Болотный вереск

0.00
 
Радуга
Болотный вереск
Обложка произведения 'Болотный вереск'

 

Давно, сказывают, в этих краях не водилось счастье. Давно не справляли свадьбы, и не слышался задорный детский смех. Ветшали дома в поселке, старели так же как и его жители. Обходили путники это унылое место. Не звало оно на ночлег, не обещало тепла и уюта домашнего очага. Особенно в зиму, когда снег укрывал длинные полосы болотистых равнин справа от дороги, и ветер метался там и завывал одиноким волком.

А вот летом эти самые болота покрывались яркими холмиками: подымался и зацветал на них лилово-голубой вереск! Так необычайно притягательно выглядели красочные лоскуты на серо-зеленой земле, что путник, привлеченный их красотой, невольно сворачивал в поселок. Останавливался в местной харчевне и, пропустив кружечку-другую, узнавал о том, что не всегда рос вереск в этих местах. А когда расцвел, как раз и покинуло поселок счастье.

Много лет назад пришла сюда цыганка с девочкой лет десяти. Появилась она со стороны болот, откуда заходят только охотники за диким зверем. Приютила цыганку на ночь старая повитуха Грэйс Бингли, жившая на окраине.

Цыганка как цыганка. Куда шла и откуда — неизвестно. И кем девчонка ей приходилась тоже неведомо. Может дочку с кем-то прижила, а может… Бывало, что воровали цыгане чужих детей. Девочка хорошенькая — рыжеволосая, белокожая. Только ради нее старая Бингли и впустила их к себе на ночлег. Сама-то старуха Грэйс нелюдима была, и в поселке ее особо не жаловали, но повитухи лучше нее до сих пор в округе не сыскать.

Наутро цыганка исчезла. Сказала, что пойдет подкупить снеди в дорогу, да так и не вернулась. Говорят, что видели, как она быстро уходила прочь через болота, откуда и пришла.

Грэйс Бингли оставила у себя и вырастила малышку Мери-Джейн. Полюбила как родную дочь. Оберегала по-затворнически жадно, по-стариковски ревниво. Выросла Мери-Джейн красавицей, но диковатой немного. Старая повитуха ее от себя не отпускала. Сама на болотах травы, коренья собирала для разных снадобий, все тропки там знала и приемную дочь с собой брала. Гулять с другими девушками ей никогда не позволяла. Если в дом заходил редкий гость, то старуха Грэйс отправляла Мэри-Джейн в другую комнату. Та зардеется румянцем, сверкнет глазами цвета синего вереска, но не скажет ничего, уйдет. Боялась ослушаться матери своей приемной.

И вот однажды в поселке появился молодой охотник. Забрел случайно, сбился с пути. Постучался в крайний дом спросить дорогу. Повитуха как раз была у роженицы одной, и дверь открыла Мери-Джейн.

Увидел парень красавицу и оторопел. Забыл даже, зачем в двери постучал. Мери-Джейн тоже смутилась, не спросила, что нужно путнику. Так и застыли оба, глядя друг на друга. Наконец охотник попросил девушку показать ему дорогу. Та спустилась с крыльца проводить и указать путь.

Вскоре вернулась старая Бингли и увидела, что дом пуст. Разволновалась, с чутьем волчицы бросилась в сторону болот. Смотрит — стоят у края дороги ее приемная дочь и молодой парень. Тот говорит что-то, а Мери-Джейн взгляда от него не отводит.

Окликнула повитуха девушку, забрала домой. Бранить не стала, но в строгости своей еще больше утвердилась. Сказала, что теперь дочь везде за ней следовать будет, и дома одна не останется.

Как-то поздно вечером заглянула к Бингли одна женщина из поселка. Попросила у повитухи травы ребенка купать. И пока старуха Грейс сбор укладывала, передала женщина для Мери-Джейн весточку, что ждут ее сегодня на том самом месте, где расстались недавно. Вспыхнула девушка, едва сдержалась, чтоб не выдать себя матери. А когда совсем стемнело, и Грейс уже спала, потихоньку вышла из дому и бросилась на зов сердца.

Так и стали молодые встречаться тайком.

Однако почуяла Грэйс неладное. Изменилась Мери-Джейн. Такой же послушной с матерью оставалась, но ходит — будто светится вся. Поняла Бингли, кто тому виной. Ни в какую не хотела она делить любовь дочери с кем-то еще. Рецепты всякие знала старая Бингли, знахарством ведала. Приготовила отворотное зелье и тайком напоила девушку.

Перестала Мери-Джейн приходить к любезному другу в назначенный час. Холод в душе поселился. Ждал парень, ждал, не выдержал — пришел в дом Грэйс Бингли. Старуха, как ни в чем не бывало, дверь открыла и дочь позвала. А та смотрит на парня бледная, говорит, что знать его не знает. Только глаза так и светятся синевой, словно душа через них рвется к любимому.

Ушел охотник ни с чем, с поникшей головою. И в ту же ночь пропала Мери-Джейн. Напрасно Бингли исходила все тропы на болотах. Местные жители тоже помогали повитухе искать дочку, но и следа не осталось от девушки.

А через несколько дней увидели в поселке старую цыганку всю в черном, с всклокоченными седыми волосами и беззубым ртом. Обошла она много домов, собирая подаяние, и к повитухе заглянула напоследок.

Видели люди, что выскочила Грэйс Бингли за цыганкой, хватала за подол ее одежды, плакала и умоляла простить и остаться. Отстранилась от нее цыганка и ушла прочь. А Грэйс осталась на крыльце, присела на ступени, да так и померла.

А еще видели люди, что глаза у той цыганки были синие…

Никто так и не разгадал тайны — куда сгинула девушка и что это была за цыганка. Одно ясно: томится где-то душа Мери-Джейн, и не обрела покой душа старой Бингли, ждет прощения.

Много лет прошло с тех пор. Не видят эти места теперь счастья, не знают удачи, но распускается и цветет из года в год дивный вереск в придорожных пустошах.

 

 

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль