36. Мужской разговор / Тихие игры / Gatto Sonja
 

36. Мужской разговор

0.00
 
36. Мужской разговор

 

Он возник словно из ниоткуда и посреди занятия! Густав Аппель, собственной персоной, заинтересованно смотрел на Освальдо снизу вверх, стоя у трибун.

— Административный корпус за нами, — недоброжелательно перенаправил нежданного гостя Освальдо и переключился на ученицу на плацу.

Боковым зрение видел, как Густав постоял несколько секунд, а потом скрылся. Внизу хлопнула входная дверь. Ушел?

Но ощущение, что за ним наблюдают, преследовало Освальдо до конца занятий. А чувство, что не просто наблюдают, а еще и оценивают, дарило позабытую и спрятанную в дальний ящик стола неуверенность. Она как старая похотливая подруга снова и клала голову на плечи, шептала что-то пошло вроде: “нам так было хорошо с тобой, только ты и я”.

Вот уж отлично, превратиться почти в социопата.

И все-таки ощущение…

«Наблюдает, гад. Что, делать нечего? Ладно, нравится — смотри. А ты продолжай. Как будто ничего не происходит. Вон Кай каждый раз выходит на плац, где за ней наблюдают» — и ничего, отлично справляется, — подбадривал себя Освальдо, цепко следя за движениями Вероники — сегодня он замещал Кай.

Один раз он сорвался. И не вина Вероники в этом была. Просто эмоции. Нашел в себе силы, подбодрил девочку: «Не виновата она, что у тебя мандраж и психоз», — пожурил себя.

Закончили на позитиве. Вероника вышагивала лошадь, а Освальдо закурил, прикрыв глаза. Он сделал глубокую затяжку, когда услышал, как хлопнула тяжелая входная дверь и по ступенькам раздражённо забарабанили шаги.

— Я же сказал, что административный корпус находится там, — Освальдо понял, кто это.

— А вы неплохо справляетесь, — Густав поднялся на трибуны и сел рядом.

Освальдо махнул рукой на незваного гостя и затянулся. Густав тоже закурил. Оба прятались за тлеющий огонек сигареты.

— Вы, наверное, догадываетесь, зачем я здесь, — начал Густав, выпустив дым.

— Понятия не имею, — упрямился Освальдо.

— Отпустите ее.

— К вам? Никогда.

— Не ради меня. Ради нее.

— Чтобы вы разбили ей сердце?

— У вас, я смотрю, уникальные права на ее сердце.

— Нет, я серьезно. Она достойна большего, чем быть на вторых ролях.

— Ее вполне устраивала ваша позиция, — намекнул Густав на прошлое Елены.

— Много воды утекло. Люди меняются.

— Вот и я о том же, — обрадованно подхватил Густав, — Она достойна лучшего.

— У вас завышенное самомнение.

— А кто сказал, что я говорю о себе. Может быть, я вообще себя не рассматриваю.

— Я вам не верю.

— С каких пор вы стали выполнять роль ее папочки?

— С тех самых, как он нас познакомил.

— Вы как собака на сене. Будоражите, забиваете ей голову. И ничего не даете взамен!

— А вы хотите предложить вторые роли. Вы женатый человек, крутите интрижку на стороне…

— В отличие от вас, моя ситуация исправима, — парировал Густав.

— В этом вы правы, — Освальдо затушил сигарету, размазав ее в серебряный портсигар и громко гаркнул Сезару у двери:

— Мы закончили.

Конюх перелетел через ступеньки, поднял Освальдо на руки и осторожно понес вниз. Он мог бы и сам спуститься, но поддался искушению показать Густаву насколько широка пропасть между ними. И он не уступит ему Елену.

 

Густав застыл, наблюдая. Он знал, от Адель об инвалидности Освальдо. Но буквально несколько минут тому назад перед ним сидел внешне здоровый мужчина, без явных признаков патологии, сильный, целеустремленный, язвительный. И вот этот красивый Атлант не может спуститься без посторонней помощи даже. И Елена принадлежит ему?

Затушил бычок о спинку впереди стоявшего кресла. Такое могло произойти с каждым. Даже с ним. Так имеет ли он право вмешиваться в выбор женщины, которую любит? На душе было погано. Не от того, что он вот так вывалил все на этого несчастного, который и спуститься то с трибун не в состоянии — здесь он поступил правильно. Как врач. Как любящий человек.

Густав достал из кармана антисептик, плеснул на руки почти все содержимое и нервно втер в кожу, распространяя едкий запах медицинского спирта. Хотелось одного: отмыться. Казалось, запах конского навоза пропитал его насквозь. Как это вообще может кому то нравится?

 

***

Елена выключила кран, промокнула руки полотенцем и еще раз посмотрела на себя в зеркало уборной торгового центра. Очень даже ничего. Новое темно зеленое платье с запАхом, купленное как раз для их свидания, идеально обрисовывало линию фигуры. Простое и интригующее одновременно. Ничего лишнего. Кулон с ликом святого Николая приковывал к себе взгляд и заигрывающее предлагал спуститься ниже, обещая если не райское блаженство, то женский прелести. Глянула на часы и ругнулась на себя за спешку: вот уж кому надо научиться терпению. Примчалась почти на два часа раньше. А появляться на свидании первой — моветон. За время ожидания она уже обходила галерею Уффици вдоль и поперек, прикупила новое платье, в которое тут же и облачилась: они все начнут с нового листа, — и выпила несколько стаканчиков кофе, чтобы успокоить внутренний мандраж.

Провела блеском по губам, защёлкнула колпачок и кинула в косметичку. Резкая боль пронзила живот, и она облокотилась над раковиной. Лоб покрылся холодной испариной, руки вцепились в белый мрамор.

Ерунда какая-то, уже же все должно было закончиться.

Елена глубоко вдохнула, пытаясь выровнять дыхание, успокоить дрожь в руках. В последние месяцы месячные проходили очень болезненно — с рвотой, головокружением и потерей сознания. Обезболивающее в таблетках уже не помогало. Только уколы. Но сегодня уколов у нее с собой не было. Елена судорожно начала рыться в сумке.

Что-то посыпалось, попадало на пол. И блистер! Елена, придерживаясь одной рукой за раковину, шарила рукой по мраморному полу. Мрамор под пальцами стал мягким, податливым. Он облеплял ее руку, хватал Елену, всасывал, утягивал я яркий холодный белый сет.

 

 

— Мертвая? — рыжая веснушчатая девочка-подросток отступила к двери, в ужасе глядя на синьору на мраморном полу.

— Да не вроде. Обморок, — со знанием дела объявила подруга — нагловатая любительница фаст-фуда и всего американского. — Постой на шухере, а я проверю. Как она.

— Ты же не будешь… — глаза рыжей удивленно полезли на лоб.

Подруга ловко расстегнула с незнакомки кулон, и запихнула себе в карман. И уже копошилась в сумке.

— Да не ссы. Она из богатеньких. И тем более я все беру на себя. И себе, — хмыкнула чернявая, копаясь в сумке.

Где-то на дне завибрировал мобильный.

— Только мобильный не трогай. Нас выследят по нему, я в фильмах видела! — запаниковала рыжая.

— О-ок! — чернявая уже читала сообщения. — Смотри, она даже блок не ставит. Вот чудная. А, во смс: «ты где». В п*** — заржала чернявая, но глядя, как поникла рыжая исправилась. — Ладно. Я буду хорошей девочкой, — она что-то наскоро набрала в ответ, убедилась, что сообщение дошло и удалила исходящие. Телефон протерла платьем женщины и положила его рядом. — Все, пошли! — она подхватила трофейную сумку с пакетами с логотипами торговых марок и направилась к выходу.

— А сообщить? Мы же сообщим?! — не унималась рыжая.

— Валим! Хватит испытывать удачу, — буркнула чернявая, пнув дверь уборной.

 

***

 

Огонек в свечи мерцал и подергивался в такт живой музыке. Освальдо приехал в ресторан заранее. Намного. Ему казалось, приедет он чуть позже то добраться до места ему не хватит мужества.

«Мужество»…

Удивительное слово контексте последних событий. Наверное, правильно было бы сказать «смелости». Но оно тоже не подходило. Он не считал себя трусом. Вместе с тем им двигала какая-то неведомая сила, противостоять которой он не мог. Раздираемый сомнениями и нетерпениями, он примчался в ресторан за полчаса, и удивился тому, как мало времени у него ушло на дорогу.

Заказал лобстеров. Это на нее должно провести впечатление, она придет, а тут уже все готово. Так как она любит.

«А вдруг она захочет чего-то другого?» — заволновался внутренний голос.

Тогда хрен с ними, лобстерами. Значит будет что-то другое.

Они поужинают, и что потом?

Освальдо провел рукой по гладко выбритому подбородку и “запнулся” о свежий порез — поранился от нетерпения.

«Можно погулять по городу», — подсказал услужливый голос, а Освальдо повел плечами. В смысле она его “покатает”. Или… Неаполь не лучшее место для прогулок на инвалидном кресле. Обременять ее с первого свидания нельзя. Смешно, право. Он уже и забыл, когда у него были первые свидания. С женой вот да. Но там все скверно закончилось. Он скривился, вспоминая подробности развода. А с Еленой и никаких свиданий не было.

Осталось пятнадцать минут. Еще раз придирчиво окинул себя внутренним взглядом — ухоженный привлекательный мужчина в белоснежной футболке поло, брюках песочного цвета, приятный загар на теле, благородная седина на висках, сильные руки, что сминали в беспокойстве салфетку. Правда, инвалид. Но у каждого свои особенности. Освальдо пожал плечами и молодой официант, что не упускал его из виду, расценил это как призыв к действию.

— Подавать? — официант склонился над гостем.

Освальдо глянул на часы. Еще минуты три. Плюс пять минут на опоздание.

— Рано.

Официант понимающе улыбнулся — как будто он действительно что-то понимал! — и бесшумно отплыл на свое место. Освальдо собрал волю, чтобы не смотреть на часы — время быстрее не побежит, пробка, в которой, возможно, стоит Елена, не рассосется.

Чтобы убить время, Освальдо начал рассматривать посетителей. Вот совсем молоденькая пара, одеты слишком серьезно для своего возраста, стараются соответствовать, как они полагают и костюмам, и заведению. Скорее всего после какого-то мероприятия. Сбежали с похорон? А за столиком подальше ведется бизнес — и ничего личного. Все участники встречи зашнурованы в костюмы тройки, каждый дает высказаться оппоненту, взгляды тяжелые, цепкие, все ищут подвоха. Умилительно смотрится пожилая пара у окна. Убеленные сединами, как припорошенные прошло вековым снегом. Движения неспешные и размеренные, влажные глаза лучатся любовью и радостью.

Звук смс растормошил. Освальдо схватился за телефон. Точно пробки на дорогах. Открыл смс.

«Все было ошибкой».

На мгновение Освальдо повис в реальности, как канатоходец над толпой зевак. И сорвался. Приземление было болезненным. Все правильно, так и должно быть. Одобрительно кивнул головой, скривившись в усмешке. Правильно для обоих. Ведь у него нет даже плана на вечер. Освальдо поднял глаза, и ему показалось, что мир вокруг живет, а он замер. Его внутренние часы остановились на пятнадцати минутах десятого. И только официант не унимался, не зная, наверное, что приставать к покойнику нехорошо.

— Подавать, синьор? — голос звучал из далека, а реальность представлялась мутным вязким туманным киселем.

— Подавать? — переспорил юноша, пытаясь пробиться через блокаду отчужденности, заглянуть в глаза.

Пожалуй, он от искреннего сердца хотел, чтобы у этого инвалида все получилось. Сросся с ним за их время ожидания, прикипел и искренне болел за него. Ни в чем он не виноват. Ведь произошло лучшее: принято верное решение.

— Нет. Оставьте себе. Выпейте там, за мое здоровье… Счет пожалуйста.

 

Освальдо гнал по удивительно чистым дорогам, становясь лакомым кусочком для видеокамер. Завтра его закидают штрафами и повестками, но это будет лишь завтра, а сегодня — он изопьет до дна это чувство свободы.

Елена… Правильный выбор, не стоит себя связывать. Они все сделали правильно. В кои-то веки. Он понимает и отпускает.

Елена… Его страсть, боль, ненависть, сила и голос. Он лишился ее. Лишился человека, которому по-настоящему был нужен.

Елена — серебро в глазах, спокойствие, природная грация и естественность в жестах, так не свойственная женщинам ее круга.

Был ли он дураком, когда отказался от ее дара год тому назад? Все было сделано верно.

Освальдо с остервенением пихал вещи в дорожную сумку. В ванной комнате сорвал список, отшвырнул и собрал необходимую аптечку. В руке сжал до хруста таблетки, что остались с тяжелых времен, — всего то надо, что замешать с алкоголем. Идеальный вариант. Когда-то он уже пытался. Но страх, список, мечты, иллюзии. Мало ли что еще может остановить человека на его пути к покою?

Проверил дом, педантично выключил воду и свет. После освидетельствования тела дом передадут Кай. Не хотелось бы, чтобы ей досталась груда пепелища. Нет, он не оставит записки, и здесь убиваться не надо. С него достаточно ограниченной человеческой жалости, продиктованной страхом и навязанной обществом. Он не будет давать пищу итальянским репортерам, даже возможность соревноваться в красноречии в некрологе и статье о том, как очередной одинокий инвалид покончил жизнь самоубийством, запершись в пустом доме. И записки не оставит. Это для слабаков.

Освальдо вызвал такси в один конец.

 

— Билет до Кубы, пожалуйста, — Освальдо вытянул руку и положил паспорт на стойку, за которой его даже видно не было. Молоденькая девушка в форме авиакомпании удивленно посмотрела на ухоженную руку, затем высунула голову и сконфуженно произнесла:

— Конечно. Одну минуту синьор.

Освальдо с милейшей улыбкой закивал на избитые фразы — проходные извинения приняты.

— Вы без сопровождения? Извините, но мне надо уточнить, — девушка пялилась в монитор и щелкала мышкой, подбирая рейс.

— Как видите.

— Ближайший только в 6 утра.

— Отлично.

— Дата обратного перелета? — уточнила сотрудница авиакассы.

— Без надобности.

Аэропорт пульсировал жизнью, встречами и расставаниями не смотря на закрытые бутики и киоски. Освальдо попал в пересмену: магазины закрылись, чтобы навести марафет и заменить сотрудников. Он сидел у окна и смотрел как взлетают самолеты, мерцая огнями, как сереет небо, заливаясь густотой ночи, как расползается и отступает темнота под натиском рассвета. До начала регистрации оставалось чуть меньше тридцати минут.

Аэропорт стал просыпаться. Защелками решетки — открывались бутики. Замельтешили работники кафе и магазинов, спеша заступить на смену. Газетчик привез на тележке свежую, пахнущую типографской краской, прессу и стал раскладывать на стенде, присматриваясь и словно взвешивая издания — кого выдвинуть на продающиеся позиции. Объявили начало регистрации и будущие кубинцы сонно потянулись к воротам на посадку.

Освальдо неспешно катился к стойке. Ему не надо спешить. Он уже всегда вовремя, а встревоженные и обеспокоенные граждане с чувством долга и собственного достоинства непременно пропустят его вперед. Мимо магазинов — покупать здесь ему нечего да и не для кого, — мимо кафе, мимо газетного киоска. Взгляд выхватил заголовки и снимки, вынесенные на главную. Кресло остановилось. Освальдо непроизвольно потянулся за телефоном, набрал заученный наизусть номер. Абонент вне зоны доступа.

 

…На часах аэропорта показывают без пяти шесть, пассажиры боинга в волнении застегивают ремни безопасности, а по всему аэропорту, эхом повторяясь в кафе и бутиках, разносится сообщение диспетчера:

— Синьор Скортезе, пройдите на посадку…

 

 

***

 

— Вы что-нибудь помните? — молодой человек в белом халате возвышался над Еленой.

Она лежала на кровати. Почему-то в коридоре. Желтый свет ламп искусственного света резал глаза, а вокруг сновали больные, врачи и посетители. И кажется, это был не ее госпиталь.

— Который час? — она приподнялась на локтях, и потянула за собой капельницу.

— Осторожней, — вмешался молодой человек. Стажер?

— Что я здесь делаю? — Елена нахмурилась, опасаясь, что это мимическое движение принесет ей приступ мигрени.

— Значит не помните. Как вас зовут?

— Елена Боцарис. Как я сюда попала?

— Хотя бы не папа римский, — хмыкнул парень и начал что-то писать в книжку, прикрепленную к планшету. — Вас нашли в уборной торгового центра галереи. Без денег и документов. Только телефон. Сейчас, — посмотрел на массивные часы — без пятнадцати десять.

Елена коснулась шеи, где когда-то висел кулон — пусто. Она рассеянно теребила воротник больничной сорочки.

— Я могу сделать звонок.

— Конечно, — доктор протянул ей мобильный. — Надеюсь, это прояснит ситуацию.

— А я могу идти? — поинтересовалась Елена.

— Нет. По крайне мере до выяснения обстоятельств, установления личности, и с вами еще хотела поговорить полиция. Но и это обождет, пока мы не убедимся, что с вами все в порядке.

— Понятно, — Елена кивнула. Каждый делает свою работу, а ей надо предупредить Освальдо.

Ответом были гудки. Елена насторожилась. После несчастного случая в Бадминтон Хаус у Освальдо был пунктик: всегда отвечать. Хорошо, тогда пойдем в ва-банк. Набрала номер начальника своей службы безопасности. Не честно, но она волнуется.

— Привет! Я…

— Где я? — спросила она у стажера и тот охотно продиктовал адрес.

— Отделение гинекологии…

Елена нахмурилась, но повторила:

— … и пришли пожалуйста, мои вещи. И деньги не помешают.

— Вас ограбили?

— Похоже на то, — усмехнулась Елена. — Но все обошлось.

— И личная просьба. Узнай, пожалуйста, все ли хорошо с Реваресом. Человек пропал, я волнуюсь, — Елена теребила ворот больничной сорочки. — Это срочно. Набери на этот номер. Спасибо.

— И вам спасибо, — Елена передала телефонную трубку врачу.

— И так как вы себя чувствуете?

— Если не считать, что я в непонятном месте, в коридоре, с дыркой и капельницей в руке, ограбленная в женском туалете и при отвратительной памяти, то можно сказать отлично. Так что со мной было?

— Кровотечение. А вот в его причине нам стоит разобраться.

 

Через час от звонился начальник службы безопасности:

— С нашим клиентом все отлично. Он купил билет до Кубы. Возможно в пути.

— А обратный билет он купил? — заволновалась Елена.

— Данные только о покупке билета в одну сторону.

— Спасибо, — Елена отключилась и повернулась в докторше, которая брезгливо смотрела на женщину, будто перед ней какой-то насекомое. Как посмела эта жалкая смертная общаться по телефону во время ее приема!

— Извините, это срочно, — улыбнулась устало Елена.

Даже подтверждение личности не возымело на сотрудников муниципальной больницы эффекта. Огромная гинеколог, казалось, стремилась сделать все возможное, чтобы их встреча заполнилась Елене навсегда.

— Идите на кресло.

— Это обязательно? — Елена вовсе была не в настроении карабкаться на этот агрегат и демонстрировать прелести этой несносной бабе.

— Я не телепат. А вы уже не девочка.

— Точно…

Всего-то и надо, что переждать, перетерпеть. Сколько раз не проходи, все равно стыдно. Лежишь, как препарированная лягушка. А за что стыдиться? Что она родилась женщиной? Сначала тебя стыдят за то, что ты девочка, потом за то, что ты вступила в половые отношения вне брака, затем за что не живешь в отношениях, или не рожаешь, или… При этом рассказывать, когда, как давно у нее были отношения. Стыд-то какой. Нет уж.

— Я лучше подпишу отказ от осмотра, — выдохнула Елена.

— Дело ваше, но на вашем месте, я бы…

— Поняла. Спасибо, — на миг у Елены появилась надежда. — Я хотела спросить у вас совета.

Врач наконец-то посмотрела на нее заинтересованно.

— Вы врач, и должны знать лучше меня. После смерти мужа у меня никого не было, а потом я встретила замечательного человека. И я понимаю, что это именно тот, с кем я бы хотела иметь отношения. В том числе и сексуальные. Но… он получил травму позвоночника…

Елена смотрела в бумаги докторши и не заметила, как втянулось ее лицо.

— …и теперь он парализован. Ниже поясницы. Я хотела спросить, как можно было бы…

Гинеколог смотрела на нее с такой недосягаемой высоты и Елене показалось, что она старшее ее лет на пятьдесят. Как будто она снова маленькая девочка перед суровыми всезнающими осуждающими взрослыми.

— Дорогая, это очень деликатный вопрос, — докторша даже сняла очки. — Но как женщина женщине, послушайте меня: вы еще красивы, чтобы найти себе спутника. И умны, раз решили посоветоваться. Неужели вы хотите просыпаться в обоссаных простынях, подносить ему утку? Вкалывать обезболивающее? Менять калоприемники? Выслушивать истерики и постоянное нытье, жалость к себе и терпеть ревнивые выходки? Такие мужчины нуждаются в ОСОБОМ уходе. Есть женщины, готовые им этот уход обеспечить. Вы же… бегите, милая. Бегите так быстро, как только можете. Это больше не ваша жизнь.

Елена смотрела не моргая на даму в белом костюме думая, что ей это все снится. Привиделось. Из ступора вывела трель телефонного звонка. Она схватилась за него, как за соломинку:

— Елена.

— Это Освальдо, — голос прорывающийся, тяжелый, будто он пробежал несколько километров. Пробежал. Сравнение то какое. — Я прошу тебя, помоги пожалуйста.

— Конечно. Не волнуйся. Что я должна сделать?

— Кай. Надо забрать ее с выставки. Она сейчас в выставочном центре. Успеть раньше журналистов. Я не успею. Прошу…

— Да… Конечно, не волнуйся.

— Отвезешь ее ко мне. Ключ под горшком. Я на связи. Поспеши, чтобы она глупостей не наделала.

— Уже, и нажала сброс.

Елена посмотрела на заинтересованную докторшу.

— Знаете что, вы правы! Надо бежать. От вас.

Она выпорхнула из кабинета. За спиной словно выросли крылья. Выписки заберет помощник, а ей надо спешить.

_______

 

Музыка

www.youtube.com/watch?v=LBKuHpJprVI&feature=youtu.be

www.youtube.com/watch?v=Mx4Sw-ClFeg

 

 

  • КЛЮЧ ИСТИНЫ / СКАЗКИ / Анакина Анна
  • Сосуд / СТИХИИ ТВОРЕНИЯ / Mari-ka
  • Сны / Ула Сенкович
  • МЫ / Эффективная адаптация / Табакерка
  • На отдыхе / Zadorozhnaya Полина
  • Маленький бог в тебе / Ксения С.Сергеева
  • Транс-грессия! - Знатная Жемчужина / Путевые заметки-2 / Хоба Чебураховна
  • Афоризм 137. Из Очень тайного дневника ВВП. / Фурсин Олег
  • Стихи о лете / Черновички подмастерья / Михайлова Наталья
  • О романах и принцессах / В созвездии Пегаса / Михайлова Наталья
  • Там ты / Круги на воде / Птицелов Фрагорийский

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль