Что для меня 30 июля...

0.00
 
Шел Алекс
Что для меня 30 июля...
Обложка произведения 'Что для меня 30 июля...'
ЧТО ДЛЯ МЕНЯ 30 ИЮЛЯ…

Такое же 30 июля, только 74 далёких года назад...

 

Те дни лета 1944 года военные историки позже назовут Львовско-Сандомирской боевой операцией. А пока это просто война: кровь, грязь и дерьмо, каждый день перемешанные в различных пропорциях. Советская 4-я Танковая армия в наступлении. Если стоит июльская жара за 30, то в тесных стальных коробках танков и самоходок от раскалённых двигателей все 60. В смотровые люки вместо живительного ветерка — пыль и выхлоп впередиидущей машины. А зарядят дожди — самоходные крепости вязнут в жидкой грязи. Разве что одно придаёт сил: уже позади освобождённый Львов. Впереди — Польша.

 

В жарком нутре самоходки СУ-85 прильнул к командирскому прицелу гвардии старший лейтенант Константин Шишкин. В прицельной сетке — окраины городка Самбор, немецкого пункта обороны на этом участке. Самоходка Шишкина идёт в боевом строю вместе с танками. «Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне». Нам сейчас и не представить, что творилось тогда снаружи и внутри боевых машин. Бой страшен. Танковый бой — это ад. Танковый поединок в городе — ад кромешный. Дистанция «другой конец улицы» для танка — это выстрел в упор. Здесь техника не даёт преимущества ни одной стороне. Кто успел первым разглядеть противника в дыму и пыли, быстрее навёлся, тот и выжил. А ещё проклятые фаустники и вездесущая пехота.

 

Наградной лист не сохранил детальных подробностей последнего боя гвардии-старлея Шишкина. В тот день Самбор был взят, но Костину самоходку всё же подбили. Не пострадал только механик-водитель, а значит, скорее всего, вражеский снаряд угодил в бронерубку, заменяющую башню на СУ-85. Ещё не было всей этой нынешней многослойной динамической защиты. Даже если снаряд не пробивал сталь насквозь, от дикого удара снаружи с внутренней стороны брони отлетали осколки, на секунду превращая боевой отсек в мясорубку. Истекающий кровью Костя приказал механику вывести самоходку из боя. В этот же день он умрёт от полученных ран в госпитале…

 

Он умер дважды: первая похоронка пришла ещё осенью 1942-го, когда в адской мешанине Сталинградской битвы штабы путали мёртвых и живых. Но Константину Шишкину судьба была освободить Родину до самых её границ. И воскреснуть второй раз: пару лет назад, когда из старого пожелтевшего альбома, из середины стопки других фотокарточек случайно вывалился малюсенький (сейчас на документы крупнее делают) серенький прямоугольник.

 

Безусый, почти мальчишка, с погонами пока ещё младшего лейтенанта — после ускоренного выпуска Сталинградского танкового училища в 1941-ом, когда сделано фото, Косте Шишкину едва 20 лет. На обороте со школьной аккуратностью химическим карандашом: «На долгую добрую память…» Память — последнее, на что остаётся уповать, когда идёшь грудью против стены свинца.

 

Запрос по всем базам приносит незнакомые казённые слова: «донесение о потерях», «карточка захоронения». Следом — наградной лист: «Шишкин Константин Николаевич, гвардии старший-лейтенант, пал смертью храбрых, награждён орденом Отечественной войны 2-й степени».

 

Вечная память героям…

 

 

© Алекс Шел, июль 2018 г.

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль