Жуткого вечера! Присоединяюсь со своим стихотворением, еще нигде не выкладывала.

Соседушки

«Эй, сосед, зайди ко мне!

Чарку выпьем или две.

Именины каждый год

Я встречаю в этот срок».

От такого приглашенья

Отказаться — оскорбленье.

И с улыбкой на лице

Дед Пахом идет к избе.

На столе всё честь по чести:

И закуски, и грамм двести,

И наливочки графин

(Самогон здесь не один).

Через несколько часов

Дед Пахом уже «готов».

Захмелев, пошёл он в пляс,

Вдруг почуял, что увяз.

Не поднять уже ноги,

Руки также приросли.

Неподвижным стало тело:

В паутине было дело.

Оплела его кругом.

Эх, попался дед Пахом!

Мохноног уж тут как тут.

Не сосед то, а паук!

Жадно пасть он разевает,

Ядом брызжет, подползает.

Морок сладкий схлынул вмиг.

Заревел быком старик.

Смачно плюнул в харю злу.

«Я обиды не прощу!»

И в бесстыжие глаза

Попадает тут струя.

Враг от боли зашипел,

Проморгаться не успел.

Крепок спирт на бузине!

И глаза разъело все.

Гной и кровь текут рекой,

Изгибается дугой

Незадачливый гурман,

Окосевший кровофан.

Зелье жгучее течёт

И покоя не даёт,

Оставляя страшный след:

Вспух ожог — и плоти нет.

Даром время не теряя,

Паутину выгрызая,

На свободу вылез дед.

Паука простыл и след.

Лужа грязи на полу.

«Знать, уполз в свою нору.

А наливка хороша,

Прихвачу для кореша».

И, схватив кувшин вина,

Осушил его до дна.

Жажда мучить начала,

Друг остался без вина.

«Я графинчик принесу,

Как трофей его возьму.

Что ж, начало неплохое,

Только нас ведь было двое.

Для безумного веселья

Нужно больше угощенья!

Соберу друзей сейчас,

Аппетит ведь не угас.

Я Самайна слышу зов,

Берегись моих клыков!»

Засверкал оскал зубов —

И Охотник был таков.