2

0.00
 
2

Борислава мало волновал сон, и теперь, проснувшись, он тасовал его образы и мысленно улыбался, играя ими.

Находясь во власти сновидения, он всегда принимал правила этого потустороннего мира. Словно воля покидала Борислава, и оставалось лишь идти на поводу у неведомой силы. Наяву же цесаревич представлял сновидение в виде красочной шпалеры, а острый ум разрезал ткань на множество частей. Борислав сопоставлял куски — занимался аппликацией.

Меж тем экипаж подъехал к родовому замку короля Антона.

Слуга в ливрее медленно и со значением открыл дверцу кареты, разложил ступеньки.

Гости проследовали по узкой ковровой дорожке, в конце которой их ожидал король.

— Приветствую принца из далекой страны и его супругу, — сказал он и поклонился. — Это честь для меня. Прошу…

Цесаревич и его супруга отдали дань этикету, произнеся подобающие фразы.

Антон указал на парадный вход.

— Скучали ли вы в дороге, великий князь?

— О, вовсе нет. Скучать не приходилось, — ответил Борислав, следуя за Антоном. — Мы ехали по дорогам вашего королевства и молча наслаждались его красотами. Есть в нем то, чего не встретишь в моей стране.

— Как здоровье великой княгини?

— Благодарю за участие, ваше величество, — ответила княгиня. — На все воля божья.

Супруга Антона встретила гостей дома. Борислав с женой получили приглашение к ужину.

Именно в столовой Борислав, увидев наконец Франца, понял, что не стоило пренебрегать сном. Франц был в парике. Косица парика переплетена с белой лентой. Как и в сновидении.

Цесаревич заворожено и испугано скосил взгляд на Франца, желая разувериться. Может, померещилось? Но нет, лента была белой. Франц, заметив взгляд Борислава, неопределенно улыбнулся, пытаясь прочесть то, что таилось во внимательных глазах гостя.

— Простите, — заговорил Борислав. — Заранее приношу извинения за бестактный вопрос, но косица вашего парика с белой лентой. Почему?

— Да не обращайте на такие мелочи внимания, — опередил Франца старый король. — Все это баловство юности. Будет время, сын все вам объяснит, а теперь церемонии — в сторону, и прошу всех к столу. Ведь вы здесь не с официальным визитом? Верно? Так будем же проще.

И король заговорил о том, что он старый солдат. Солдат простой и прямой в общении. Ему непонятны нынешние увлечения молодежи загадками, всей этой мистикой, он на дух не переносит всю вычурность светского этикета и прочее и прочее. «И все это мишура, а вот настоящая жизнь — там», — закончил Антон, указав взглядом на дверь. Гости не совсем поняли, что он подразумевал, но тактично промолчали. Затем он рассказал о нелегком положении своей маленькой страны, что все пытаются обидеть ее, и со значением посмотрел на Борислава.

— Я бы никогда не обидел вашу страну, — ответил цесаревич смущенно.

— О, простите. Я не хотел никого уязвить из присутствующих. Но мне приятно слышать из ваших уст подобные заверения. — Лицо короля озарилось идеей. — Послушайте, поклянитесь в вечной дружбе моему сыну. Когда он станет королем…

— Отец, — сказал с упреком Франц.

— Молчи сын. Великий князь, протяните ему руку.

Борислав протянул.

— Вот и замечательно, — еще больше воодушевился король. — А теперь жмите и клянитесь оба, что никогда, с какими бы сложностями не сталкивала жизнь, вы не рассоритесь.

— Клянемся, — почти одновременно ответили юноши.

— Слова клятвы для меня, как музыка, — умилился Антон.

Борислав проникся торжественностью момента. Ему показалось, что именно сейчас вершиться судьба мира. Именно сейчас решается вопрос быть войне в будущем или не быть. Со стороны просьба короля Антона могла бы выглядеть блажью пожилого человека. Но рукопожатие, представшее моментом пусть и патетичным, сказало о неподдельности порыва, а влажные глаза короля закрепили уверенность Борислава в не театральности происходящего.

«Ах, если бы я был императором, все стало бы по-другому. Моя мать ведет страну по неправильному пути», — решил цесаревич.

Он опустил глаза на тарелку. Ужин оказался скудным.

А вот темного пива не надо было даже касаться. Борислав осушил один стакан и почувствовал, будто резиновый шарик раздулся внизу живота. С этим неприятным ощущением он покинул стол.

Старый король захотел показать гостям своих солдат. Антон вместе с Бориславом и Францем вышли на балкон. Солдаты маршировали, показывали артикулы. Борислав заворожено смотрел, как люди в военной форме сливаются в единый механизм — слаженный, четкий и без изъянов. Цесаревич любовался статью солдат и выправкой и отстраненно решил, что армии ея императорского величества Ирины как раз не хватает дисциплины, а он вернет дисциплину, когда станет императором.

Борислав пытался думать о разном, перескакивал с одной темы на другую. Он, следя за передвижением солдат короля Антона, представлял свою будущую армию. Мысли о ней отвлекли от неприятного ощущения внизу живота.

Смотр войск, наконец, был окончен. Франц пригласил цесаревича к себе в гости. Борислав ожидал, что его поведут в одну из комнат, но принц произнес:

— Нет, мы поедем ко мне. У меня есть свой замок, а в нем есть своя, хе-хе, комната.

Они сели в карету и тронулись в путь.

— И все же, принц…

— Зовите меня без титулов.

— Хорошо. Франц, почему лента в косице белого цвета?

— Вы первый, Борислав, кто решился спросить. Но я расскажу об этом, когда мы прибудем на место. Я же со своей стороны тоже проявлю любопытство и спрошу: как вы решились на такой вопрос?

И тогда Борислав рассказал о сне. Он рассказал его, не спеша, все время бросая недоверчивые взгляды на Франца. Как он отнесется к этому? Поднимет ли на смех? Но принц сидел неподвижно, скрестив руки на груди и опустив взгляд вниз. На лице принца застыла сосредоточенность. Между бровей пролегла морщинка.

Рассказ был кончен.

— Что ж, — выдохнул тяжело Франц. — Твой сон может быть вещим. Но откровенность за откровенность, Борислав. Я растерян. Мне нужно подумать. — Лицо принца оживилось. — Ну, вот мы почти и на месте.

За окном появился дом. Именно дом, а не замок. Борислав бы не решился назвать это строение замком. Скорее уж, строение, которое тщиться быть замком. Но его миниатюрность, или точнее игрушечность, вовсе не разочаровала великого князя. От дома повеяло уютом.

Они вышли из кареты. Их никто не встречал.

— Борислав, тут… Как бы тебе объяснить, — начал говорить Франц, не торопясь шагая к дому. — Твой сон весьма и весьма сложная субстанция. И человеческий разум, лишенный определенного круга знаний, не постигнет его сразу. Не постигнет его и простой ум, как, например, у моего отца.

— Король Антон представился мне добрым государем. Я бы даже сказал, милым, — произнес Борислав.

— Милым? Пожалуй. Но порой отец сам не ведает, когда искренен, а когда играет в искренность. Но ты сбил меня.

— Ты говорил об определенном круге знаний.

— Да, круг знаний. Есть тайные каналы, по которым течет то знание, и я, а также часть людей, пытаемся ощутить сие течение. Это как кончиками пальцев поймать ветер. Невозможно, но стоит приложить усилие, и вот — знание открывается тебе. И твой сон — есть дыхание ветра. — Франц открыл перед Бориславом дверь. — Ты ведь раньше не видел меня?

— Не видел. Даже на парадных портретах.

— Но откуда-то твой разум увидел в моей косице белую ленту?

— Франц, так что же она означает?

— Принадлежность особому кругу.

— Кругу знаний?

— Верно. Поднимайся наверх, а я закрою на ключ дверь. Ты скоро увидишь сей круг. Мне проще показать его, чем описывать.

Они оказались на втором этаже в комнате щедро уставленной изысканной деревянной мебелью. Золото и темный бархат преобладали в убранстве. Борислав обратил внимание на каминные часы, стоявшие на массивных ножках в форме львиных лап, ибо Франц, как только они вошли в комнату, сразу глянул на стрелки часов и о чем-то задумался.

— Ну, что ж, замечательно, — наконец вымолвил он. — Мы вовремя. Скоро все соберутся. Борислав, располагайся.

Борислав сел в кресло с высокой спинкой. Кресло было чуть повернуто к стене, на которой висела странная картина. По жанру она оказалась поясным портретом, но вот кто изображен на портрете, великий князь не мог сказать с уверенностью. Возможно, это девушка, потому как кисти человека на картине были тонкими, пальцы без украшений — длинными и изящными. Некто на портрете, одетый в свободную одежду, укрыт плащом багрового цвета. На голове — широкополая шляпа. Лицо — безлико. Глаз почти не видно.

И тут Борислав понял, что не лицо это, а бесполая карнавальная маска бледно-розового цвета. И тогда все встало на свои места. Правая рука, что кокетливо касалась подбородка, на самом деле поддерживала маску.

Левая же рука сжимала дощечку светло-серого цвета, на которой крупными багровыми буквами значилась странная надпись:

 

EST

OPTIO

PRIMA

 

Борислав захотел спросить у Франца о значении этого латинского выражения, но не успел. Принц произнес, глядя в окно:

— Извини, я должен тебя покинуть. Гости собираются. Надо их встретить.

Гости, как и ожидал великий князь, оказались в париках, косицы которых были переплетены с белой лентой — знак принадлежности тайному кругу. Особо среди прочих выделялся старик с орлиным профилем. Лицо его пергаментного цвета выглядело болезненным и уставшим. Частая сеть морщин покрывала кожу вокруг век и уголков рта.

Франц подошел к старику и, наклонившись, стал шептать на ухо. Старик закивал в ответ и что-то ответил принцу, а затем устремил серые, почти бесцветные, глаза на Борислава.

Отведя взгляд, старик занял место у камина.

— Все собрались, — начал Франц. — Сегодня день особенный. Сегодня мы кое-кого обрели. Но обо всем по порядку. Великий Архитектор по традиции начинает встречу. Не будем же изменять традицию.

Франц сел в кресло.

Старик с бесцветными глазами, не торопясь, приподнялся и прошел в центр комнаты.

Бориславу показалось, что время завязло, как муха в меду. Великий Архитектор медленно осмотрел присутствующих. Потом он опустил глаза, собираясь с мыслями. Цесаревич успел осмотреть остальных. Они были богато и изыскано облачены, но в их одеждах не присутствовала та кричащая роскошь, которая бы резала глаза.

Все из круга особого знания оказались молоды, кроме Великого Архитектора.

Наконец, старик начал:

— Франц мне все рассказал. Рассказал, безусловно, самую суть, и я спешу подлиться с вами счастливой новостью: мы обрели Хранителя. — Голос Великого Архитектора, чуть сипя, на удивление прозвучал громко и внятно. — Да. Хранителя. Я в этом уверен. Вы, пожалуй, удивитесь. Вы, пожалуй, забросаете меня вопросами, но не будем спешить. Хранитель сам должен все поведать. Он среди нас. Он носит земное имя великого князя Борислава. Прошу вас, господин Хранитель, расскажите о своем сне.

Борислав, на пару секунд оцепенел, все еще не веря, что произнесли его имя. Затем встал. Старик находился в центре комнаты. Великий князь решил, что сейчас совершается какой-то ритуал, в котором он невольно принимает участие, и правил которого не знает. Борислав поймал любопытные взгляды присутствующих. Только Франц смотрел отрешенно. Цесаревич шагнул в центр.

— Смелее, — подбодрил Великий Архитектор. — Расскажите нам.

И Борислав тихим голосом, иногда спотыкаясь на полуслове, поведал о сне.

— Теперь вы все слышали. И теперь вы видите, — торжественно произнес старик. — Он не знал о нас, но сновидение, в котором Франц предстал в парике с белой лентой, есть знак принадлежности великого князя далекой страны нашему обществу. И вы… — Великий Архитектор положил руку на плечо Борислава, вперив в него цепкий взгляд. — Вы стали Хранителем. Или, если угодно, камергером. Держателем ключа от комнаты, где мы встречаемся.

Борислав промолчал. Он был растерян. Что говорить, не знал. Благодарить? Молиться? Радоваться? Убеждать, что он недостоин такой чести?

Его мысли оттаяли, и он вспомнил, как ехал в карете вместе с Францем, как рассказал о своем сне. Неужели, удивился Борислав, принц привел бы меня сюда и показал людей особого знания, даже если я и умолчал бы о сновидении? А если не было б никакого сна?

— Вы, верно, растеряны, юноша? — улыбнулся старик, убрав руку. — Не стоит. Ей-богу, не стоит. Вы теперь Хранитель. Вы — часть нашего целого. И у вас, как у новообращенного, есть право задать мне любой вопрос. Один. Но самый важный.

Борислав, посмотрев на странный портрет, понял, что у него много вопросов. Они кружились в голове подобно рою мошкары.

— Что означает надпись на том портрете? — спросил цесаревич.

— О! — улыбнулся Великий Архитектор. — Я-то думал, вы знаете латынь.

— Я знаю, но я желал бы постичь тайный смысл тех слов.

— Est Optio Prima. Есть вариант первый — так перевести можно сие. Вы же рассказали нам свой сон. Рассказали и о мире-возможности. Так вот, у мира есть множество вариантов — множество возможностей. Какой-то из них можно обозначить первым. Но существуют и другие. Это как много-много масок. Снимаешь одну, а под ней находится другая.

— А когда будут сняты все маски?

— Хм… Вы ждете, что я скажу: а там будет лицо? Нет, не скажу. Лица нет. Под последней маской окажется первая маска. Est Optio Prima.

— Но…

— Я прощаю вам вашу молодость. Молодость торопится. Она спешит задавать несущественные вопросы. Вы, как уже поняли, не задали нужного вопроса, но я готов ждать. А теперь возвращайтесь, господин Хранитель, на место. Мы забыли о присутствующих. А они уже ждут. Нам пора отправляться в путешествие. — Великий архитектор занял приготовленное для него место и выкрикнул: — Франц!

Принц поднялся с места и скрылся в соседней комнате. Вскоре он появился, держа в одной руке небольшой круглый стол, а в другой — светильник в виде металлической чаши. Стол был поставлен в центр комнаты, на середине столешницы расположилась чаша. Франц приглушил свет, не до конца зашторив окна, достал из камзола свечу, зажег ее. Пламя свечи он поднес к чаше. Внутри нее вспыхнул зеленоватый огонь. Лениво заклубился над столом сизый дым. Франц, затушив свечу, вернулся на место.

Борислав перевел взгляд на портрет. В полумраке он выглядел торжественнее. Цесаревич сосредоточенно всмотрелся в картину, и показалось, что сумрак начал сгущаться. Рука под подбородком шевельнулась и сняла маску, под которой оказалась такая же маска. Затем незнакомец на картине повторил действие — и вновь маска. Сколько масок было снято, Борислав не заметил. Он сбился со счету, но в очередной раз, сбрасывая маску, незнакомец все же показал свое лицо. Оно было широкоскулым. Глаза закрыты чем-то черным. Видимо, решил Борислав, это что-то похожее на повязку, или нет, это…

  • 1 место - "Фундаментальный закон" / LevelUp - 2013 - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Артемий
  • Хомячок / Евлампия
  • Мелодия №52 Оно вокруг / В кругу позабытых мелодий / Лешуков Александр
  • Дева и её барашек / Евлампия
  • Звонок в ночи / Осеннее настроение / Лешуков Александр
  • Потому что мы пилоты / Чайка
  • К лету! - Гофер Кира / «Необычные профессии-2» - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Kartusha
  • Циклон / Борисов Евгений
  • Страсть Феба / Рид Артур
  • его пальто / Камень любви в огород каждого / Лефт-Дживс Сэм
  • Малыши / Бакулина Ирина

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль