I.1. Накир

0.00
 
I.1. Накир

В первую ночь ему мешала заснуть непривычная тишина и яркий диск луны, свет которой пробивался сквозь лёгкие, повешенные явно для декора занавески. При этом яркий свет рождал внутри благодарность: было бы неприятно признаваться соседу, что он боится тёмных ночей. Но тишина действительно мешала заснуть, будто дома сон приходил к нему только благодаря шуму машин за окном, бурчанию телевизора, который полночи смотрел папа, и голосу сестры, тайком болтающей по телефону с подругами. Конечно, бывали моменты, когда заснуть было трудно, если его оставляли у бабушки, но все это было кратковременно, и он всегда знал, что вернётся домой, к привычной кровати и ночнику в виде бабочки.

«Но в этот раз всё по-другому».

Он чуть не расплакался от мысли, что ему надо привыкать к общежитию, тишине и незнакомцу в комнате, которого почему-то надо называть соседом, хотя их места обитания ничем друг от друга не отделены.

«Одна комната на одного человека», — сказала ему мама, когда он спросил, почему она спит в спальне, а папа на диване в зале.

— Одна комната, один человек, — обиженно промычал он, одновременно коря себя за эгоизм.

Несмотря на то, что на втором месте его списка желаний было оказаться в одиночестве, сосед ему сразу понравился. То, как он с достоинством раскладывал свои вещи, попутно рассказывая что-то (ему с трудом удалось вспомнить, только кусок истории про школу, в которую ходил его сосед, когда жил в Москве), а потом закурил в форточку, спросив перед этим разрешение.

«Не против?»

Показав мятую пачку сигарет, он сразу достал одну и, приоткрыв окно, прикурил от спички, которую ловко зажёг об стекло.

«Тебя как зовут?»

Табачный дым, который обычно вызывал только кашель, вдруг показался сладким.

«Накир».

Курящий кивнул, добил сигарету до половины и, затушив её, оставил на подоконнике снаружи.

«Гектор».

Он сказал это с серьёзным лицом, как бы исключая возможность того, что его имя можно произнести как-то по-другому. После чего достал из сумки прозрачный флакон и несколько раз брызнул вокруг себя.

Когда Накир вспомнил об этом, ему показалось, что запах туалетной воды Гектора до сих пор витает в воздухе. Принюхавшись, он действительно почувствовал аромат, который напомнил ему о карамели или варёной сгущенке. От этого у него заныло в желудке, и он уткнулся в подушку, стараясь не думать о еде. Наволочка пахла так же, как в поезде, отчего ему на секунду показалось, что кровать раскачивается, будто верхняя полка купе. Последний раз он ездил на поезде в санаторий на берегу моря, и когда он зарылся в подушку лицом, ему почудился запах соли.

Воспоминание прервал голос Гектора:

— На чём хочешь поклянусь…

Накир свесил голову со второго яруса, пытаясь понять, кому адресовано сказанное.

Гектор был отлично виден в свете луны. Он лежал на спине, полуприкрытый одеялом, ладони его то сжимались в кулаки, то разжимались, дыхание было тяжёлым, будто он только что убегал в ужасе, а на лице застыла гримаса. Нечто среднее между страхом и отвращением.

— Я бы никому. Ты же знаешь… — неожиданно громко прошипел он, после чего засипел, будто из него вмиг выкачали весь воздух.

«А мне что..?»

Мама не рассказывала, что нужно делать, если его соседу приснится кошмар, и он застыл, не решаясь спрыгнуть с кровати.

Гектор внезапно замер, его лицо жутко исказилось, и по щекам потекли слёзы, хотя глаза у него были закрыты. Всё происходило в полной тишине, отчего выглядело чрезмерно пугающе. Накиру даже на секунду показалось, что он оглох и поэтому не слышит соседа. Но когда он, подгоняемый ужасом, чересчур быстро сиганул вниз, этот звук прозвучал в тишине комнаты словно грохот. Он неловко поднялся, проклиная себе за неуклюжесть, а Гектор уже сидел на койке и удивлённо смотрел на него:

— Чё с тобой? Кошмары, что ли, терзают?

Накир неопределенно кивнул, боясь, что если он скажет правду о том, что не спал, то сосед посчитает его недалёким и боязливым.

— С тебя грохот, а?! По виду ты килограммов сорок весишь, ну, без твоего причесона, конечно! — заржал Гектор, после чего, видимо, заметив на лице соседа обиду, примирительно кивнул: — Да забей, всем на новом месте кошмары снятся.

Накир только хотел спросить, что ему снилось, как сосед, резко вскочив с кровати, пошатываясь спросонья, побрёл к окну, которое осталось приоткрытым на ночь.

— Так, где там ты? — бормотал Гектор под нос. — А вот. Отлично.

С этими словами он прикурил половину сигареты, оставленную им ранее.

— Ну так что, Накир, ты куришь?

Тот отрицательно помотал головой и, подумав, что слишком часто молчит, нерешительно произнёс:

— Можно Наске. Меня так папа называет.

Гектор сделал удивлённое лицо:

— Наске? Это чё сокращённое от Накира?

Наске, не понимая, издевается ли над ним сосед или правда хочет знать, опять неопределенно кивнул.

— Наске, — задумчиво произнёс Гектор и выбросил бычок в окно. — Пора спать, Наске, завтра сложный день.

Сказал он это таким серьёзным тоном, что удержаться от смеха было невозможно. Пока Наске давился хохотом, Гектор прошёл мимо него и завалился обратно в кровать, которая протестующе скрипнула, жалуясь на плохое обращение.

— Спокойной ночи, Гектор, — произнёс Наске, но понял, что тот уже вырубился, будто заснул в тот же миг, как его голова упала на подушку. Он полез на второй ярус, думая о том, что к нему сон придёт с опозданием. И, возможно, только на следующую ночь.

Казалось, что он только закрыл глаза, но раздавшийся сигнал издевательски вырвал его из сна, от которого помнил лишь одну сцену. В ней он шёл по бесконечному коридору, мимо одинаковых дверей с оторванными ручками, в сторону единственной открытой, за которой его ждёт что-то страшное. Наске помотал головой, стараясь избавиться от плохих мыслей, но перед глазами всё еще стояла картина: он находится в тёмном коридоре и смотрит на тёмный провал. Самое плохое то, что это будет преследовать его весь день, что коридор этот был один в один похож на коридор на этаже. А значит, он будет сам не свой, пока не пройдет по нему тот же путь, чтобы доказать, что ничего страшного нет.

Накир слез с кровати, надеясь, что его сосед уже проснулся и хоть кто-то нарушит тишину в их комнате. Но, несмотря на сигнал будильника, Гектор спал, с головой укрывшись одеялом. Пока Накир раздумывал, правильно ли будет будить плохо знакомого человека, который к тому же явно страдает кошмарами, в дверь постучали. Хотя для себя Наске назвал это грохотом — кто-то, не особо церемонясь, несколько раз от души бахнул в единственную перегородку между ними и остальным миром, после чего прокричал:

— Встаём! Через пятнадцать минут зарядка!

После чего перешёл к следующей двери:

— Подъём! Пять минут на сборы!

На третьей двери Наске понял, что голос этот принадлежит женщине, после чего начал быстро одеваться, не желая быть застигнутым в трусах. Когда он натягивал майку, из-под одеяла показалась голова Гектора. Его глаза, красные после сна, непонимающе оглядывали комнату, будто он никак не мог понять, где очутился. Это продолжалось секунд пять, пока он не наткнулся взглядом на Наске. После этого он приветственно кивнул и прохрипел:

— Сколько время?

Накир по привычке поискал часы на стене, но, вспомнив, что не дома, полез за телефоном:

— Шесть тридцать четыре.

Гектор недоверчиво посмотрел на него и повторил, будто не веря:

— Шесть тридцать четыре. И чего?

Наске сел на застеленную нижнюю койку, понимая, что ему ни за что на свете не ответить на этот простой вопрос.

В дверь стукнули еще раз:

— Через пять минут общий сбор в общей комнате! Кто не придёт сам, того вытащу из комнаты в том виде, в котором застану!

После этой фразы Гектор выкатился из-под одеяла и с полузакрытыми глазами стал шарить в поисках одежды. Хотя она лежала на кресле неподалёку, дело шло туго, но Гектор всё равно не сдавался.

— Что здесь за расписание такое? — ворчал он под нос. — На фига так рано вставать?

Наконец он наткнулся на одежду и, втиснувшись в джинсы, стал рыться в поисках чего-то в недоразобранной сумке.

— Доброе утро, — наконец решился заговорить Наске, но, не дождавшись ответа, спросил, вспомнив ночное событие: — У тебя всё нормально сейчас?

Гектор, который уже стоял перед зеркалом и с помощью расчески и геля сосредоточенно укладывал себе на голове кок, с непониманием на лице повернулся к нему:

— Ты о чём? Шесть утра — это может быть нормально? Знал бы про такое, остался в Москве.

После чего снова принялся за причёску, разглядывая Наске в отражении.

Тот потупился, пытаясь подобрать слова, которые не прозвучали бы обидно, но точно выразили его мысли по поводу ночного происшествия. Но чем больше он думал, тем глупее ему казалась эта затея.

«Тупой Наске», — вспомнил он слова сестры, которые она постоянно повторяла, несмотря на то, сделал он что-то глупое или нет.

— Тупой Наске, — прошептал он, чувствуя, что выглядит перед соседом глупее некуда.

Дверь в комнату открылась как раз тогда, когда тишина стала невыносимой, и от неё хотелось сбежать. На пороге стояла женщина (Наске не смог сказать сколько ей лет, но ему показалось, что она моложе его мамы), которая посмотрела сначала на Гектора, потом на него и произнесла:

— Оба одеты. Отлично. В общую комнату.

Сказано это было тоном, который не допускал возражения.

Общая комната была почти полна, слова энергичной женщины (Гектор сказал ему, пока они шли, что это, скорее всего, их новый куратор) не шли вразрез с делом: кое-кто из мальчиков был без майки, а один и вовсе стоял в трусах, растерянно глядя на куратора.

— Все в сборе?

Подростки недовольно забурчали: кто-то начал жаловаться на недосып, кто-то на то, что откуда ему знать все ли здесь, но любое желание высказаться было быстро подавлено ледяным взглядом куратора, которая, недовольно поджав губы, начала зачитывать фамилии:

— Байкачкаров Степан?

— Здесь!

— Байкачкаров Фёдор?

— И он тоже здесь! — раздался тот же голос.

Куратор нахмурилась:

— Сросшиеся близнецы?

Наске посмотрел на Стёпу, который, в отличие от своего брата, буквально светился от радости и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Неа. Обычные.

— Тогда я бы очень хотела увидеть Фёдора.

Федя вышел вперёд, и Накир еще раз удивился, насколько могут быть непохожи вроде как похожие люди.

— Здесь, — тихо, но чётко сказал он, откинув прядь, которая почти закрывала его правый глаз.

Когда прошлись по всем фамилиям, куратор удовлетворённо кивнула и, почти улыбнувшись, представилась подросткам, некоторые из которых выглядели более растерянными и грустными, чем следовало бы:

— Одановская Тамара Алексеевна. С сегодняшнего утра с большой радостью буду исполнять обязанности куратора.

Упомянутая «большая радость» совершенно не отражалась на лице Тамары Алексеевны, по крайней мере, Наске подумал именно об этом еще до того, как сидящий неподалёку рыжий парень, тот самый, который не успел одеться, проныл:

— Это в чём радость? Нас в шесть утра в трусах вытаскивать?

Кто-то было поддержал это высказывание, но куратор, не повышая голоса, ответила так:

— Малеев, правильно? — и, дождавшись неуверенного кивка: — Кто-то не захотел серьезно относиться к предупреждению и решил, что здесь можно как дома: если захочу, то буду, а если нет, то можно и не слушать. Если я говорю, что надо вставать по сигналу и идти на зарядку, то это не то, что мы будем обсуждать. Я не намерена делать вид, что вы неразумные дети и с вами надо обращаться как с хрупкими предметами. Есть расписание и есть требования. То, что надо выполнять обязательно, я буду требовать. Взамен я вам гарантирую, что лишних придирок не будет. Это всем понятно?

Ответом был гул, который можно было охарактеризовать как условно-положительный.

— Отлично. Значит, идём на зарядку, потом душ и на завтрак. Подробное обсуждение того, как мы с вами будем строить наш маленький социум, будет вечером.

Напоследок она действительно улыбнулась, и Наске заметил, что её глаза не настолько ледяные, как ему показалось сначала.

Пока он искал то, что хоть как-то бы пошло под спортивную форму, Гектор неожиданно сказал:

— А куратор у нас клёвый, да? Или кураторша? Как правильно?

Наске недоуменно повёл плечами и решил, что пойдёт разминаться в старых шортах и майке с длинным рукавом.

<center>***</center>

Завтрак прошёл практически незаметно, вокруг было так много новых лиц, незнакомых голосов и одежды всех видов и фасонов, что он в основном сидел и смотрел по сторонам, чувствуя нечто между восторгом и паникой. Он не смог припомнить, когда последний раз видел такое количество людей, и лихорадочно пытался понять, как он относится к этому столпотворению.

Столовая была разбита на зоны, повторяющие цвет разных общежитий. Пол их зоны был выложен плиткой красного цвета, которая прекрасно сочеталась с длинными жёлтыми столами и разноцветными стульями. Столов было шесть штук (по количеству жилых этажей), и Наске наконец увидел лица всех своих соседей. Гектор сидел напротив, сосредоточенно, но без удовольствия пережёвывая завтрак и перекидываясь редкими фразами с одним из близнецов Байкачкаровых, Стёпой. Именно он вчера помог подняться Накиру, после того как его сшибли с ног во время потасовки.

«Тебя не затоптали?»

Всё, что он смог сделать, это пожать плечами, понимая, как жалко это будет выглядеть со стороны.

«Вот так!»

Стёпа, после того как поставил его на ноги, стал отряхивать с него пыль, не переставая болтать:

«Да с кем не бывает? Не парься, ага? Тебя как, кстати, зовут? Накир? Ну-у, прикольно! — широченная улыбка. — Меня Стёпа, там, — его левая рука ткнула куда-то за спину, — Федя, мой брат. И Гектор, новенький. Хотя, — доверительно наклонившись, — мы все тут новенькие, да?!»

Стёпа, в отличие от Гектора с удовольствием поглощая завтрак, заметил, что Наске смотрит на него, и приветственно затряс головой, чуть не растеряв пережеванное:

— Накир, как оно?!

Наске неопределенно пожал плечами, но Стёпу устроила и такая форма ответа; он улыбнулся, кивнул еще раз, после чего вплотную занялся едой, имея вид человека, который поспорил, что первым съест свою порцию.

На выходе он столкнулся с одним из участников вчерашней потасовки, Кольтом. Сегодня он не выглядел столь угрожающе, но и дружелюбия не излучал. Он стоял, прислонившись спиной к двери, ведущей в столовую, и смотрел куда-то в сторону леса, не так, будто он что-то там увидел, а просто потому, что ему надо было на что-то смотреть. Его челюсти слегка двигались туда-сюда так размеренно, что у Наске появилась мысль, что тот пережёвывает какое-то сложно произносимое слово, расчленяя его зубами на слоги и буквы, делая его простым и понятным. Мысль эта показалась ему очень смешной, но в то же время почти реальной, будто в их мире были возможны и не такие фокусы.

Наконец Кольт закончил процесс пережёвывания и, плюнув себе под ноги (шкурку от слова!), сфокусировал взгляд на Наске:

— Тебе чего? — спросил он неожиданно устало, будто был поздний вечер очень длинного и тяжёлого дня. В его голосе не было неприязни, только какая-то грусть, которую Наске почти осязал. Она обвивала его голову серой вуалью, туманила взор и путала мысли. Он помотал головой, но серость эта впиталась в его волосы будто сигаретный дым, вызвав воспоминание о первой сигарете, которую он стащил у сестры и тайком выкурил, пытаясь понять, что в этом находит отец. Его тогда вырвало, и он, испугавшись, как только может испугаться ребёнок, поклялся больше никогда не вдыхать этот дым: сладкий на запах и такой тошнотворный на вкус.

— Мы с тобой в одном классе. Я Накир.

Кольт кивнул, не меняя выражение лица:

— Привет, Накир. Чего тебе?

Это он сказал уже дружелюбнее. Серая пелена никуда не ушла, но она поблекла, и сквозь неё опять стали видны краски рано начавшейся осени. Наске, с самого начала не знавший, зачем он подошёл, смутился окончательно и прошептал:

— Я вроде как забыл, куда идти надо.

Кольт медленно окинул его взглядом, вроде как наконец по-настоящему на нём сосредоточившись, и, почесав шрам, снова кивнул:

— Я тоже не помню. Жду знакомое лицо, чтобы показал.

И загоготал.

Наске подумал, что Кольт явно ему врёт, но быстро подавил эту мысль и тоже засмеялся, тихо и незаметно.

 

  • № 10 Кира Гофер / Сессия #3. Семинар "Структура" / Клуб романистов
  • Песенка про звездных королей / Всякие сказочки / Шани
  • Анжелина. / Нарисованные лица / Алиэнна
  • Глава 3 / Разломы судьбы (Рабочее название) / Чудов Валерий
  • Призрак / Воронина Валерия
  • Из ненаписанного о Шерлоке Холмсе / Салфетка №43 / Скалдин Юрий
  • Детство / Хэнди Макс
  • Альфонс&Белка / Lustig
  • Кошка по имени Лори / Английские бисквиты / Радуга
  • Ложные чувства / Профессор
  • Дрожь земли / Рассказки / Армант, Илинар

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль