5

0.00
 
5

Что было ночью, я плохо помнила, а как отключилась — тем более, и все, что успело сохраниться в моем разбитом сознании, мне казалось каким-то пьяным сном. Чужим сном, за которым наблюдала со стороны, то проваливаясь, то выбираясь из него. Утреннее пробуждение выдалось долгим, тяжелым, и мне никак не хотелось открывать глаза. Тело ныло, ломало, словно я всю ночь таскала мешки с углем, и голова находилась точно в тумане. Нужно подниматься, но ни ноги, ни руки меня не слушались, меня будто пригвоздило к постели. Я лежала на животе недвижно, время, которое всегда чувствовала, перестала ощущать, оно предательски ускользало от меня в этот раз. Редкие мысли блуждали в голове и растворялись в самых темных уголках сознания, точно безликие тени, тихие, ненавязчивые. В какой-то момент я ощутила, как моей спины аккуратно касаются теплые пальцы. Ярик. Черт возьми! Как я могла быть такой дурой? Он ведь… Я дернулась, как от прикосновения горячего железа, и развернулась лицом к парню, рванув на себя одеяло, и тут же встретилась с серыми глазами, полными недоумения.

— С добрый утром, — он улыбнулся, но как-то виновато. — Как спалось? Ты всю ночь ворочалась, я подумал, что кошмары мучили. Плохие сны мне тоже иногда снятся.

Мой язык словно прилип к небу, во рту пересохло и я ответила лишь холодным молчанием, продолжая глазеть на Ярослава.

— Кстати, плечо побаливает, — он подмигнул и приложил руку к месту укуса. — Аа… кстати, насчет ран, травм… Юль, я понимаю, что сейчас, наверное, не подходящий момент, да и вообще о таком не спрашивают… но хочу узнать у тебя...

— Давай потом, — единственное, что смогла произнести. Я завернулась в одеяло и вскочила с кровати, едва не упав на пол. Представляю, как выглядела эта сцена со стороны, но мне было плевать.

— Да постой же ты, — Ярик поймал меня за руку и притянул обратно. — Снова ты убегаешь, как будто что-то натворила. Не глупи, хватит, не за чем убегать. Останься.

Пришлось сдаться.

— О чем хочешь узнать?

— О том, что у тебя… — он потянулся ко мне.

— На спине? Тебя это интересует?

— Ты же понимаешь, что я не мог не заметить, не мог не почувствовать рубцы. Откуда они?

— Не твое дело. Это никого не касается, ясно? — мой голос прозвучал твердо и резко. Хоть изнутри меня и сжирали воспоминания, которые желали вырваться наружу, я продолжала их сдерживать. — Допрос окончен?

— Нет, не ясно, и нет, не окончен. Перестань, Юль, я всего лишь переживаю за тебя, а тут еще такое выясняется, — Ярослав сделал странный жест рукой в мою сторону.

За меня не надо волноваться, пусть лучше о себе позаботиться. В последнее время все эти пустые разговоры, игры в заботу, сочувствие меня начали напрягать, но клянусь, что раньше все было иначе. Что не так? Странные изменения улавливались мной, но ничего не могла поделать ни с ними, ни с собой. Какое-то время я продолжала безмолвствовать, потерявшись в себе, и не сразу заметила, как монолог, звучавший в голове и лишь для меня, неожиданно превратился в откровение, которое внимательно слушал Ярик.

— Боже, что же я наговорила ему? И зачем? — я уткнулась лбом в стенку, стоя под душем, силясь вспомнить весь тот бред, что несла несколько минут назад, и ругала себя за то, что так оступилась. Идиотка!

Меня трясло, странный жар все еще не отпускал, он проник в каждую клеточку тела, и я чувствовала, как горю изнутри. Рука сама потянулась к смесителю, одно движение и вода стала до невозможного холодной, почти ледяной. Тут же ощутила мелкую дрожь и тело покрылось гусиной кожей, но легче не становилось. Тонкие струи воды с каждой секундой все больше походили на острые обжигающие иглы, и казалось, они пронзают меня и проникают прямо под кожу и бродят, бродят там. Губя дрожали, зубы стучали друг о друга, но я даже не думала вылезать из-под душа, и все казалось, что вода вот-вот смоет с меня сомнения, страхи, непонятные мерзкие желания и мысли, и унесет по грязным трубам. Но, разумеется, этого не произошло. Не знаю, сколько прошло времени, и сколько бы еще так простояла, но неожиданный дикий голод, словно проснувшийся злой зверь, заставил меня убраться из ванной комнаты. Завернувшись в огромный отцовский халат, который нашла на одной из полочек шкафчика, я, как под гипнозом, направилась к себе.

— Что, горячей воды нет больше? — за спиной раздался звонкий голос Соньки, которая, видимо, спала лучше меня. — Ну у тебя и видок, подруга, клянусь, тебе надо завязывать с закаливанием. Ладно, шучу, но так и заболеть недолго. Так, что там с горячей?

— Есть хочу, — ответила я невпопад, равнодушно смотря на несколько обеспокоенную Соню, но меня это не волновало. В животе крутило, желудок точно прилип к позвоночнику, мерзкое ощущение пустоты охватило все внутри меня, и я начала глотать выделяющуюся слюну. Такого голода никогда не испытывала… Или почти никогда, если не считать единственного раза, который пришелся как раз на утро следующего дня после ночного происшествия в лесу в тот самый год, который все изменил. Тогда сама себя не могла узнать, как и мои родители, они едва остановили меня от поглощения всего съестного, что я могла найти в доме. Мне казалось, что всего мало, что желудок пуст, хотя результатом налета на кухню стал наполовину опустошенный холодильник и разворошенные полки тумбочек. Что тогда нашло на меня, одному черту известно, и я бы, возможно, навсегда забыла тот эпизод, или же он стал совершенно не значимым, если бы не его повторение.

— Ладно, сейчас помогу накрыть стол для завтрака, — растерянно произнесла подруга, — только душ приму...

Я ничего не ответила, лишь молча развернулась и, оставляя на деревянном полу мокрые следы от ног, пошла в сторону своей комнаты. Мне хотелось закрыть глаза, чтобы ничего не видеть, заткнуть уши, чтобы ничего не слышать сейчас. Заперев дверь за замок, тут же скинула с себя халат и встала напротив зеркала: на меня оттуда смотрела совсем другая я, мрачная, как отражающая поверхность, ссутулившаяся, сжавшаяся и будто похудевшая. Лицо не выражало ничего, кроме едва уловимой злобы, но из-за чего? Подошла ближе и заглянула в собственные глаза, словно хотела найти в них что-то неуловимое, что-то ускользающее, но сидящее во мне и сжирающее изнутри. Я знаю, чувствую это, оно изматывает меня, проникает в голову, путает мысли, воспоминания. Но ничего, только холодная тёмно-синяя пустота.

— А это еще что? — я замерла, внимательно осматривая левый глаз. — Откуда взялось?

По радужке и через зрачок тянулась вертикалью тонкая красная линия, точно ниточка. Я потерла глаз, надеясь, что мне просто показалось, несколько раз моргнула и снова уставилась в отражение — никаких изменений, непонятная нить никуда не исчезла. Она походила на кровавый подтек, и другому бы он показался отвратительным, уродующим, но только не мне. И очень скоро поняла, что этот странный и неизвестно откуда взявшийся пугающий изъян лишь украсил меня, разбавив мой скучный врожденный оттенок. Я ухмыльнулась и отражение ответило мне тем же, и сразу невнятное мутное чувство словно перевернуло все внутри меня, заставив прислушаться к ощущениям. Сколько меня вообще? Сколько?

Все собрались в столовой на завтрак под нескончаемую болтовню Соньки. Нельзя было не заметить, что настроение ребят сегодняшним утром заметно улучшилось, даже Ник вел себя в привычной ему манере, будто ничего не произошло вчера. Но лучше бы они молчали, их смех и разговоры лишь раздражали, разрывали голову, и этот шум походил на невыносимую пытку, от которой не было спасения. Я потерла виски, пытаясь успокоить себя, и уселась за стол. Из тарелки на меня «уставилось» картофельное пюре с сосисками, но, несмотря на жуткий не утихающий голод, это есть совсем не хотелось, как и все остальное, что стояло передо мной на столе. Эта еда, она во мне вызывала больше отвращение, чем желание запихнуть ее в рот и набить ею свой желудок, один только ее вид требовал взять и выбросить все в мусорное ведро.

— Все хорошо, Юль? Неважно выглядишь, — ближе ко мне подсел Ярик и обнял за талию.

Пока мы с Софией готовили завтрак и накрывали на стол, Ярослав все время крутился возле и пытался прикоснуться ко мне, что не прошло мимо внимания подруги. Конечно, она многозначительно молчала, но не заметить то, как ее распирало что-то сказать на происходящее, было просто невозможно. Что до прикосновений — сейчас меньше всего нуждалась в них, они рождали во мне ярость, омерзение и отторжение, и я не понимала, откуда во мне такие перемены. Раньше точно не была бы против объятий и чтобы до меня дотронулся мужчина, но не теперь, нет. Что не так? Я попыталась тихонько отстраниться, наклонившись вбок, но Ярик продолжал держать руку на моей талии, и мне оставалось лишь сидеть в напряжении, точно напуганная птичка, и терпеть его руку на мне.

— Со мной все замечательно, — мое тело непроизвольно и странно дрогнуло, и спина прогнулась в пояснице. Я нервно сглотнула слюну вместе со словами, которые так и стремились вырваться изо рта, и повернулась к Ярику, криво улыбаясь.

— Я уж было подумал… Ладно, проехали, не бери в голову. Чем займемся сегодня?

— Чем? Да надо оторваться хотя бы разок на полную катушку, — встрял в наш неудачный разговор Ник, чему я была рада, как ни странно. Манеры Никиты оставляли желать лучшего, но сейчас его нетактичность пришлась очень даже кстати, оказавшись тем самым спасительным кругом, за который нельзя не ухватиться. — Мы сюда приехали развлекаться, веселиться, но такое впечатление, будто я попал в дом престарелых и сам состарился лет на пятьдесят здесь! Надо встряхнуться, как делали в городе, этот тухляк мне порядком надоел. Без обид, ребят, но атмосфера и обстановка, как в морге, а так дело не пойдет.

— Какой тухляк? Мы на природе, подальше от города с его бесконечным и невыносимым шумом, надо расслабиться и наслаждаться этим, — Сонька откинулась на спинку стула и развела руками. Закатив глаза, она принялась воодушевленно расписывать всем известные прелести отдыха за городом в глуши, и все ее слова походили, как заученный клишированный монолог из рекламы с дешевой актрисой. — Ах, да, и еще...

— Ладно, ладно, мы все всё поняли, можешь не продолжать, — хохотнул Ярослав и наконец отлип от меня, вернувшись к своему завтраку. — И все же Ник прав, здесь на хватает чего-то такого… не достает оживленности, что ли.

— Так в этом весь смысл, мальчики! Ну, хорошо, и что вы предлагаете, чтобы вам не было так скучно и нудно?

— Как что? Конечно же, устроить маленькую вечеринку! В городе нигде, даже дома, не получится оторваться так, как это можно сделать в лесу — идеальное место, твори, что хочешь, и никаких проблем, — Никита широко улыбнулся, по его лицу я сразу поняла, что он не шутит. Сейчас он выглядел, как одержимый, и я знала, что когда Никита так улыбался, то добра от его затей можно не ждать.

— Я — за, по-моему, отличная мысль, — поддержал предложение Ярик, явно загоревшись этой идеей. Ха! Может это его отвлечет от меня хотя бы ненадолго? — Выпивка есть, и можно замутить последний костер в этом году, пока погода позволяет.

— Начинается, — Сонька цокнула языком и покачала головой. — Ладно, но если кто из вас напьется до поросячьего визга и отключится где-нибудь во дворе, то никого на себе не потащу в дом, ясно? Я надеюсь, что даже в нашей небольшой компании и в этой дикой глуши все будет прилично.

— Сонь, не будь занудой, расслабься хотя бы сейчас, забудь о нравоучениях, прошу, — взмолился Ник, сложа ладони вместе, — это утомляет. Хорошая музыка никому еще не вредила, а у меня ее полно.

— Я не зануда, просто вы готовы променять то, на что люди не могут выкроить свое время годами из-за… непонятно чего.

— Не перегибай палку, — Ярик тихонько постучал по столу вилкой, — а даже если это и так, то люди не не могут, а просто не хотят.

— Юль, ты как, не против маленького веселья вечером? Мальчики, похоже, на стену готовы лезть от отсутствия обыденных развлечений. Я прослежу, чтобы они не разнесли твой дом по доскам, не хочу, чтобы потом у тебя были проблемы.

Я подняла глаза и окинула взглядом уставившихся разом на меня друзей, как будто мой голос для них что-то значил и имел вес. Это смешно, если решение уже принято, то когда кому какое дело было до того, что скажет один человек? В любом случае, мне плевать на их затею.

— Все равно, делайте что хотите, хоть подожгите здесь все. Халупа рано или поздно сама развалится на куски, а так можно ускорить это дело.

— Очень смешно, Юлька.

— Отлично, добро получено от хозяйки, теперь дело за малым — подготовиться, — Ник потер ладони, предвкушая грандиозный по имеющимся условиям вечер.

Я внимательно наблюдала за ним, медленно кроша кусок хлеба в тарелку, и что-то нехорошее внутри меня при одном только виде друга закипало. Каждый жест, движение вызывал жуткое раздражение, хотелось стереть с его лица довольную улыбку и заткнуть ему рот. А этот взгляд, в котором так и читается презрение ко мне, я давно заметила: Никита думает, что лучше меня, что я ничтожество, никчемная, и что мне не место среди них. Я знаю это, чувствую, вижу, из него это так и лезет наружу. Напыщенный кретин, считает, будто не замечаю убого притворства, но он ошибается, жестоко ошибается.

За завтраком я так ничего и не съела, хотя голод был настолько силен, что в любое другое время давно бы уже смела все со стола, но почему-то сегодня от того, что ела обычно, становилось паршиво, стоило лишь взглянуть на еду. Меня мутило, тошнило от пустоты в желудке, и мне хотелось чего-то такого, но я никак не могла понять, чего именно, и непонятная тяга к этому разрывала изнутри. Ребята продолжали бурно обсуждать вопрос вечеринки, а мне оставалось лишь молча смотреть на них, изучать, и очень скоро начало казаться, что передо мной совершенно незнакомые люди, что я их не знаю. Их образы, черты — все выглядело в моих глазах сейчас каким-то чужим, посторонним, не тем. Или я стала чужой?

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль