Чарли - карманный монстр

0.00
 
Люциус Ферриус
Чарли - карманный монстр
Обложка произведения 'Чарли - карманный монстр'
Чарли - карманный монстр

Маленький Иона рано научился разговаривать. Было ему всего полтора года отроду, когда, в один промозглый осенний вечер он произнес свое первое слово: «Чарли». Оба его родителя были рядом, и радости их не было предела.

 

— У нас растет настоящий вундеркинд! — ликуя, провозгласил мистер Ришер. Безмерная гордость и восхищение на время озарили его серое и стабильно недовольное лицо. Миссис Ришер поначалу была обрадована и растрогана не меньше мужа. Однако что-то во всем этом было не так, и материнским сердцем она это чувствовала.

 

— Иона, милый, — с тревогой в голосе обратилась к сыну миссис Ришер, — Повтори, пожалуйста, что ты сказал.

 

— Чарли! — улыбаясь во весь свой слюнявый рот повторил малыш. Его тоненький детский голосок звучал настолько громко и четко, а буква «р» выходила такой раскатистой, что становилось как-то не по себе.

 

— Это странно, Джордж, ты не находишь? — обратилась к супругу миссис Ришер. Говорила она очень тихо, словно опасаясь, что малыш может ее услышать.

 

— Что именно странно, дорогая? — довольно улыбаясь во все тридцать два, спросил мистер Ришер.

 

— Почему он сказал «Чарли»? Почему не «мама», не «папа», как все дети? Где он вообще мог услышать это имя?

 

— Ой, да брось, Джессика! — нетерпеливо отмахнулся от нее Джордж, — Какая разница! Мало ли где он мог услышать… по телевизору, наверное! Зачем портить такой момент всякой ерундой, дорогая!

 

Дней через пять, в лексиконе малыша Ионы появились еще несколько слов. Новые «перлы» сына смутили даже обстоятельного и хладнокровного мистера Ришера. Теперь ребенок радостно скакал по комнате и с наслаждением выкрикивал: «Режь! Расчленяй! Убивай!».

 

— Сыночек, любимый мой, — взяв на руки Иону, мать укоризненно посмотрела на мальчика, — Нельзя говорить такие слова, это плохие слова! Ну и что ты теперь скажешь, Джордж? — Джессика повернула к мужу встревоженное лицо.

 

— Телеящик работает не переставая, — не очень уверенно изрек мистер Ришер, — Какой только дряни в нем не услышишь — вот и «нахватался» наш парень. Прятать телик надо от него — вот что я думаю…

 

— Ты сам-то веришь в ту ерунду, что сейчас несешь? — резко перебила его супруга, — Не мог он из телевизора почерпнуть всю эту мерзость! Даже если представить, что он услышал это в телевизоре… — миссис Ришер на секунду запнулась, — Как ты объяснишь то, что он повторяет именно ЭТИ чудовищные слова?!

 

Джордж лишь неопределенно пожал костлявыми плечами.

 

На следующий день Джессика посадила своего единственного сына в машину и отвезла его к семейному доктору Грегу Майлзу.

 

Услышав странную историю миссис Ришер, верный слуга Гиппократа лишь озадаченно почесал лысоватый затылок. После чего он посадил маленького Иону к себе на колени и, с натянутой улыбкой на плохо выбритом лице, сказал:

 

— Ну что, приятель, поговорим?

 

Малыш в ответ лишь хлопал своими огромными черными глазами и молчал.

 

— Ну-ну, старик, — мистер Майлз продолжал лучезарно улыбаться Ришеру-младшему, — Скажи мне, пожалуйста, те слова, что ты выучил за последние дни.

 

Иона упорно продолжал молчать. Всем своим видом малыш показывал, что искренне не понимает, что от него сейчас хотят.

 

— Но он разговаривал все эти дни, доктор! — нетерпеливо выпалила Джессика, — Он говорил эти ужасные слова по пятнадцать раз на дню! И мы уже устали объяснять ему, что это плохие слова и говорить их нельзя!

 

— Я, конечно, вам верю, миссис Ришер, — поспешно отозвался Грег Майлз, — Скажите, он говорит еще какие-то слова, кроме тех четырех, о которых вы уже упомянули?

 

— Нет, — сокрушенно покачала головой Джессика.

 

— Ну что я вам могу сказать, уважаемая, — доктор ободряюще улыбнулся молодой женщине, — То, что ваше чадо так рано начало разговаривать, — несомненно, уже есть повод для радости. И потом не такие плохие это слова… В имени Чарли — так я и вовсе не вижу ничего скверного: это имя, как известно, носил великий американский комик Чаплин…

 

— Это ужасное имя… — одними губами прошептала миссис Ришер, после чего, запнулась и густо покраснела.

 

— Что вы сказали, уважаемая? — теперь Майлз смотрел на Джессику с тревожным любопытством.

 

— Ничего, — тихо отозвалась миссис Ришер, взяла на руки своего отпрыска, поспешно поблагодарила доктора за внеочередной прием, и, не дав возможности Майлзу вымолвить хоть слово, покинула врачебный кабинет.

 

***

Время шло, Иона подрастал. Он больше не произносил страшных слов, в присутствии родителей, и те довольно быстро успокоились, решив, что они действительно зря били тревогу.

 

Подобно большинству детей его возраста, Иона ходил в самый обыкновенный детсад. Воспитатели не жаловались на мальчика, поскольку поводов к тому попросту не было. Маленький Иона был очень спокойным и прилежным ребенком: всегда, без напоминания старших, заправлял свою кроватку, был вежлив и опрятен.

 

Работники детского сада, страстно увлеченные своими личными проблемами, далеко не сразу заметили странную особенность Ионы Ришера. Он никогда не общался со своими сверстниками, неизменно предпочитая играть и гулять в гордом одиночестве. Он не обменивался даже парой слов с другими детьми. Однако он довольно часто разговаривал, притом очень тихо, чтобы никто из посторонних не услышал.

 

Воспитатели несколько раз становились невольными свидетелями этого странного явления, однако не придавали значения последнему, полагая, что ребенок — самый обыкновенный интроверт.

 

Но Иона разговаривал вовсе не сам с собой. Он говорил с Чарли, своим лучшим и единственным другом, невидимым для окружающих. Это было маленькое человекоподобное существо с косматой гривой ярко-рыжих волос и невероятно злобным личиком. Постоянным местом проживания Чарли был боковой карман любимых шортиков Ионы.

 

Со стороны, диалог Ришера-младшего с его карманным приятелем выглядел, по меньшей мере, странновато. Складывалось смутное ощущение, что мальчик беседует с собственным чуть оттопыренным карманом. Тем не менее, ни один из воспитателей, наблюдавших сие явление, не подумал сообщить родителям об этой интересной особенности их отпрыска. Да и с какой, собственно, стати! Мало ли какие причуды случаются у этих детишек — если каждой придавать значение!..

 

Чем старше Иона становился, тем стремительней таяла уверенность его родителей, в том, что все хорошо. Их сын почти вовсе не разговаривал с ними, целыми днями просиживая в своей излюбленной комнате на чердаке. Когда же Ионе было пять лет, произошло одно событие, заставившее мистера и миссис Ришер окончательно осознать страшную правду: их сын — настоящее чудовище.

 

Стоял погожий летний день. Малыш Иона играл в песочнице, во дворе собственного дома.

 

— Можно я тоже тут поиграю? — осторожно спросил, проходящий мимо соседский мальчик Бобби.

 

Иона ничего не ответил. Лишь небрежно махнул обветренной рукой, продолжая, с выражением сосредоточенного остервенения, ковырять своим игрушечным совочком влажный песок.

 

В тот самый момент, когда Бобби отвернулся, чтобы помахать рукой своей маме, отправлявшейся за покупками, Иона сделал резкий выпад в сторону товарища по песочнице.

 

Доля секунды — и бедолага-Бобби лежал с проломленной головой, по уши в песке, смешанным с кровью.

 

Истошный вопль матери дошколёнка, наверное, мог бы перекрыть грохот тридцати тяжеловесных локомотивов.

 

Иона же стоял неподвижно посреди песочницы, с окровавленным совочком наперевес, и безмятежно улыбался.

 

***

 

— Да что с тобой происходит, Иона?! — миссис Ришер выглядела разгневанной и напуганной одновременно, — Зачем ты ударил Бобби? Что он сделал тебе?

 

Иона, потупившись, молчал. Тогда в разговор вступил отец:

— Ты хоть понимаешь, сын, что ты мог убить этого парнишку? Ты знаешь, что было бы тогда?

 

Иона лишь помотал лохматой головой.

 

— Нас с тобой разлучили бы! Ты это понимаешь?

 

Иона кивнул, и поднял свои огромные черные глаза на мистера Ришера. В этих глазах не было ни тени раскаяния, только спокойная уверенность в собственной правоте.

 

— Ну скажи нам, малыш, зачем ты это сделал? — с ноткой истерики в голосе спросила Джессика Ришер.

 

— Мне приказал Чарли.

 

Голос Ионы был тихим, но исполненным безмерной гордости за содеянное.

 

— Кто такой Чарли? — грозно спросил отец.

 

— Да, кто этот гадкий мальчишка? Кто этот гнусный подстрекатель?!

 

— Вы его не знаете, — невозмутимо ответил Иона, — Для вас он невидим. И он вовсе не мальчишка, он давно взрослый.

 

— Что значит, «для нас он невидим»? — теряя остатки терпения, осведомился Джордж Ришер.

 

— Для вас, взрослых, — сын криво улыбнулся, но лишь на секунду, после чего его лицо приобрело прежнюю серьезную сосредоточенность.

 

— И где же живет этот хулиган? — не унималась мать, — Я хочу серьезно поговорить с его родителями!

 

— Я же уже сказал, он взрослый. Он живет в моем кармане.

 

— Где?! — в один голос возопили мистер и миссис Ришер.

 

— В моем кармане, — невозмутимо повторил Иона, — Бобби ему давно не нравился. И Чарли попросил меня ударить Бобби по голове.

 

— Чем ты его ударил? — слабым голосом спросила Джессика.

 

— Совочком.

 

— Зачем ты врешь, сын?! — вспыхнул Джордж Ришер, — Этому Бобби наложили четыре шва! И ты хочешь сказать, что сделал это игрушечным совочком?!

 

— Да, совочком, — стоял на своем Иона. Помолчав с минуту, он добавил:

 

— Чарли — мой лучший друг. Он меня попросил. Я не мог отказать ему!

 

Следующие четыре месяца чета Ришер провела в изнурительных «рейдах» по городским и областным психиатрическим клиникам. Однако ни один детский психиатр не обнаружил у Ионы каких-либо отклонений, даже томография головного мозга не показала ровным счетом ничего. Да и поведение Ришера-младшего теперь было вполне адекватным. После того страшного случая в песочнице, он более не проявлял на людях, ни агрессии, ни каких-либо вопиющих странностей.

 

Впрочем, одна странность Ионы осталась неизменной: он был все таким же нелюдимым и замкнутым. Более всего это расстраивало Джессику.

 

— Иона, мальчик мой, пора бы тебе начать дружить с такими, как ты, — регулярно говорила она сыну. Иона неизменно отвечал:

 

— Так их нет, мамочка. Ни одного.

 

— Как это, «ни одного», малыш! Их же полным-полно! Посмотри в окошко — вон их сколько гуляет!

 

— Таких, как я, ни одного, — упрямо стоял на своем Иона, — Вот Чарли — он такой же, как я. Мне с ним интересно. А с ними, — малыш небрежно махнул рукой в сторону окна, — Мне вовсе не интересно!

 

День, когда Ионе исполнилось восемь, стал последним, в жизни мистера и миссис Ришер.

 

***

Семейство в полном составе как раз отмечало восьмой день рождения Ришера-младшего. Это произошло прямо за праздничным столом. Как только Иона задул все свечи на торте, Джордж Ришер поспешил в соседнюю комнату, где хранился подарок для его единственного сына. Воспользовавшись отлучкой отца, Иона сделал смертоносный рывок в сторону той, что произвела его на свет. Еще секунда — и Джессика Ришер, судорожно хрипя, лежала на полу с пробитой сонной артерией. В гостиной громко работал телевизор, поэтому мистер Ришер ничего не услышал. Малыш, с наслаждением, слизнул кровь со своего указательного пальца, послужившего ему орудием убийства.

 

Отец вернулся в кухню спустя пару минут. Он не успел даже вскрикнуть, прежде чем его сердечная мышца, пронзенная странным оружием Ионы, сократилась в последний раз. В отличие от Джессики, Джордж умер мгновенно.

 

Иона, с лицом, забрызганным кровью, выглядел очень счастливым. Прикоснувшись к карману своих шортиков, малыш тихо произнес:

 

— Спасибо, Чарли, что дал мне ТАКУЮ СИЛУ.

 

Из кармана выглянула хитрая зубастая физиономия и, осклабившись, ответила:

— Не стоит благодарности, приятель.

 

Чуть понизив голос, карманный монстр добавил:

— Еще сочтемся.

 

Иона, однако, услышал последнюю фразу, но он был слишком окрылен сейчас, чтобы придавать ей значение. К тому же, мальчик был абсолютно уверен в своем давнем друге, равно как и в его бескорыстии.

 

***

Марк Ройзман всегда был везунчиком, но теперь, когда ему доверили вести дело об убийстве Ришеров, он от души проклинал все и вся. «Пахла» эта история на редкость дурно, не говоря уже о том, что «мокруха» никогда не была его прямой специализацией. Но делать было нечего, возраст неотвратимо приближался к пенсионному, и перечить начальству ему совсем не хотелось.

 

Ройзман был, без преувеличения, первоклассным детективом, во многом благодаря своей врожденной мегаинтуиции, голосу которой он безоговорочно доверял. Это может показаться невероятным, но она, и правда, ни разу его не подводила.

 

Именно она и подсказала Марку, с какой стороны нужно «копать» в расследовании этого загадочного дела. И Ройзман прямиком отправился к семейному доктору Ришеров, мистеру Майлзу.

 

— Да вполне нормальный ребенок был у них, — Грег Майлз говорил тихо и размеренно, но что-то все же выдавало в нем внутреннее напряжение, — Никаких странностей я в нем не замечал.

 

— Вы говорите «был», — Ройзман чуть прищурился, — а где же сейчас их сын?

 

— Пропал, — несмотря на то, что во врачебном кабинете было прохладно, лицо Майлза отчего-то покрылось испариной, — После гибели мистера и миссис Ришер, его никто не видел. О его сегодняшнем местонахождении ничего не известно.

 

— Странно, вы не находите?

 

— Должно быть, мальчик, испугавшись, убежал далеко от дома. Вследствие пережитого им шока, он мог потерять память, дар речи, — Грег Майлз тяжело вздохнул, — Как бы там ни было, я надеюсь, что мальчик жив. Я очень любил и уважал его родителей. Такая страшная смерть!..

 

Сказав это, доктор склонился в кресле и закрыл лицо руками.

 

— Это, конечно, все так, доктор, — задумчиво отозвался Ройзман, рассеянно вертя в руках чашку давно остывшего кофе, — Вот только я у меня есть информация, согласно которой, Иона Ришер был очень странным ребенком. Да, профессиональные психологи и психиатры, к которым Ришеры обращались, и правда, в один голос, уверяли родителей, что их ребенок здоров. Тем не менее, у меня есть показания других людей, красноречиво свидетельствующие о том, что отдельные поступки Ришера-младшего характеризуют его как психически неуравновешенного, а возможно, и социально опасного ребенка.

 

Теперь Майлз выглядел бледным и измученным.

— Скажите, мистер Майлз, — вновь обратился к нему Ройзман, — О каких именно странностях Ионы рассказывали вам его родители? Ведь они, определенно, говорили что-то конкретное. Иначе не таскали бы мальчика по детским психологам и психиатрам.

 

— Миссис Ришер… — Грег Майлз словно с колоссальным трудом выдавил из себя эти два слова, после чего, судорожно сглотнув, продолжал, — Она говорила, что ее сын произносит странные слова. Ему тогда было лишь полтора года…

 

— Полтора года? — удивился детектив, — Он так рано начал разговаривать?

 

— Да… они с мужем сперва, конечно, радовались, мол, мальчик у нас вундеркинд, и все такое… Однако первые слова в его речи обескураживали Ришеров, что до миссис Ришер, — так ее они попросту пугали. Но в моем присутствии он никогда не говорил их. Я, разумеется, верил словам миссис Ришер. Тем не менее, не слышав все своими ушами, я не видел во всем этом проблемы и, уж тем более, беды.

 

— И что ж это были за слова?

 

— Точно не помню, детектив, — слабым голосом отозвался доктор Майлз, — Помню, что они были жестокими… все, кроме одного… одно из них было как бы нейтральным. Имя… да, точно, мужское имя на букву «ч»… ах, да: Чарли!

 

— Чарли? — переспросил Ройзман, и в его темно-карих глазах отразилось любопытство.

 

— Да, Чарли. Я тогда, помню, еще сказал Джессике, в шутку, мол, хорошее имя, сам великий комик Чарли Чаплин его носил. Но она и бровью не повела, в ответ на эту мою реплику.

 

— Что-то еще?

 

— Да, было еще кое-что, детектив. Она побледнела, словно полотно, когда произносила это имя. Я, тогда, как-то не придал значения, а вот теперь подозреваю, что у миссис Ришер оно вызвало какие-то странные…

 

— … ассоциации! — закончил за доктора Ройзман.

 

— Да, — устало подтвердил Майлз, — Именно об этом я сейчас и подумал.

 

— Спасибо вам, доктор, за содействие, но мне уже пора, — Марк быстро пожал врачу его влажную от волнения руку, и поспешно вышел из кабинета.

 

Всего пара часов упорных поисков в Интернете — и Ройзман приобрел абсолютную уверенность в двух вещах. Во-первых, имя Чарли, приводило в ужас Джессику Ришер, по вполне понятным причинам. Во-вторых, мальчик по имени Иона имеет непосредственное отношение к гибели своих родителей, как бы ужасно это не звучало.

 

***

Чарли Маккмайерс был воспитанником сиротского приюта города Мэднис-Таун. Этот тихий и неприметный ребенок, впоследствии поселился в Круэл-Сити, где и приобрел славу местного Джека Потрошителя. Его жертвами были исключительно дошколята. В общей сложности он лишил жизни тридцать три малыша. Поразительным было то, что орудовал Маккмайерс в одном-единственном городе, и, при этом, его не могли вычислить почти десять лет! Еще более невероятным было то, что адвокату, защищавшему Чарли в суде, удалось спасти Маккмайерса от электрического стула, доказав его невменяемость. Чарли был приговорен к принудительному лечению в психиатрической клинике. Многих жителей Круэл-Сити такой вердикт привел в бешенство.

 

Человек тридцать, самых лютых ненавистников Чарли, во главе с родителями одного из убитых детей, смогли подкараулить Маккмайерса, когда того уже везли на постоянное поселение в психушку. Обезумевшие от горя и жажды мести горожане опрокинули инкассаторскую машину, транспортировавшую маньяка-убийцу. Они выволокли дремавшего Чарли на кампус здания администрации города, и из короткоствольных орудий расстреляли в упор Маккмайерса.

 

Как только все участники линчевания, скрылись, окровавленное тело серийного убийцы охватило невесть откуда появившееся лилово-красное пламя. Спустя каких-то десять секунд, огонь неожиданно погас, оставив после себя лишь совершенно пустой кампус, без какого-либо намека на бренные останки безжалостного детоубийцы. Тело Маккмайерса, разумеется, не нашли. Джессика, будучи, в отличие от Джорджа Ришера и Грега Майлза, коренной жительницей Круэл-Сити, — хорошо знала об этой жуткой истории. Посему имя Чарли не могло не рождать ужаса в ее душе.

 

Итак, Адское Пламя, поглотившее в тот день тело мясника из Круэл-Сити, должно было подарить Чарли бессмертие, о котором он, еще при жизни, так упрашивал Темные Силы.

 

Теперь же его новым, причудливым, и оттого — еще более зловещим, воплощением, стал отвратительный маленький уродец, поселившийся в кармане младшего из семейства Ришеров.

 

Нельзя сказать, что Чарли был вполне доволен своим новым телом, выбирать ему, по сути, было не из чего, ибо не он диктовал условия. Человеческого начала в Чарли всегда было крайне мало, теперь же — не осталось совсем.

 

***

Наведя справки относительно биографии Чарльза Маккмайерса, Марк пришел к твердому убеждению: маньяк каким-то чудом остался в живых. Кто знает, какими извращенными методиками психологического давления владеет этот психопат! Очевидно, он сейчас умело скрывается. Выйдя на связь с Ионой Ришером, серийный убийца подверг впечатлительного мальчугана своим «чарам». И теперь, видимо, этот подонок продолжает совершать преступления, только уже чужими руками!

 

Это объяснение сейчас казалось детективу самым логичным, хотя одна деталь его все же смущала. А именно: зачем этому законченному садисту, безжалостному убийце, понадобился какой-то мальчишка? Для чего ему, неуловимому везунчику такого рода конспирация? Ведь он же преспокойно убивал людей много лет подряд в своем родном Круэл-Сити, и умудрялся ничем себя не выдавать! Ответов на эти вопросы Ройзман, увы, не знал. Однако его блистательная интуиция подсказывала ему: он на верном пути. Очевидно, она подвела его в первый и в последний раз.

 

***

Детектив очень скоро вышел на Ришера-младшего. Как оказалось, постоянным местом жительства малыша Ионы теперь был городской железнодорожный вокзал.

 

Нужно сказать, что «карманный» Маккмайерс, после благополучной расправы над мистером и миссис Ришер, был немало разочарован. Тому была серьезная причина. Им так и не удалось найти сейф в доме Ришеров, посему денег теперь у них практически не было, если не считать жалкой мелочевки из карманов родителей Ионы. Маленький мальчик, с резко ограниченным словарным запасом и еще более ограниченным бюджетом, был беспомощен в большом городе. Этого расчетливый, но самонадеянный Чарли не предусмотрел.

 

К его безграничному ужасу, жить отныне им пришлось в зале ожидания. Только теперь Маккмайерс понял, насколько подло и жестоко его обманули, поместив после смерти в безобразное тельце этого карманного монстра.

 

Он мог биться в истерике, рвать на себе огненно-рыжие волосы, выть, подобно старому койоту, на кроваво-красную луну — это не изменило бы ничего. Он, наконец, с чудовищной ясностью осознал, что навеки привязан к карману шортов этого несносного мальчишки!

 

Как-то раз, в отчаянии, он выхватил перочинный нож у прохожего, шедшего в непосредственной близости от Ионы. После чего, быстро скрывшись в складках кармана, Чарли начал с остервенением пилить ножом то место, где ткань шортов срасталась с ним самим. В тот момент он ощутил боль такой неимоверной силы, что издал душераздирающий вопль, достойный потомственного североамериканского индейца. Физическое страдание, которое он испытал в то мгновение, было не сравнимо ни с чем. «Неужели это и есть пресловутые муки ада?!» — пыхтя и злобно ругаясь, подумал Маккмайерс, в очередной раз высовывая перекошенное ненавистью лицо из кармана Ионы. Он в ловушке, это ясно. В жестоком заточении, на которое, сам того не ведая, добровольно подписался!

 

Все, что ему оставалось, — это унылым голоском подначивать Ришера-младшего на убийства бомжей и алкоголиков, частенько ошивавшихся на железнодорожном вокзале. Разве так он представлял себе вечную жизнь?!

 

— Иона! — детектив негромко окликнул Ришера-младшего.

 

Иона резко обернулся. Между ним и Ройзманом было каких-то четыре метра.

 

— Наконец-то я нашел тебя, сорванец! — с торжествующей улыбкой на изможденном лице, произнес Марк.

 

Иона Ришер не шелохнулся. Он молча и бесстрастно наблюдал за тем, как к нему приближается представитель власти. В душе мальчика давно уже не было ни эмоций, ни желаний, ни даже воли к жизни. Самый младший из Ришеров стал обезличенной марионеткой, в жестоких руках Чарльза Маккмайерса.

 

— Не трогайте меня, детектив Ройзман, — еле слышно проговорил Ришер, — Уходите, и забудьте о моем существовании.

 

— Откуда ты знаешь, как меня зовут, мальчик? — Марк искренне удивился.

 

— Мне сказал Чарли. Еще он сказал, что вы пожалеете, что родились на белый свет, если сейчас же не уберетесь из этого города.

 

Детектив Ройзман невольно отпрянул, заметив в черных, как июльская ночь, глазах Ионы едва уловимый огонек глубоко затаенной злобы.

 

Марк, однако, быстро взял себя в руки.

 

«Это же просто ребенок, — думал он, — Что он может сделать? Ведь он сейчас один, рядом нет этого гребаного психопата Маккмайерса! И я обязан взять ублюдочного детоубийцу, и в этом мне поможет этот бедный малыш!».

 

— Пойдем со мной, пацан, нечего жить на вокзале! Я дам тебе приют и пищу, а ты, взамен, поделишься со мной кое-какой информацией! Идет?

 

Ройзман подался вперед, чтобы ухватить за руку Иону Ришера, и в следующее мгновение упал замертво. Смертоносный указательный палец мальчугана пробил детективу висок. Смерть была мгновенной, крови же почти не было.

 

— Хороший мальчик! — довольно гоготнул Чарли, высунув свою огненно-рыжую голову из кармана шортов малыша, — Ты знаешь, что теперь нужно делать, не так ли?!

 

Он весело подмигнул своему малолетнему другу.

— Давай, парень, пора заканчивать, меня уже заждались в Преисподней! Там-то меня встретят как героя! — карманный монстр мечтательно закатил свои багровые глазенки, — Эти поганые твари хотели меня обмануть! Но не выйдет — я их перехитрю.

 

Сказав это, он протянул Ионе перочинный нож:

— Сделай это, Ришер! Это мое последнее тебе указание.

 

Секунд десять мальчуган непонимающим взглядом смотрел на протянутый Маккмайерсом предмет

— Давай, парень! Не медли! Тебе там тоже будет лучше, чем здесь!

 

Услышав последнюю фразу, Иона Ришер послушно кивнул. Тяжело вздохнув, он взял из рук давнего приятеля опасную «игрушку», поднес ее к собственному горлу, и резко полоснул. Бросив окровавленный нож на асфальт, Иона присел на свободную скамейку. Он пока еще дышал, и счастливая улыбка блуждала на детском личике. Его боковой карман был пуст.

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль