Глава 8

0.00
 
Глава 8

— О, Корс. Она неумолимо движется к тебе. Смерть становиться слаще тогда, когда чувствуешь ее на языке. Не так ли? Ты чувствуешь ее? — Он напрягся. — Итак, Корс. Я хочу, чтобы ты закрыл глаза и расслабился. Представь, что ты лежишь на мягкой перине и проваливаешься в нее. — Она наклонилась к нему и вкрадчиво произнесла. — Поверь. Это тебе пригодиться. Крепко держи, Кейн. Ты же не хочешь, чтобы он под тобой брыкался. — Лукаво протянула Холли. Она вдохнула, закрыв глаза, и приложила ладонь к груди Корса, медленно водя ею по кругу.

Корс зарычал. Господи! Дьявол! Ему отчаянно хотелось грязно выругаться, вырваться из рук Кейна, и убежать. Я не могу больше чувствовать эту боль! Эта боль! Она виновата в ней! Это ее руки причиняют мне боль! Он дернулся. Срань Господня, эта боль. Я знаю. Знаю ее… это уже происходило со мной… черт, это не сравнить со штопаньем, к которому он иногда прибегал. И та боль была слабым отголоском этой боли. В тысячу, в миллион раз сильнее, и чувствительней. Чертов яд, он словно грубая и жесткая нить, что впивается в плоть, скользит внутри нее, выходит наружу, высовывая острый кончик, и снова входит. Стяжек за стежком. Корс открыл глаза, оскалившись. Он хотел укусить ее. Хотел, прокусить ее чертову руку, прежде чем, боль окончательно выбьет из него все дерьмо. Корс рывком потянулся к ней, но девушка с легкостью перехватила его попытку, положив другую ладонь ему на лоб и отвернув от себя.

— Тебе еще пригодятся силы для восстановления. — Сухо сказала она.

Кейн сглотнул.

Господи, она такая сильная. Слишком сильная, для смертной. Для той, у которой застыл ужас в глазах, при их первой встречи. Когда она столкнулась с упырем и увидела мою обратную сторону. Конечно, она иногда одевала на себя маску смелости, но это была лишь маска. Сейчас же, я вижу обнаженную Силу. И этот запах трав. Сейчас он четче и интенсивней.

Он пристально наблюдал за ее движения. Холли продолжала наворачивать круги, едва раскачиваясь телом. Кейн перевел взгляд на грудь Корса. Он нахмурился, когда увидел, как ядовитые нити, словно паутина, стремительно неслись к истоку раны. Корс завыл. Его тело билось, словно в агонии, с силой выгибаясь спиной. Как только он ее не сломал? Он брыкался, пытаясь, скинут Кейна, глубоко впиваясь когтями в его запястья. Бил ногами. И если бы не вес Кейна, Корс пробил бы пол. Но ему оставалось лишь скребсти подошвой ботинок.

Кейн замер, когда увидел то, что совершенно не укладывалось в его голове. Она не была способна на это. Не могла. Она же, черт возьми, человек! Корса еще больше затрясло, словно в эпилептическом припадке. Он закатил глаза, обнажив клыки. Кейн надавил сильнее на его запястья, прижимая к полу. Его взгляд безотрывно следил, за тем, как она извлекает из груди Корса нечто. Это нечто было не больше семи дюймов. Черный, живой кокон, походящий на жирного червя, с перекатывающимся телом, что завис под ее ладонью. Холли приподняла руку выше, и Корс замер. Его глаза закрылись, а тело ослабло.

Она медленно поднялась на ноги, двинувшись к двери. Открыв дверь, Холли так же медленно повернула ладонь к верху.

— Возвращайся туда, откуда пришел. — Она подула на него, и кокон, словно отлетевший от биты мяч, полетел, затерявшись в лесу.

Кейн ослабил хватку. Он долго смотрел на Холли, после перевел взгляд на грудь Корса. Черт бы ее побрал. Ни раны, ни шрама. Ничего, кроме гладкой и смуглой кожи.

Он поднялся, подхватив Корса на руки, и уложил на диван. Он выглядел намного лучше, чем когда-либо. Словно, побывал в спа-салоне. У Корса даже выступил румянец, которого раньше никогда не было.

Кейн поднял глаза, и сорвался с места, прежде чем Холли бы упала. Он взял ее на руки, поддерживая одной рукой под бедра, другой под спину и быстро дематеризовался в спальне.

— Мне нужно в душ. — Хрипло произнесла она. Он толкнул ногой дверь в ванную, включив свет. При дневной лампе, лицо Холли было серым. Темные круги, пролегали под глазами. Губы, покрытые трещинками. А кожа казалось, прозрачной и очень холодной. — Ты поможешь мне помыться? — Она не открывала глаз, просто подняла на него лицо.

— Да. — Кейн усадил ее на унитаз, привалив к стене. Так была наименьшая вероятность, что Холли упадет, и у него было несколько минут, пока он разувался, и подготавливал воду. Когда вода была достаточно горяча, Кейн взял Холли под руки и вошел в кабинку. Прижимая Холли к себе спиной, он взял ее руку и подставил под струю. — Не горячо?

— В самый раз. — Холли встала под душ, опираясь ладонями в стены кабинки. Она стояла, опустив голову, давая бить струе по макушке, пока в сток убегала розовая воронка. Кейн вылез наполовину из кабинки, потянувшись за шампунем и мылом. Когда повернулся, Холли была обнажена. Он открыл рот, потом захлопнул, стараясь двигаться спиной вдоль кабинки. Ему вдруг показалось, что душевая внезапно стала тесной, а ее тело слишком близко. Не пялься на нее. Не пялься. Отчего же на нее пялиться, когда ее… черт, у нее ничего нет, чтобы могло прикрыть ее тело. Это неправильно, смотреть на нее, когда она так слаба. Так доступна. Кейн зажмурился, пытаясь унять волну желания, что пронеслась по его телу, и упало в пах.

Холли оттолкнулась от стенки душевой, и выпрямилась, откинув волосы назад. Кейн сглотнул. Ее движения стали более уверенными, и до чертиков сексуальными, когда она пропускала пальцы сквозь густую копну волос. Она вытянула руку в сторону, сложив ладонь лодочкой.

— Налей мне шампуня.

Кейну потребовалось усилие, чтобы оторваться от стены и сделать шаг. Он открутил крышку и выдавил густую жидкость ей в ладонь. Отошел, стараясь смотреть на ее волосы. Дьявол, о чем ты только думаешь? Она просто моется. Что в этом такого? Да, это было бы лучше для меня, если бы на ней была одежда. Но, это же глупо. Глупо, принимать душ в одежде. Холли смыла шампунь, снова протянув руку. Кейн подал ей брусок мыла. Я не могу на это смотреть. Он вышел из кабинки, схватив полотенце и дышал. Дышал, казалось, громче, чем шумела вода. Голова шла кругом. Она была так доступна. Так близко, что его передернуло. Когда шум воды стих, Кейн не глядя, протянул полотенце Холли. Сначала послышалось шуршание, видимо, она вытирала волосы. Запах яблока заполнял комнату, но это было мимолетным ощущение. Травяной аромат снова втиснулся в его ноздри. Затем, легкий порыв ветра, когда Холли завернулась в полотенце. Она вышла из ванной, направившись к кровати. Кейн последовал следом.

— Хочешь, еще что-нибудь? — спросил он, стоя у двери.

— Спать. — Ее глаза по-прежнему были закрыты. Она скинула полотенце, и Кейн резко отвернулся, поморщившись, словно схватил твердую пощечину.

Он сбежал по лестнице вниз и глубоко выдохнул. Бросил взгляд на диван — ровное дыхание, и медленно вздымающаяся грудь, говорила о том, что Корс спит. Кейн вошел в кухню и сел на стул.

Эта Сила. Эта смелость, которая, казалось бы, совсем не присуща ей, пугает меня. Но, больше всего, что пугает меня это то, что она сделала с Корсом. Какие-то несколько мгновений, и дрянь, что разрасталась в груди, медленно убивая его, вылезла на поверхность, словно движимая магнитом. Черт… Он опустил голову вниз. Запах. Этот чертов запах. Он мне знаком. Я лишь однажды с ним столкнулся. Лет восемь назад, когда был в Старом Риме. Но это не может быть то, о чем я думаю. Хотя, все что происходит с ней, только подтверждает это. Запах. Голос. Сила. Она смогла удержать мою руку. Она смогла удержать и Корса. Будь она человеком, то вряд ли ей хоть на каплю, удалось бы это. — Кейн встряхнул волосы пятерней. Глаза. Она ни разу их не открыла. Ни разу. Почему? Пытается скрыть от меня? Старый Рим. Старый Рим. Он поднялся, меря шагами кухню. Остановился, глубоко вдохнув и нахмурился. Нет. Это не может быть она. Только не она.

Сознание Кейна перенеслось в центр Старого Рима, восемь лет назад.

Он долго бродил по извилистым улочкам этого города, раскрыв рот, рассматривая высоченные дома. Для него это было удивительно — большая часть домов была высечена из серого камня. Но строениям перевалило за сотню лет, и если бы их хватил торнадо, или проливной дождь, то вся эта груда камней, превратилась в прах или в жижу.

Но один из домов, что прилегали к лесу, был особенным для Кейна. По бокам строения медленно гнили бесхозные сарайчики. Каменные стены густо поросли зеленым мхом. На угловой крыше, птицы вили гнезда. Лестница в три ступени, была также из камня, припорошенная листьями. Кейн поднялся по лестнице и постучал медным кольцом в дверь.

— Какого дьявола сюда несет? — раздалось за дверью. После дверь открылась, и на пороге показалась женщина. Кейну показалось, что она будто бы узнала его. Всего лишь мгновение и резкие черты лица, стали еще жестче, когда она нахмурилась, оглядывая мужчину. В ней были не больше пяти фута, шести дюймов. Плотное тело, скрытое в темно-синее платье из шерсти. Черные волосы, туго стянутые в «шишку». Запах трав, зудел в носу Кейна, и он поморщился. — И?

— Ты ведьма? — спросил он.

— А ты, что, Папа Римский? — оскалилась она и попыталась закрыть дверь. Кейн придержал ногой дверь, пресекая ее попытку.

— Я путник.

— Ночлег не предлагаем. Еду и деньги не даем. — Снова попытка закрыть дверь. И снова Кейн удержал ее.

— Мне нужны ответы. — Серьезно произнес он.

— По-твоему, я похожа на энциклопедию? Иди куда шел.

— Я не уйду, пока не получу ответы.

Женщина прищурила свои черные глаза, оглядывая Кейна сверху вниз. С ее маленьким ростом, она дышала ему в пупок. Но, надменность и холодность в ее взгляде, ставило ее наравне с ним.

— С чего ты взял, что я ведьма? — вдруг спросила женщина, ухватившись за косяк. Ее тонкие пальцы, что не сходились в сравнении с ее полнотой, были усеяны перстнями. А длинные ногти, загибались подобно когтям.

— От тебя несет травами.

Женщина хрипло рассмеялась. После вонзила ноготки в косяк и процедила.

— Не зли меня, путник.

— А то, что? Превратишь меня в жабу? — Ухмыльнулся Кейн. — Нет? Тогда дай мне войти. — Он где-то читал, что ведьмы без ума от нефритового жемчуга. Они просто входят в ступор, когда их глаза встречаются с камнями. Они готовы на все, чтобы заполучить его. И если способ договориться по душам, не срабатывал, то… оставалось вытащить довольно веский козырь, чтобы сломить ведьму. Кейн достал из сумки, что висела у него на поясе, бархатный мешочек. Он развязал узелок, аккуратно высыпав себе на ладонь крупные камушки. — Знаешь, что это, ведьма?

Глаза ведьмы вспыхнули. Кейн уловил этот алчный взгляд ее черных глаз. Она облизала губы, опустив руку, но задержав ее в воздухе.

— Я так понимаю, это вежливое предложение войти?

Ведьма молча отступила назад, не отводя глаз от вожделенных жемчужин. Кейн вошел, и сжал пальцы в кулак. Лицо ведьмы исказил ужас, сменившийся болью.

— Я получу ответы. Ты получишь жемчуг. Договорились?

Она кивнула, с трудом оторвав глаза от руки Кейна. Закрыла дверь и двинулась по коридору.

Кейн не был удивлен тому, что не встретил на своем пути, черепов, костей и прочей ведьмовской атрибутики. И наверняка, свои пожитки, вроде свисающих тушек насекомых, змей и летучих мышек, держали в стеклянных тарах, словно это специи — немного рубленых ноготков зяблика, горстку сушеных потрохов василькового выхухоля и щепотку, прежде вымоченного в драгоценных слезах, раннего утра, а после высушенного, под знойным солнцем, рожек молодого единорога. Вуаля, и фирменное блюдо от ведьмы, готово к употреблению. Слава, если это все окажется хоть как-то съедобным. Современные ведьмы, устраивали свой интерьер по последней моде. Гостиная, в которой он остановился, была просторной, в светло-бежевых тонах, с яркими пятнами, вроде картин с ликами животных и полулюдей-полуживотных. Тяжелые керамические кашпо с мощными стволами деревцев, где вместо привычной кроны, возвышались фиалковые бутоны, похожие на щупальца. Черт, от этой дряни, у Кейна невольно пробежали мурашки. Он убрал жемчуг в мешочек, оставив только один камешек, чтобы держать ведьму в напряжении.

— Тебе нужна моя дочь. Она сможет тебе помочь. — Ее взгляд, прожигал пальцы Кейна, что перебирали камешек.

— Мне все равно, кто это будет.

— Ладно. Тарака! — закричала ведьма во все горло. Она оскалилась. После достала телефон и быстро набрала номер. — Спустись в гостиную. К тебе пришли. — Ведьма выдохнула, теребя свой подбородок. Был еще один минус — если ведьма получала желаемое, то у нежданного гостя, было два пути. Первый, это схлопотать по рогам. Кстати, о рогах. Это было не просто выражение. Ведьма, действительно могла одним движением сделать так, что рога обрели бы своего хозяина, правда в скором мгновении, вживую их бы и лишились. Не очень приятная процедура для гостя, и просто блаженство для злобной ведьмы. Второй — бросай и беги без оглядки, пока она бережно рассматривает нефритовый жемчуг. В запасе меньше минуты, а после… ну, в общем, с этим надо быть поосторожней. И Кейн об этом прекрасно знал, поэтому не спешил поощрять ее слабость. Он обернулся, услышав топот по лестнице, что была в двух футах от него. После нахмурился. Из двоих, только низкорослая женщина, походила на ведьму, в отличие от Тараки. Она была молода, даже слишком молода и ее молодость сквозила в воздухе. Ее юное и привлекательное тело, было скрыто под рваными, по моде, узкими джинсами, и коротким топом, что открывал ее плоский живот. В пупке сверкало колечко. Она спускалась с закрытыми глазами, но уверенно, словно делала это каждый божий день. Кейну, на мгновение показалось, что он, возможно, ошибся дверью. И это, черт, она не могла быть ведьмой. Тарака откинула назад длинные, каштановые волосы и открыла глаза, посмотрев на Кейна. Он тихо выдохнул. Нет, все же не ошибся. У нее были удивительные глаза. Настолько прекрасные, что казалось, он смотрит на утреннее солнце. На два утренних солнца, обрамленных густыми черными ресницами.

— Ты ко мне? — спросила она низким голосом, от которого у Кейна пробежали мурашки. Он кивнул. — Поднимайся на второй этаж, третья дверь слева. Я сейчас. — Кейн медленно поднимался по лестнице, вслушиваясь в их разговор. Они говорили на древнем языке, непонятным ему. Хотя, иногда в разговоре проскальзывали нотки латыни.

Он встал у двери, еще раз обдумав свои вопросы и желаемые ответы. Он не был уверен, что ведьма освободит его от мыслей, которые не давали покоя. — Проходи. — Послышалось за спиной. Тарака толкнула дверь, ожидая, когда он войдет в комнату. Кейн мысленно выругался, входя внутрь. Черт, это уже был перебор. Сомнение снова ворвалось в его сознание. Ведьма? Нет, он был согласен на гостиную, и на стеклянные баночки со специями. Но, то, что предстало его глазам, было действительно ОГРОМНЫМ перебором. Этот цвет, точнее несколько оттенков этого цвета, забрызгали комнату, словно грязью. Дьявол, неужели она не видит? Может, поэтому ее глаза снова закрыты? Стеснение? Позор? Что она пыталась скрыть в своем взгляде? Стены, полы, шторы, мебель, даже чертова кровать, и та была этого цвета. От нежно-розового, до яркого цвета фуксии. Кейн попал в гребаный домик, куклы Барби! Но это было не единственным сюрпризом для него. В комнату прорывались странные звуки. Словно сквозь бетономешалку, прорывается рык мужчины. Кейн напрягся, прислушиваясь. Он заискивающе высматривал виновника этих звуков. Внезапно звуки исчезли, всего на мгновение, сменившись на другую, еще агрессивней, еще сильнее. Розовая комната, вовсе не сочеталась, с отбойным молотком, скрипом заржавевших петель, и перекрикиванием мужчины, у которого наверняка в данный момент случился припадок. Он рычал, как сумасшедший в агонии. Кейн уж подумал, что ведьма держит в своей комнате пыток, невольника. И это он сейчас кричит, пытаясь выбраться на свободу. А может, его там пытают? Тарака предложила Кейну сесть на кровать, а сама села за стол. Кейн заметил, что она открыла глаза, с интересом вглядываясь в подобие широкой рамки, с белой завесой, на которой тянулись в ширину, черные полоски. Она быстро пробежалась по рамке, что лежала на столе, пальчиками и довольно облизнулась. После взяла черный кубик, из которого, как оказалось, и доносились те ужасающие, просто спазмалгические звуки и отодвинула заднюю стенку. Достала свернутую в трубочку бумагу, и широкую плоскую зажигалку. Дьявол, от этих звуков, у Кейна начала болеть голова. Но плюс все же был — он отвлекся от мыслей. Своего рода, релаксант в депрессии. Тарака подошла к окну и подкурила сверток. Густой дымок вырвался из ее рта, и немного повисев в воздухе, рассеялся. — Хочешь? — Она посмотрела на Кейна через плечо.

— Нет.

— Зря. Это помогает отвлечься от бесплодных мыслей, и сосредоточиться на главном. — Она перегнулась через подоконник, подставив лицо ярким лучам солнца. Кейн следил за Таракой. В особенности, за ее округлыми полумесяцами, плотно обтянутыми в джинсовую ткань. Они были очень аппетитны. Так, пора бы отвлечься от этих мыслей. Не за этим он сюда шел. Черт, но это было невероятно. Тарака слишком молода, чтобы бы быть ведьмой. Кейн не мог спорить с тем, что кровь древнего клана Темных Карионов, течет в ней. Но возраст. Она тянет на малолетку, с удивительными глазами и полным отсутствием вкуса. Хотя, откуда ему знать, что скрывается за этой конфетной оберткой? Дело дрянь, если окажется, что она не сможет ему помочь. — Я не малолетка, как тебе кажется. — Произнесла она. — Внешность обманчива. Тебе ли не знать… Кейн.

Она знает его имя? Отлично. Это уже что-то.

Тарака смочила большой и указательный пальцы, и затушила сигарету, вернув ее обратно с зажигалкой в кубик. Там же она повернула, выпирающий диск, что намного уменьшило боль в ушах Кейна, от звуков, но вернуло его мысли в голову.

— Не думай, что на меня эта дрянь как-то подействует. — Заметила Тарака, кивнув на жемчужину, между пальцами Кейна.

— Я думал, что он действует на всех ведьм одинаково.

Тарака улыбнулась, словно назвав его полным идиотом.

— Мои глаза. Видишь разницу? — Она вернулась в кресло, у стола, и развернулась к нему.

— Да. Они у тебя не такие, как у ведьм.

— Много ли ты встречал на своем пути ведьм, Кейн? — Она прищурилась. И Кейн задумался, что они первые. Остальная информация была лишь из книг, которые он проштудировал, пока болтался по миру. — И ты, наверняка, знаешь каков цвет глаз истинных ведьм?

— Черный и зеленый.

Она довольно улыбнулась.

— А мой цвет аномалия для тебя? — Тарака подалась вперед, уперев локти в колени. Она пристально смотрела в лицо Кейна. Он ощутил холод на своей коже, словно его обдувал легкий бриз.

— Он удивил меня. — Кейн прочистил горло.

— Мои глаза — чужое проклятие. Они у меня от предка, который слишком много видел и слышал. Такое не часто случается, но в мое случаи, это можно назвать даром. — Она откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу. — А ты хорошо подготовился. Нефритовый жемчуг, слабость ведьм. Моя мать исходила слюной, пока мысленно обгладывала твою руку, за эти камушки. — Тарака размяла шею. — Так ты пришел сюда за ответами. Я дам их тебе, но мне кое-что понадобиться от тебя.

Кейн напрягся. Нефритовый жемчуг был для Тараки пустым местом. А это могло быть опасно. Черт, об этом он не подумал. Он выдохнул. Ладно. Так и быть.

— Что ты хочешь в обмен?

— Твою кровь.

— Зачем она тебе?

— Давай договоримся. Я получаю кровь, ты получаешь ответы. Окей?

Кейн кивнул.

— Но, для начала убери оружие. — Тарака развернулась к столу, выдвинув ящик.

А она умна. Боится, что я использую его? Что же, это хорошо, что она боится.

— Я не боюсь. Оно будет мешать. — Произнесла она, не глядя на него.

— Ты читаешь мои мысли? — Он старался скрыть удивление.

— Не я. Мои глаза. — Тарака бросила на него лукавый взгляд. — Видел когда-нибудь у шарлатанов хрустальный шар, который искриться от неоновых лучей, и как будто открывает тайны? Ну, так представь, мои глаза — это хрустальный шар, в котором отражается все. Вплоть до мыслей.

Сканнер — всплыло у Кейна в голове. Черт, он слова то такого не знал, но знал, что это именно то, с чем можно было сравнить ее глаза.

Тарака достала из ящика длинную и узкую коробочку, в такой обычно дарят золотые браслеты, или часы, и открыла крышку.

— Тебе нужна моя кровь сейчас?

— Да.

Он хотел уточнить, откуда именно она хочет ее взять? С запястья или с яремной вены?

— Разденься до пояса, и ложись на подушки.

Кейн вскинул брови.

— В смысле?

— Если хочешь получить ответы, делай, как я говорю.

Пока Кейн раздевался, Тарака извлекла из коробочки стержень, длиною в пять дюймов. Большая половина стержня, была шириной в дюйм, на конце которого выглядывал шарик. Остальная часть, расширялась к верху, подобно язычку обувной ложки.

Она повернулась, направившись к кровати. Мощное тело Кейна продавило матрац, заняв почти всю кровать, отчего казалось, что он лежит в гамаке. Черт, ну и здоровый же он.

Тарака зажала губами стержень, поднявшись на кровать. Она медленно приближалась к Кейну, гипнотизируя взглядом. Нога за ногой. Рука за рукой. Он опустил глаза ниже, где виднелась ложбинка между грудей.

Дьявол, от ее кошачьих повадок, у Кейна зарябило в глазах, и напряглись мышцы живота.

Тарака опустилась на него сверху. По телу Кейна пробежала дрожь. Никто и никогда не был там, где сейчас сидит Тарака. И черт, он кажется, краснеет. А после, посинеет, если она почувствует его естество, которое уже понемногу просыпается. Тарака взяла стержень.

— Успокойся, Кейн. Это все часть обряда. — Она улыбнулась. — Твое запястье и шея, слабы, чтобы дать мне то, что требуется. Мне нужно твое сердце. — Тарака провела пальцем по его груди. — Оно хранит больше информации.

Кейн сглотнул. Так вот для чего ей моя кровь? С ее помощью, она даст мне ответы. И это не больное желание использовать кровь в корыстных целях. Получается, со мной она могла видеть только так? Но, почему?

— У каждого свой способ открыть коробку с конфетами. С тобой, мне придется копнуть глубоко. — Снова ответила Тарака, на его мысли.

— Перестань читать мои мысли.

Она улыбнулась.

— Готов?

— Да.

Тарака опустилась к его груди, и поцеловала. Кейн вздрогнул. Что же, может все не так страшно? Мне бы перетерпеть эту процедуру прокалывания. Черт, почему в книгах об этом не писали? Может, потому что, я первый и единственный, кто пройдет через это? Она облизала кончик стержня и резким движение ударила в грудь. Кейн зарычал, подавшись вперед. Его руки, уже были готовы оттолкнуть чертову ведьму, как она одним мощным рывком схватила Кейна за шею и придавила к подушке.

— Не дергайся, Кейн. Одно неверное движение, и коса найдет на камень.

Кейн вцепился пальцами в ядовито-розовый плед, выпустив когти и клыки. Его ярость, выходила короткими рыками, как раз в то время, когда Тарака медленно проталкивала стержень через грудную клетку, к сердцу. Он взвыл, почувствовал прикосновение холодного металла, у самой стенки сердца. Это было похоже на удар тока, стремительно пронесшийся от сердца, по венам, словно по проводам.

— Тише. — Зашипела Тарака, нажав на стержень. Она прикрыла глаза, блаженно улыбаясь. Бинго. Стержень вошел в мясистую плоть. — Расслабься. — Кейн выгнулся, на кровати, ощущая холодок, скользящий внутри него. После легкое покалывание, когда Тарака нажала на язычок стержня, и облегчение, когда она вытащила эту дрянь из его груди. — А теперь, посмотрим, кто ты есть. — Она поднесла стержень к приоткрытому рту. Высунув язык, Тарака нажала на язычок, что шарик раскрылся, и медленно провела языком, собрав кровь. Она шумно выдохнула. В ее вздохе слышалось нечто эротичное, что Кейна ужаснуло, особенно ощутив под ее весом, неприятное давление. Да, его дружок, решил выйти на разведку. — Ты очень интересный. — Тарака убрала руку с его шеи. — В тебе живут сущности, отнюдь не слабых видов. Думаю, ты и сам об этом догадывался, что уже давно не являешься обычным смертным. Да? Задавал ли ты себе вопросы, откуда у меня клыки, когти, ярость, что рождает во мне инстинкт убийства? Ах, бедных и глупый Виктор. Он не хорошо с тобой обошелся. За что и поплатился.

Стоило ей упомянуть его имя, как Кейн округлил глаза. Черт, это хрень с кровью действительно работала.

— Виктор был прав в том, когда сказал, что все ответы ты найдешь в дневнике. Стоит лишь его внимательно прочитать. Ты найдешь там много интересного.

— Так ты знаешь, кто я? — прохрипел он.

— Понимаешь… те сущности, что в тебе, не хотят впутывать лишнюю аудиторию. Они хотят, чтобы ты сам узнал это. По крайней мере, о двоих ты точно узнаешь сам. А вот о… хм… Martyr Triliky…

Кейн вздрогнул. Он где-то уже слышал это слово martyr… из прошлого. Тарака улыбнулась. В ее улыбке было что-то зловещее.

— На это потребуется много времени.

— Сколько?

— Более пяти лет. Может, семь. Кто знает.

— Ты знаешь. — Он нахмурился.

— Я знаю то, что положено знать ведьме. Но это не значит, что мой рот, готов говорить об этом.

— Мы договорились. — Прошипел Кейн, схватив ее за плечи. Тарака улыбнулась.

— Ты хотел получить ответы, и ты получил их.

— Этого не достаточно.

— Осторожнее, Martyr. Я хрупкая девушка. Ты можешь повредить мою нежную кожу.

Черт, она смеется над ним. Откровенно, без жалости, тыкает его удивленную морду, в дерьмо! И это после того, как она сдерживала его силу?

Ему бы обидеться, и отшвырнуть нахальную ведьму, но вместо этого, Кейн перевел руки на ее шею и притянул к себе.

— Хочешь поцеловать меня, Martyr?

— Это ты прочла в моих мыслях? — прохрипел он. Она ухмыльнулась.

— Не обязательно капаться у тебя в голове, чтобы ощутить желание того, что выпирает под штанами.

— Не играй со мной, ведьма. — Животная страсть затмила его сознание. Он резко толкнул ее на спину, перекатившись на Тараку, и грубо раздвинул ее бедра коленями. Заложив ее руки за голову, Кейн задрал на ней топ, обнажив полные груди. — Тебе, похоже, нравиться это? — Он сверкнул рубиновыми глазами, оглядывая набухшие вершинки.

— Если бы мне это не нравилось, я бы отправила тебя в ад. — Тарака выгнулась, и вильнула бедрами. Кейн одним движением разорвал на ней джинсы, превратив их в лохмотья. Затем, расстегнул молнию на своих кожаных штанах. Его естество выпрыгнуло наружу, в полной готовности усмирить чертовку, но, Кейн внезапно остановился.

Дьявол! Что я делаю? Какого черта я делаю? Я же не могу, взять ее просто так? Не зная, кто она… черт, я знаю, что она ведьма… коварная ведьма… Он посмотрел в ее глаза. Они лукаво улыбались ему…Она….

Кейн соскочил с кровати, застегивая ширинку.

— Ты это специально? Да? — его ярость кипела в груди. Да еще этот чертова эрекция, никак не хотела умещаться под ширинкой. — Что ты сделала с моей головой?! Какую дрянь ты со мной сделала?!

Тарака опустила топ, легла поперек кровати и согнула ногу в колене, притворно скрывая то, что так хотел получить Кейн.

— Отвечай! Ты залезла в мою голову, как хренов мозгоправ?!

Тарака рассмеялась, с улыбкой наблюдая за тем, как Кейн в спешке одевается. Его желваки и горло напрягались, словно он пытался притупить приступ рвоты.

— Черт, — выдохнул он, сглотнув и снова посмотрев на Тараку. — Ты знала, что это случиться. Да? И каков был итог?

— А как ты думаешь? — протянула она, подложив под голову руку.

— Хрен тебе! — зарычал Кейн, обойдя кровать, он подхватил ножны.

Тарака опять рассмеялась.

— Ты мне все больше и больше нравишься, Martyr. В тебе столько… — она закусила губу. — Человечности. Постой. — Тарака прищурилась. — Ранимость? О, Martyr. Это не то, что тебе нужно. Разве, такое животное, как ты может быть ранимым? Ярость — вот твоя подруга.

— Ты ни черта обо мне не знаешь! И хватит называть меня Martyr! Мое имя Кейн!

Тарака рассмеялась.

— Как скажешь. Но, ты ошибаешься. Я знаю многое о тебе. От начала твоего пути и тем, как ты сыграешь в ящик. И ты лично подведешь себя к этой черте.

— Да, пошла ты! — прорычал Кейн и выскочил из комнаты. Он быстро сбежал по лестнице, столкнувшись с матерью Тараки. — Условия договора нарушены. — Прошипел он и вышел за дверь.

 

 

Кейн тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Она назвала его Martyr и назвала его… ранимым. Как это грязно. Кейн не тот, кто поддается чувствам. Он сила, которая требует выброса. Он ярость, которая требует к себе внимания. Ярость. Тарака права — ярость единственная его подруга, кто шла с ним в ногу, весь его никчемный путь.

Кейн встал с места, несколько минут смотря в окно. После перевел взгляд на Корса. Спит. Сладко, тихо. Сама прелесть. Фу!

Он поднялся по лестнице и тихо вошел в комнату. Привалившись к стене, напротив кровати, Кейн посмотрел на девушку. В темноте, он отчетливо видел ее лицо, каштановые волосы, что разметались по подушке. Она спала в своей привычной, и теперь для него, любимой позе. Голова повернута в сторону и чуть приподнята к верху. Левая рука закинута за голову, правая покоиться на другой половине кровати, словно желает удостовериться, что рядом кто-то есть. Он трижды видел, как она спала. И эти разы, она всегда спала с левой стороны. Возможно, она еще скучала по своему мужчине, представляя, как он лежит рядом с ней. А может, это было просто привычкой. Как бы ему хотелось быть рядом с ней. Лежать рядом с ней. Прикасаться к ней. Быть ее мужчиной. Да, это была она. Точнее, это была ее оболочка. Совершенное, такое притягательное тело. Но, внутри это была Тарака. Чертова ведьма, которая влезла в нее, и теперь управляет телом.

Внезапно комнату залил теплый желтый свет. Обычно, Кейн выдавал такие штучки, вроде внезапности. Но ведьма, решила обогнать его.

— Рада тебя видеть, Martyr. — Произнесла Тарака, медленно возвращая руку с кровати, и ложа ее на грудь. После, она откинула ногой тонкое одеяло, обнажив ногу, чуть согнув ее в колене.

— Кейн… мое имя Кейн… и не думай, что услышишь от меня подобного. — Процедил Кейн.

— Жаль. — Вздохнула Тарака, приподнявшись на подушках. Одеяло скользнуло вниз, обнажив полную грудь с бледно-коричневыми ореолами сосков. Она потянулась, выгнувшись в дугу, отчего ее соски стали твердыми.

— Почему она? — Твердо спросил он, мысленно проклиная свое желание, обхватить ее груди ртом и не только.

Она снова вздохнула, сев на кровати и скрестив ноги.

— Судьба.

— Что? — Ярость. Вот что ему сейчас нужно, а не глазеть на грудь.

— Судьба, временами бывает такой сукой. — Тарака улыбнулась, наконец, открыв глаза, и посмотрев на Кейна.

Кейн прорычал, сделав шаг к кровати.

— Говори начистоту, чертова ведьма! И не пытайся привязать сюда дерьмо, вроде гребаной судьбы!

Тарака рассмеялась.

— Я думаю, сейчас тебя не это заботит… Кейн. — Она откинула одеяло, вытянувшись на кровати.

Кейн сглотнул. Он был разочарован. Она полностью завладела ее телом. И теперь, Тарака вела себя так, как ведут себя шлюхи, нетерпеливо ожидающие своей любовной игры. Она дразнила его, и тело Кейна мгновенно отозвалось на ее игру. Он поморщился, опустив руки, сложив их в замок. Была ли вероятность, что Тарака не увидеть его эрекцию?

— Прикройся. — Прохрипел он.

— Почему я должна прикрываться?

— Потому что это тело не принадлежит тебе.

— Но это не значит, что тебе не нравиться на него смотреть. — Она медленно провела ладонями по груди, и закусила губу, когда ощутила твердость сосков. — Хм, она возбуждена. Впрочем, как и ты. Сколько у тебя было женщин, Кейн? О, если бы я не знала, правды, я бы решила, что очень много. Такой мужчина, как ты не мог оставаться без внимания. Ведь так? Но, ты по-прежнему девственник. — Тарака прикрыла глаза. — Сильный и сексуальный мужчина, с душой и телом девственника. Ранимый.

— Иди к черту, ведьма! — Резко осек ее, Кейн.

— Ты так много раз посылал меня к чертям, что я скоро прировняю их к лику святых. — Тарака хохотнула.

— По-че-му о-на? — Процедил он.

— Я же сказала. Это судьба. И более, я не намерена говорить. Я устала и хочу спать.

— Нет, ты ответишь мне! — Кейн быстро пересек оставшееся расстояние до кровати, и, нависнув над ней, приблизил руку, желая сломать ее тонкую шейку.

— Осторожнее, Кейн. — Прошипела Тарака, нисколько не испугавшись его угрожающе, огромной руки. — Ты же не хочешь испортить эту нежную оболочку?

Кейн оскалился, шумно выдыхая сквозь зубы. Ему ненавистна была мысль, что эта дрянь сидит в Его женщине. Что он не в силах освободить ее. Не в силах, потому что гребаная судьба, так решила! Он сжал кулак, который завис в двух дюймах от шеи.

— Когда ты оставишь ее?

— Когда придет время. — Она выдохнула. — А теперь, я хочу спать. — Тарака отвернулась от него.

Кейн опустился на кровать, закрыв лицо руками. Боже, он не смог ее спасти от какой-то чертовой ведьмы. Лучше бы он отпустил ее домой. Возможно, так было бы проще. Проще, видеть цель, и нанести удар, чувствуя плоть, нежели не ощущать ее вовсе, но знать, что она рядом. Он слаб. Так слаб, что становиться тошно. Кейн опустил руки. Черт, он действительно становиться сентиментальным. Похоже, что он плачет. Он провел пальцами по щекам. Нет. Слез нет. Тогда откуда этот соленый запах. Кейн обернулся. Тарака? Она плачет? Это ее тело вздрагивает, сжимаясь калачиком? Он обошел кровать, сев по другую сторону. Ему не нужно было глубоко вдыхать, чтобы почувствовать знакомый запах. Запах, по которому он уже соскучился. Не может быть! Кейн потянулся к девушке.

— Эй?

Холли отпрянула, слетев с кровати. Придерживая одеяло к себе, она отползала назад.

— Успокойся. Это я. — Кейн поднялся, медленно приближаясь к ней. Дьявол, она так напугана. Черт, он просто уверен, что это не Тарака. Но, она по-прежнему не открывает глаз. Словно, у нее внезапно исчезло зрение. — Это я, Кейн.

Холли вжалась в стену, мысленно проклиная себя, за то, что не умеет проходить сквозь них. Она хотела спрятаться, отгородиться ото всего, что ее окружает. Потому что это все чужое. Даже тело, ей чуждо, поэтому Холли боялась открыть глаза. Она боялась увидеть этот ужас, в котором пробыла, как ей показалось вечность. Словно, Холли умерла, и попала в черт знает, что. Это нельзя было назвать адом. Это Пустота. Глухая, мгновенная, и убивающая пустота. А она посреди этого, раздражающая, ненужная вещь. Только закрыв глаза, Холли чувствовала себя наполненной. Она попыталась вдохнуть, но грудь сдавило с такой силой, словно на нее рухнула семьсот фунтовая гиря.

— Ты слышишь меня? — Холли вздрогнула, пятясь вдоль стены. Чертово одеяло, только мешалось под ногами, но она продолжала тянуть его за собой, чувствуя, что без него, потеряет крохотные остатки себя. Она натолкнулась спиной на что-то твердое. Прощупала рукой. Комод. Значит, рядом окно. Есть ли у нее вероятность выскочить в окно и убежать? — Позволь мне помочь тебе. — Холли подобрала одеяло, продолжая отступать. — Черт, перестань. И дай мне помочь тебе, лечь в кровать. — Когда Холли почувствовала его дыхание рядом, она напряглась всем телом и беззвучно закричала. Пока Кейн пытался поднять ее на руки, он отхватил от нее несколько твердых пощечин и пару царапин. Она брыкалась и извивалась, как змея, в его руках. Холли даже хотела его укусить, но Кейн ухватил ее за волосы, мягко откинув голову назад. Он терпел, сцепив челюсти. Не потому что был в ярости. Потому что так надо было.

Траектория к кровати, поменялась по направлению в ванную. Он вошел с ней в кабинку, опустил на ноги Холли, которая все еще сопротивлялась его рукам, и повернул кран. Его не очень-то заботила мысль, насколько холодна вода. Даже лучше, если она испытает шок, ощутив холодные струи на своем теле. Кейн сорвал с нее одеяло и, откинув в сторону, развернул Холли к себе спиной. Она лягалась пятками, норовя оттоптать тому ноги, пока крепкое объятие Кейна, не прижало ее руки по швам, и не притянул к себе. Холли замерла. Это была чертовски не плохая идея, простоять под водой. Возможно, именно душ, выбьет из нее всю эту дрянь.

Возвышаясь над ней, и опустив подбородок на ее макушку, Кейн ощутил, как ее тело расслабилось, а плечи опустились. Голова безвольно наклонилась вниз.

После, выпустил ее из объятий, перегнувшись за кабинку, потянулся за полотенцем. Закрыл кран и обернул ее тело, мягкой тканью. Несмотря на то, что Холли простояла под горячей водой больше получаса, и ее кожа была розовой, она дрожала, клацая зубами. Кейн взял ее на руки и отнес на кровать.

Сидя на подушках, Холли не понимала, что происходит. Она, просто, отказывалась это понимать. Принимать и вообще свыкаться с этой мыслью, что она уже не та, какой была раньше. Что-то изменилось в ней. Что-то в ее теле, стало чужим. И это ощущение было настолько тесным, что Холли не могла дышать. Она открыла рот, пытаясь глубоко вдохнуть, и снова дыхание сперло, притупившись тупой болью. Какая-то дрянь была у нее внутри, и сжимала ее легкие, когда вздумается.

Кейн открыл шкаф, оглядывая одежду. Все, что висело на вешалках, осталось от прежних хозяев. В первом отсеке, были мужские костюмы. Во втором, женские халаты и платья, больших, по сравнению с хрупкостью Холли, размеров. Да, она просто утонет в них. Он вышел из комнаты, направившись в примыкающую к ней. Открыл шкаф, натолкнувшись на вполне сносные шмотки. Одежда Эмми была впору Холли. Поэтому, Кейн схватил более менее, подходящее для сна. Широкие хлопковые штаны, и футболку с изображением мультяшек Диснея.

Вернувшись в комнату, он застал Холли стоящую у окна. Она обхватила себя за живот, и раскачивалась.

Черт, ей придется привыкнуть к этому. Придется, научиться жить с тем, что внутри нее ведьма. И пока она там, Холли будет испытывать страх. Загнать себя в свою же оболочку, не из приятных ощущений.

— Я принес тебе кое-что из одежды. — Кейн положил одежду на кровать. — Может, ты хочешь чай? Или кофе?

Холли сгорбилась, лихорадочно выдохнув. Кейн потер лицо. Он убьет ведьму. И заставит испытать все, что сейчас испытывает она. Распотрошить ей брюхо и скормит падальщикам. Дьявол, он уже представил эту картину перед глазами, но облегчения не было, потому что он не знал, как это сделать. Если дух Тараки в ней, то реальна ли ее смерть? Он бы с удовольствием придушил ее сейчас, если бы Тарака дала о себе знать. Но это невозможно. Эта хитрая стерва, поставила перед ним толстую грань, которую Кейн не может пересечь.

Холли обняла себя за плечи, вспомнив родителей. Весь этот пережитый ужас, когда машина летела с моста и падала в воду. Тупая боль ударила ее в живот, волной поднимаясь к горлу. Она начала задыхаться, чувствуя привкус воды во рту, в горле, в животе. Тошнота стала почти осязаемой, хоть в желудке и было пусто. Ей хотелось освободиться от этого привкуса, и Холли открыла рот, нагнувшись. Ее рука ухватилась за подоконник. Она судорожно сглатывала подкатывающую слюну, дрожа всем телом. Голова гудела, словно залп духовых инструментов.

— Кейн. — Прохрипела Холли.

— Черт. — Выдохнул он, в шаг, преодолев расстояние до Холли. Она развернулась, медленно оседая вниз. Кейн подхватил ее под руки, и прижал к себе. — Успокойся. Успокойся. Я рядом. Все будет хорошо. — Нет, черт возьми, не будет хорошо! Зачем обманывать себя и ее. Ничего хорошего не будет. Она должна сама с этим справиться. Как бы он хотел в это верить. Кейн мягко отстранил Холли и поднял ее пальцем за подбородок. — Посмотри на меня. Прошу, открой глаза и посмотри на меня. — Веки Холли затрепетали, после медленно открылись. Он облегченно выдохнул. Ну, Кейн не был из тех, что испытывает удовлетворение от мучений других, или в данном случае с Холли, ужаса, отчаяния и боли. Он просто был рад, увидеть ее глаза, цвета лазури. Увидеть в ней прежнюю девушку, которой она являлась. Увидеть в ней слабость, которая так восхитила его, пробудила в нем желание оберегать и защищать ее. — Я так рад тебя видеть. — Кейн крепко сжал ее в объятиях, вдыхая глубокий запах лимонного дерева. Так пахла его женщина.

  • Зеркала второго круга / Зауэр Ирина
  • УКРОТИТЕЛЬ ОГНЯ / СТАРЫЙ АРХИВ / Ол Рунк
  • Ника Паллантовна - Все, что ты хочешь / Собрать мозаику / Зауэр Ирина
  • Афоризм 503. Молчание П. / Фурсин Олег
  • Помощник / Мантикора Мария
  • № 13 / Gabriel
  • Дым / Фрагорийские сны / Птицелов Фрагорийский
  • План / Супруг: инструкция к применению / Касперович Ася
  • Джефра, спутник Гвендора / Нарисованные лица / Алиэнна
  • Мысли осколками... / Стихи разных лет / Аривенн
  • Вавилон / Реконструкция зримого / Argentum Agata

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль