа его семейству беззаветно.

И здесь, среди красот природы дикой,
Те двое с нежностью, глаза в глаза, смотрели.
Укрытые колючей ежевикой,
И мягкою миндальной повиликой,
Запретную черту влюблённые презрели…

Но было поздно, поднялась тревога.
Объятья разомкнув, сказала Эли строго:
— Беги туда, где солнце, там твоя земля!
И пусть хранит вовек тебя любовь моя!

Забыв про жениха Кетилла-хитреца
И став преградой на пути безумного отца,
Чтоб Эрика от смерти страшной уберечь,
Пошла девичьей грудью на выставленный меч…

Упала Эли замертво, отца хватил удар.
Лежало тело распростёртым перед нею.
Трон к зятю перешёл, конунгом стал Рагнар,
Как будто выиграл власть в лотерею.

Зря ждали короля норманнов на драккаре, —
Кетилл успел женится на королевской крови.
Ему любовь была уже страшней неволи —
Политика экспансии и войн была в разгаре…

***
От Века саг давно утрачены ключи; —
Теперь не платят золотом за саги.
Но в этой ясно-звёздной бархатной ночи,
Как отражённые от пламени свечи,
Ко мне плывут под парусом варяги.

О чём молчит История, скажу я в заключении,
Вернув назад на миг реки её течение.
Меж Русью и Нормандией герой пустил побеги —
От Эрика — и Рюрики, и Вещие Олеги…

—
Примечание

ВИКИНГИ — люди из бухты
Áльберт — благородный, сияющий
Эрик Победоносный — вечный правитель; Рюрик — славный король
Рагнар — советник воинов; Кетилл Плосконосый — котёл, чаша
Эли – свет, луч солнца

—
Иллюстрации — Алиса