4

0.00
 
4

Едва мы подъехали к дому, как я тут же выскочила из машины и без лишних слов направилась в дом, даже не обернувшись на голос Ярослава, который хотел меня остановить. Совершенно не церемонясь ни с чем на своем пути, с шумом распахнув двери и сбив оставленный посреди зала стул, я забежала к себе в спальню и заперлась на замок. Прижавшись спиной с двери, замерла и прислушалась к себе: сердце колотилось, как после долгой пробежки, пальцы на дрожащих руках похолодели, и я стала их растирать, чтобы хоть как-то разогнать кровь. Что же было со мной там, в магазине? Будто помешалась, обезумела. А мысли, эти жуткие мысли и шепот, которого не было, откуда взялись? Может быть?.. Нет и нет, родится в моей голове они не могли… Не могли. Это все те неотесанные мужланы, это они шептались, затевали что-то… И как только ребята ничего не видели, и теперь еще пытаются кормить меня выдумками и бредом? Надо успокоиться, прийти в себя и все разложить по полочкам. Глубоко вдохнув, выдохнула и закрыла глаза. Я начала прокручивать в голове снова и снова произошедшее в забегаловке, каждое движение, слово, взгляд, пока в памяти внезапно не всплыл момент с подслушанным мной разговором грязных дальнобойщиков. Как я могла забыть о нем? Что они там обсуждали? Меня и какой-то идиотский случай на непонятной заправке прошлой ночью? Что за бред! С чего один из них взял, что видел меня там, как можно так глупо обознаться? Снова вспыхнули в голове отрывки диалога, подобные полустертым письменам на почти рассыпавшихся в песок камнях. Перемалывая каждое слова, я с ужасом поняла, что ни о какой ошибке не может быть и речи — описывали меня. Но это невозможно, просто совершено нереально! Ладно, если что-то подобное произошло, то об этом должно быть непременно где-то да написано, едва ли погром и превращенные в хлам машины ни с того ни с сего останутся незамеченными.

— Юль, может, выйдешь к нам? — внезапный стук в дверь и громкий голос подруги заставили буквально подпрыгнут на месте, а сердце провалиться от испуга куда-то в глубины моего тела. — Надо поговорить и многое обсудить, прекрати все время прятаться от нас у себя в спальне.

— Позже, мне нехорошо что-то, — кинула я в ответ, надеясь, что такая отговорка подействует. Сейчас меня волновало совсем другое, нежели бесплотная болтовня и выяснение каких-то вопросов, которые никого бы не обрадовали и только испортили бы настроение. И разве ребята смогут меня понять и чем-то помочь? Разумеется, нет. Они лишь все испортят, будут раздражать очередной чепухой и нравоучениями, идиотскими рассуждениями и бессмысленным позерством, будто знают все на свете. Мне не нужна их помощь! — Оставьте меня в покое, хотя бы на минуту, пожалуйста.

По ту сторону послышалось сердитое бормотание и недовольство, скрип половиц и какая-то возня — что они там копаются? Почему бы им не убраться отсюда и не заняться своими делами? Черт бы их побрал! Наконец-то все затихло и я почувствовала, как напряжение, охватившее меня, стало ослабевать, в голове же прекратилась свистопляска непонятных мыслей и образов. Немного пройдясь по комнате, я принялась рыться в своих вещах в поисках телефона, который куда-то засунула в день приезда.

— Вот ты где? — на дне рюкзака, что нашел свое место под кроватью, покоился выключенный телефон, опутанный проводом зарядного устройства. — Сейчас тебя включу и все прояснится. Надеюсь, связь будет в порядке.

Через минуту экранчик засветился, и я стала жадно всматриваться на значок сети, на котором стоял раздражающий красный крест, не желавший никуда исчезать. Я перемещалась из угла в угол с поднятой над головой рукой, время от времени крепко и несдержанно выражаясь, даже высунулась в окно, пытаясь поймать сигнал, пока, наконец, телефон не подключился к сети. Я хохотнула, словно одержала какую-то великую победу, и, усевшись прямо на пол, начала быстро водить пальцами по экрану.

— Есть! — сорвалось с губ — интернет работал исправно, и очень скоро перед глазами мелькали новостные сводки о здешних местах, среди которых имелись и за прошедшие сутки. Они-то и были мне нужны. Медленно листая ленту, я внимательно вчитывалась в каждое слово, ища хоть что-то похожее на случай на заправке, но попадалось все не то. — Так и знала, что эта дорожная пьянь все выдумала. Нажрутся до одури, потом байки травят друг другу.

Можно было на этом успокоиться, но я продолжала «копать» — внутри меня что-то подталкивало, зудело, заставляло просматривать все новые и новые статьи и заметки, и где-то в глубинах сети все же натолкнулась на то, что искала. Совсем краткая запись о событии на одной из местных заправок, в которой кто-то успел выложить фото и было прикреплено видео с камер наблюдения. Вскользь пробежавшись глазами по фотографиям и тексту, где говорилось про «хулиганскую выходку подростков», я перешла к видео. Изображение, на удивление, оказалось хорошим, хоть и с небольшими помехами, поэтому даже на своем не самом новом телефоне без проблем сумела различить все, что было на записи. Я пересматривала ее раз за разом, мрачнея с каждой минутой. Все чаще ставя на паузу, тщательно разглядывала заправку и дорогу, что почти не попадала в свет фонаря, как и те два авто, что на фото выглядели, как груда железа и проводов.

— Нет, этого не может быть, как вообще такое возможно? Какого черта? — мои губы задрожали, я сглотнула подступивший к горлу комок и замотала головой.

На мелькнувшей пару раз в искусственном свете фигуре я узнала куртку, вернее, в глаза бросился несколько размытый рисунок на ее спине в виде большой буквы «S» в круге, который имелся только на одежде одного человеке — Никиты. Ни у кого такого знака и нашивки быть не может, это точно. Но человек на записи по походке явно не был мужчиной, да и на какой-то минуте видно, что из-под капюшона выбиваются темные волосы. Тёмные вьющиеся волосы, совсем, как… Я провела пальцами по своим прядям и, медленно вытянув одну вперед, с подозрением уставилась на нее. Мне хотелось убедить себя в том, что на видео мог быть кто угодно, но знакомая куртка красноречиво говорила об обратном. Некто на видео пересек пустую площадку и скрылся там, куда почти не доставал свет фонарного столба и едва хватало «глазу» видеокамеры. Там, где виднелась часть припаркованных авто, тех самых, которые превратились в смятые консервные банки. В темноте мало что было понятно, лишь нечеткие очертания, но судя по тому, что позже на улицу выбежала пара работников заправки и в панике забегали туда-сюда, что-то произошло. На этом запись резко обрывалась. Но как же так? Если это действительно была я, то почему ничего не помню? Вопросы, сплошные вопросы, которые разрывали голову и терзали меня, но ответов на них не находилось.

— Черт, — за размышлениями не заметила, как от волнения и нервозности покусала до крови нижнюю губу. Осторожно дотронувшись пальцами до нее, сразу почувствовала противное пощипывание, и тут же автоматически снова закусила губу, попав передним зубом точно в ранку. — Да чтоб тебя!

Я слизала проступившую теплую кровь и ощутила слабый солоноватый вкус, и тут же поймала себя на том, что этот вкус мне будто бы приятен, что будто смакую его на языке. Все посторонние мысли вмиг стерлись, исчезли из головы, и я продолжала раз за разом облизывать ранку, таращась на алые пятна на пальцах. В этом цвете есть что-то необъяснимо манящее, притягательное, возбуждающее… как и во вкусе крови, ее запахе, который внезапно для себя уловила, едва понесла руку к лицу. Но меня это нисколько не смутило, даже показалось, что все так, как и должно быть. Все правильно. Я прикрыла глаза, и сквозь темноту начали вырисовываться образы из недавнего сна, и снова во всей красе предстала полноликая пунцовая луна, нависшая над лесом. Обратно к прежним мыслям и состоянию меня вернул пропищавший телефон, который моментально отключился, моргнув напоследок белым светом. Но мне он уже был не нужен, хотя зарядить не помешает, и уже через секунду он лежал на тумбе, подключенный к розетке.

—… слушайте, я не понимаю, что творится с Юлькой, но её поведение меня очень уж настораживает.

— Согласна, с ней происходит что-то странное, я ее такой никогда не видела. Сколько с ней знакома, ни разу не припомню, чтобы она с кем-то ругалась. Ну, да, бывало дело, что спорила, иногда упрямилась, недовольной была, но так, чтобы истерики, драки, крики — нет, это не про нее. Я вообще не представляла, что Юлька вот так способна на кого-то накинуться.

— Давайте говорить прямо: она ведет себя, как ненормальная...

Едва я вышла из комнаты на лестницу, как до моих ушей из гостиной донеслись обсуждения ребят, они перешептывались, но так громко, что и шепотом это нельзя было назвать. Шипящий, трусливый, пропитанный колким ехидством, издевкой, омерзительной жалостью ко мне. И… страхом. Да, это был он, от них несло страхом и испугом, как от маленьких детишек, которые встретились с хищным зверем в лесу. Неужели они меня боятся? Но почему? Не знаю, что больше меня раздражало: то, что они шептались за спиной, как поганые заговорщики, или то, что обсуждали меня, но почувствовала, что хочется заткнуть им рты. Ненормальная. Это слово набатом прозвучало в голове и осело где-то глубоко-глубоко в ней, продолжая бить и бить. Я потерла виски, желая успокоиться, и стала спускаться вниз, нарочно шумно топая. Такой грохот, конечно же, не мог остаться не замеченным и не услышанным, и только я появилась в дверном проеме, то сразу же встретилась с уставившимися на меня глазами друзей, в которых читалась тревога и недовольство одновременно.

— Отлично, наконец-то ты решила к нам присоединиться, — Никита откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Он смотрел на меня так, будто я являюсь врагом всего человечества. — Долго так бегать будешь?

— Ник, хватит, перестань.

— Вообще-то, он прав, надо бы поговорить, — Ярик отодвинул стул возле себя и жестом пригласил меня присесть рядом. Ничего не оставалось, как повиноваться.

Некоторое время все молчали, и ребята лишь изредка кидали многозначительные взгляды на меня или переглядывались между собой. Странно было от возникшего неудобства и неловкости, как будто мы — совершенно незнакомые друг другу люди, как будто мы случайно оказались в одном месте и вынуждены терпеть постороннее общество.

— Ладно, ребята, в чем дела? — мои пальцы нервно забарабанили по обшарпанному столу.

— Это ты нам объясни, очень хочется узнать, какого черта ты вытворяла в магазине? — Ник чуть подался вперед, сверля меня глазами. — Ты хоть понимаешь, что у нас могли быть проблемы из-за случившегося, загребли бы всех нас и сидели бы мы тогда сейчас не здесь, в теплом домике, а в другом месте, и оправдывались.

— Да поймите же, эти типы хотели что-то сделать со мной, неужели вы ничего не видели и не слышали? Они караулили меня за дверью, я их слышала их голоса собственными ушами. О, да, и еще: они решили, что мы собрались там устроить заваруху и беспорядки, разнести все к дьяволу. По-моему, тот придурок получил свое.

— Ты в своем уме, Юлька?

— Боже, мы же уже говорили, что ничего подобного не было, у тебя разыгралось воображение, и все. Ну сама подумай, кому в голову взбредет к тебе лезть, видя, что ты с компанией, да и не похожи они были на каких-то психов. Ты нас пугаешь, твое состояние… оно не совсем адекватное, — в голосе Соньки слышалось сочувствие, которое злило меня еще больше, чем недоверие, и она старательно подбирала слова, но выходило плохо.

— Тебе показалось, — на мое плечо легла рука Ярослава — и он не хочет меня услышать. — Постой-ка, что ты там сказала про бардак?

— Они решили, что мы какие-то отморозки, которые болтаются по округе и устраивают погромы, и, наверное, хотели с нами разобраться.

— Ну это уже просто смешно. Знаешь, Юль, как бы я к тебе хорошо не относился, но ты не в себе и несешь черт знает что. Ты заставишь думать, что тебя нужно передать какому-нибудь врачу на лечение. Ведешь себя не просто странно. И, да, мне по-прежнему неясно, что происходит в здешних лесах, и кажется, что ты прикидываешь дурочкой, которая ничего не знает. Я сейчас говорю о тех следах на качелях и сарае, что мы обнаружили недавно.

— Да нет тут никаких зверей, а если и были когда-то, то нам что за дело?! — внутри меня все закипело, я, прикрикнув, ударила по столешнице ладонью. — И мы, кажется, уже закрыли эту тему, если меня не подводит память, так? Тут нечего обсуждать.

— Да такое дело, что мы можем сами случайно на них наткнуться, и в следующий раз окажемся на месте деревяшек и дверей. Твою мать, Юлька, что ты вообще делаешь?! Я, знаешь ли, хочу живым вернуться домой, а не в мешке по частям.

— Успокойтесь оба уже, а ты, Ник, полегче, ладно? Хорош нагнетать, никто не умер, все целы, ну, почти, не считая того мужика из забегаловки. Вот, не знаю, как часто такое случается, но у людей бывает помутнение рассудка, внезапно что-то находит на них и они становятся не собой, думаю, с Юлей было что-то похожее. Все, предлагаю на сегодня закончить обсуждать произошедшее, и так уже достаточно случилось за эти дни, довольно. А тебе, Юль, советую больше отдыхать, и перестань бродить ночами по участку и дому, как будто ты лунатик, — хохотнул Ярик от шутки, которая мне совсем не показалась смешной.

О каких таких моих прогулках он только что сказал, ведь я не болтаюсь где-то? Этого не может быть, ибо сплю по ночам. Почти всегда. В этом я совершенно уверенна, иначе бы давно очнулась непонятно где на улице. И он что, наблюдал за мной? Зачем ему это понадобилось вообще? Или Ярик просто придуривается, разыгрывает меня, но это не очень похоже на него — выдумывать такие вот идиотские глупости, да и со мной он так не станет поступать. Я промолчала в ответ. Все затихли и больше никто ничего не произнес. Никита снова покачал головой, как тогда, в машине, и вышел из-за стола, Сонька криво улыбнулась мне и, пожав плечами, последовала его примеру. В гостиной остались только я с Ярославом, но говорить не хотелось, и мы, словно два деревянных истукана, неподвижно сидели на стульях.

Остаток дня прошел очень мрачно, ребята разбежались по разным углам и каждый занялся своими делами, пересекаться особо никто друг с другом не желал, даже перекусывали все в разное время и кто что захочет. Было непривычно как-то от возникшей ситуации, и ощущалось жуткое напряжение, витавшее в воздухе. Я постаралась отвлечься чтением, выбрав одну из многочисленных старых книжек, которые отец собирал специально для мини-библиотеки в этом домике. Но чтение не задалось — я все время на что-то отвлекалась и улетала куда-то в мыслях, при этом чаще думая про увиденную на видео куртку. И эти думы все больше и сильнее зудели и подстегивали меня к тому, чтобы собственноручно проверить вещи Никиты и увидеть ее своими глазами. Или не увидеть. Может, он ее с собой вовсе не брал, но тогда что же я видела на записи? Но я не представляла, как буду рыться в чужих вещах, даже если это вещи друга, к тому же, меня могут застукать, и что я тогда скажу? Нет, надо отбросить эту глупейшую затею, она лишь только все усложнит или окончательно испортит. Однако, вопреки всему, что я наговорила себе в немом монологе, ноги все же сами привели меня к спальне Ника. Казалось, что некто или нечто управляло мной, словно марионеткой, дергая за веревочки, не давая мне возможности распоряжаться собственным телом — так непонятно и странно я себя чувствовала. С минуту я просто стояла и смотрела пустым взглядом на дверную ручку — ничего не стоит за нее взяться и опустить вниз, сущие пустяки, но внутри все дрожало, будто собираюсь совершить ужасное преступление.

— А, Юль, вот ты где, а то думала, что во дворе, хотела там уже искать, — голос Соньки молотом выбил меня назад, в здесь и сейчас, как раз в тот самый момент, когда хотела уже протянуть руку и открыть дверь. — Ты чего тут торчишь?

— Да во-от… — внезапно охрипшим голосом протянула я, совершенно не ожидая, что попадусь.

— Если тебе нужен Ник, так он копается в кладовке, ищет там чего-то, — подруга искоса глянула на меня. — Знаешь, мне не меньше твоего не нравится то, что вместо разговора получился идиотский спор и препирательства с упреками. Ника иногда заносит, но тебе это и так известно, но не думаю, что он специально как-то хотел тебя задеть.

— Ерунда, это все не важно, и лучше об этом забыть, не хочется ложиться спать в поганом настроении, и вообще день так заканчивать, — я выдавила из себя абсолютно фальшивую улыбку, за которой пряталось недовольство — мне помешали.

— Да, ты права, не будем зацикливаться на этом. Ааа… я тут собралась ужин готовить, может поможешь? Быстрее и веселее будет.

— Почему бы и нет, — я взяла Соньку под руку и потянула на кухню.

Поздний час принес с собой и быстро опустившуюся темноту — за окном почти ничего нельзя было разглядеть, даже силуэты деревьев сливались в сплошное черное и непроглядное полотно. На фоне холодной темени, которую сопровождал вновь поднявшийся ветер, обстановка в доме казалась еще уютнее. На кухне от вовсю работавшей плиты заметно потеплело, в кастрюлях и сковородках готовилась пища, кипя и шкворча, будто поддерживала наш с Сонькой разговор. Хотя беседой это не совсем можно назвать — почти все время трещала без умолку подруга, рассказывая что-то про своего бывшего, про какое-то платье, которое она так хочет купить к новогодним праздникам, но не хватает денег. Ну а я лишь поддакивала и изредка вставляла словечко.

— Смотри-ка, завтра-послезавтра полнолуние! — воскликнула Соня. Наклонившись ближе к окну и подняв голову, она указывая ложкой куда-то на небо. — Распогодилось, надо же, тучи, как языком слизало. Эх, знала бы, что так будет, то взяла б телескоп — не часто же выходит поглядеть на ночное небо за городом.

В груди тут же кольнуло, а в животе похолодело. Я процедила что-то невнятное в ответ и посмотрела в окно, туда, куда указывала подруга — действительно, среди густых переплетающихся ветвей на темном небосводе показалась почти округлившаяся луна. Бледная, окутанная тусклым призрачным сиянием, она смотрела на меня сквозь паутину из веток. Даже не полная ее красота все равно завораживала, заставляла любоваться ей, но вместе с тем меня при одном ее виде посетила необъяснимая тревога, доселе неизвестное чувство, будто что-то должно произойти. Что-то нехорошее и необратимое. И отогнать непонятное предчувствие мне было не по силам, оно словно вцепилось, въелось вмиг в сознание вместе с образом мертвой, но такой живой луны, и подчинило себе, все нарастая и нарастая.

— Осторожнее, Юль! Снова в облаках витаешь, что ли?

— Черт! — кастрюля, которую я держала одной рукой под краном, переполнилась водой и наклонилась прямо через край раковины.

— Я не стану вытирать этот потом, даже не надейся, — хихикнула София. — Да уж, ты стала слишком рассеяна в последнее время, тебе бы собраться, а то так совсем себя растеряешь. Расслабься уже, наслаждайся отдыхом и природой, в конце концов, мы ведь за этим приехали сюда.

Расслабиться? Здесь? Ну уж нет, это произойдет только тогда, когда мы уедем отсюда, и станет спокойней лишь тогда, когда за окном я увижу городской пейзаж с унылыми и серыми домами, а не этот проклятый лес с его дьявольскими тайнами. Он глазеет на меня с самого первого дня, тянет к себе, нашептывает что-то неясное, вселяя холодный страх. Остальным не понять, они не видят и не слышат ничего, и в этом их везение, о котором даже не догадываются и не оценят так, как оно того заслуживает.

Сегодняшний день, похоже, всех сумел вымотать — ребята раньше обычного начали готовиться ко сну и разбрелись по спальням. С Ником мы так не перекинулись даже и парой словечек, хотя чувствовала, что он уже остыл, да и я успокоилась значительно. Дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь моими робкими шагами — в сон еще не клонило и я бесцельно слонялась по первому этажу. Казалось, что все, что окружало меня, каждый предмет и даже воздух, застыло, уснуло с приходом позднего часа, что все будто изменилось, стало каким-то мрачным и чужим, хотя эти вещи были знакомы с детства. Они продолжали так же лежать на своих местах, как лежали в первый день появления в доме — за прошедшие годы ни одна не перекочевала в другой угол или комнату. Прихватив с кухни конфет, я, в конце концов, расположилась в гостиной, составив компанию слабо горящему огоньку в камине.

— Скройся уже с глаз моих, — раздраженно пробубнив, плотно задвинула занавески, чтобы не видеть мглы, которая словно желала просочиться через окна в дом. — Так-то лучше.

Я уселась на гору подушек, которую скинула с дивана на пол, прямо напротив камина и тут же почувствовало теплое дыхание пламени. Пожалуй, это единственное, что давало мне хоть какое-то умиротворение, покой, и спустя время уже и думать забыла о тревогах, о тех безумствах, что преследуют, я будто провалилась куда-то, где нет ни прошлого, ни самого времени. Перед глазами танцевал огонь, которому я заботливо подкинула поленьев. Очень скоро веки стали тяжелеть — похоже, старушка Дрёма, давно вошедшая в дом, решила, что и мне пора спать вопреки моей воле. И как я не сопротивлялась, не потирала глаза и не прогоняла дремоту, все же незаметно для себя отключилась. Сон казался бесконечно долгим, тягучим, он напоминал коварную топь, которая не охотно отпускает всех тех, кто попадает в нее. Сон без снов, без видений, сплошная чернота заменила всегда возникающие и меняющиеся образы. Блуждая в темноте по закоулкам собственного сознания, я постепенно начала ощущать необъяснимый жар, что медленно нарастал, а вместе с ним пришло вожделение, какого никогда и ни с кем не испытывала. Мое тело будто горело, и в какой-то момент я проснулась, но странное состояние не отпустило. Лоб и грудь покрылись испариной, сорочка на спине стала влажной от пота, я нервно хватала ртом теплый воздух, смотря сонными глазами в потолок. Очнувшись, я словно не спала и спала одновременно, продолжая пребывать на зыбкой границе сна и реальности. А может это и правда сон? Желание и животное возбуждение теперь уже охватило меня полностью, и, какое-то время покрутившись на подушках, я поддалась ему. Ватные ноги вели меня сами куда-то, тихо ступая по обшарпанному полу, и мне оставалось лишь подчиниться. Сейчас я ни о чем не думала, абсолютно ни о чем. Сердце стучало сильнее и сильнее, жар волнами накатывал, накрывая с головой, губы пересохли и зудели и я их раз за разом облизывала. Пелена дремоты лежала на моих глазах, повсюду темнота, но я делала шаг за шагом, пока, наконец, не остановилась. Осторожно отворив перед собой дверь, едва слышно скользнула в комнату и подошла к кровати, на которой крепко спал Ярослав. Возле него стоял незакрытый и включенный нотбук и слабое свечение монитора ложилось на лицо друга. Тяжело дыша, я некоторое время просто смотрела на него, потом наклонилась к постели, ухватила за край одеяло и стянула его на пол, а через минуту скинула с себя сорочку. О том, чтобы остановиться, и что происходит что-то не то, даже и не думала, все было как раз наоборот. Ярик проснулся лишь тогда, когда я настойчиво стала блуждать руками по его телу, слегка царапая кожу.

— А-а… что такое? — сонно прохрипел он. — Юля? Ты… ты что делаешь? И где твоя?..

Глаза Ярослава вмиг удивленно расширились, будто он и не спал вовсе, его язык стал заплетаться и с него слетали лишь отрывистые слова. Но я-то знала, я чувствовала, чего он хочет, от него, как и от каждого самца, несло животным и похотливым желанием. И этот запах возбуждал меня еще сильнее. Дальше все происходило, как в рваном сне, где можно зацепиться и запомнить лишь короткие и яркие сцены. Я с силой, какой прежде не обладала, прижимала Ярика к кровати, не давая возможности лишний раз пошевелиться, и это позволяло мне делать все, что захочу. Но он особо и не сопротивлялся, принимая условия моей игры, от меня не ускользнуло и то, что она все больше и больше заводила и увлекала его.

— Ай! Осторожнее, а то так на мне живого места не останется, — Ярослав тихонько отстранил меня и потер правой рукой противоположное плечо.

Я укусила его, и не слабо — в приглушенном свете ноутбука виднелся четкий след от моих зубов. Бескровный укус красовался, словно метка, почти у самой шеи на видном месте, но меня нисколько не смущал ни он, ни то, что я вообще укусила и хотела сделать это еще и еще раз. И желала этого намного больше, чем все остальное, даже то, что сейчас происходило между мной и Яриком.

  • Theodor Storm, май / Теодор Шторм, СТИХОТВОРЕНИЯ / Валентин Надеждин
  • Скороход / В ста словах / StranniK9000
  • Манифест / Из души / Лешуков Александр
  • Все что я хотела в начале это жить / Esperantes.Yan. De Velte
  • Фомальгаут Мария -  ПРИХОДЯЩАЯ / Истории, рассказанные на ночь - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Чайка
  • Время / Истории одной девушки. / Kristina
  • Рам и Ламия, Зима Ольга / В свете луны - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Штрамм Дора
  • Церберы / 2013 / Law Alice
  • Памятные строки / Шалим, шалим!!! / Сатин Георгий
  • Автор - Скалдин Юрий / КОНКУРС АВТОРСКОГО РИСУНКА - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / ВНИМАНИЕ! КОНКУРС!
  • Как хорошо! / Касперович Ася

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль