2 step

0.00
 
Лисовская Виктория
2 step
Обложка произведения '2 step'

Если это танец, то ту-степ. Шаг вперёд, шаг назад, шаг вправо, шаг влево… снова вправо. Топтание на месте, не слишком изящное, не утончённо-музыкальное, не изысканно-пластичное.

… Нас совсем не много, но иногда на нас замыкается весь мир. Наш маленький мир ту-степа, а по ту сторону — танго и вальсы, фламенко и чарльстоны, рок-н-ролл и балет. Но не у нас. Мы топчемся на месте неуверенными шагами, держась привычного, однажды выбранного ритма, не смея сбиться с него.

 

На улице нет солнца, но его следы повсюду — в отражениях витрин, в блеске глаз, в звуках музыки, звучащей из наушника на тонком проводке, в случайной мимолётной улыбке… Я обнимаю за плечи Джорджию, и вижу солнечные блики в её золотисто-медных кудряшках. Но это только отблески; солнца нет.

— Не надо, Джо, — говорю я, легонько проводя рукой по её волосам. — Я… вот, послушай.

Отдаю ей один наушник, оттуда доносится негромко: "Pools of sorrow, waves of joy are drifting through my open mind..." Я не спрашиваю Джо, отчего она плачет и не обещаю ей, что всё будет хорошо. Я знаю, в чём причина — шаг вперёд, шаг назад, и снова назад. И глупо обещать ей, что что-то изменится.

 

Nothing's gonna change my world,

Nothing's gonna change my world.

 

Музыка плавно льётся из безвольно упавшего вниз наушника — странный музыкальный паучок на нитке. Тони спускается с крыльца, и я вижу, как он пытается найти меня взглядом. Делаю ему знак рукой, чтобы он подошёл к нам. И он подходит, застёгивая на ходу пальто, а следом за ним идёт Амелия. Но сейчас она не должна видеть слёз Джо — и мы делаем шаг назад. Прости Амелия, ведь это лишь затем, чтобы потом снова сделать шаг навстречу, мы не умеем по-другому.

Тони что-то говорит ей, что-то невнятное, но выражающее ту устойчивую неприязнь, которую эти двое по никому не ясной причине испытывают друг другу почти с самого начала нашего общего маленького и неустойчивого "мы". И Амелия, бросив в ответ своё извечное "я буду вас ждать", за которое её так часто винят в отсутствии гордости, возвращается к толпе у крыльца. Только тогда я обращаюсь к Тони за помощью. Он без лишних вопросов одной рукой приобнимает Джоржию, и мы идём все вместе, чтобы снова молчать в одном из неуютных кафе, не в силах решить ни одного вопроса, запутывая всё больше клубок наших общих, никогда не оформленных словами мыслей за чашкой горячего капуччино.

 

Артур снова опаздывает. Его слегка нервируют так и не купленные цветы, так и не сказанные слова, так и не выпитый вместе пунш. Он мысленно винит в этом малютку Джо — это она отстраняется внезапно, как только он хочет подойти к ней ближе, она отвечает резко и слишком прямо, иногда невпопад. И он теряется, не находит слов. А когда Джоржия, спохватившись снова делает шаг к нему, ему становится страшно. Вдруг опять этот прямой, пронзительный взгляд, злой смех маленькой дриады, колкие фразы… И им обоим легче неясность, которая мучает, медленно разъедая изнутри, чем та пытка, которая ждёт их, если вдруг, раз и навсегда — выяснить.

— Я жду тебя полчаса, — холодно говорит Джо прямо виноватому светло-серому взгляду. — Ты не мог позвонить?

— Батарея села, — коротко отвечает Артур, протягивая стопку бумаг — отрывок из сценария для будущего фильма.

— Прочти мне текст из пятой сцены, — просит, почти приказывает Джо, не дожидаясь, пока он повесит своё пальто на крючок.

Артур смотрит на неё вопросительно.

— Но ты ведь позвала меня не только за этим, — в голосе не слышен знак вопроса.

На секунду Джорджия замирает, глядя на него твёрдо и зло. Одна она чувствует, как к глазам подступают сухие слёзы.

— Даже если это и было бы так, — говорит она резко, словно вбивая гвозди, — ты бы — об этом — никогда — не узнал.

 

Есть вещи, которые я могу говорить и делать только потому, что знаю — это ни к чему не приведёт. Когда заведомо ясно, что никакого результата не будет, то нет и ответственности.

В этот день я хуже, чем всегда. Я не пытаюсь скрыть, что от определённых слов меня буквально мутит, я говорю первое, что приходит в голову, я стараюсь смутить Тони и осекаю его, когда его слова задевают моё самолюбие — ведь сам он этого не видит. Я не слушаю Амелию, я нагло вру подруге, которую не видела больше года. Я не хочу казаться хорошей и правильной даже себе, я не такая. У меня дурацкое имя героини сериалов, я неуклюжая, как главный женский персонаж попсовой "сумеречной саги", и спотыкаюсь я на ровном месте в этот день вдвое больше обычного, я эмоциональна, несдержанна, у меня глупый смех. И всё-таки, в этот день я люблю себя больше, чем когда-либо, в то время как другие — с лёгкостью возненавидели бы такую меня...

Тони показательно поджимает губы и едва заметно переводит взгляд на часы. Я знаю, что опоздала, но почему-то всё равно. Ведь это, как и почти всегда, не свидание и даже не встреча — так, несколько минут, чтобы забрать сценарий или диск, обменяться парой-тройкой многозначительных и смелых намёков и разойтись по своим делам до следующей короткой "не-встречи".

Я не влюблена, но иногда веду себя, как влюблённая — осознанно и почти намеренно. Потому что мучаюсь от нелюбви, потому что хочу — и не могу — любить кого-то, и потому что ролей в кино не достаточно. И я играю эту роль в жизни — короткими интервалами, минут по пятнадцать, никогда не вживаясь в роль до конца, не веря ей, но и не играть не в силах. Намёки на грани фола, крепкие объятия, прикосновения рук (всегда под каким-то предлогом), неоправданно нежные поцелуи в щёку и… стремительный шаг назад, куда же мы без этого? Так было не только с Тони, это, видно, стиль жизни — ту-степ.

Хотя с Тони всё и сложнее, и проще. Я заранее твёрдо знаю, что все эти намеки и шаги навстречу, всё это топтание на месте на близком и безопасном расстоянии, ни к чему не приведут. У меня есть причина не сомневаться в этом, она в сундуке под замком, сундук — в яйце, яйцо — в утке, утка — с яблоками. Но речь сейчас не о том. Зная это, я не боюсь ответственности и сокращаю дистанцию без малейшего страха, не чувствуя иногда границ. Единственное, что потом пугает — это задетое самолюбие в случае, если он вдруг всё поймёт слишком буквально. И тогда я делаю шаг назад.

— Ты выучил роль? — спрашиваю я по дороге к остановке автобуса. Ветер дует в лицо, заглушая звук. Холодно...

— Да. Роль не простая, но текст-то не сложный.

— У тебя всё получится, — говорю я и, вдруг снова споткнувшись, неожиданно для себя добавляю: — Хотя не всё.

— И что не получится? — спрашивает Тони, переходя на привычный полушутливый тон.

Мимо проходит девушка, и я замечаю, что она спотыкается, засмотревшись на нас, точно, как споткнулась я, секунду назад. Мне становится весело.

— У нас там сцена поцелуя, — говорю я как никогда прямо, без предисловий. — И вот я считаю, ты не сможешь меня поцеловать.

— Почему? — спрашивает Тони растерянно.

— А я не знаю, почему. Но не сможешь ведь?

— Да подумаешь!

— Что "подумаешь"? "Подумаешь трудность!" или "подумаешь, не смогу и ладно!"?

Меня забавляет даже то, что Тони не понимает, — это месть за наш утренний с ним разговор и обилие фраз, содержащих "да-нет-да-да-но-нет". "Мари-Лу, ты знаешь, что мы поженимся?" — "да ну!" — "Да, ты же будешь готова, если я позову тебя замуж?" — "А ты не позовёшь" — "Хорошо, хоть ты это понимаешь". Шаг вперед, шаг назад, два назад… Держись теперь Тони, я ведь тебя провоцирую. Без страха ответственности, заранее зная, что на эту провокацию ты не поддашься, и всё же...

Автобусная остановка. Темно и холодно, людей почти нет. Настроение у меня хорошее, но почему-то вспоминаю о Джорджии и песне в наушнике, и становится немного не по себе.

— Если думаешь, что сможешь, — говорю я Тони, — поцелуй меня прямо сейчас.

Он коротко смотрит на меня и быстро целует в щеку. Мне по-прежнему смешно, он тоже почти смеётся.

— Нет, — с нажимом говорю я, мультяшно уперев руки в бока.

Получаю еще один поцелуй в щеку. Если бы он всё же решился, шаг назад сделала бы я — как это может быть не понятно? Мне важно только решение, а не...

— Нет, — повторяю я чуть с большим нажимом.

— Ты с ума сошла, Мария-Луиза, — говорит Тони внезапно серьезно. Жестом он отстраняет меня и быстрым шагом уходит прочь.

До моего автобуса — четыре минуты, в руках — часть сценария. Мне по-прежнему немного весело, но я решаю во-первых позвонить Джорджии, а во-вторых — при первом же случае попытаться уговорить режиссёра картины убрать из сценария сцену с поцелуем.

 

Джо садится напротив Артура и повторяет слова своей роли, глядя прямо ему в глаза. Артур отводит взгляд, потом снова смотрит… и снова. По сценарию он должен теперь подсесть к ней и обнять. И он делает это подчеркнуто отстранённо, словно бросая вызов пресловутой системе Станиславкого, и желая услышать его историческое: "Не верю!"

— Разве так обнимают девушку? — смеётся Джорджия, ставшая веселее и легче благодаря своей роли.

— А как? — теряется Артур.

Джо берет его руку и уверенным жестом кладёт её к себе на талию.

— А теперь придвинься чудь ближе ко мне, как будто собираешься поцеловать.

Артур чувствует, что не может пошевелиться, как если бы вдруг его руки стали чугунными.

— Как? — повторяет он.

— Ты что, никогда не целовал девушку? — простодушная солнечная улыбка Джо обезоруживает и сбивает с мыслей.

— Я никогда не делал этого перед камерой, — отвечает Артур, игнорируя полное отсутствие камер в репетиционной комнате.

 

— Привет, Джо!

— Мари-Лу, воробушек, как ты?!

— Я в норме, забрала свой текст, думаю подучить… А ты получше, чем утром?

— Однозначно, хотя на то и нет никакой причины. Тони идёт завтра с нами к Амелии?

— Ой, точно, мы ведь ей обещали! И вышло неловко сегодня… Насчёт него я не знаю, он так быстро убежал, что я не успела спросить. А Артур?

— Обещал прийти, если не изменятся планы. Слушай, ты сможешь купить по дороге круассанов, а то я могу опоздать?

— Конечно. Ну, тогда до завтра?

— Пока, воробушек!

— Пока, солнечный зайчик!

 

В автобусе пусто. Я включаю плеер и готовлюсь ни о чём не размышлять до своей остановки, а там — и до завтрашнего утра. Распутываю наушники — странных музыкальных паучков на нитке, и вот, музыка льётся легко и спокойно, заполняя весь автобус, оставаясь слышной одной только мне...

 

Jai guru de va om

Nothing's gonna change my world…

Nothing's gonna change my world...

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль