День второй

0.00
 
День второй

Setze Du mir einen Spiegel

Ins Herze hinein...*

 

Музыка: Бетховен, «Лунная соната»

 

Раннее утро. В комнате пахнет сыроватой туманной свежестью, окно приоткрыто, вертер играет со шторой, как серый котёнок. Тонкие пальцы Лотты отрешенно бегают по клавишам, словно сами собой извлекая мелодию из инструмента.

Джен сидит в мягком кресле, прикрыв глаза, и чувствуя лёкие прикосновения ветра на своём лице. Впервые за долгое время ей просто хорошо и спокойно, без примеси каких-то других сложных ощущений и чувств. Как в детстве.

— Ты знаешь, как сильно я люблю тебя, Лотти? — говорит она, когда руки сестры наконец замирают над клавишами.

— Знаю, — тихо смеётся Лотта.

— Какая ты гадкая! — притворно возмущается Джен. — Ты должна была ответить, что ты меня — тоже.

— Но ты же сама это знаешь.

— Знаю.

Минуту они молчат. Лотта тихонько наигрывает обрывок какой-то мелодии, прислушиваясь к ветру за окном.

— Я рада видеть тебя за клавишами, а не за клавиатурой, — снова нарушает молчание Джен. — Переписка с Дариусом снова прервалась?

— Зашла в тупик, — задумчиво отвечает Лотта, на секунду сбившись с мелодии, словно споткнувшись, но тут же продолжая наигрывать её уже в новом ритме. — Опять, и… это не могло не зайти в тупик, сколько раз ты сама мне это говорила. Как бы я не считала иногда Даруиса своим лучшим другом, но по большому счету я его не знаю, и он не знает меня. Мы никогда не сидели напротив за чашкой кофе, и… Наверное, чтобы выйти из этого тупика, нам следовало бы увидеться, а не только писать.

— Или всё прекратить, — говорит Джен.

— Он уже прекратил это, — теперь пальцы Лотты бегают по клавишам быстро и решительно. — В последнее время писала уже только я. Я знаю, у Дариуса есть и дела и проблемы, которые надо решать, и он может сколько угодно писать, что это эгоистично — считать, что всё дело во мне, если он не хочет больше… Но так не бывает. Я знаю, я просто ему надоела, сделалась скучной и предсказуемой, не успев даже стать… знакомой.

Джен встаёт с кресла и подходит к сестре. Ей не нужно ничего больше спрашивать, ещё с детства она умеет чувствовать то, что не произносит вслух Лотта. Джен знает: глубоко внутри ей больно, но она не признается. Она могла бы сказать, что всё это глупости, но не скажет. Джен сама знает, что значат невидимые нити странного родства, пусть и ощутимые лишь одной из сторон. Она и сама знает, как бывает тяжело, когда такие нити рвутся. Но знает так же и то, как это правильно.

— Ты часто думаешь об этом? — осторожно спрашивает Джен.

— Уже нет, — мелодия Лотты снова становится спокойнее.

Теперь она старается думать, что Дариус — не настоящий, как персонаж книги. Но раньше бывало хуже. После какой-то их ссоры (непонимания нельзя избежать, если перед тобой не глаза и не руки, а только чёрные буквы на мёртвом белом мониторе) она и не думала об этой, но ночью ей приснился сон. В этом сне Дариус вышел из зеркала, словно из двери, сел за рояль и принялся играть какую-то странную, неизвестную ей мелодию. Лотта помнила, что в том сне комната была светлой и маленькой, а стены были обиты шёлковой тканью, расписанной листьями и фиалками.

 

После полудня в столовой немного душно. Сёстры привычно пьют горький кофе и тихо беседуют о чём-то своём. Со стороны разговор их может показаться бессмысленным, но это всё оттого, что они понимают друг друга с полуслова. Джен думает о том, что это первый за несколько лет по-настоящему хороший день. Лотте впервые за долгое время легко на сердце.

Пронзительно-резкий звонок в дверь нарушает гармонию. Джен срывается с места, словно что-то почувствовав, к Лотте возвращаются привычные ноты волнения в сердечном ритме.

За дверью — человек лет тридцати, почти полностью лысый, с маленькими и острыми ярко-чёрными глазами и ослепительной, чуть суховатой улыбкой. Лотта сперва узнает его скучный серый плащ, и только потом вспоминает его имя — Сэт. Джен тем временем уже пожимает его руку (какие холодные руки, наверное, — думает Лотта) и что-то быстро ему говорит.

— Здравствуй, Сэт, — вежливо произносит стоящая в дальнем конце коридора Лотта. Она чувствует, что голос её подводит, ощущает почти физически вставший в горле ком… нет, холодный железный шарик.

Мужчина кивает. Джен быстро принимает у него пальто и приглашает пройти в столовую. Лотта чувствует острое разочарование, когда тот соглашается...

 

* Вонзи хрусталь зеркала мне в сердце… (нем.)

 

На закате

 

Ярко-алое, холодное солце окрашивает салфетки на столе так, что они кажутся забрызганными кровью или вином. "Клюквенный сок", — думает Джен отстранённо. Сэт смотрит на неё пристально, испытывающе. "У него нет на это права, — думает Лотта. — У него нет даже права быть здесь."

И пусть бы лучше он пришёл и разбил весь китайский сервиз, бабушкину солонку, пару старинных ваз… Только бы не разбивал их хрупкой тишины и покоя. Только бы не разбивал — никогда — сердца Джен.

Сама Джен всегда говорила, что всё это глупости, фразы про разбитое сердце — банальность, а все её прежние чувства к Сэту — не более, чем юношеский вздор. Но Лотта с детсва умела понимать, что чувствует Джен, и потому знала, как больно ей было на самом деле.

— Ты всё ещё не собираешься замуж? — почти строго спрашивает её Сэт.

— Не всё ещё, — с подчёркнутой лёгкостью поправляет его Джен, — а больше не собираюсь. Не думаю, что...

— Она не обязана перед тобой отчитываться, — внезапно перебивает Лотта.

Сэт удивлённо смотрит на неё, театрально приподняв одну бровь. Джен делает ей "страшные глаза" как в детстве, чтобы она перестала. Но Лотте плевать. Она знает — и Сэт прекрасно знает — что если бы не он, всё было бы сейчас совершенно иначе.

— Твоя сестра, видимо хочет сказать, Дженни, что, если бы не я, ты уже давно была бы счастлива в браке, — вкратчиво говорит Сэт.

Рыжие локоны Джен вспыхивают как пламя в свете заката, почти так же горят и её щёки, но голос девушки остаётся спокойным и ровным.

— Не думаю, — говорит она. — И Лотта, надеюсь, так тоже не думает. Артур хороший парень, и с его стороны было очень… хм… мило просить моей руки четыре года назад. Но если бы не ты, он всё равно ушёл бы к кому-то ещё. Вопрос времени.

Лотта понимает, что Сэту становится душно, краем глаза она замечает, как на его лбу выступает пот, а рука тянется к тугому воротнику рубашки. Впервые с того самого момента эти слова были сказаны вслух.

— Всё в порядке, — говорит Джен с ноткой едва уловимого торжества. — Я могу об этом говорить. Вы с ним ведь всё ещё вместе?

Сэт с трудом переводит дыхание, и Лотта видит, как радуется Джен от того, что причинила ему неловкость.

— Артур… он в порядке, — неловко произносит он наконец. — Пару месяцев назад умерла его мама...

— Он писал, — прерывает Лотта.

Сэт кажется теперь сбитым с толку. "Он вам… всё ещё пишет?" — бормочет он. Но Джен говорит, что это не должно его удивлять, ведь на Артура никто никогда не злился, в отличие от...

— В отличие от меня?.. Я понимаю, девочки, как вы, должно быть, на меня злы. Особенно ты, Дженни. Ты ведь и правда любила его?

На секунду лицо Джен искажает гримаса. Сэт думает, что это — гримаса боли, но в следующий миг девушка уже не может удержаться от смеха, она хохочет, по-детски запрокинув голову назад, а в её прохладно-изумрудных глазах пляшет пламя закатного солнца. Даже Лотте становится смешно, и она не сдерживает улыбку.

— Ты так до сих пор и не понял? — успокоившись, спрашивает Джен.

Сэт не понимает. Наверное, ему кажется это женской истерикой, и он торопливо извиняется, что отнял у них так много времени. Он, всегда грациозный и лёгкий, неловко поднимается из-за стола и выходит. Его не провожают.

Услышав хлопок входной двери, Джен безвольно роняет голову на скрещённые руки, рассыпав огненные локоны по матово-белой поверхности стола. Лотта подходит к ней, обойдя спинку стула, молча кладёт руку ей на плечо...

— Он так и не понял… — еле слышно говорит Джен.

— Я знаю… знаю.

Самым страшным преступлением Сэта Лотта считает то, что он даже не понял, как сильно любила его Джен. Его, а не Артура.

 

За окнами почти стемнело. Тяжелые серые тучи затянули небо, и Лотта завесила шторы. Джен сидит на мягком кресле, уютно закутавшись в плед. Тонкие пальцы Лотты отрешённо бегают по клавишам, словно сами собой извлекая мелодию из инструмента.

 

Музыка: Бетховен, «Тишина»

  • Белая Жемчужина, Черный Океан / Парсифаль
  • Афоризм 503. Молчание П. / Фурсин Олег
  • Lost / Птицелов
  • Армант, Илинар - Если обувь велика — сказке быть наверняка! / "Пишем сказку - 5" - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Анакина Анна
  • Исхожены сотнями ног... / Несколько строк о войне / Лешуков Александр
  • Рожденный на "Галатее" / Проняев Валерий Сергеевич
  • Абсолютное одиночество / Из души / Лешуков Александр
  • За новою мечтой / В созвездии Пегаса / Михайлова Наталья
  • 7. / Эй, я здесь! / Пак Айлин
  • Мантра карманных часов / Цой-L- Даратейя
  • Часть вторая / Колечко / Твиллайт

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль