49. Синяя борода

0.00
 
49. Синяя борода

Элеонора не испытала облегчения, когда они поднялись наверх. Кухня казалась зловещей: острые синеватые тени, блуждающие огни фонариков.

— Мааам! — донеслось сверху.

Элеонора попросила Диего жестом остаться здесь, и пошла на голос. Она не помня себя подхватила ночнушку и взлетела по лестнице, перехватив Веронику и подтолкнув ее к комната:

— Не спится?

— Ерунда какая-то приснилась, хотела к тебе, — неожиданно призналась Вероника.

Такое случалось, но с каждым годом все реже. В детстве Вероника любила нежиться с матерью в кровати, бежала к ней как только просыпалась, самая первая, и в выходные дни они могли так валиться до десяти одиннадцать часов. Элеонора перебирала ее кудряшки, рассказывала или читала сказки.

Что же с ними произошло?

Тоска нахлынула и накрыла с головой.

— А сегодня мы нарушим правило. Пошли к тебе, — Элеонора прикрыла дверь.

Когда дочь залезла под одеяло, Элеонора зажгла свечу в лампадке и легла рядом. Какое-то время лежали молча.

И вдруг Вероника сказала:

— Извини. Я не хотела тебе обидеть. Диего хороший человек. Если бы… если бы у вас все получилось, я была бы не против.

— Тсс, все хорошо…

Элеонора гладила дочь по спине, убаюкивая. И думала о том, что с минуты на минуты сюда нагрянет полиция.

 

***

 

Проснулась Вероника одна. Солнце нагрело часть кровати, на которой спала мать. Веронике показалось, что мама была вчера необычной. Непривычно человечной, простой и естественной, но и вместе с тем чем-то встревоженно. Она как будто погрузилась в пучину вод, притаилась. Но вместе с тем изнутри грела позабытая нежность. И это было так естественно, что Вероника вскочила с кровати — хотелось поскорее разыскать мать.

Девять часов, а ее еще никто не позвал к завтраку, никто не постучал безучастно и жестко костяшками пальцев о дверь, не разбудил демонстративно отстраненным и чужим голосом, что некрасиво заставлять людей ждать, и валяться допоздна.

Вероника так спешила во все разобраться — она до сих пор наказана? Отлучена? И питаться будет подобно замурованным мученицам? — что стремглав подскочила к двери и рванула ручку на себя. Даже и не поверила: не заперто. Она свободна!

Вышла в коридор, заглянула в спальню матери — никого. Наверняка она уже в столовой, но почему не разбудила? Что это за новая игра, в которую она ее втягивает?

Подошла к перилам лестницы и удивленно застыла: по дому бродили незнакомые люди. Они деловито расхаживали. Вот в сторону кухни прошло два медика.

«Мама! Вдруг она ночью… Стало плохо?» — внутри все сжалось, и Вероника медленно, стараясь проскочить незаметной мимо этих занятых незнакомцев начала спускаться по лестнице.

— Что ты здесь делаешь? — грозный голос матери пригвоздил ее к стене.

Мать выглядела издерганной и встревоженной.

— Чтобы я тебя внизу сегодня не видела, — она чеканила каждое слово.

Вероника развела руками: ну и стоило о ней вообще беспокоиться? — и заскользила вверх по лестнице не сводя глаз с матери.

— Обед принесут наверх.

Точно приснилось.

В глазах защипало. Вероника отвернулась от матери и бегом побежала наверх. И только хлопок двери может выразить те чувства, которые остались недосказанными. В лампадке тлел огонек свечи, тепло которой оберегало ночью их маленькую семью. Подошла и зло затушила. Никакой семьи никогда у них и не было. Мать даже толком фейк для светского журнала сделать не может. Вероника прыгнула в кровать, зарылась в ворох одеял, глубоко-глубоко, исчезнуть, чтоб не видели и не слышали, и тихо заскулила.

 

***

 

После обеда все повторилось по кругу, и Элеонора была благодарна небу, что Диего рядом, а Вероника не выходит из комнаты. Она ей, конечно, все расскажет и объяснит. Когда-нибудь потом.

Круглый смешливый следователь со следами усталости на лице, беспрестанно потягивал растворимый кофе из металлической переносной кружки и изучающе смотрел то на Диего, то на Элеонору.

— Так вы, говорите, в два часа ночи электрику пришли проверить, — хрюкнул следователь, оценивающе глядя на Элеонору.

— Не только. Посудите сами, женщина живет одна с дочерью…, — Диего уверенно взял слово.

— Но она сказала, что дает комнаты паломникам.

— Вы доверяете чужеземцам перекати поле? — Диего ответил на прямой взгляд неаполитанского индивидуалиста, которого внутренне передернуло от мысли, что кто-то чужой ходил бы по его дому. — Вот и я не доверяю. Эл позвонила встревоженная: в кабинете загорелась розетка.

— А почему бы не обратиться в специальную службу?

— Наверное, потому что мы с вами имеем дело с очень замкнутым человеком, — Диего изучающе смотрел на Элеонору, а та слушала его слова, едва узнавая в них себя. — У нее узкий круг знакомых, селятся к ней по знакомству или рекомендации, платы с людей она не берет.

— Я хотела перепланировать дом под отель, и начать сдавать комнаты. Лев обещал мне помочь в этом. Мы заключили договор, я внесла задаток.

— Что еще вам пообещал Лев? — следователь и сербанул кофе.

— Взять все хлопоты по благоустройству и взаимоотношения с госструктурами в случае необходимости вынужденной реконструкции дома на себя. А дальше — контроль рабочих.

— Откуда вы его знаете? — огорошил следователь.

Элеонора пожала плечами.

— Не помню. Мне его рекомендовали. Кажется.

— Он имеет какие-нибудь дела с вашим мужем?

— Это как-то связано с его карьерой?

— У вас хорошие отношения с мужем, мис Санчес?

— Не жалуюсь, — Элеонора вызывающе посмотрела на следователя. Она кожей ощущала обжигающий взгляд Диего.

— Сколько ваш муж просил развода? — следователь указал на бумаги из кабинета.

Глаза Элеоноры полыхнули гневом.

— Это не имеет отношения ко Льву.

— Может быть. Как, впрочем, и полотно Вероники вместе с антиквариатом в подвале вашего дома. Синьор Диего любезно сообщил нам, что вы были очень удивлены, обнаружив все это там, — следователь театрально указал в сторону подвала.

— Просто… я думала, что Константин вывез все еще до нашего приезда.

— По факту владелицей дома и его содержимого являетесь вы?

— Это был свадебный подарок.

— Недавно на счет Льва от имени вашего супруга была переведена крупная сумма. Вы не знаете, какие дела могли их связывать?

Элеонора ошарашено смотрела на следователя.

— Нет… Я… Я думала, что они вообще не знакомы. Лев не давал повода думать обратное.

— Узнаете этот документ? — следователь достал из папки копию бумаг.

— Это договор оказания услуг на работы по дому и доверенность — право представлять мои интересы в инстанциях…

— Не совсем ваши, — следователь толкнул другие бумаги, и они легко заскользили по поверхности полированного стола. — Это копия документа, что мы нашли у… — назовем его «пострадавшим» — в портфеле. По ним вы передаете дом со всем имуществом супругу.

— Но это невозможно… — Элеонора вглядывалась в контракт, по структуре и оформлению один в один похожий на тот, что был по дому.

— Вы бы даже и не заметили разницы. Верно?

— Я ему доверяла… Это значит…

— Диего сказал, что вы удивились, обнаружив дверь подвала открытой.

Элеонора нахмурилась, вспоминая.

— Перед тем, как дверь в подвал задвинули буфетом, она была закрыта, — Элеонора побледнела. — Это я его убила?

— Если бы все преступники были такими честными, это бы упростило нам задачу, — следователь положил перед ней пакет с ржавым по краям ключиком.

— Что это за вещица?

— Кажется… не знаю.

— Это ключ от подвала. Он был в единственном экземпляре, его невозможно насадить на общую связку, которую вы показывали нам. Поэтому он лежал всегда отдельно?

— Думала, я его потеряла. Да и подвал мне был не нужен.

— Так думал и Лев. Ключ нашли у него.

— Я не знала, что он там, — Элеонора всхлипнула и прикрыла рот руками: господи, она убила человека. Каким бы он не был, она заперла его в подвале, забаррикадировала, так, что он там умер.

— Почему вы заставили дверь?

— У меня дочь подросток, с нелегким характером. Сейчас у нее проблемы в школе, клубе, где она занималась. Она любит забраться в места поукромнее. Я боялась, что она может туда ускользнуть.

— И поэтому забаррикадировали дверь?

Элеонора закивала. Ее душили слезы.

Картина ясная: мать-одиночка при живом муже-тиране, который завел себе на стороне любовницу, наверное, поссорилась с дочерью, позакрывала все и вся. И тут: труп в доме, мошенничество против ее и дочери, обвинение в неумышленном. Вот вам и доброе утро.

Следователь устало вздохнул.

— От того, что людей запирают на сутки в подвале они не умирают. Не в нашем случае.

Элеонора вопросительно посмотрела на следователя.

— Ваш поверенный был наркоманом. И в тот вечер, видимо, что-то пошло не так. Пока все указывает на несчастный случай. А вот с вашим супругом наши ребята познакомились бы поближе.

— Когда вы собираетесь это сделать? — спросила она хрипловатым от волнения голосом: без шумихи не обойдется.

— Чем быстрее, тем лучше. Мы бы хотели поговорить и с вашей дочерью…

— Исключено. Веронике не стоит знать о этом. Не сейчас. Она вряд ли скажет что-то о Льве: видела его всего пару раз и то мельком. А у нее сейчас очень сложный период, и общение с полицией, вы уж извините, никому не шло на пользу. Что касается моего мужа…

— На вашем же месте, я бы не стал затягивать. Если вы, конечно, хотите приступить к распоряжению имуществом, найденным в подвале.

 

Это был невыносимо длинный день: одни расспросы сменялись другими. Как только Элеонора освободилась, она сразу поднялась к Веронике. Она думала о произошедшем и ее охватывал страх, мысль отослать ее на время сейчас казалась единственно верным решением — сохранить и уберечь.

Но не в монастырь. Пора уже смириться с тем, что то, что интересно ей может быть безразлично дочери. Хватит уже мучить себя и ее. Да, в Альпы, где до нее не доберутся грязные сплетни, тлетворное влияние и муж. Почему бы не отправить ее в лагерь? Может и друзья ее, Че с Артуром, согласятся? Вот это будет сюрприз! А когда тут все уладится, они с Диего могли бы к ним присоединиться.

Элеонора впервые отдыхала в мыслях, и не смотря на случившееся, мир впервые после ее вечного бегства обретал краски. Они тоже могут быть счастливы, только она разберется с прошлым. Диего слишком легко проник во двор, значит смогут и другие. Смогут проникнуть в дом.

Осторожно нажала на ручку двери. Та с трудом поддалась, загремел, отодвигаясь тяжелый стул. Кажется, баррикадировать двери это у них семейное. Вероника даже не глянула в ее сторону. Она лежала на кровати и читала какую-то книгу, делая вид, что безумно увлечена.

“Хорошо, — подумала Элеонора. — Приду в следующий раз. Пожалуй, сейчас она имеет право на меня злиться”.

  • Чёрный рыцарь и белая дева / «Огни Самайна» - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Марина Комарова
  • Афоризм 794 (аФурсизм). О цинизме. / Фурсин Олег
  • Кто-то ещё... / Лита Семицветова
  • 5. Злой Костя - Спор / Ох уж эти шалунишки… - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Анакина Анна
  • Вирт / Птицелов
  • КОНТРАСТНЫЙ ДУШ / Осколок нашей души / НИК Кристина
  • Кувырком / В ста словах / StranniK9000
  • Последний рыцарь / Рассказки-3 / Армант, Илинар
  • Листья зелёного чая / Золотые стрелы Божьи / Птицелов Фрагорийский
  • Чайка "Песок и скамейка" / ЗЕРКАЛО МИРА -2016 - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Sinatra
  • Персеиды прилетели / LevelUp - 2015 - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Марина Комарова

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль