Глава 2. Ошибка

0.00
 
Глава 2. Ошибка

— Хотя давайте для начала разберёмся, что вы уже обо мне знаете, чтобы не повторяться. Ань?

Девушка на секунду задумалась, хлопая концом ручки по блокноту:

— Илья Михайлович, я знаю, только то же, что и все: из интервью и интернета… — дипломатично начала она.

— Ага, либо так, и я тебя увольняю за профнепригодность, либо выкладывай уже, — отмахнулся Фил, — Давай, самый обычный клиент. Всё что ты можешь сейчас сказать навскидку после пяти лет нашей совместной работы.

Аня вздохнула:

— Как хотите, сами напросились. Филиппов Илья Михайлович. Родился десятого мая восемьдесят второго. Владелец одноимённой фирмы широкой специализации. Периодически заползает в список ста журнала Форбс и быстро выползает обратно, избегая широкой рекламы. Годовой доход с шестью нулями в иностранной валюте. Бывший солдат, служил в инженерных войсках в Чечне, где подорвался на мине. Получил ожоги третьей степени, контузию, из-за травмы головы случались эпилептические припадки…

— Ты даже это знаешь? — криво ухмыльнулся начальник.

Девушка пожала плечами, дескать «я предупреждала», и продолжила:

— Ампутировали ногу ниже колена. Илья Михайлович родом из Шахтинского района Ростовской области. Воспитывала мать-одиночка Евсегова Тамара Геннадьевна. Скончалась третьего марта две тысячи десятого года. Про разницу фамилий с матерью не копала — не было нужды. Отца не знаю, родных братьев — сестёр нет. Есть двоюродные, но имена сейчас не вспомню, но могу уточнить. Так… Что ещё… После госпиталя вернулся в родной город, некоторое время перебивался подработками, затем переехал сюда, поступил на заочное, на экономический. Закончил академию, через пару лет основал фирму, еще через пару лет нашёл Семёна...

Тот, услыхав свое имя, поклонился, словно на сцене.

— … спустя год-два нанял меня. Потом остальные нашлись, — продолжала девушка, вырисовывая в блокноте каракули: всю информацию она брала из головы, — Илья Михайлович не женат. Постоянной подруги нет. Гетеросексуал. Занимается бегом, боксом. Иногда ездит на байке — красная «Ямаха», но больше предпочитает свою БМВ.

— Всё? — Фил сел на край стола, довольно улыбаясь.

В который раз он убеждается, что ребята у него толковые.

— Еще есть двое внебрачных детей, — припечатала Аня, но, заметив вытянутое лицо шефа, быстро оговорилась, — информация не проверенная, просто слухи из интернета.

— Типун тебе на язык, — мрачно заметил Фил.

Он поднялся, прошелся по кабинету, собираясь с мыслями. Головная боль прошла, как после вкусного секса или тяжелой выматывающей тренировки. Вот еще один его допинг — работа. Задачи, которые хочется решить, сцепиться с проблемой, и выйти победителем, ловя от этого кайф. Увлеченность. Может благодаря этому он добился успеха? Успех — как побочный продукт одержимости?

Ребята делали пометки в своих ежедневниках, тихо переговаривались, Семён мечтательно глядел в окно, видимо, задумался о чём-то своем. Аня смотрела на босса, ждала поправок. Лев Лапехин — бывший следователь, спец по криминалу, задумчиво изрёк:

— Несостыковочка. Я так понял из вашего рассказа, что погибли родные братья, но Анютка сказала, что у вас вообще не было таких. И ещё по ситуации с гробонаполнителем уточните, пожалуйста. Человек ли там вообще был или что…

— Сейчас всё будет, ребят, — Фил подошел к стенду с развешенными заметками, выудил одну фотографию, на которой сидело трое девятнадцатилетних ребят в камуфляже. Совсем еще пацаны.

Он подключил проектор, положил снимок под документ-камеру и вывел изображение на широкий экран. Команда внимательно разглядывала лица на белом полотне.

— Кто из них вам знаком?

— Подозреваю, что здесь есть вы, но… Неужели в центре? — ахнула Света — еще одна девушка в команде.

На Свету Фил вышел всего год назад, но она уже поднатаскалась в их деле, будь здоров. Настоящий профессионал в пиаре, рекламе и во всём, что связано с «лицом» — как физическим, так и впечатлением от объекта в целом. На момент знакомства девушка работала в одном из ведущих рекламных агентств, была начальником какого-то невнятного отдела, но успешно шла по карьерной лестнице, выгрызая себе путь среди планктона. Филу пришлось поломать голову, как уговорить её перейти к нему и отказаться от очередного повышения. Её родители, ныне эмигрировавшие за бугор, обладали приличным состоянием и, естественно, помогали дочери всем, чем могли, поэтому деньги девушку не очень волновали. А вот что её заботило больше, чем высокая зарплата, так это азарт и вкус победы после достижения очередной цели. Настоящая гончая. Фил, обнаружив это слабое место, устроил «показательное выступление» их команды над одним делом, в результате которого Светлана мгновенно сменила работу, а мужчина в очередной раз вышел победителем. Ведь проекты, порой сложные, и от того более заманчивые, гораздо интереснее, да и победы от них слаще, чем обычная подковёрная возня.

— Вроде не похож, — неуверенно протянул Семён, глядя на широкоскулого курносого парнишку.

Ребята начали высказывать предположения, споря друг с другом и доказывая очевидные для себя вещи, Фил молча рассматривал снимок, скрестив руки на груди.

— Ну, Илья Михайлович, тут точно вы есть? Или какой-то подвох? — Ане надоело слушать чужие версии.

— Света права, я в центре. Снимок сделан за несколько месяцев до взрыва.

Семён удовлетворенно крякнул, протянул открытую ладонь, Лапехин выругался, полез за бумажником — проспорил. Фил ухмыльнулся: всё правильно, была команда работать в штатном режиме, а именно так они и работали. То, что стряслось пятнадцать лет назад, даже его иной раз уже не волновало — привык, живёт, пускай и с постоянным напоминанием о взрыве. Чего уж говорить о ребятах.

— Ничего себе, — присвистнул Ник, поправив очки и щурясь на экран, — вообще не похож.

Николай предпочитал, чтобы к нему обращались именно Ник. Парня можно было назвать компьютерным богом, гуру технологий, якутским шаманом в десятом поколении по танцам с бубном. Компьютеры трепетали от одного его появления, а системы взламывались под его напором и изворотливостью. В последнее время затосковал, уже несколько месяцев выпрашивая у шефа отпуск. Пока никак, незаменим парень.

— Да ладно! — притворно изумился Фил, — Совсем не похож? А я думал, что всё такой же молодой и красивый, иной раз даже паспорт в магазине спрашивают.

— Илья Михайлович… — с укоризной протянул компьютерный гений.

— А я сразу сказала, кто именно. Вы посмотрите, скулы то остались, и хотя с правой стороны сильно изменился — про ожог слева вообще молчу — но сходство-то есть, — вставила свое слово Светлана.

Ребята зашумели, принялись по новой обсуждать снимок, Фил хлопнул в ладони:

— Ладно, с этим разобрались, не будем терять времени. Вернемся к нашему проекту. Я продолжаю. Во-первых, на фотографии действительно я, а у Светланки зрительное восприятие лучше, чем у нас вместе взятых…

Девушка довольно вспыхнула и победно осмотрела коллег.

— … Во-вторых, после ожога мне перекраивали лицо несколько раз. Первое время я ходил весь в бинтах, только щель для глаз и рта оставалась. Потом была пара пересадок кожи, сначала по бюджетным программам — некоторые были неудачные, потом, когда у меня появились средства, уже была пластика получше. На мне сделано операций больше, чем на голливудских старлетках. Поэтому нет ничего удивительного, что мы с ним, — он постучал пальцем по снимку, — малость различаемся. Если с этим разобрались, то поехали дальше. Ань, напомни остальным, как звали мою мать?

— Евсегова Тамара Геннадьевна…

— Верно, так звали мою… приёмную мать, если можно так выразиться. Родная же, которая меня родила и воспитала до этого момента, — он указал на фотографию, — жива и здорова. Зовут её Старикова Людмила Анатольевна. Вот она.

Фил снял со стены еще одно фото и заменил им первое. На большом экране появилась фотография маленькой, толстенькой женщины, с карими добрыми глазами и хитрой улыбкой. Илья добавил туда же еще пару снимков, показывая на изображенных людей, начал перечислять имена:

— Мой отец — Филиппов Михаил Иванович, сестры-близняшки — Иринка и Маринка, моя старшая сестра — Галина, и два брата — Алексей и Иван. Вот это, — Фил вынес отдельно два снимка, — Это Сергей и Андрей, оба скончались при странных обстоятельствах.

— Пардон, — его перебил Лапехин, — вы же говорили, что «проклятие» было наложено на всех мужчин в семье, кроме отца. Сестер, конечно, в расчет не берем, но кроме них тут есть еще два человека, которые по мистической версии должны были тоже погибнуть.

— Нет, тут всё верно, — кивнул Илья, отодвигая в сторону три фотографии, — Алексей, Галя и Иван — старшие в семье, но мы с ними не совсем родные, сводные. Отец один, но матери у нас разные.

— Тогда, выходит, прокляли не отца, а вашу родную мать? — задала резонный вопрос Аня.

— Выходит, что так. С этим нам ещё придётся разобраться.

Девушка сидела, нахмурившись, рядом тихо переговаривались остальные.

— Черт возьми! — внезапно треснула она ручкой по блокноту, — да как я пропустила целую семью! Такая ошибка!

— Не кори себя, — заступился шеф, — Я потратил много времени и сил, чтобы замести следы.

— А вот с этого места поподробнее, — придвинулся ближе Лапехин, — как и, главное, почему в сознательном возрасте вы вдруг «усыновились» другой женщиной?

Фил опять обошел стол и сел на его край лицом к коллегам. Он молчал, собираясь с мыслями и соображая с чего бы начать в чем-то невероятную историю. Посмотрел на Ивана Александровича — единственного пожилого человека в их молодом коллективе, но от того не менее ценного. Иван Александрович все обсуждение молчал, внимательно слушая каждого, но свои версии не выдавал. Врач с почти полувековым стажем выглядел моложе своих шестидесяти восьми. Поджарый, всегда в костюме, всегда с портфелем, от чего молодые мужики иногда подкалывали его, на что тот только добродушно посмеивался в ответ. Ведь девчонки в нём души не чаяли: всегда вежлив, галантен, иногда просто так, без повода приносил им цветы, утром раздавал всем по стаканчику горячего кофе с круассанами из соседней кофейни. Если Фил был мозгом их небольшой компании, то Иван Александрович — душой. Душой компании.

Но сегодня, сидя на мозговом штурме, он был необычно тих и задумчив. Фил отметил это про себя, решив после совещания переговорить с ним. А сейчас стоило вернуться к своей истории.

— Итак. Я начну рассказывать, попутно уточняя некоторые детали у вас, Иван Александрович. Если что, вы, пожалуйста, поясните остальным вопросы, касающиеся вашей компетенции, идёт?

— Конечно, Илья, — он пожал плечами.

— Хорошо. Теперь я расскажу то, что примерно помню с момента службы в армии. Во-первых, очухался я в госпитале, весь в бинтах. Переломы рук, рёбер, нога сломана, замотана в гипс. Внутренние повреждения. Ожог. Я не понимал где я, кто я, как мое имя, первое время ничего не слышал — в ушах стоял такой тонкий писк… Позже, только через несколько часов заметил, что нет ноги — под обезболивающими и в полуобморочном состоянии не сразу сообразил, что к чему. Черт, да я вообще ничего не соображал, только слюни пускал. Когда более или менее начал реагировать на окружающее, ко мне пришли — сейчас уже и не вспомню в каком звании — мужик и женщина. Он спрашивал, как зовут, что произошло, в общем, любые сведения для подачи рапорта. Позже ко мне стали обращаться как к Андрею Евсегову…

— И вы не помнили своего имени? — не поверила Аня.

— Иван Александрович, будьте любезны, пособите, — обратился Фил к мужчине.

Тот замолчал на минуту, задумчиво изрёк:

— В принципе возможно, смотря какие повреждения были…

— Я не врач и плохо помню медицинские термины, которыми они сыпали, но позже мне объясняли, что у меня была клиническая смерть. Пять минут не могли откачать, потом ещё сутки я не приходил в себя.

— Пять минут, говорите? Хм… Пограничное состояние, повезло, что вернулся, но, вероятно, было повреждение головного мозга из-за гипоксии? Раз появились провалы в памяти. Вообще я ничего не могу сейчас конкретного добавить, без карты, снимков, сами понимаете, — Иван Александрович развёл руками.

— Понимаем, но такое вообще в принципе возможно? — допытывался Лапехин.

— С мозгом ситуация уже сама по себе сложная, а тут тяжелая контузия, клиническая смерть, гипоксия. Мое мнение, что да. Потеря памяти возможна.

Лапехин задумчиво умолк, грызя кончик ручки.

— Хорошо, с этим разобрались, — Аня, чувствуя свою некомпетентность и уязвимость — ещё бы, мастер добывать информацию, не смогла установить настоящую семью шефа — теперь вцепилась бульдожьей хваткой в эту историю, — что дальше происходило?

— А дальше я узнал, что собака зацепила растяжку, и рванула мина. Нас было трое, двое погибли, я выжил. Андрей, сослуживец… Мы с ним были похожи, одного роста, кровь одной группы, глаза одного цвета и оба здорово обгорели. Я не знаю, почему при опознании решили, что именно он выжил, а я погиб — здесь поставлю на человеческий фактор, что кто-то крупно налажал — но я со своей амнезией ничем помочь не мог. Так я стал Андреем Евсеговым, а Андрюху отправили вместо меня в цинковом гробу родителям.

Фил остановился перевести дыхание, глотнул воды, хрустнул шеей и продолжил:

— Спустя какое-то время, когда меня подлатали, и я поехал в Шахты, в село к его матери. После контузии, с обезображенным лицом, с провалами в памяти и приступами эпилепсии ей вернули сына. Постепенно память, конечно, начала возвращаться: обрывки событий, какие-то лица, я пытался вспомнить свою жизнь там, в Шахтах, но ничего не выходило, зато начали всплывать целые сцены с участием других людей. Мать переживала, пыталась меня выходить, отправляла к местным психиатрам, чтобы я вспомнил её или наших знакомых, но ничего не получалось…

— Еще бы, — вставил Ник, — нельзя вспомнить то, чего не было.

— А вот тут вы, батенька, ошибаетесь. Мозг может еще и не такие фортели выбрасывать, — менторским тоном вступился Иван Александрович, комично поправив очки на манер Кролика из мультфильма про Винни Пуха.

Фил улыбнулся, глядя на седого профессора: умеет же он разрядить обстановку. Вон, даже девчонки уже загрустили от несовсем веселой истории, начались сочувствующие взгляды. Ему этого не надо. Сочувствие необходимо слабым для оправдания своего бездействия, слабоволия, для жалости к себе и возможности спрятаться в уютном коконе «мне плохо, пожалейте меня». Фил не выносил сочувствия.

— Я продолжу, — всё ещё улыбаясь, сказал он.

Шуточки смолкли, команда уставилась на него, готовая слушать дальше. Илья отметил про себя, что в умении держать лицо он достиг почти совершенства. Ребята смотрят, искренне улыбаясь в ответ, жалеющие взгляды исчезли. Работа сделана на «отлично», а о том, что внутри осталась выжженная пустыня, никому знать не следует. Фил продолжил:

— Воспоминания о прежних днях возвращались, но и новая жизнь в Шахтах текла своим чередом. Появились «старые» новые знакомые, нашлась работа на стройке, на подхвате: таскать мешки, махать лопатой, заниматься другой подобной ерундой — из-за припадков на серьезную работу не брали. Хотели дать инвалидность, я отказался. Постепенно память вернулась, вспомнилось моё настоящее имя. Было сложно, — Фил криво ухмыльнулся, — учитывая, что все вокруг убеждали меня, что я — Евсегов Андрей, и то количество седативных, которое приходилось принимать. Ну а, когда примерно через год-полтора после приезда в Шахты, я окончательно убедился в своей правоте, тогда и подвел итог того, что имею: женщину, что приняла меня, искалеченного, с поехавшей крышей; родную, кровную семью, что уже похоронила и оплакала своего сына и брата — к тому моменту прошло уже два года; и, наконец, документы и жизнь сослуживца. И, кстати, Ань, поправь свои сведения, я родился не в мае, а тринадцатого января.

Девушка поджала губы, давая понять, что уже теперь-то она всё запомнит.

— Значит, — вклинился Лапехин, — вы стали жить под другим именем. Но почему теперь мы вас знаем под настоящим, настоящим хоть?

Фил устало опустился в свое кресло, сцепил пальцы в замок:

— Считайте, что просто соскучился по единственному, что осталось от прежней жизни.

— Но почему, когда вы всё вспомнили, то не связались с родней? — встряла Света, недоверчиво качая головой.

Шеф задумался, а девушка, переводя взгляд с остальных на начальника и обратно, всё больше убеждалась в невероятности истории. Этот брифинг нельзя было назвать рядовым, чтобы там ни говорил Илья Михайлович. Шеф, который всегда держался хоть и дружелюбно, но замкнуто, теперь, можно сказать, обнажал душу перед подчиненными. Ему приходилось вспоминать жуткие вещи, а он не менялся в лице, словно во время всех операций ему, кроме ноги, еще и эмоции ампутировали. Киборг. Настоящий киборг. Интересно, в постели он такой же? Черт! А эта мысль откуда тут взялась? Света отвела взгляд, словно боялась, что начальник залезет к ней в голову.

Фил решил, наконец, озвучить свои мотивы:

— Почему не вернулся домой? А что я мог им дать? К одной женщине вернулся сын, искалеченный, но живой. А родная семья уже давно похоронила меня, оплакала и смирилась. Возвращаясь к ним, на что бы я их всех обрёк? Это потеря единственного сына для одной и страшная ошибка для других. Да, к ним вернулся бы погибший, но он вернулся бы таким… — мужчина показал на себя.

Ребята молчали, Иван Александрович задумчиво подкручивал ус, а Света с Аней красноречиво переглянулись, дескать, такого сына любой бы хотел вернуть. Этот взгляд не ускользнул от Фила:

— Учитывайте время и другие факторы, — сухо заметил он, словно прочёл финансовый отчет, — Тогда мое лицо было не многим лучше Фредди, мать его, Крюгера. С одной ногой на кривом протезе, который с грехом пополам удалось выбить от местной администрации. Постоянные припадки и дорогие лекарства. Без образования и работы, к тому же в семье и без меня было много иждивенцев, а с приемной матерью мы кое-как справлялись. Я решил не бередить зажившие раны, и оставить всё как есть.

— Илья Михайлович, вы меня, конечно, извините, но вы либо чертовски заботливый сын, либо чертовски безэмоциональный засранец! — выпалила Аня и смело посмотрела на шефа.

В кабинете повисла тишина. На стене тикали часы, показывая время к обеду, но никто и не думал про еду. Словно в помещение пустили парализующий газ, и люди не только перестали шевелиться, но даже, кажется, забыли, как дышать. Девушка храбро оглядела остальных:

— Я всего лишь озвучила то, что наверняка вы все думаете.

Фил ухмыльнулся: Анютка рубанула с плеча. Смелая девчонка, не побоялась припечатать крепким словцом. Видя напряженные лица команды, шеф хохотнул:

— Ты можешь считать, как тебе хочется, но за честность — спасибо!

По комнате пронёсся облегченный вздох — сапёр перерезал нужный провод, бомба обезврежена. Фил продолжил:

— Но больше на своего босса не ругайся, выпорю, — пообещал он, глядя на вытянувшееся лицо девушки.

Та засмущалась, поняла, что перегнула, а мужчина продолжил:

— Как бы то ни было, я остался с приемной матерью, вскоре перебрался сюда. Что было дальше, думаю, вы знаете.

— И вы так и не связались с родней? — поинтересовался Ник.

— Нет, но я наблюдаю и помогаю им удалённо.

— Ну, хорошо-хорошо, — перебил Лапехин остальных, — но мне не ясно, зачем вы сменили имя — что, кстати, не так-то просто сделать — на старое, если старались остаться инкогнито?

Фил поднялся, прошелся по кабинету, задумчиво наморщив лоб. Наконец, объяснил:

— Думаю, вы все равно докопаетесь до правды, и уж лучше я сэкономлю вам время и расскажу всё сам, — он замолчал, обдумывая следующие слова, — я не святой. И я не всегда был в ладах с законом.

Лапехин победно кивнул: теперь, по крайней мере, он найдет недостающие звенья в цепочке. Так радуются программисты, когда код отлажен и программа начинает работать, как часы; так радуются математики, когда найдено решение сложной задачи, и так же радовался Лев, когда логическая цепь, наконец, замкнулась, и картина собралась воедино.

Фил медлил, но все же подобрал слова:

— Еще будучи Андреем Евсеговым, я тяжело избил одного человека. После чего он скончался в больнице, а мне предъявили обвинение в нанесении тяжких телесных, повлекших смерть. Уже тогда я помог разрешить одну проблему важному человеку в тех краях, а он, в свою очередь, помог мне с этим вопросом. Не буду говорить как, но меня чудом вытащили из-за решетки. После этого я сменил имя и переехал сюда, чтобы не светится больше в том селе.

Лев раскинулся на стуле, глядел в потолок. Девчонки во все глаза смотрели на своего начальника, открывшегося с новой, темной стороны. Убил человека? Забил его до смерти? Знать бы, за что… Илья Михайлович всегда уравновешен, хотя… Может, дело было в припадках после контузии? Аня сделала пометку в уме, докопаться до правды, а Света поёжилась. Остальные нахмурились, но ни слова не сказали, а Иван Александрович, как самый мудрый из всей компании, просто кивнул в ответ, давая понять, что он услышал Фила. Тот отметил реакцию команды и продолжил:

— Однако мы отвлеклись. Вернемся к непосредственной теме нашего проекта. Проклятие. Когда память ко мне вернулась, я вспомнил и об этом пророчестве нашей семьи. Все сыновья от моей родной матери не доживут и до тридцати. Сергей был повешен…

— Или сам повесился, — вставил Семён.

— Верно, — согласился Фил, — и произошло это, когда я был еще пацаном лет двенадцати-тринадцати. Первый — мой родной старший брат. Дальше погиб я. Умер, похоронили, поставили галочку. Я вспомнил о проклятии, но считал это совпадением, тем не менее, сомнения оставались, тогда и решил пристально наблюдать за Андрейкой — последним братишкой. Он был самый младший в семье. Сегодня утром мне подтвердили, что он действительно погиб несколько дней назад…

— Почему сразу не сообщили? — поинтересовался Иван Александрович.

— Тело было обезображено, пришлось делать тест на ДНК для достоверности. Как я уже и сказал: по официальной версии он уснул за рулем и вылетел под фуру. Мой человек там сейчас работает, собирает все сведения, которые сможет достать, а нам нужно решить, что это — совпадение или чья-то воля.

Он закончил, глянул на часы. Уже прошел обед, а во второй половине дня было назначено несколько встреч, которые нельзя отменить. Пора закругляться.

— Вопросы есть?

— Да миллион! — вставил Тарас — креативщик-прокрастинатор года.

Талантливый парень, невероятно талантливый: мог без мыла залезть куда угодно, втереться в доверие к кому угодно, заболтать до смерти. Но имелся у него один недостаток: если времени для решения задачи давалось много, он курил бамбук и убивал время в интернете, зато в цейтнот работал, как машина. Фонтанировал идеями и не раз вытаскивал, казалось, безнадежно отсталую ситуацию, за что ему прощались его грешки.

— Миллион — это хорошо, значит, процесс пошел, но сейчас у меня уже поджимает время, и вечером я уже вряд ли появлюсь в офисе, поэтому, ребят, приступайте к работе. Ищите всю необходимую информацию, собирайте сведения — в общем работаем.

В кабинете задвигались стулья, народ начал подниматься, обсуждать необычную задачу. Аня сетовала на недостаток источников по такой странной теме, Тарас предложил ей обзвонить специалистов.

— Гадалки что ли? — хмыкнула девушка, — хотя боюсь, с ними как раз и придется связываться.

Фил вспомнил один момент, свистнул девушку:

— Ань, пока не ушла, выясни-ка все-таки слухи про моих «детей», хорошо? — озабоченно попросил шеф.

Она кивнул, собралась на выход. Остальные расходились, задумчиво глядя перед собой. Шевеление мозгов почти физически ощущалось.

— Семён! — окликнул Фил, — ты, кстати, на сегодня свободен. Жене передавай привет.

Тот обрадованно кивнул:

— Ага, передам, тогда до завтра?

— Бывай.

Семён весело умчался по коридору, попрощавшись на бегу с остальными. Кабинет опустел, только два человека остались за стеклянной дверью. Фил, глядя, как Света вышла последней, сложил разложенные фотографии обратно на стенд, чтобы поразмышлять обо всем позже. Сзади подошел Иван Александрович:

— Илюх, мы с тобой сколько уже знакомы?

— Сколько? Лет семь, если не больше, а что?

Врач замолчал, глядя на снимки, где три молодых парня с одним курносым посередине сидят, обнявшись, не подозревая, что скоро одного из них не станет, а второй сделается калекой на всю оставшуюся жизнь. Пожилой мужчина положил руку на плечо своему официальному начальнику и неофициальному другу:

— Илюха, у меня плохие предчувствия на это дело, ты же знаешь, моя интуиция меня редко подводит.

— Знаю, вы поэтому и лучший в своем деле. Но что конкретно беспокоит?

— То, что мы залезаем в дебри, о которых вообще ни хрена не знаем. Не знаем, где этот пресловутый “брод”, а забрались в “воду” уже по самую развилку...

— Вот все и выясним, — напрягся Фил.

— Смотри, ты начальник. Я, конечно, с тобой, но предчувствия у меня нехорошие.

— Понял вас, Иван Александрович, понял.

Врач еще раз взглянул на фотографию, тяжело вздохнул и, хлопнув по плечу шефа, вышел из кабинета. Фил смотрел ему вслед, а в голове возникли тяжелые мысли. У Ивана Александровича и вправду была интуиция похлеще, чем у бабок-гадалок, но и Илья не лыком шит. Он читал по лицам, по движениям, по внешности, и мог с одного взгляда рассказать о человеке практически всё. И сейчас, глядя в удаляющуюся, чуть сутулую спину, Фил понял, что давний друг и старый врач что-то знал о всей ситуации и скрывал это. Интересно, что же…

  • Месть / Иллюзорность мира. / Ула Сенкович
  • М. Уэйс, Т. Хикмэн, "Dragonlance" - Мелоди / Рецензии / Reader
  • Эксперимент №6. Ловушка для Beast'ов / Жили-были Д.Е.Д. да БАБКа / Риндевич Константин
  • 0.01 Дмитрий Богданов / Мёртвые Хроники Мертвецов / Белковский Дмитрий
  • Я подарю тебе звезду! / Кастальские коты (часть третья) / Армант, Илинар
  • Март / Времена года / Росомахина Татьяна
  • *** / Стихи / Капустина Юлия
  • Пятно / Nox Андрей
  • Украины больше - нет / БЛОКНОТ ПТИЦЕЛОВА. Моя маленькая война / Птицелов Фрагорийский
  • 3 / Восточные мелодии / Джилджерэл
  • анс "Конгломерат какой-то" / "Теория эволюции" - ЗАВЕРШЁНЫЙ ЛОНГМОБ / Михайлова Наталья

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль