Трасса, где не работают звания

Солнце уже клонилось к закату, заливая асфальт расплавленным золотом. На трассе М-4 было душно, как в бане после третьей парки. В машине, старенькой, но ухоженной «Ладе», ехала Марина. Ветер из приоткрытого окна трепал её светлые волосы, а в динамиках надрывался старый добрый рок-н-ролл. Она возвращалась из командировки, усталая, но довольная: контракт подписан, премия в кармане, а впереди — выходные с мужем.

Марина любила эти моменты одиночества на дороге. Это была её территория свободы. Она даже не заметила, как превысила скорость на пару километров — просто ехала в потоке, думая о том, что приготовит на ужин.

Вдруг в зеркале заднего вида вспыхнули синие огни. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Патрульная машина ДПС пристроилась сзади, требуя остановиться.

— Ну вот, приехали, — пробормотала Марина, плавно прижимаясь к обочине.

Она выключила музыку и опустила стекло. Воздух снаружи был густым и пах пылью и нагретым гудроном. К её машине вальяжной походкой направился инспектор. Это был мужчина лет сорока пяти, с брюшком, натягивающим форменную рубашку, и лицом человека, который видел в жизни только штрафы и протоколы. Его глаза, маленькие и колючие, сразу впились в Марину с нескрываемым пренебрежением.

— Документы, — бросил он, даже не поздоровавшись.

Голос у него был хриплый, прокуренный, словно он полоскал горло гравием.

Марина протянула ему водительское удостоверение и свидетельство о регистрации. Она старалась быть вежливой:
— Здравствуйте. Что-то случилось?

Инспектор даже не взглянул на неё. Он медленно, демонстративно изучал документы, словно искал там тайный шифр или повод придраться.
— Превышение скорости, гражданочка, — наконец процедил он, возвращая ей документы, но не выпуская их из рук полностью.

— Я? Да я ехала как все! — возмутилась Марина. — Я не превышала!

Инспектор усмехнулся. Это была не добрая улыбка, а скорее хищный оскал.
— «Как все»? Вы правила для кого писали? Для себя? Или вы у нас особенная?

Его тон был откровенно хамским. Марина почувствовала, как внутри закипает гнев.
— Послушайте, я не понимаю вашего тона. Я ничего не нарушала! Если есть нарушение — оформляйте протокол по закону.

Инспектор наклонился к окну так близко, что Марина почувствовала запах дешёвого табака и чего-то кислого из его рта.
— Ты мне тут не указывай, как работать! — рявкнул он неожиданно громко. — Ты кто такая? Звезда эстрады? Или думаешь, если накрашенная, так тебе всё можно?

Марина опешила от такой наглости.
— Что вы себе позволяете? Я буду жаловаться!

Инспектор расхохотался. Это был неприятный, каркающий смех.
— Жалуйся! Хоть президенту! А пока права сюда давай!

Он резко выхватил у неё удостоверение.
— Эй! Вы не имеете права! — Марина попыталась забрать документ обратно, но инспектор грубо оттолкнул её руку.

— Сиди тихо! — прошипел он. — А то сейчас ещё за сопротивление при исполнении оформлю! Будешь знать, как с властью разговаривать!

Он отошел к своей машине, демонстративно листая её права. Марина сидела в шоке. Руки дрожали. Она посмотрела на приборную панель: красный огонек видеорегистратора мирно мигал. Камера всё записывала. Эта мысль немного успокоила её бешено колотящееся сердце.

Инспектор вернулся через минуту. Он уже не улыбался. Лицо его стало багровым от злости или от осознания того, что он перегнул палку.
— Значит так, гражданка… — начал он официальным тоном, но Марина его перебила.

— Вы оскорбили меня без причины! Я требую извинений!

Инспектор побагровел ещё сильнее.
— Извинений?! Ты мне будешь указывать?! Я тебя сейчас на 15 суток закрою за неуважение к представителю власти!

Он снова наклонился к окну.
— Знаешь что? Права твои я забираю! У тебя стаж маленький, а гоняешь как бешеная!

Марина похолодела.
— Вы не можете их забрать! Это незаконно!

Инспектор лишь криво ухмыльнулся и с силой рванул пластиковую карточку удостоверения пополам.
Раздался сухой треск ломающегося пластика.

Внутри Марины будто что-то оборвалось вместе с этим звуком. Это было уже слишком. Это было личное оскорбление, унижение её достоинства.
— Да вы… вы… — голос сорвался на крик. — Вы что творите?! Вы их порвали!

Инспектор швырнул половинки прав на асфальт перед машиной.
— Вот твои права! Поднимай! И чтобы духу твоего здесь через минуту не было! И моли бога, чтобы я номер твоей машины не пробил по базе должников!

Он развернулся и пошёл к своей патрульной машине, уверенный в своей безнаказанности.
Марина сидела неподвижно несколько секунд, глядя на разбитый пластик на дороге. Слёзы обиды и бессильной ярости подступили к горлу. Но тут она вспомнила про камеру и про мужа.

Её муж, Алексей, был полковником ФСБ. Не тем «пиджаком» из кабинета, а настоящим оперативником старой закалки. Он всегда говорил ей: «Мариш, если что — звони сразу». И она всегда смеялась над его паранойей.

Сейчас ей было не до смеха.
Дрожащими пальцами она схватила телефон и набрала номер мужа.

Гудок… гудок…
«Ну же, возьми трубку!» — мысленно молила она.

Гудок…
На том конце раздался знакомый голос:
— Да, родная? Ты уже выехала?

Голос Алексея был спокойным и уверенным, как скала посреди бушующего моря.
— Лёш… Лёшенька… — голос Марины дрогнул и сорвался на всхлип. — Меня тут… остановили… Он меня оскорбил… А потом… он порвал мои права!

В трубке повисла секундная тишина. Марина физически ощутила, как спокойствие мужа испарилось, уступая место ледяной ярости.
— Где ты? — голос Алексея стал стальным, без единой эмоции.

Она назвала километр трассы и номер патрульной машины ДПС.
— Сиди в машине. Запри двери. Никуда не выходи и ничего ему больше не говори. Я буду через пятнадцать минут максимум. Я уже звоню своим ребятам на пост ГАИ по трассе, они его задержат до моего приезда.

Марина отключила звонок и обессиленно откинулась на сиденье. Она закрыла лицо руками и разрыдалась от пережитого стресса и облегчения одновременно. Теперь всё будет хорошо. Теперь этот хам ответит за всё.

Она посмотрела в зеркало заднего вида на патрульную машину инспектора. Тот сидел внутри своего «стакана» и курил, совершенно не подозревая о том, какой шторм надвигается на его маленькую вселенную власти и безнаказанности.

Прошло минут десять, которые показались Марине вечностью. Она видела в зеркало, как инспектор начал нервничать: то выходил покурить, то смотрел на часы, то говорил по рации. Он явно ждал сменщика или просто маялся от безделья после учинённого скандала.

И тут вдали показался чёрный внедорожник без опознавательных знаков. Он летел по трассе со скоростью пули, нарушая все мыслимые правила дорожного движения гораздо сильнее, чем когда-либо могла нарушить Марина. Машина промчалась мимо неё и резко затормозила перед патрульным автомобилем ДПС так, что завизжали тормоза и запахло палёной резиной.

Из внедорожника вышел Алексей. В джинсах и простой футболке он выглядел совсем не так грозно, как в форме или на службе, но от него исходила такая волна уверенности и скрытой силы, что воздух вокруг будто сгустился. Он был высок, подтянут и двигался с грацией хищника.

Алексей подошёл к инспектору ДПС, который уже вышел ему навстречу с наглой ухмылкой на лице.
— Чего надо? Проезжай давай! Здесь служебная машина стоит!

Алексей даже не повернул головы в его сторону. Он достал телефон и набрал номер начальника местного отделения ГИБДД прямо при нём.
Через минуту разговора он убрал телефон в карман и посмотрел на инспектора тяжёлым взглядом серых глаз.

В этот момент к месту происшествия подъехали ещё две машины: белая «Лада Гранта» с мигалками (местный экипаж ДПС) и чёрный микроавтобус без окон (группа быстрого реагирования).
Алексей кивнул своим людям из микроавтобуса:
— Этого гражданина доставить в отдел для выяснения обстоятельств порчи государственного документа и оскорбления действием гражданки при исполнении служебных обязанностей сотрудником полиции в форме лейтенанта полиции Петренко И.И., госномер такой-то патрульной машины...

Он диктовал данные чётко и безэмоционально, словно читал приговор.
Лицо инспектора Петренко пошло белыми пятнами. Наглая ухмылка сползла с его лица так быстро, будто её стёрли ластиком. Он переводил взгляд с Алексея на подъехавших коллег из ГИБДД и обратно на микроавтобус ФСБшников (теперь это было очевидно по их выправке).

— Э-э-э… товарищ полковник… я… это… недоразумение вышло… — залепетал он внезапно осипшим голосом. — Она сама правила нарушала...

Алексей сделал шаг вперёд и посмотрел на него сверху вниз так, что инспектор невольно отступил на шаг назад к своей патрульной машине.
— Недоразумение? Ты порвал водительское удостоверение моей жены у неё на глазах после того, как оскорбил её матом при исполнении служебных обязанностей под запись видеорегистратора её автомобиля?

Он указал рукой на машину Марины:
— Вон там сидит свидетельница всего этого безобразия. И запись мы изымем как вещдок немедленно по прибытии в отдел для приобщения к делу о превышении должностных полномочий с элементами коррупции или социального статуса потерпевшей...

Петренко побледнел окончательно. Он понял всё сразу: перед ним не просто муж какой-то «бабы», а полковник ФСБ со связями по всей вертикали власти до самого верха. И сейчас этот полковник будет раскатывать его карьеру тонким слоем по асфальту этой забытой богом трассы.

К Алексею подошёл начальник местного ГИБДД (тот самый, которому он звонил). Он козырнул:
— Товарищ полковник, экипаж прибыл по вашему распоряжению для фиксации правонарушения сотрудника Петренко И.И..

Алексей кивнул:
— Отлично. Оформляйте протокол изъятия документов у Петренко И.И., протокол задержания до выяснения обстоятельств по подозрению в совершении преступления по статье 286 УК РФ (превышение должностных полномочий). Машину его на штрафстоянку до решения суда о лишении прав управления служебным транспортом как орудие совершения преступления...

Петренко рухнул бы в обморок прямо там же на асфальт, если бы его вовремя не подхватили под руки двое крепких парней из микроавтобуса ФСБ и не повели к машине задержания.
Алексей подошёл к машине Марины и открыл дверь со стороны пассажира (водительская была заблокирована). Она бросилась ему на шею и снова разрыдалась у него на груди.

— Ну-ну-ну… Всё кончилось… Всё хорошо… Тихо-тихо… — шептал Алексей, гладя её по волосам одной рукой, а другой доставая из кармана целую пачку новых водительских удостоверений (он всегда возил запасные).

Он вложил ей в руку новенькие права:
— Вот держи. Эти настоящие будут получше тех бумажек были...

Марина подняла на него заплаканные глаза:
— Лёш… ты его… ты его посадишь?

Алексей усмехнулся уголком губ:
— Нет, милая моя боевая подруга… Посадить его я могу легко одной командой отсюда до Магадана за один вечер без суда и следствия по законам военного времени для особо одарённых сотрудников МВД...

Он посмотрел в сторону патрульной машины ДПС, где Петренко уже грузили в микроавтобус ФСБ под прицелом видеокамер всего экипажа ГИБДД местного поста:
— Но я сделаю лучше… Я сделаю так, чтобы он сам себя посадил своей тупостью и трусостью перед начальством через час после того, как мы уедем отсюда...

Он помог Марине пересесть во внедорожник (её машину решили оставить здесь до утра под присмотром ГИБДДшников).
Когда они отъехали от места происшествия метров на сто вверх по трассе (чтобы не стоять в пробке из-за затора), Алексей набрал номер начальника областного управления МВД генерала Сидорова (своего старого друга ещё по академии).

Через пять минут разговора он нажал отбой и повернулся к Марине:
— Ну вот видишь? Всё идёт по плану…
На трассе остался стоять одинокий патрульный экипаж ГИБДД местного поста ГАИ

Спустя три дня инспектор Петренко был уволен из органов внутренних дел «по отрицательным мотивам» после внутреннего расследования службы собственной безопасности МВД РФ (инициированного звонком генерала Сидорова). Видео с видеорегистратора Марины стало главной уликой против него в деле о превышении полномочий (статья 286 УК РФ), которое было возбуждено прокуратурой области по настоянию регионального управления ФСБ (личная просьба полковника Алексея Волкова).

Петренко получил два года условно с запретом занимать должности в государственных структурах пожизненно (что для бывшего мента равносильно гражданской казни). Он пытался писать жалобы во все инстанции вплоть до Администрации Президента РФ (на имя самого Президента), но все его письма возвращались обратно с пометкой «разобраться» от того самого генерала Сидорова или терялись в недрах канцелярий ведомств быстрее скорости света

А Марина получила новые права взамен испорченных абсолютно бесплатно через неделю после инцидента (по ускоренной процедуре через знакомых мужа), а также моральную компенсацию от МВД за причинённый моральный вред

Но самое главное наказание ждало Петренко не в суде или кабинете генерала.

Самое страшное наказание для человека его склада ума ждало его во дворе собственного дома.

Там его уже ждали бывшие коллеги-гаишники со всей области.

Они встретили его не аплодисментами, а презрительным молчанием.

И когда он проходил мимо них к подъезду своей панельной девятиэтажки, каждый считал своим долгом плюнуть ему вслед.

Ведь он обидел жену полковника ФСБ

А это всё равно что подписать себе приговор

И никакие звания или лычки уже никогда не отмоют его репутацию

Так закончилась эта история о том

Что даже маленькая женщина за рулём маленькой машины может оказаться женой очень большого человека.

И что камера видеорегистратора иногда видит гораздо больше чем кажется некоторым самоуверенным инспекторам ДПС