15. Святой Николай

0.00
 

III часть

15. Святой Николай

Бари, Базилика святого Николая Чудотворца

 

— Вы не передумали, Густав? — Елена обернулась на пороге храма, по обе стороны от неё из стены вальяжно, по-хозяйски, выходило два белоснежных дивных каменных зверя, рождённых фантазией скульптора.

— Это не моё место. Через сколько за вами зайти?

— Через час, здесь же, — кивнула на бронзовую статую святого Николая во дворе и скрылась в дверях.

Похищенные в 1087 году из Миры Ликийской венецианскими купцами мощи святого покоились в центральной части склепа. Немноголюдная сверху базилика под землёй была переполнена: от крошечной зарешеченной площадки с мощами очередь просителей петляла по всему подземелью так, что конец хвоста определить на глаз было невозможно. Кто не мог стоять — сидели на деревянных лавках напротив.

Елена иначе представляла себе встречу со святыней. Захотелось уйти. Но внутренний ребёнок словно ухватил за руку: ну что тебе стоит? Мы ведь проделали такой путь. А вдруг это подействует? Всего-то и надо — загадать желание и прикоснуться к мощам, думая о самом сокровенном. И Елена уступила. В ответ нашёлся и замыкающий очередь, и она приняла эстафету.

Очередь двигалась разморённой на солнце гусеницей. Елена прикрыла глаза. А ведь она ради него сюда приехала.

Шаг вперёд.

Сумасшедшая идея. А разве их отношения не сумасшествие? Видела их со стороны: покойный супруг жмёт его руку, а она не может отвести глаз от тёмных колодцев, в которых все откликается смешливым эхом; он выпускает её грозовой ночью в свою жизнь, стоит в раме света открытого отеля; он — в больнице, распластан на кровати, под одеялом выступают силуэты конструкций, дыхание едва слышное, глаза закрыты и тёмно-синие тени от длинных ресниц и боли; он на их завтраках — до оглушения говорливый, деятельный и смешливый, чужой; на «Ониксе» — проницательный, злой, искренний и родной. Конечно, её желание…

Шаг вперёд, навстречу.

Но может ли она желать за других? Навязываться? Просить чего-то, тем более у третьего лица.

Обвела взглядом присутствующих — внешне прибитые, покорно ссутуленные, головы женщин покрыты платками, взгляд у просителей — восторженно молящий. Вот кому нужна помощь. Она же самодостаточная, сильная, любимица богов, как шутил супруг.

Невысокий мужчина в чёрном одеянии православного священника с редкой бородкой обеспокоенно коснулся её плеча и кольнул маленькими глазками: мол, почему очередь задерживаете?

Ещё несколько шагов вперёд.

Чудной человек был, этот Николас. Колченогий инвалид, с даром убеждения, уговоривший императора Константина отменить налог на землях Миры Ликийской, укрывавший беглецов и даривший бесценные подарки — возможности. В сознании проносились картинки прошлого, настоящего и немыслимого будущего.

Шаг — и она у каменного алтаря.

Елена опустилась на холодный шершавый каменный пол. Коснулась рукой мраморного надгробия. Надо что-то сказать. Попросить? Губы прижались к камню. Елена зажмурилась, отгоняя горячую слезу.

«Спасибо».

А свои проблемы она решит сама.

Елена поднялась. Во всем теле — звенящая лёгкость с ноткой усталости. Вышла из базилики на солнце: жизнь кипела жаром, слепила черепицей крыш, шуршала морским бризом и пела итальянской бранью. Густава увидела сразу — он внимательно читал табличку на памятнике.

— Как вам город?

— Думал вас уже вызволять, — Густав улыбнулся Елене и предложил ей руку.

Они пошли вверх по улице, знакомиться с красочным многоликим портовым городком. Ветер играл распущенными волосами Елены. Густав осторожно поддерживал её на крутых ступенях, пропускал вперёд на узких улочках и баловал, угощая домашним итальянским мороженым. Они смеялись и дурачились. Впервые Елена никуда не спешила, ничего не решала и ни за что не боролась. Они были двумя чужестранцами, дикими туристами, заброшенными в красивейший город.

 

***

 

Ехать решили по ночной свежести. Тёмная ровная пустая трасса с проблесками фонарей гипнотизировала.

— Вы верите в бога? — спросила Елена.

— Не приходилось.

— Тогда в кого верите?

— В себя, — Густав посмотрел вслед красной полоске габаритных огней, красного автомобиля, что обогнал их.

Машина слилась в сверкающее цветное пятно, в котором невозможно было различить даже марку автомобиля. Лихача нагнали на съезде в поворот. Перевёрнутый брюхом вверх красный феррари лежал на обочине. Беспрестанно крутились, задранные к звёздному небу колёса, словно машина продолжала свой путь.

Елена осторожно сбросила скорость и припарковалась чуть в стороне. Густав одобрительно кивнул и выскочил на улицу:

— Вызовите скорую! И не подходите.

Елена набрала номер. Она не сводила глаз с Густава, глядя в зеркало заднего вида. Вдруг машина рванёт? Видела такое в фильмах.

Густав склонился над водительским окном, заглядывая внутрь.

Ну же ответьте, чёрт возьми! Кто-нибудь.

— Доброй ночи.

— Авария на автостраде А14, выезд из Бари. Красный феррари.

— Синьора, очень плохо слышно. Повторите, пожалуйста.

Елена вышла из машины — снаружи должно ловить лучше. Видела, как Густав разбивает камнем окно, запускает в салон руку и шарит в темноте.

— Сколько пострадавших?

— Один. Жив, — Густав подошёл к Елене. Правая кисть его была в крови. — Нужны техники. Машину заклинило. Нам его не вытащить.

— Синьора? — заволновался диспетчер. — Не бросайте трубку. Сколько пострадавших?

— Один. Машина перевёрнута, двери заклинило. Трасса А14, как из Бари. Первый съезд на поворот.

Елена слышала, как диспетчер проговорила на том конце провода:

— Код красный, трасса А14, из Бари, первый поворот, — и вернулась к Елене. — Бригада выехала. Неподалёку есть больница. Ожидание скорой пятнадцать минут. Диктуйте ваш телефон.

Елена на автомате продиктовала номер и повернулась к Густаву:

— Пятнадцать минут?!

Мужчина чертыхнулся и вернулся к машине. Елена расхаживала вдоль своего авто, обхватив себя за плечи, и ничем не могла помочь. Ночная прохлада окутывала побережье. Единичные машины мелькали мимо, не желая останавливаться с незнакомцами ночью на трассе. А скорая все не ехала.

Когда с холма показались мигалки, Елена помахала рукой. Две машины плавно сбавили скорость.

Первые тяжёлые капли коснулись лица, и Елена смахнула их ладонью, как нежданные слезы. А затем ещё и ещё одна. Когда скорая остановилась и спасатели выскочили наружу, дождь словно плёткой хлестал Елену и Густава по плечам, одежда облепляла тело, ноги хлюпали по жиже.

Медики усадили Елену в машину, укутали в одеяло, налили горячего кофе из термоса. Через полосы дождя на стекле, Елена видела фигуры мужчин, среди которых был и Густав, что колдовали над машиной.

Подумалось, что телефон остался в машине, и Елена потянулась к выходу, как дверь скорой резко распахнулась и в салон подняли каталку с пристёгнутым телом, которое больше походило на учебный манекен медицины катастроф, что демонстрируется на выставках здравоохранения. Та же неподвижность и бордовые густые пятна на одежде. А ещё полное отсутствие лица — вместо которого развороченное месиво, покрытое блестящей сверкающей в искусственном свете салона крошкой. Выступающая часть лица, что некогда была носом, съехала набок. Века с правой стороны не было и сквозь кровавое марево на неё таращилось неприкрытое глазное яблоко. Похожие рисуют в кабинете окулистов.

«Точь в точь, как на медицинской выставке», — подумала Елена и упала на место. Из полуобморочного шока вытащил знакомый голос. Чужая речь. Настойчивый немецкий вразнобой с нетерпеливым итальянским. И оба обращались к ней.

Немецкий: Мы должны поехать с ними! Надо проконтролировать. У него есть шансы.

Итальянский: Этот мужчина его родственник?

Немецкий: Скажите им, что я поеду с пострадавшим!

— Мы поедем с вами, — собственный голос показался Елене чужим. — Этот мужчина — известный немецкий нейрохирург, и мы едем с вами.

Несчастного уже доставили на первичный осмотр в клинику под Бари, где свет был по требованию, а с потолка свисали провода, которые устал держать строительный серебристый скотч.

В клинике царил хаос. Все наперебой пытались найти какого-то Лоренцо: не было его ни в комнате отдыха, ни в ординаторской, ни в туалете. Хотя персонал эмоционально клялся и божился, что видел его. Вот прям несколько часов тому назад Лоренцо вышел из операционной. И пропал. Ситуацию усложняла отвратительная связь. Мобильные телефоны ловили через раз.

Юная девчушка с регистратуры бегала с одного места на другое, пытаясь дозвониться Лоренцо. Наконец безответные гудки в трубке словно вырвались из телефонных проводов и наполнили коридор.

— Да не звоните вы! — огрызнулся молодой врач.

Девушка застыла с трубкой в руке.

Мелодия, так ненавистная и обсмеиваемая многими коллегами, доносилась из тела на каталке.

— Он здесь, — в руках у врача были окровавленные водительские права. Свяжитесь с Пауло?

— На конференции в США, — пискнула девушка.

Елена смотрела на этот шекспировский спектакль с широко раскрытыми глазами: провода, значит, скотчем крепим, а сами на феррари гоняем.

Все происходящее очень заинтересовало Густава: он не мог понять, отчего так много шума, и нулевой результат.

— Время против нас, — напомнил он.

— Они нашли оперирующего врача. Это наш пострадавший.

— Мне нужна ваша помощь, — Густав сжал её плече.

— Вы можете его прооперировать?

— Да.

— Кто здесь главный врач? Или его заместитель? Позовите главного врача! — обратилась Елена к брюнетке.

— Доктор Лоренцо сейчас вряд ли сможет вас принять.

Трагикомедия принимала очертания абсурда. Махина осталась без головы. Но должен же кто-то принять решение.

— Его может прооперировать мой спутник! — Елена ворвалась в кабинет, где скрылся молодой медик.

— Сеньора, покиньте помещение, — её попытались вывести.

Рядом с молодым врачом стоял коллега постарше, лет шестидесяти. Совершенно седой, с клиновидной щегольской бородкой.

— Немецкий нейрохирург Густав Аппель! — выкрикнула она.

Хватка ослабла, во взгляде старшего коллеги появился интерес. И только потом — надежда.

— Вы утверждаете, что ваш спутник и есть тот самый Густав Аппель.

— И он готов провести операцию, — повторила Елена.

— Боюсь это невозможно.

— Вам же нужен врач!

— Который имеет право практики в Италии. Синьора, вы предлагаете подсудное дело. Если пациент умрёт, — а у Лоренцо шансы единичные! — наша клиника будет отвечать в суде, почему она допустила к практике не застрахованного врача.

— Все дело в страховке?

— В специальной страховке.

— Мне что, надо купить вашу клинику?! Телефон, дайте мне, — Елена приняла из рук изумлённого доктора телефон и набрала своего помощника: Елена Боцарис, страховку на право практики в Италии на Густава Аппеля подготовьте. Задним числом. Документы пришлю по почте. Ручаюсь за него я. Документы завтра к 10 утра чтобы были в клинике. Записывайте адрес.

Проговорив детали она отключилась и посмотрела на доктора:

— Мне надо подписать документы и с вашей клиникой. Юристы, полагаю, сейчас недоступны, — настенные часы показывали без пяти двенадцать. — Но я могу дать расписку и ходатайство. От своего имени, Елены Боцарис, владелицы компании морских пассажирских перевозок.

— Мы проводим доктора Аппеля в операционную.

Из кабинета Елена вышла победительницей. Густав расхаживал в коридоре из стороны в сторону. Он был собран и бледен.

— Мы победили! Вы можете оперировать! — приобняла его за плечи в порыве искренней радости.

— Мне нужна Ваша помощь. Нужен переводчик. Не волнуйтесь, вам не придётся принимать решения, — Густав улыбнулся.

— Доктор Аппель! — это звал на итальянском Густава молодой врач. — Я вам помогу подготовиться к операции.

Густав беспомощно перевёл взгляд на Елену, как бы говоря всем своим видом: «А что я вам говорил». Елена кивнула.

— Я иду буду ассистировать доктору Аппелю в качестве переводчика, — произнесла так, словно всю жизнь она только и занималась, что ассистировала хирургам во время операций. — Доктор Аппель не говорит по-итальянски. Вопрос исчерпан?

— С этого и надо было начинать, — огрызнулся врач.

 

— Не волнуйтесь, — Густав ободряюще улыбнулся одними глазами. Лицо скрывала хирургическая маска. — Вам всего и надо, что переводить мои команды: подай, ззажми, принеси. Вы справитесь. А если ассистенту толковые, то и без лишних слов все сделаем, — подмигнул Густав.

Они стояли в стерильное операционной под ярким холодным светом лапм. Елена чувствовала себя в этом помещении, в стерильной форме, сковывающей движения, в перчатках и маске, инопланетным захватчиком. Совсем иначе выглядел Густав. От первого впечатления неповоротливости и неловкости ничего не осталось. Он был точен, ясен, внимателен, сосредоточен. Он был в своей стихии. На чужой территории он чувствовал себя как дома. Движения рук и пальцев — как у музыканта. Особенно её поразило, когда он работал в паре с челюстно-лицевым хирургом. С обыденной лёгкостью они восстанавливали форму лица.

Операция длилась четыре часа. Когда все закончилось, оставалось ждать, уповая на время и организм.

— Спасибо за помощь, доктор Аппель, — обратился седовласый врач к Густаву. — И вам, несравненная Елена.

— Спасибо за возможность, — улыбнулся Густав в ответ.

— Ехать уже поздно и безрассудно. Беатрис, девушка с регистрации, связалась с нашей лучшей гостиницей. Вас ждут. Вот ключи от вашей машины, — врач протянул Елене брелок. — Машина уже у отеля. Вас туда отвезёт такси.

Это был благодарственный монолог, потому что ни Густав, ни Елена не могли произнести ни слова. У Елены першило в горле. И тем не менее она перевела пламенную благодарственную речь. Густав сказал, что он доволен представившейся возможностью поработать с итальянскими коллегами и протестировать их лабораторию, пусть это и внеплановое печальное событие. Даже молодой доктор оттаял. Коллеги пожали друг другу руки и разошлись.

 

***

 

В такси Густав шутил, в лицах пересказывал ситуации из операционной, которые Елене и вовсе не казались смешными, и сам же смеялся над ними. Все в его поведении было слишком — слишком открыт, слишком эмоционален. Он больше походил на пьяного пройдоху, возвращающего с гулянки и желающего уломать красотку, чем на именитого хирурга, который двадцать минут тому назад провёл сложнейшую операцию на чужой территории.

На возвышении приветственно сверкал размытыми ливнем огнями крохотная «Вилла на склоне». Стены её помнили интриги ХI века. Наполовину дом, наполовину музей, наполовину лучший отель в окрестностях.

Приветливая молоденькая девушка на ресепшен уже ждала их. Густав автоматически подал паспорт, она вбила необходимые данные и выдала ключи.

— Номер 205. Вверх по лестнице, по коридору направо, — Густав и Елена приняли ключи и умаянные пошли в номер.

Первым в номер вошёл Густав. В прихожей автоматически зажёгся свет ночника. Здесь было уютно: каменные стены, пол, потолок, балки и несущие деревянные конструкции — из добротного дерева. Огромная кровать под тёмным балдахином с золотыми кистями, у стены напротив — кушетка обитая бархатом и лакированный сверкающий от бликов из прихожей туалетный столик на причудливо изогнутых ножках, украшенный маркетри.

— Почему у нас один номер? — пришла в себя Елена.

— Сейчас разберёмся, — Густав набрал телефон ресепшен и на английском с сильным акцентом поинтересовался, почему у них один номер.

Девушка удивилась, а после некоторой паузы пояснила, что женщина из клиники заказала один номер для доктора Густава Аппеля и его супруги. Во время разговора Густав искоса посматривал на Елену, которая стояла у двери. Свет чётко обрисовывал стройную фигуру женщины. Густав буркнув «Понятно» и повесил трубку.

— Ну что там? — Елена сложила руки на груди. Хотелось скорее разрешить этот вопрос.

— А то, — Густав прошёл к бару, по-хозяйски откупорил бутылку виски и разлил его по бокалам, — что на эту ночь мне суждено стать супругом прекрасной Елены, — он подал ей бокал и легонько чокнулся. — Девушка из клиники приняла нас за супружескую пару.

— Тогда мне нужен другой номер, — Елена пригубила виски

Густав сделал глоток и посмотрел на силуэт у двери. Сейчас или никогда?

— У них нет свободных мест. В город нагрянули паломники. Только в другом отеле. Пожалуй, это мне стоит уйти.

— Не дурите, Густав. Вы сегодня столько сделали.

— Но вы должны понимать, — он коснулся ладонью кучерявых прядей (ему с момента знакомства, безумно хотелось это сделать) и нехотя отвёл руку в сторону. В темноте блестели её огромные глаза. — Я вас никуда не отпущу.

Густав обернулся: надо было за что-то ухватиться, чтобы не нырнуть в эти серебряные озёра.

— Я могу спать на кушетке. Она вполне подходит.

— Вы не будете возражать, если я первая приму душ? — Елена прошла мимо него и поставила недопитый бокал на столик.

— Нисколько. Ты голодна? Я могу заказать что-нибудь на поздний ужин, — Густав неожиданно перешёл на ты.

Идея перекусить Елене понравилась, но перед глазами все ещё стоял «манекен» Лоренцо.

— Не стоит. Спасибо.

Когда дверь в ванную за Еленой захлопнулась, Густав погасил свет и сел в бархатное кресло с высокой спинкой у окна с витражными стеклами. Блики фонарей размывались каплями дождя, а в нескольких метрах от него — одна из самых прекрасных женщин. Он сделал глоток. Какой длинный удивительный день.

Вода смывала дорожную пыль, нервный пот и двадцатичасовую усталость, бодрила и дарила ясность сознанию. Елена видела, что нравится Густаву. Он же был ей более чем приятен — умный, интересный, внимательный, и — после сегодняшнего происшествия — не то, чтобы он стал героем для неё. Нет, это была другая связь. Глубже. Опыт пережитый в операционной стал сродни первому причастию, первому шагу к познанию жизни и смерти, венчанием на чужой крови. Она чувствовала внутри силу, эйфорию. Так почему бы не позволить себе быть счастливой рядом с мужчиной, который заинтересован в ней?

Она уже почти забыла, как это наслаждаться другим человеком, отдавать и получать, умирать и возраждаться в объятиях. До этой черты все казалось очень сложным, разум подавлял желание, рисуя страшные последствия от жёлтой прессы до развала корпорации. Густав был меньшим злом, и корпорации он не навредит, а если холдинг сделает несколько вливаний в медицину, то с имиджевой точки зрения — лишь победит.

Окрылённая Елена накинула на обнажённое тело халат.

Дождь затих и теперь тихо шелестел редкими каплями. Свет был выключен и только отблески фонарей с улицы освещали номер. Густав неподвижно сидел в кресле. Когда Елена опустилась возле него на мягкую шкуру на колени, Густав даже не шелохнулся. Голова запрокинута, светлые пряди сбились, дыхание ровное, в руке сжат пустой бокал. Густав спал глубоким сном, схожим с забвением. Елена осторожно взяла из его рук бокал. Стянула с кровати бархатное покрывало с золотыми кистями и укрыла Густава.

Невольно улыбнулась. Не случилось. Но — она легонько коснулась губами его губ — «спасибо!» Он возродил в ней чувство желанной женщины. С этими мыслями Елена легла в кровать и провалилась в такой же беспробудный сон.

 

Мобильный телефон завибрировал, и Елена потянулась, нежась в воздушных простынях, чувствуя утро нового дня каждой клеточкой тела. Сообщение оповестило, что дело со страховкой доктора Аппеля улажено. Хотелось поделиться отличной новостью с Густавом, но его не было. Может он в душе? Прислушалась. Тишина. Елена заволновалась.

Поднялась, облачаясь в халат. На ручке кресла небрежно свесился рукавами вниз пиджак. На столике зеркального трюмо — записка. Неровный рваный почерк, как будто человек взял ручку первые: «Я в клинику проверить нашего пациента. Дождись» и подпись — выверенная, каллиграфическая, как будто, чтоб довести её до совершенства, обладатель бился не один месяц, — Густав Аппель.

Пискнул дверной замок, и Елена повернулась на звук.

— Ты вернулся? — потянулась к Густаву.

— Даже успел к твоему пробуждению, — он достал из кармана нежный бутон. Елена покраснела: ей никогда никто не делал таких утренних подарков.

— Как пострадавший?

— Стабильно, — отделался дежурной фразой Густав, и притянул Елену к себе. — Чего бы тебе хотелось?

Она и не думала сопротивляться.

Тёплое дыхание щекотало шею. Он прикоснулся губами к горячей жилке, и по телу побежали мурашки. Сопротивление бесполезно, да и ни к чему.

Густав вдохнул её запах, прижимая к себе сильнее.

— Изумительно пахнешь…

Профессиональный стук в дверь.

Елена напряглась. Густав успокаивающе улыбнулся:

— Ты же голодна?

Кивнула, и, выскользнув из объятий, открыла дверь. Невысокий смуглый паренёк в форменной одежде с бэджем отеля официально поздоровался и вкатил столик в номер. Елена вдохнула аромат кофе, тёплых круассанов и поняла, что проголодалась.

Когда паренёк был у двери, Густав вытащил кошелёк из кармана брюк, и тот, выскользнув из рук, упал разворотом вверх. Елена наклонилась за ним и застыла.

Неуверенно коснулась гладкой поверхности: добротная вещь, которой, видимо, не один год. Но смотрела она на ламинированное фото: улыбающийся Густав обнимал женщину, а их взяли в кольцо объятий дети — мальчик и девочка. Ей в лицо смеялось счастливое семейство.

Эхом слышала, как Густав отпустил официанта.

— Ты женат? — Елена держала портмоне в руках.

— Да.

— Твои дети на фото?

— Да.

— И с ними все хорошо? — уточнила она для себя: повидала разные истории встреч и расставаний.

— Да.

— Вы не в разводе, верно?

Густав кивнул. Елена медленно передала ему бумажник.

— Понятно, — только и смогла выдавить из себя.

Запахи еды теперь раздражали, лёгкость пропала, пропало чувство защищенности. Внутри как будто сводили дебет с кредитом на людей, которым можно доверять.

— Это не имеет никакого отношения ко вчерашнему, — начал Густав и осекся.

Елена не слушала. Она медленно и методично собирала вещи.

— Удели мне несколько минут, — Густав попытался коснуться её, но отступился.

Что-то пошло не так. Вчера он, кажется, потерял инвестора, а сегодня теряет что-то большее.

— Я хотел тебе сказать…

Прозвучало как-то беспомощно.

— Ну что я мог сделать? Ты красивая умная женщина, я не железный! Елена… Ты имеешь право уйти, только не так, пожалуйста. Пожалуйста, — шептал его спокойный вкрадчивый голос.

Елена побоялась обернуться. Какая-то злая шутка. Стоит ей увлечься мужчиной, он то её отвергает, то оказывается женатым отцом семейства.

 

Дверь закрылась тихо и сдержанно. Густав почувствовал неимоверную усталость. Что-то просмотрел, где-то сглупил, словлен с поличным как нашкодивший мальчишка. Он опасался, что она случайно раскроет его маленькую ложь о паломниках, она же вскрыла большую недосказанность о супруге.

Идиот.

Ошибка за ошибкой. Какого хрена он вообще руки при ней начал распускать. С чего решил, что это позволительно? А теперь сам все угробил. Да она тебе кислород перекроет по одному щелчку. Если захочет. О коварстве и мстительности женщин думать не хотелось. Хотелось спать. Веки смежались от усталости.

В ванной, стоя над раковиной, мысли Густава были далеко в клинике, в палате незадачливого гонщика: надо заехать после обеда. Придётся задержаться. И лучше поискать жилье поближе. Может быть, при больнице есть какой-нибудь медицинский кампус: он нескоро сможет передать бедолагу под присмотр другого врача. Густав брызнул на лицо холодной водой, а когда посмотрел в зеркало, растираясь полотенцем, заметил на стеклянной полке поблескивающий медальон. Взял в руки. Тот самый святой Николай, заключённый в серебряный треугольник. Елена купила его в храме. Густав сжал подвеску в кулаке, и вышел из ванной.

Хоть что-то у него останется на память о ней. Положил подвеску на подушку рядом и вдохнул запах Елены. Пусть она не захочет его больше видеть и они больше не встретятся, но она останется тем волшебством, которое у него не отнять. Густав нырнул в воспоминания, переживая и проигрывая каждый момент снова и снова. Он всё больше влюблялся в эту женщину, и чем больше он думал, тем больше дразнила невозможность быть рядом.

  • Юбилейно-непоздравительное / В созвездии Пегаса / Михайлова Наталья
  • [А] Беглые желания / Сладостно-слэшное няшество 18+ / Аой Мегуми 葵恵
  • Божественным и хмурым ликам / Nostalgie / Лешуков Александр
  • Печальный ангел* / Чужие голоса / Курмакаева Анна
  • Амнистия / Lustig
  • Дорожный сон / Сторож зверю моему (Бисер) / Зима Ольга
  • Весёлые собаки / Теремок / Армант, Илинар
  • № 13 - Мааэринн / Сессия #3. Семинар "Декорации" / Клуб романистов
  • 37. / Хайку. Русские вариации. / Лешуков Александр
  • История вторая. Объятие на крыше / Три истории счастья / Мещеринов Василий
  • Путь стихии / Путевые заметки - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Хоба Чебураховна

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль