37. Разоблачение

0.00
 

IV часть

37. Разоблачение

Считаные минуты до открытия выставки. Доминик еще раз придирчиво осмотрела площадку. При свете утреннего солнца зал был особенно хорош. Хотелось всплеснуть руками и запрыгать вокруг всего этого великолепия, собранного со всего Юга: лучшие сыры, вина, хлеб, фрукты, вяленое мясо. И здесь же, рядом, всего в нескольких метрах — фото тех, кто создавал эту вкуснятину. Хотите себе такое же в магазин / лавку / школу? Только позвоните. Здесь Юг делился теплом и гостеприимством, отстаивал самобытность и приглашал к диалогу.

Марко разливал по бокалам золотистое вино. Марисса с отрешенным видом прохаживалась вдоль фотостендов, будто и не она сотворила всю эту красоту. Даже Кай приехала! Она с интересом рассматривала фотографии. Когда они сошлись у снимка сбора винограда: одна с восхищением в глазах, вторая с отчужденностью во взгляде, Кай не удержалась от комплимента:

— Отличная работа.

— Мда… — Марисса по-американски похлопала Кай по плечу и растерянно улыбнулась. — Время собирать урожай!

— Боже! Там просто толпа прессы, — Сара метнулась к столу, считая бокалы.

— Здесь по списку. Еще десяток в подсобке, — успокоила ее Доминик.

— Их там намного больше. Кажется, я не приглашала желтую прессу. И домашний телеканал. И пропусков на всех не хватило.

У Сары запиликал телефон.

— Да… Слушаю, — и переключилась на Доминик. — Это охрана, говорит, что часть прорвалась без аккредитации. Пускайте по удостоверениям, — кивнула на слова Доминик. — Пустить их раньше? — Доминик отрицательно мотнула головой. — Об этом и речи быть не может. Все, мне надо бежать, — Сара отключилась и посмотрела на Доминик. — Три минуты сыграют роль?

— Это три минуты тишины, — Доминик почувствовала на себе взгляд, повернулась и увидела Кай. Она стояла у фото виноградников и пожирала ее глазами. Определенно, разлука идет ей на пользу. Доминик улыбнулась в ответ и заняла капитанский мостик на импровизированном корабле.

— Включайте ролик! Ну… С богом!

Неорганизованной толпой, как голодный волки, в зал хлынули журналисты. Их действительно оказалось много. Они нетерпеливо щупали зал воспаленными глазами, ища сенсацию, заглядывая в лица, но стоило им встретиться со взглядом Доминик все, что было за ней растушевывалось до неясных очертаний.

Навстречу Доминик, Саре и Мариссе колыхнулась первобытная энергия нетерпения. Операторы камерами целились в нее. На какой-то момент в зале повисла торжественная нерешительная тишина. Все взоры были обращены на хозяйку мероприятия. И Кай залюбовалось ей — Доминик отлично держалась под перекрестным взглядом журналистов. Кай гордилась Доминик, этой сильной стильной стервой, которая взглядом может останавливать толпы галдящих писак. Гордилась тем, что знает ее другой — взбалмошной, ранимой, нежной, настоящей.

Установили камеру и Доминик заговорила:

— Спасибо что пришли. Надеюсь, никто не останется равнодушным.

На приветственное слово в толпе раздался глухой смешок, и тонкий голосок, спрятанный за спинами коллег, выпалил:

— Как вы прокомментируете вашу связь с Катариной Вельтман?

Неожиданный вопрос. Доминик нервно усмехнулась уголком губ.

За спиной раздался звон стела: Марко выпустил из рук бокал и он разлетелся на осколки по мраморному полу.

— Осторожно, не пораньтесь, — встрял помощник, но лавину уже было не остановить.

— Снимки из отеля…

Какие снимки? Кай приросла к месту, как дикий зверь, мечтая слиться с окружающей обстановкой. Откуда?

— Опубликованы в газетах…

— Вы отрицаете?

— Вы познакомились на проекте?

— Не думаете ли вы, что церковь не одобрит…

Ошарашенных Мариссу и Сару, казалось, сметало потоком вопросов. Галдеж нарастал. Журналисты пытались перекричать друг друга. Впору вызывать охрану.

Доминик подняла руку, призывая к тишине.

Кай сделала шаг назад, в тень, и облегченно выдохнула. Доминик взяла слово. Все под контролем. Это наверняка какое-то недоразумение.

— Чего не сделаешь, чтобы заманить вас сюда! — засмеялась Доминик легким заливистым смехом в камеру.

Смеялась она точно также, как наедине с Кай, и от этого глаза застелила пелена, защипало. Оголтелая толпа вторила ей тем же громогласным весельем.

— Так как вы прокомментируете фото! — не унимался тот самый тоненький голосок из той самой желтой прессы, которую не приглашали, но которая одна из первых опубликовала материал, поэтому и чувствовала себя чуть ли не королем сенсаций.

— И прокомментирую. Когда увижу. Обещаю яркое развернутое эксклюзивное интервью десяти журналистам с максимальными подробностями — и у каждого будет своя изюминка! — после отчета о нашей выставке и вашей работе. Говорят, итальянцы знают толк в любви и прелюдии, так не будем же дикарями. И я рада поприветствовать вас на нашей выставке….

— Вы предлагаете бартер? — не унимался голосок.

— Древний товарообмен. Выставка же у нас торговая.

Пиарщик победил человека

Жажда эксклюзива взяла верх. Журналисты приняли правила игры и под гул и шуточки принялись с азартом задавать вопросы об экспонатах и создании выставки, с каким только что лезли в личную жизнь.

Из ступора Кай вывел Марко. Он потянул ее в сторону черного выхода и захлопнул дверь перед носом. Весьма понятно и доходчиво дав ей понять, что ей уже не рады. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Такой аншлаг не собирали даже ее соревнования. Смех перекатывался в голове, слова Морицетти липли к душе. Кай как будто изгадили. Снаружи, изнутри. Не оставили живого места. Едва не скормили голодным журналиста. Хороша жертва.

Она вывалилась из темной подсобки на улицу, жмурясь на солнце. Шла слегка пошатываясь, как пьяная, задевая плечом посетителей выставки в красивых дорогих пиджаках.

— Смотри куда прешь!

Выбитый из рук мобильный телефон упал на асфальт, разлетелся на запчасти. А в голове осела только одна мысль — идти. Как можно дальше от этого места, от этих людей. Она чувствовала себя зверем во время облавы. Мерещилось, что на нее нацелены камеры, в нее показывают пальцем, и сопровождают сальными шуточками и комментариями.

«На парковку идти нельзя», — подсказывал внутренний голос. — Их слишком много. Может кто-то уже заметил ее машину и дежурит там в поисках эксклюзива. Еще в подсобке слышала, как один из журналистов пожаловался, что с Морицетти, судя по всему, им пока ничего кроме домыслов не светит и надо искать Вельтман. Кай вжала голову в плечи и ускорилась, двигаясь против потока.

У входа в выставочный центр раздался звуковой сигнал. Такси, не переставая сигналить поравнялось с ней. Пассажирская дверь открылась на ходу и из машины высунула голову Елена.

— Быстро садись!

Кай никогда так не была рада Елене. Запрыгнула с молчаливой благодарностью. За тонированными стеклами чувствовала себя в относительной безопасности.

— Хорошо, что я тебя нашла, — Елена кивнула водителю и тот газанул прочь.

— Ja…

— Откуда вы с Освальдо взяли моду отключать телефон? — негодовала Елена. — Ладно. Папочка Доминики для нее все уладит, а вот тебе стоит залечь на дно и хорошенько обдумать стратегию поведения. Тебе это дело легко замять не удастся.

И Елена кинула на колени Кай свежий номер. От увиденного перед глазами все поплыло. Если раньше слова Доминик воспринимались как утечка информации, а когда речь шла о снимках, Кай представляла себе совершенно другое: например, как они входят в отель или выходят из машины. Но это она даже в кошмарном сне не могла представить. То, что она охраняла ото всех столько лет, а от близких с особым рвением, стало достоянием общественности. Кай положила ладонь на газету и начала медленно сжимать ее мертвой хваткой, сминая цветные листки, откровенную позу и улыбку на лицах двух счастливых женщин.

— Дерьмо! — Кай резко мотнула головой и ударилась затылком о сидение. Хотелось крушить, бить, ломать. И начать с себя. Она конвульсивно забилась на месте, выплевывая ругательства и проклятия.

Елена осторожно придержала ее за плечи:

— Тише, тише… Мы найдем выход.

 

***

 

Скучный досуг жителей Неаполя наконец-то разнообразила новая сплетня. Газеты давали не столько пищу для фантазий и размышления (как обычно) сколько голые факты и повод для разговоров. Уже сегодня количество заинтересованных в банковско-финансовом секторе и конным спортом увеличилось вдвое, если не в трое за счет ушлых домохозяек, молодежи пубертатного периода, неравнодушных к дамским прелестям ловеласам. Раньше коллекционировали фантики и марки, а с этого дня — надо было собрать всю коллекцию отпечатанных снимков дочери банкира и ее любовницы. Они хорошо смотрелись бы на двери холостяцкой спальни, вдали от укоризненных взглядов святых. Перед жителями Неаполя закручивался драматический сериал похлеще, чем на национальном канале. Темы для разговоров и споров множились как грибы после дождя.

Знал ли Морицетти о предпочтениях дочери?

Как банк Ватикана посмотрит на выходку юной особы?

Что предпримет роковая красотка? А отрицать, что у банкира дочь красавица мог только слепой.

Америка развращает.

Не просто так эта немка получила роль в рекламе.

Не всегда путь к славе лежит через мужскую постель, оказывается.

И прочее, и прочее, и прочее…

Фрау Хоффшольц, супруга пастыря церкви, куда ходила Ханна, поспешила поделиться своими соображениями одной из первых. Муж лишь привычно согласно покивал головой и удалился, сославшись на срочные дела в церкви, на самом деле — в ближайший газетный лоток. Потому что прозорливая фрау Хоффшольц газеты из рук не выпускала, и как цербер охраняла невинность супруга, беря весь огонь на себя. Обсудив все подробности ракурса и вылив всю имеющуюся информацию о семье Вельтман подругам и прихожанам по телефону, фрау Хошшфольц снова почувствовала информационно эмоциональный голод. Все-таки не хватало достоверного источника. И к тому же, как добрая христианка и подруга, она просто обязана поддержать несчастную Ханну. Фрау Хоффшольц поправила очки для близорукости и полистала толстую старенькую телефонную книжку с замусоленными краями. А вот и Ханна, ждущая утешения…

 

***

 

Ханна получила газету с утренней почтой. Она аккуратно лежала на пороге ее дома, снимком вверх. Ноги ее подкосились, и вместо того, чтобы поднять газету и прямиком мчаться в дом, изучать, Ханна присела рядом на корточки, боясь к ней прикоснуться. Брезгливое чувство расползалось по телу мурашками.

Окликнул сосед, пожелал доброго утра. По его настроению, кажется, он не получает утреннею газету. Счастливый человек. Ханна спешно кивнула в ответ, собрала газету, свернув в руке и поднялась — как пружина выстрелила. Когда за ней захлопнулась дверь, раздался первый телефонный звонок. Одним порывом сняла трубку, обняла ее, прижав к уху и зашептала:

— Кай…

— Как вы можете прокомментировать отношения вашей дочери с дочерью финансиста, Доминикой Морицетти?

Ханна вырвала шнур из розетки. Ей сейчас нужна тишина. Двигаясь как во сне, обошла квартиру — зашторила окна, выключила радио, телевизор и телефоны. Села на диван, положив на колени газету. Она будет ждать дочь. Кай ей все расскажет.

 

***

 

Когда Доминик умчалась зализывать раны, Марко, спрятавшись в подсобке, выносил мозг Эрнесто.

— Так ты все знал, сукин сын! И поэтому не пришел.

— В отличие от тебя я не пренебрегаю утренней прессой.

— Ей нужна помощь.

— Сейчас лучшая помощь — это невмешательство, — настаивал на своем опытный коллега.

— Ты оставишь нашу золотую девочку на растерзание прессе?

— Ты хочешь, чтобы я фигурировал гей-френдли? Не бывать этому! — категорично отрезал любовник.

— Так ты останешься в стороне? — не унимался Марко.

— Я оставлю за ней место. И не влезу в частную жизнь. Что может быть лучше? — и не дожидаясь ответа Эрнесто отключился.

Это его чувство собственной правоты бесили Марко, но из-за этого он на него и запал.

 

***

 

Джордано газету принесли с утренним кофе и сэндичем. Ни то ни другое в его не вошло. Он несколько раз попытался связаться с сестрой, но недоступность абонента ясно давала понять, что слышать Доминик никого не хочет. Да разве так дела делаются! Джордано чертыхнулся и поспешил на первый этаж, где стоял киоск. И почти в каждой газете — его обнаженная сестра. Почему нельзя было сфотографироваться в амплуа Моники Белуччи, если ей так уж хотелось славы? Что за бестолковая бездарная идиотская выходка! И она будет петь ему о морали и нравственности!

— А ну дай сюда, — он отобрал у какого-то сотрудника злосчастную газету и на возмущенное возражение перешел в атаку, — Ты богобоязненный человек, а падок на всякую мерзость! Все издания пожалуйста! — положил газетчику наличные, но рыбьи глаза маленького человечка, искаженные толстой оправой очков, насмехались над ним.

— Не получится скупить все, синьор Морицетти, — слова эти прозвучали как выстрел, который обратил на Джордано ненужное внимание. — Вам тогда придется скупить все издания Италии. А у нас страна демократическая

— Тогда я беру все эти, — Джордано кивнул на киоск. Он сейчас был похож на Дон-Кихота, сражающегося с ветряными мельницами. А тебе оплачиваю выходной. Только чтоб я тебя сегодня не видел здесь.

— Ну раз синьор… — и осекся под тяжелым взглядом, зажевав фамилию, — настаивает. До завтра, — газетчик опустил жалюзи киоска и под пристальным вниманием Джордано скрыл все компрометирующие издания и заголовки под прилавком.

Джордано решил сегодня же все вывезти. И что потом? Сжечь? А затем и все типографии, что осмелились напечатать это? Какой-то не тот путь он выбрал: гонится за призраками вместо того, чтобы решать проблемы насущные. Надо позвонить маме и отцу. Но у него нет решения. Только проблема. Голова раскалывалась.

 

***

 

Рауль переворачивал и кружил перед собой фотографию, вырезанную из какого-то издания. В то время как коротышка пускал слюни на голых девиц, Рауль изучал фон и обстановку.

— Говоришь, сегодняшний номер? — поинтересовался босс.

— Здоровьем матери клянусь, — коротышка так убедительно затряс головой, что Рауля обдуло легким сквозняком.

— В одном издании напечатано? — продолжал допрос с пристрастие босс, и коротышка уже пожалел, что показался ему на глаза со своей прелестью.

— Д-да… то есть нет. Там много. И в газетах. И в журналах. И по радио крутят.

— Фото по радио?

— В смысле обсуждают, — поспешил поправиться коротышка. — А ребята наши с ума посходили. Заделались коллекционерами. Бегают по городу и собирают эти фото. Они же разные.

— Бабы?

— Техаются по-разному…

— У тебя есть? — неожиданно снизошел босс, и коротышка расцвел.

— А то! Немного правда, у прохвоста Фернандо больше…

— Покажи…

Коротышка как на крыльях понесся переворачивать содержимое салона в поисках своих сокровищ. И это он, босс, спросил об этом его, коротышку. А ведь мог бы просто пойти и хоть весь киоск скупить. Хотя тут такое дело: надо же знать, какие карточки скупать. Например, та что с забуренными скромной редакцией телами, что просто возлежат на кровати в номере — имела самую низкую ценность, то ли дело — крупный план и страстные личики.

Коротышка бережно положил на стол свое небольшое богатство — пять фотографий с неровными обгрызенными краями от того, что их не вырезали, а вырывали. Крупные снимки были сложены в несколько раз. Некоторые фото были помяты, а одна даже порвана по середине.

— Трофейные, — коротышка нежно разгладил примятые уголки и приложил оторванный кусочек к снимку, восстановив брюнетке голову, а блондинке руку.

— Ты хоть знаешь, кто это? — хмыкнул Рауль, глядя на знакомые шевелюры.

— Шут с ними, босс. Зачем мне это надо? Хорошенькие телочки.

— Очень, — согласился Рауль к несказанному счастью коротышки, и стал делать нечто странное.

Вместо того, чтобы любоваться карточками, Рауль разложил их на столе и стал передвигать, крутить, всматриваться в фотографии, как будто раскладывал сложнейший пасьянс. И — бинго — нашлось фото, восстанавливающее интерьер не только по белым простыням. А в уголке одного из них — вообще удача неслыханная — дата и время снимка. Очень по-репортерски.

Паззл сложился. Рауль знал этот отель как свои пять пальцев. Номер кипарис. Кипарис находится следом за ясенем, где он вчера в это же время встречался с осведомителем из легавых. Номера рядом. Стенка к стенке. Отличная у них звукоизоляция. Паззл сложился не в его пользу.

— Кто фотограф? — спросил Рауль, в упор глядя на коротышку.

— В смысле?

— Эти снимки не сами себя сделали! — Рауль ударил ладонью по столу, и часть фотографий разлетелись.

— Я н-не зн-знаю, — занервничал коротышка.

— Соберись… и передай ребятам, что, — Рауль кончиками пальцев взял за краешки одну из фотографий и потянул в разные стороны, — если… вы не найдете фотографа к завтрашнему утру, — бумага в его нежных руках рвалась ровненько и бесшумно, — я сделаю это с вами.

Кусочки полетели на землю.

— Все понятно?

— Понятно, — коротышка сглотнул.

 

***

 

Машина плавно подъехала к банку. У крыльца было столпотворение. Водитель обеспокоено посмотрел на Альфредо, ожидая приказа к действию. Банкир поморщился, подумав о том, что ему предстоит продираться через эту толпу, вооруженных камерами и блокнотами жадных до сенсации падальшиков.

— Давайте с черного хода, — скомандовал банкир и машина плавно заскользила в объезд здания.

Неужели его Ватикан сделал официальное заявление? Никогда бы не подумал, что у нас так много людей интересуется вестями из Варикана.

Толпа, как почуяв кровь, хлынула вслед за автомобилем, и когда Альфредо выходил из машины, в спину донеслось нетерпеливое:

— Это из-за вашей дочери Ватикан отказал вам в должности?

Бровь удивленно взлетела в воздух, но Альфредо даже не подумал обернуться на провокационный вопрос: чего только эти жулики не сделают лишь бы завладеть внимание. Он энергично поднялся по ступеням и, приложив, электронный ключ, вошел в здание с черного входа. В коридоре к нему подлетел запыхавшийся Луиджи:

— Слава богу, вы зашли с черного входа. Было бы неосмотрительно давать комментарии раньше, чем мы бы пришли к единой версии с советом директоров, — Луиджи подстроился под шаг Альфредо.

Альфредо распахнул дверь в кабинет и застыл. Весь совет директоров из десяти человек во главе с Фарнезе были у него в кабинете.

— Синьоры, мне кажется тут людно, — попытался пошутить Альфредо.

— Личная жизнь вашей дочери, это личная жизнь вашей дочери. Но неприятно, когда ее выбор может повлиять на выбор наших вкладчиков.

Луиджи услужливо протянул газету, на обложке которой красовался снимок Доминик.

Альфредо даже не сразу понял, что изображено, только потом, всмотревшись, он смог узнать в пышногрудой брюнетке Доминик. В горле пересохло. Фоном звучали успокаиваю-ободряющие слова помощника:

— Синьор Морицетти не делал никаких заявлений.

— И не буду, — Альфредо швырнул газету в мусорное ведро и прошел мимо непрошеных гостей за стол. — Как и не буду никого задерживать в своем кабинете. Попрошу удалиться, синьоры, мне надо работать.

— Ты поступаешь опрометчиво и упрямо, Вудс, — кто-то назвал его по прежней фамилии.

— На карту поставлено доверие вкладчиков.

— Я отвечаю за их деньги, а они в полном порядке, — огрызнулся Альфредо.

— А как же рейтинг банка?

— Может нам выступить с более заманчивыми предложениями по вкладам? — кто-то подал идею.

— Снизить процент по кредитам? — начали мозговой штурм непрошенные гости.

— Как насчет программ лояльности?

— С какого кармана будет оплачиваться этот аттракцион щедрости?

У Альфредо начался приступ мигрени.

— Синьоры, да, в ваших предложениях есть разумное зерно. Дайте мне час уединения, пожалуйста. И мы вместе подготовим заявление для журналистов. Спасибо за понимание.

Когда дверь за последним незваными гостями закрылась, Альфредо схватился за телефон. Нужно было услышать Доминик. Нет ответа. Альфредо сжал виски, пытаясь успокоить головную боль. Не помогло. Открыл ящик стола, высыпал несколько обезболивающих и проглотил на сухую. Помассировал виски, покопался в телефонной книжке и набрал телефон Марко. Тот ответил сразу.

— Альфредо Морицетти, могу я услышать свою дочь? — прогремел в трубку.

— Да. То есть нет. Она дает интервью журналистам. Извините, — Марко спешно отключился.

Вудс потер глаза. Его пожирала черная обида. Некстати вспомнился кабинет, и они тет-а-тет:

“ — Тебе есть что еще мне рассказать?

— Нет. Пожалуй, эта была самая страшная тайна”

А он дурак, думал, что знает свою крошку. Свою дочь, свою Доминик. Ничего-то он в этой жизни, оказывается, не знает. Альфредо выдохнул и притянул к себе чистый лист бумаги: надо начертать план защиты.

  • Пустое / Фиал
  • Участник 11 Мааэринн / Сессия #5. Семинар октября "Такой разный герой". / Клуб романистов
  • "новогодний подарок" / Стихотворение "Новогодний подарок" / Валуева Екатерина
  • Моя любовь / Позапрошлое / Тебелева Наталия
  • Французский оборотень, NeAminа / В свете луны - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Штрамм Дора
  • Он был моим партнером / Саульченко Елена Ивановна
  • Сплэтни Прачэк / Музыкальный флэшмоб - ЗАВЕРШЁННЫЙ ФЛЕШМОБ. / Daniel Loks
  • Настоящая нежность / Слоганы дляКАМАЗа / Хрипков Николай Иванович
  • Почему человек дружит с собакой, а остального зверя бьёт / Две сказки / Лешуков Александр
  • Нике Паллантовне / Приветы / Жабкина Жанна
  • Эскиз Настеньки / Полуночные наброски. Эскиз Настеньки / Притула (Jo Lin) Кристина

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль