41. Единодушие

0.00
 
41. Единодушие

Они были заложницами дома Освальдо. А хозяин так и не вышел на связь. И непонятно было, как действовать дальше — домой Кай возвращаться нельзя. Наверняка все ее адреса осадили голодные до эксклюзива журналисты. Кай сделала над собой неимоверное усилие и, прорвавшись через бесчисленное количество входящих, отправила Ильязу смс, что ничего не повлияет на ее участие в сборах. Ведь ее взяли в Олимпийскую сборную! На носу отборочные игры и чемпионат. Она показала лучший результат.

Ради того, чтобы так бесславно скатиться с пьедестала.

В ответ скупое смс: “Поговорим при встрече”.

Кай как заведенная ходила по гостиной, сжимая в руках телефон. И непонятно было, куда бежать, кому звонить. Стоило включить телефон — он начинал голосить протяжной трелью, от которой сердце ухало в пятки, пересыхало в горле, а ноги готовы были нести куда глаза глядят и даже дальше. Паническая атака от необходимости общения накрывала с головой.

Когда Елене удалось уложить Кай, и казалось, она уже засыпала, но стоило Елене отойти, как Кай вскакивала во сне, кричала, срывалась с дивана и хваталась за телефон. И только к ночи Кай отключилась.

 

Елена прошла на кухню. Вспомнила день, когда она была здесь в последний раз. Солнце заливало гостиную, а Освальдо ушел на кухню, откуда послышался треск стекла. Сейчас здесь было тихо и пусто. Щёлкнула выключателем: ряды невысоких шкафчиков вдоль стены — так, чтобы можно было человеку с особенностями Освальдо дотянуться рукой. А выше уходили окна, в которые на кухню лился лунный свет. Баночки с заморскими специями, чаями и кофе, разнообразные кастрюльки и сковороды выдавали в хозяине не только гурмана, но и любителя готовить. Елена улыбнулась — никогда не подозревала, что Освальдо может приготовить что-то лучше кофе. Скрывал, хитрец.

Поставила на огонь турку и заварила крепкий кофе. Включила ноутбук, что стоял на столе, и села так, чтобы Кай была в поле зрения. Одеяло сползло с дивана, Кай лежала, скрутившись калачиком, подогнув под себя ноги и сжав кулаки. Бледная, с опухшими глазами и залегшей на веках синевой, пересохшими губами. Потерянный ребенок. Ребенок, который вырос, а повзрослеть забыл. Ребенок, который знает лучше всех, что кому и когда надо делать, но сам совершенно бессильный перед своими трудностями. Елена подавила в себе желание подняться и подоткнуть одеяло.

…Бесшумно по-хозяйски отворилась дверь. По коридору в сторону кухни, мимо гостиной заскользил гость. В проем появился Освальдо.

— Извини, за беспокойство, — он тоже выглядел обеспокоенным. — Мы твои планы поломали.

— Бывает, — Елена подвинула Освальдо чашку свежезаваренного кофе и отключила ноутбук.

— Как она?

— По-разному.

Только сейчас до Елены дошло, что Кай ни жестом, ни словом не обмолвилась о встрече в лифте.

— Я должна извиниться, — Елена посмотрела на Освальдо. — Я виновата.

— Надеюсь, ты помогла нам не из чувства вины.

— Нам… Ты всегда говоришь так о ней, как о своей дочери.

— А она и есть мне как дочь. Других детей у меня не будет.

— Я сегодня думала о ее родителях…

— Отец умер. Мать когда-то хотела сделать аборт. Уговорил брат. Брат тоже умер. Кай как всегда случайно и не вовремя узнала подробности. А вообще она дочь заботливая.

— С тобой?

— И со мной. Хочется ответить ей тем же.

Елена достала сигареты, Освальдо подал огня. Елена включила ноутбук и погрузилась в чтение. Освальдо молча сидел и наблюдал за ней. Слабый свет лампы играл на ее иссиня-черных волосах. Прядь выбилась из прически и топорщилась непослушной пружинкой. Голубоватый отблеск экрана делал Елену похожей на древнегреческую богиню, спустившуюся в кухню простого смертного.

Елена убрала прядь и застыла, не поднимая глаз на Освальдо. Не надо было смотреть, чтобы чувствовать его взгляд. Совсем как тогда, обжигающий, ласкающий, раздевающий. И вместе с тем спокойный и глубокий. Слегка с насмешкой.

— Почему ты так смотришь на меня?

— Это запрещено?

— Нет… Но…

— Наверное, мне стоит принять, что есть вещи неизменные. И просто позволить им быть, — Освальдо устало улыбнулся. — Не зависимо от того, хочу я этого головой или нет, я всегда буду так смотреть на тебя. Я…

Елена подняла сребристые глаза.

 

В гостиной раздался лязг выдвигающихся ящиков. Яростное копошение. Кто-то что-то остервенело искал. Бормотал, бросал на пол и снова искал. Освальдо с интересом вытянулся, заглядывая в гостиную. Кай, сидя на корточках перед телевизором, ставила в паззл проигрывателя кассету. Защелкала пультом, настраивая старомодный плеер. Громкость отрегулировать она забыла, и Елена вздрогнула, когда услышала голос диктора.

“Мы находимся на Бадминтон хаус, Кородова и Фарт сошли с дистанции. Вельтман и Асмодей лидируют. О нет! Только не это! Страшное падение. На поле выбежала бригада медиков. Что со всадником? Жив. Асмодей не может подняться. Спортсменов перенаправляют на следующее препятствие. Ставятся оградительные щиты. Что же произошло? Дайте картинку с других камер".

Елена встревоженно перевела взгляд на Освальдо, тот лишь пожал плечами, наблюдая за Кай. Та не сдвинулась с места. Как загипнотизированная смотрела на картинку на экране. Вот Асмодей проскальзывает задними номами во время прыжка теряет равновесие и кувырком падает вместе со всадником на землю, задев шеей балку.

Звук исчез, картинка оборвалась. И вот на экране Асмодей уклоняется от балки кувырком спиной преодолевает препятствие и удержав равновесие уверенно становится на задние ноги.

В перемотке назад.

Кай нажала «play» и все снова повторилось. Затем перемотка назад. И снова и снова. Елена прикрыла ладонями глаза — она не могла на это смотреть, в то время как Освальдо, как зачарованный смотрел на происходящее на экране. Он, наверное, лет сто не смотрел эту запись. Кинул к старым кассетам, думал, даже и не перевез сюда. Но даже он на перемотке четвертой сдался. Отвел глаза, затянулся и сделал глоток кофе.

А Кай с мазохистским упорством пялилась в экран. Как заведенная снова и снова возвращалась к записи падения. Рассматривала детали, вникала. Прыжок — скольжение — падение. Смерть.

Последнее осталось за кадром…

Неожиданная тишина показалась всем благословением.

— Два раза умереть невозможно, — Елена с Освальдо дрогнули от бодрого голоса Кай. — Можно я с твоего телефона такси вызову? — попросила Елену.

— Чтобы ты опять натворила глупостей? — сорвалось с языка у Освальдо.

— А ради чего еще жить?

— Ты в порядке? — Елена испуганно смотрела на Кай.

— Лучше, чем когда бы то ни было. А вот вы, похоже, нет, — Кай приобняла за плечи встревоженных Освальдо и Елену. — Встряхнулись. Улыбнулись. Утерлись, если надо и дальше пошли.

— Ты ей давала транквилизаторы? — Освальдо встревоженно посмотрел на Елену.

— От нее воды не допросишься, — хмыкнула Кай, и тут же добавила, — шучу! — И полезла в холодильник, всем своим голодающим видом только утверждая Освальдо в том, что она находится под чем-то.

— И? — Освальдо пытал Елену.

— Я по-твоему наркобарон? Или у тебя тут залежи запрещенных лекарств? — и тут же осеклась, вспомнив, что вполне возможно.

Освальдо осекся, вспомнив, что наркотики он забрал для своих целей на Кубу.

— Извини… — и переключился на Кай, повторив вопрос Елены. — Ты в порядке?

— В полном, — Кай разливала по бокалам апельсиновый сок. — Понимаете, какое дело, — она поставила сок Освальдо и Елене, — когда я увидела фото в газете, услышала слова этой золотой девчонки, мне на какое-то время показалось, что это самая худшая вещь в моей жизни. Что они взяли и разрушили ее. Уничтожили меня. Растоптали. Но глядя выступление в Бадминтон хаус, я поняла, что уже мертва, растоптана и раздавлена. Вот тогда было страшно. А умереть дважды невозможно.

— На удивление трезво мыслишь, — Елена подняла бокал и сделала глоток сока.

— А школа? Твоя карьера? — поинтересовался Освальдо.

— Придется взять этот маршрут, — Кай выпила залпом сок, поставила бокал на стол. — Так где мои ключи?

— Мы приехали на такси, — уточнила Елена обеспокоено глядя на Кай.

— Вызовешь такси? — не растерялась Кай.

 

 

В тренеской как будто лошадь сдохла. Стояла такая тишина, что было слышно, как мухи заходят на посадку на кубки. Гнетущее состояние обваливалась на плечи входящего, и придавливало его своей массой, не давая вдохнуть полной грудью или повысить голос.

— Кто-то умер? — попыталась отшутиться Кай вместо приветствия.

— Пока нет, но мне даже к гадалке ходить не надо, чтобы предсказать твое будущее, — Тереза печально посмотрела на Кай.

— Не вовремя ты пришла, — подключился Диего, который в тренерской появлялся редко. — Я обещал Освальдо постараться все уладить. Доверься нам.

— О! Он и здесь успел побывать. Пошустрее некоторых двуногих будет.

— Да, мы все уладим. Послушай нас, пожалуйста. Реварес…

Договорить о коварных планах интригана Тереза не успела. В коридоре послышался знакомый цокот каблучков, и тренерскую вошла Матильда собственной персоной. Она и взглядом не повела ни в сторону Кай, ни в сторону Диего. Сразу обратилась к Терезе.

— Подготовьте сегодня отчет по группе Вельтман. Мне надо знать подробности обо всех учениках. Родители, успеваемость, заслуги. Класс будут расформировывать. После вчерашнего эксцесса занятия были отменены. Как наказание учащимся за отвратительное поведение и качестве назидания другим. Всадник должен вести себя достойно, — взгляд Матильды остановился на Кай. Так смотрят на редкую бабочку коллекционеры. Кай не отвела глаз, и Матильда отступила, отвернувшись. — Я закончила.

— Со мной уже не считаются? — поинтересовалась Кай.

— Мне кажется, синьорине Вельтман будет лучше строить индивидуальную спортивную карьеру, — произнесла Матильда куда-то в пустоту. — Учитывая ваш плотный график у вас просто не будет времени на детей.

Матильда сделала паузу и удостоила Кай вниманием.

— Это официальная версия. А неофициальная звучит так: вы опорочили звание учителя и уволены. Ваша группа расформировывается, потому что в полной красе показала при родителях уровень недисциплинированности и неорганизованности. Яблоко от яблони… Я больше вам скажу: родители не на шутку обеспокоены вашим поведением. Это грозит разбирательствами — не подвергались ли дети растлению со стороны педагога. И на момент разбирательства делать вам в школе нечего. Если вы видите способ, как можете восстановить честь школы, я вас выслушаю. Но не сегодня. На сегодня новостей достаточно.

Закончила Матильда к удивлению присутствующих спокойно и взвешенно.

— Вы так доверяете желтой прессе? — не унималась Кай.

— Я доверяю последствиям, синьорина Вельтман. И для всех здесь собравшихся они негативны. Расчет готов. Вы можете, — теперь голос Матильды звучал устало, — попытаться обжаловать наше решение. Даже если у вас что-то получится, — она в упор посмотрела на Кай, — мы с вами понимаем, что это будет Пиррова победа.

Тереза и Диего были подавлены. Раньше они часто становились на ее сторону и ввязывались в противостояние, то сейчас группа поддержки заняла противоположную позицию. Единогласная поддержка Мвтильды. И можно бесконечно злобно бурчать под нос, что все моральные уроды и трусы, но правда была одна — она перегнула палку, запустила бумеранг, раздутый пиаром Морицетти (да, она видела интервью в галерее и услышала новости по радио) до национального масштаба возвращался, чтобы смести их с лица земли.

— Я поняла вашу позицию, — Вельтман открыла свой шкафчик и стала собирать вещи.

Краем глаза видела, как Матильда кивнула. Она словно скукожилась, сгорбилась и постарела лет на пять. Как будто эти слова и страх предстоящих разбирательств высосали из нее лет пять авансом.

Теперь уже бывший тренер национальной конноспортивной школы Неаполя, складывала немногочисленные пожитки, и старалась не думать об учениках. Отрывать лучше сразу и с мясом. Чем болезненнее будет, тем меньше они захотят к этому вернуться и будет болеть у нее. Че все объяснит Диего. Сабине никакие объяснения не нудны и не важны. Нанде все равно где и с кем выгуливать свои сапоги. Иса с сестрой давно переметнулась в лагерь Ревареса, а он в свою очередь давненько на них облизывался — абсолютное единодушие. Надо поговорить с Вероникой.

Полотенце, три одинаковых сменных поло, аптечка, две пары бриджей и сапоги — вот и все ее добро, которым она обжилась за время преподавания в школе. А десятки кубков в тренерской, блеск которых едва пробивался через слой пыли, заслуженные ее учениками, среди которых есть и ее юношеские, когда у нее еще не было Асмодея, — принадлежат школе. Расчет она получит на следующей неделе переводом. Бумаги на подпись привезут курьером.

Коридор отзывался эхом. Как будто все попрятались, чтобы только избежать нежелательной встречи с той-самой-Катариной-Вельтман. Кай прошла мимо мелованной доски расписания. Уголок рта дрогнул в грустной улыбке: имя ее уже стерто. Графа пустовала. Но ненадолго. Все произошло на удивление гладко, без крика и шума.

Ее вычеркнули тихо. Не дав даже повода поскандалить и притянуть к себе общественное внимание. Она невольно усмехнулась: мало ей общественного внимания.

  • _5 / Чужой мир / Сима Ли
  • Глава 9. Что посеешь, то и пожнёшь / Орёл или решка / Meas Kassandra
  • К / Пробы кисти и карандашей / Магура Цукерман
  • Мне нужен воздух / Кадры памяти и снов / Фиал
  • Осколок №5 / Калейдоскоп из горьких осколков / Кельта
  • По мотивам «Лиадийского цикла» Шарон Ли, Стив Миллер / В созвездии Пегаса / Михайлова Наталья
  • Выживший / Филимонов Владислав
  • Без суеты задуматься о вечном / Тарасенко Юрий
  • Мишка плюшевый / Малютин Виктор
  • Заморская быль (вольфик) Работа снята с лонгмоба по просьбе автора и из-за его неуважения к проголосовавшим за неё участникам / Зеркала и отражения / Чепурной Сергей
  • Такая война / Роуд Макс

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль