Глава 5

0.00
 
Глава 5

30 июня 17:57

Ночной клуб Nosturi, Хельсинки, Финляндия

Автограф-сессия

 

 

Каждый из участников группы Daitokai Sonata сиял как начищенный пятак. Еще бы, через час начнется первый за последние девять лет настоящий сольный европейский концерт. Фанаты шумной гурьбой ввалились в двери, а потом, как и положено чинным европейцам, расселись на мягкие стульчики. У всех блестели глаза и от вожделения тряслись руки.

После небольшого интервью поклонники выстроились в очередь за автографами. Каждый прижимал к груди диск или плакат. Хоть слезу пускай от умиления.

— Что написать? — поинтересовался Сомо, улыбаясь от уха до уха миловидной фанатке с двумя желтоватыми косичками и чересчур яркими веснушками на лице.

— Хоть что! — с придыханием заявила девушка, склоняясь над столом. — Что угодно!

— Может имя? — предложил музыкант.

— Можно! — девица, дергая себя за одну из кос, закивала в знак согласия.

— Ну и?

Девушка продолжала кивать и таращить глаза. Лидер-сан улыбнулся еще шире и промурлыкал:

— Как зовут-то Вас?

— Маня я, — заявила фанатка. — Я же представлялась. Неужели пара бутылок пива накануне напрочь отшибли тебе память?

— МА-НИ-Я? — почти заикаясь пробормотал Сомо и покосился на сидевшего справа беззаботного еще басиста, увлеченно пожимающего руку темноволосому тощему пареньку с накрашенными глазами. — Мания так Мания, — сквозь зубы процедил он, а потом еще тише добавил, — разве такое забудешь?

Выведя три нужных знака катаканы на обложке диска и размашисто начеркав свою подпись, вокалист вернул девушке мэрч и заулыбался следующему фанату. Маня посторонилась… прямиком к Иёму.

Едва нахалка отошла, к лидер-сану повернулся Аясу, сидевший с другой стороны и наклонившись поближе прошептал:

— Она, по-моему, ненормальная. Она же вроде шатенкой была. А полчаса назад была с розовыми волосами. А тут… Если бы она не назвалась, я бы ни за что не догадался, что ЭТО она.

— МАНЯ Я! — послышался со стороны басиста возмущенный женский голос.

— Ой, правда Мания! — хихикнул Иёму. — Какое интересное имя. Оно вам так подходит!

Остальные сонатовцы тоже подписали плакат без каких-либо пререканий и уже спустя пару минут, когда Маня отошла от стола, вздохнули с облегчением, радуясь, что сегодня она очень быстро от них отстала, но еще пару минут спустя на стол Рю лег огромный плакат с четверкой рокеров. Почти не глядя на фаната барабанщик принялся на животе своей фотокопии выводить иероглиф имени, высунув от усердия кончик языка.

— Мелковато, — возмутилась поклонница, ткнув в иероглиф длинным фиолетовым ногтем. — А чего маркер-то едва живой?

Рю недоуменно глянул на девушку.

— Извините? — пролепетал он.

Девушка, поправив длинную баклажанового цвета челку, надула огромный розовый пузырь из жвачки. От громкого хлопка драммер вздрогнул.

— Маня?

— А кто ж еще? — хмыкнула девушка, продолжая жевать. — Ну так дать тебе нормальный маркер?

— Маня, — проговорил драммер, оглядев девушку с ног до головы. — А что с тобой случилось? Ты же только что блондинкой была!

— Ничего, — пробормотала странная знакомая, оглядываясь за спину. А потом, нечаянно проглотив жвачку, закашлялась, да так, что из глаз потекли слезы. — Напиши-ка лучше вот тут, — вытерев слезу, она наклонилась и ткнула в низ плаката. — Самой лучшей в мире фанатке с любовью! А то видишь, как я расчувствовалась!

Все так же оглядываясь куда-то на двери, Маня, едва Рю поставил точку, выдернув из-под его рук плакат, двинулась дальше — к Аясу, причем без очереди. Глянув на лакированное кубло каштановых волос, девушка изогнула накрашенные темно-фиолетовой помадой губы в улыбке.

— Покрупнее! — потребовала она, нависнув над клавишником. — Я что, щуриться должна, разглядывая эти каракульки утром спросонья?

— А? Простите? — испуганно пискнул музыкант, выронив маркер.

— Конечно прощу! — заявила девушка, поправляя сползший с плеча топ, сшитый будто из сетки с футбольных ворот. — А вот здесь, — Маня ткнула пальцем в правый нижний угол, — напиши: Самой лучшей Мане!

— Мане?! — воскликнул Аясу.

— Мане??? — взвыл Сомо, вскочив на ноги, да так резво, что стул из-под него брякнулся на пол.

Поклонники вокруг переполошились.

— Да тише вы, — шикнула на них назойливая девица. — Что вы так удивляетесь, будто мы с вами сегодня не виделись? Ая, не отвлекайся, пиши! — тот послушно выполнил команду. — Молодец! — похвалила его девушка и перевела свой взгляд на лидера группы, — Соня… то есть, Сомо, теперь и ты черкни где-нить тут что-нить поэтичное, ты ж поэт! Самый настоящий поэт!

Сомо закрыл рот, постарался вернуть брови на место и чинно уселся на стул, поспешно сунутый под него кем-то из стаффа. Маня, пытаясь прочитать, что он там пишет, вывернула голову под чудовищным углом.

— Сумасшедшей МАНИИ? Чего это?

— Следующий! — провозгласил фронтмен.

— Это я-то МАНИЯ? Это я-то сумасшедшая?!

Сомо, искоса поглядывая на возмущавшуюся особу, старательно улыбался втиснувшейся подле нее необъятной тетке с крысиным хвостом на макушке. Настырная любительница переодеваться, сощурив глаза, зыркнула еще раз на лидер-сана и отправилась дальше.

— Пропустите трансвестита! — заворчала она вместо всяких извинений, протискиваясь, как и в прошлый раз, без очереди.

— О! — воскликнул Иёму, глянув на хмурую девушку повнимательнее. — Маня? Это правда? Ты трансвестит?

Та от злости лишь сжала кулаки.

— ЗА-ГА-ДО-ЧНОЙ МА-НИ-И, — продиктовал сам себе басист и размашисто подписался под словами.

— И ничего я не МАНИЯ! — завозмущалась нахальная поклонница, отбирая плакат.

— А кто? — поинтересовался Иёму, принимая у следующего фаната футболку с логотипом группы. — МА-НИ-АК? Или как тебя на самом деле зовут? — спросил он слегка издевательским тоном. — А классно, что ты парень на самом деле. Ну ты понимаешь… сегодня в гримерке…

— Я не парень, я девочка! А значит, я — МАНЬЯЧКА!!! А никакой не маньяк!

На этой фразе, которую слышно было даже за пределами зала, Сомо шепотом обратился к Аясу:

— Хоть сама в этом призналась.

— Но, — удивился басист, — ты же только что сама сказала, то есть сказал, что ты трансвестит.

— Мало ли что я там сдуру ляпнула. Девушкам это можно. И про маньячку я тоже пошутила, — на последней фразе фанатка глянула уже на Сомо.

— Что-то это не было похоже на шутку. Маньячка и есть, — проговорил осмелевший вокалист, сложив руки на груди.

— Вы еще настоящих маньячек… — заголосила она, но вдруг замолкла, заоглядывалась, а потом ушла.

Смешавшись с толпой назойливая фанатка исчезла, будто сквозь пол провалилась. Правда, в какой-то момент хлопнула входная дверь, так что казалось весьма вероятным, что она ушла. Иёму при этом отчего-то загрустил.

— Ты чего? — поинтересовался Сомо, улучив момент, когда один фанат свой плакат сворачивал, а другой пытался пролезть вперед и раскатать свой. — Чего расстроился?

— Да вот думаю, что именно так поклонников и теряют.

— Ты о чем это?

— Да я про Манию. Кажется, мы ее обидели. Вдруг она не вернется?

— Да не переживай ты так, — успокоил его фронтмен. — Глянь сколько еще фанатов. Целая толпа!

— А толпа ведь состоит из отдельных людей. Мы же любого из них по неосторожности можем обидеть. А если они все разойдутся?

Лидер-сан в ужасе выпучил глаза и, вернувшись к плакату, попытался расписаться на нем закрытым маркером.

Время потекло совсем медленно, а толпа поклонников перестала казаться такой уж большой. Им даже в этом не очень-то и просторном помещении тесно не было. Сомо приуныл.

Минут десять спустя вокалиста от его грустных мыслей отвлек возглас соседа-басиста.

— Девушка, вы чего? — заверещал Иёму, забираясь на свой стул с ногами. — Да я хоть где распишусь, хоть… хоть на чем, но не надо мне их в лицо пихать, я же не слепой… и не железный!

Сомо медленно повернулся в сторону голосящего музыканта. Проследил по его ногам и туловищу до самого верха, едва не вывихнув шею, потом перевел взгляд на стоящую на столе девицу в коротком черном платье, которое по всем канонам должно быть в гардеробе каждой женщины. Приложив руки к декольте, она все ближе подступала к Иёму.

— И здесь, и здесь распишитесь, — настаивала девушка, указывая на каждую грудь и все ниже склоняясь над покрасневшим японцем, уже опасно накренившемся на своей не очень надежной опоре.

Сомо уже напрочь забыл, что как раз начал вырисовывать канзи своего псевдонима на очередном диске. Аясу и Рю, тоже расслышавшие верещания Иёму, даже придвинулись поближе.

Все как один разинув рты, наблюдали за развернувшимся действием.

— Д-д-девушка, — забормотал басист, отворачиваясь то вправо, то влево, глаза же при этом все время падали в декольте, — п-п-пжалста, спуститесь на пол. Я обязательно распишусь. Хоть где.

Поклонница не отступала.

— Прямо сейчас распишитесь, тут! — промурлыкала она томным голосом.

Фанатка подалась еще вперед, и Иёму едва устоял… на стуле.

— Д-д-девушка, ну не здесь же.

— То-то же, — вдруг изменившимся голосом заявила она и, подбоченившись, резко выпрямилась, — а то нашел тут мальчика.

Наступив басисту на ногу, она соскользнула со стола и, так и не дождавшись автографа, обошла стол и смешалась с толпой.

Иёму, вдруг побледнев, спустился на пол и тяжело упал на стул.

— Что это было? — поинтересовался Сомо. — Что это за цыпа? Ты ее знаешь? А чего ты ее отшил-то? — начал он скороговоркой забрасывать вопросами соседа по столу.

— Ты чего? — недоуменно воскликнул Иёму, — никого я не отшивал!

— А чего она тогда ушла? А кто она? — глаза музыканта даже заблестели. — Если ты не хочешь, то я…

— Это была Мания!

Сомо едва не подавился недосказанными словами.

— Мания не Мания, но ты ведь в упор пялился на ее грудь! — чуть завистливым голосом заявил Аясу.

— Я бы поглядел на тебя, как бы ты не пялился, если бы тебе ее под самый нос совали. Да еще так настойчиво!

— Ну да, — забормотал Сомо, — настойчиво.

Вокалист, уже не особо приглядываясь что ему подавали, бездумно ставил подпись за подписью, улыбался одними губами, а сам все поглядывал на фанатов, в основном на белокурых девиц, все выискивал среди них кого-то.

Вот осчастливленная размашистой закорючкой очередная поклонница отошла в сторонку, нежно прижимая к груди стопку дисков, и перед вокалистом предстала следующая, почти неотличимая от предыдущей. Только уже без стопки дисков. Руки у этой девицы были пустыми, да еще и сложенными на груди.

Сомо поднял глаза и сразу признал, ибо на этот раз отчего-то Маня обошлась без переодеваний, и была все в том же коротком черном платье с выдающимся декольте. Вокалист так шарахнулся от нее, что едва не свалился со стула. Подобная реакция позабавила девицу и она начала наклоняться к фронтмену, который, косясь на удивленные взгляды окружающих, сел ровно и с почти с обреченным видом, и даже заранее краснея, взял маркер. После чего этим самым маркером потянулся к груди Мани. Левый глаз невольно упал в вырез. Правый еще держался, осматривая обстановку вокруг.

А потом — “хлоп”.

— Вот же ты, Сомо, извращенец! — запричитала Маня, прикрывая грудь левой рукой, а правой замахиваясь еще раз. — А я-то думала…

И, залепив еще одну оплеуху, девушка вновь удалилась.

Рю сидел далеко от фронтмена, да еще и в окружении десятка щебечущих фанаток, и поэтому пропустил оплеуху. Слышал конечно. А кто не слышал? Но не видел. Зато его автограф-сессия была вполне мирной и спокойной. А Маня. А что? Нормальная фанатка! Как и все. Как и эта девочка с бритой головой и большими глазами, которая удивленно заморгала, когда ее бесцеремонно оттеснили в сторону.

— Чего ты на меня так смотришь? — буркнула Маня, расправляя на столе плакат в черных тонах. — Распишись-ка вот тут.

Рука дерзкой поклонницы хлопнула прямо по напечатанному на плакате барабанщику. Настоящий же от этого хлопка-выстрела вздрогнул, да так, что подскочил на стуле на десяток сантиметров.

Бритая девочка запоздало завозмущалась, но Маня так на нее глянула, что та лишилась дара речи и предпочла заново встать в очередь.

Взгляд Рю встретился со взглядом Аясу, в котором ясно читалось желание залезть под стол. А потом из-за плеча клавишника показались два угольно-черных глаза такого размера, что очи бритой девочки показались бисерными. Сверкнули эти два глаза, и исчезли — Сомо, видимо, не только захотел под стол, но он и правда полез туда. Иёму на другом конце стола пока оставался беззаботным.

— Что там? — спросила Маня, наклонившись над Рю и глянув в ту же сторону.

В этот самый момент басист повернулся, ужаснулся и упал со стула.

— Так, Рю-сама, не отвлекайся, — проговорила настырная девушка, щелкая пальцами перед носом своей жертвы, — пиши! Вот тебе маркер. Пиши!

Маня еще раз хлопнула по столу, прямо по физиономии напечатанного барабанщика.

Рю вздохнул, потер "ушибленную" щеку и принялся вырисовывать канзи своего имени.

— Покрупнее, — скомандовала назойливая фанатка.

— Покрупнее, — согласился музыкант, старательно обводя канзи на второй раз.

— Поаккуратнее!

— Поаккуратнее, — обреченно вздохнул несчастный японец и принялся обводить на третий раз.

— Ну вот! — воскликнула Маня, оценивая результат. — Другое дело. Свободен, — объявила она Рю, забирая плакат.

Аясу, с лицом цвета беленой стены и с до боли стиснутыми в кулаке цветными перманентными маркерами, уже сидел неподвижно, ожидая своей очереди.

Девушка открыла было рот, но клавишник ее опередил.

— Покрупнее, — забормотал он, выводя первый иероглиф своего имени едва ли не на половину плаката, — и поаккуратнее.

— Угу, — согласилась она.

— Ну вот, я закончил, — оповестил ее Аясу, отодвигая плакат. — Крупненько, аккуратненько. Все?

Маня оценивающе глянула на клавишника, потом на Рю, который старательно рассматривал стены и потолок, затем на Сомо, с полминуты назад вынутого из-под стола ребятами из стаффа. Тот как ни силился, не мог на нее не смотреть, потирая левую, все еще красную щеку. Иностранка заулыбалась.

— Нет, не все.

Аясу тяжело сглотнул и так побледнел, что даже зеленоватым стал отсвечивать.

— Что еще? — спросил он, невольно отодвигаясь от стола.

Маня, схватившись за вырез платья, наклонилась вперед. Клавишник мелко задрожал. Он схватился обеими руками за край стола, чтобы ненароком не спровоцировать Манию на ответные действия. Сомо тихонечко, но очень злорадно, захихикал и на всякий случай отсел подальше.

— Ну? — протянула настойчивая девица.

Аясу вдруг стало жарко, а физиономия его раскраснелась.

— Правда можно? — пробормотал он.

— Ну… — немного раздраженно протянула Маня.

Невезучий рокер взял черный маркер, зажмурил глаза и потянулся вперед.

— Не, ну так ты точно можешь получить, — послышался недовольный голос.

Аясу открыл один глаз. Манина грудь была рядом, Маниного кулака рядом не было. Сделав перед второй попыткой большой вдох, клавишник принялся вырисовывать первый иероглиф своего имени на правой груди, а второй — на левой, держа при этом маркер двумя пальчиками так, словно это был жирный противный червяк. И при этом, кажется, совсем не дышал.

— Ну вот и молодец, — промурлыкала девушка и выпрямилась.

Аясу выдохнул и обмяк на стуле. Осчастливленная девушка перешла к Сомо.

— Ни за что!!! — заявил лидер-сан, откинувшись на спинку стула и спрятав руки под попу.

— Да мне на плакате!

— Я же уже подписывал этот плакат.

— Ишь какой вредный и противный. Вот Рю с Аясу ничего по этому поводу не сказали, хотя и они уже подписывали. А ты…

Сомо недовольно покосился на одногруппников.

— Подписывай, кому говорю!

— Я уже подписывал! — настаивал музыкант.

— Да ты глянь на свой мелкий крючок, — воскликнула Маня. От подобного заявления вокалист вспыхнул, а девушка добавила поспешно, — да я про имя твое…

Тут несносная гайдзинка, видимо, выругалась. Это было ясно скорее по интонации, чем по смыслу, которого Сомо за незнанием языка не смог понять.

Тяжело вздохнув и скорчив недовольную мину, вокалист принялся вырисовывать свой канзи на весь плакат. И тут, специально или нет, Маня чихнула.

Ребята из стаффа побежали за японским аналогом валокордина.

А Иёму, когда Маня пошла дальше, по какой-то причине отсутствовал. Да и стол, за которым он сидел еще пару минут назад, тоже.

Нахальная поклонница нашла басиста почти сразу. Он, наивный, подумал, что если будет сидеть левее Рю, то есть на другом конце ряда столов, то что-то изменится.

На этот раз Маня почти переоделась. Поверх своего платья она накинула огромную белую футболку. А еще принесла с собой стопочку одноразовых тарелок, какую-то разноцветную коробку, кисти и банку с водой. И стул. Усевшись перед Иёму, так как теперь он был первым с края, она деловито принялась распаковывать коробку, в которой оказались акриловые, судя по надписи, краски.

Басист сидел и не шевелился. Фанатки, гурьбой стоявшие в очереди к высоченному японцу за автографами, как-то разом рассосались, поделившись между остальными тремя счастливчиками.

Оценивающе глянув на Иёму, Маня открыла баночку с желтой краской и всю ее вылила в пластиковую тарелочку. Потом открыла баночку с синей краской, размешала ее большой кистью и передала басисту. Тот подаваемое взял, но продолжал недоуменно поглядывать на ненормальную.

— Ну, чего ты так на меня смотришь? Кистей с красками не видел никогда?

Иёму в ответ закивал. А когда до него дошел смысл вопроса, принялся мотать головой из стороны в сторону.

— Так видел или нет? — переспросила девушка.

— Да, — ответил музыкант, а потом исправился, — то есть нет!

— Так. Берешь кисть в одну руку, баночку — в другую и красивенько рисуешь что-нибудь на мне. Ну, то есть на футболке.

Чтобы было наглядно Маня указала на себя где-то в области сердца. Иёму позеленел и отчаянно замотал головой, пытаясь всучить кисть обратно.

— Я сейчас начну сердиться! — заявила недовольная фанатка, и у басиста тут же появилось непреодолимое желание сбежать.

— Я вот здесь напишу, — смирившись с неизбежным, он указал на плечико девушки. — Можно?

— Можно, — разрешила та.

Иёму, как и Аясу до этого, сдерживая дыхание, принялся выводить нужный иероглиф.

— Ну чего просто имя-то? Напиши еще чего-нить. Ну, мол… пиши, буду диктовать: "от Иёму — басиста Daitokai Sonata, с наилучшими пожеланиями и надеждой на скорую встречу".

Дописывал последние слова Иёму уже в предобморочном состоянии.

— Все? — поинтересовался он, поставив точку.

— Нет, не все, здесь должна быть не точка, а восклицательный знак.

Долговязый рокер беспрекословно повиновался.

— А теперь? — уточнил он, исправив указанное.

— А теперь напиши что-нибудь от имени своего кота! Давай лучше на спине.

Маня повернулась, а Иёму посетили коварные мысли, что будь в его руках не кисть, а палка потолще, он бы навсегда избавил и себя и своих товарищей от этого ада. Останавливало его лишь наличие слишком большого количества свидетелей. Хотя, если судить по тому, как все злобно косились на настырную фанатку, был шанс с ними договориться.

— Написал?

— Написал, — подтвердил Иёму.

— Что написал?

— “От Кедамы с наилучшими пожеланиями..”.

— И?

— “… и надеждой на скорую встречу”, — добавил несчастный басист.

— Всенепременно! — хихикнула Маня.

Дождавшись, когда Иёму поставит последнюю точку, девушка повернулась и уже было, прихватив розовой краски направилась к Аясу, да ее остановил голос басиста.

— А зачем желтая краска? — неосторожно поинтересовался он, указывая на пластиковую тарелочку с налитой в нее краской.

— Ой, совсем забыла, — спохватилась неугомонная фанатка, возвращаясь, — спасибо, что напомнил. Мне нужен отпечаток твоей руки. Да суй, суй руку в краску.

Иёму в тот момент понял, что его язык самый большой ему враг.

Минутой позже, когда под довольное хихиканье Мании басист подержался обеими руками за все выдающиеся части тела, девушка, прихватив банку с водой и коробку с красками, отправилась к Аясу, а Иёму остался с желтыми по локоть руками.

— Так, — пробормотала Маня, ставя краску перед клавишником и возвращаясь за стулом. — Розовый подойдет?

Аясу отрицательно замотал головой.

— Подойдет! — упрямо заявила девица. — Он тебе очень к лицу. А пока на вот красный. Пиши о том, как ты счастлив знакомству со мной.

Отписавшись о своей огромной любви к такой прекрасной поклоннице и запечатлев на белой футболке отпечатки своих ладоней, клавишник остался с розовыми руками, но зато для него, казалось бы, все осталось позади.

— Сомо! — торжественно заявила Маня, усаживаясь на пододвинутый стульчик. — Ради тебя я специально навела пурпурного цвета…

Программа с велеречивыми словами о великой любви и признательности к драгоценнейшему из фанатов начертанными на футболке, и снятие отпечатков рук прошла как по накатанному. Маня, довольная результатом, поставила баночки в коробку и даже встала со стула, намереваясь идти готовить следующую экзекуцию, как из-за баннера с логотипом группы на стене выглянул Рю. Он вовремя ушел “попить водички”, только вот не вовремя решил провести рекогносцировку. Встретившись взглядом с великой и ужасной фанаткой, он попятился, пытаясь нащупать дверь, но…

— Стоять! — Рю замер. — Я что зря навела изумрудно-зеленой краски?

— Я тут забыл водички попить, — пролепетал барабанщик.

— Тебе что, этого мало?! — удивленно проговорила Маня, обводя широким жестом батарею пластиковых бутылок на столе.

И музыканту ничего не оставалось, кроме, как будто на эшафот, прошествовать к столу и опуститься на свой стул.

— Нет, ну как это называется? — заворчал Сомо пятью минутами позже, вытирая влажной салфеткой остатки краски с рук. Маня, облаченная в разноцветную футболку, наконец-то отошла в сторонку, и он мог себе позволить повозмущаться. — У меня же теперь маникюр неправильный — с пурпурной обводкой.

— И чего ты ворчишь из-за цветных ногтей? — недоумевал Аясу, тщетно стараясь оттереть засохшую уже краску со своих рук. — У меня-то теперь маникюр до самых локтей.

— А кто тебе мешал заняться этим сразу?

— Да я как-то об этом не подумал.

Иёму, как самый догадливый, только-только вернулся от кадки с цветком, стоявшей в углу, с опустошенной пластиковой бутылкой в руках.

Рю же, как самая свежая жертва, недоуменно уставился на свои зеленые конечности.

— Что, — хихикнул басист, вытирая руки о футболку, — думаешь, не оставить ли так?

— Издеваешься? Я просто еще в себя не пришел. Я…

На этом их разговор прервался из-за шума за дверью. Послышались крики и в помещение, выделенное для встречи поклонников с группой, ворвалась толпа девиц разбойного вида. Тоже фанатки, причем те, кто не захотел платить за ВИП-билет, но пожелавшие личной встречи. Воспитанные же поклонники шарахнулись в стороны. Кто-то даже забрался на подоконник открывать окно. Кто-то полез под стол, на котором стояли цветы. Кто-то спрятался за портьерой.

Ребята из стаффа разбежались. А те, кто зазевался, были опрокинуты на пол и даже немножко потоптаны.

Вот самая наглая — очевидно предводительница — полезла на стол как раз напротив Сомо, у которого на руках и так уже сидел трясущийся от страха Аясу. Грозная финка что-то принялась кричать на неведомом языке. Судя по интонации и блеску в глазах это было что-то типа: "порву на запчасти и хотя бы кусочек заберу с собой".

Она схватила вокалиста за куртку, другая подоспевшая — за волосы. Кто-то стаскивал Аясу с его колен. Кто-то — штуки три — висел на Иёму. Одна пыталась оторвать у Рю бороденку. Остальные, еще десять, не меньше, неумолимо приближались, окружая музыкантов со всех сторон.

Сложно сказать, кто из четверки верещал громче всех.

И в столь безвыходной и даже опасной для жизни ситуации…

“Бабах!!!”

Разбойницы замерли, недоумевая, что это, ведь у них в планах ничего подобного не было.

Из-за двери, предназначенной для служебного персонала, которая и бабахнула о стену, когда ее со всей силы пнули, выскочила Мания. Размахивая красным знаменем скромного размера, она, голося что-то на своем диком русском языке со скоростью пулемета и с громкостью пароходной сирены, накинулась на ближайшую налетчицу габаритами втрое больше нее.

Финка было собралась ее отпихнуть, встряхнув хорошенько, но, глянув на разрисованное на футбольный манер лицо, попятилась. Маня наступала. Поравнявшись с основной толпой, она схватила стул, и продолжая что-то голосить, замахнулась им с непоколебимым намерением погнуть о чью-нибудь голову.

Разбойницы разлетались от нее в разные стороны, сбегая по одной в коридор. Самые невезучие уползали.

Уже через три минуты вторгшихся не осталось, и Маня удовлетворенно поставила целый и невредимый стул на место, повесила свое знамя на его спинку и, тряся кулаком в сторону двери, провозгласила:

— Ишь чего удумали, сонатовцев моих обижать.

Ярая поклонница затихла, переводя дыхание, и в почти гробовой тишине грянули аплодисменты.

Все веселились, кроме худенькой девчушки в одном лифчике, прикрывающейся соломенной шляпой.

— Извините, — обратилась она к Мане, — а можно мне футболку назад?

  • Безликий ангел / Рубанов Саша
  • За нее! / Меллори Елена
  • Задание / Арт-челленджи / Ruby
  • Ударник (Nekit Никита) / Лонгмоб "Смех продлевает жизнь-2" / товарищъ Суховъ
  • Вдохновение / Алиэнна
  • С Сергеем Чепурным. Мы люди... / Одной дорогой / Зауэр Ирина
  • Она стояла в ярко-красном платье.. / Стихи разных лет / Аривенн
  • Зауэр И. - Дарите / По закону коварного случая / Зауэр Ирина
  • Мой друг Ветер / Кано Ирина
  • Глава 1 / Она написала первой! / Парсифаль
  • [А]  / Другая жизнь / Кладец Александр Александрович

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль