Глава 13 - Ныне отпущаеши

0.00
 
Глава 13 - Ныне отпущаеши

— Девятнадцать, — матушка прикрыла глаза, выдохнув, — девятнадцать годов беззакатного счастья судил нам Господь… ты ж помнишь дядюшку-то.

— Как не помнить, — улыбнулась Машенька, — дядя Матвей мне, помню, свистульки вырезал, а потом нам с Фадейчиком дом на дереве построил.

— А с тех пор уж, почитай, четыре года во святой обители… Девятнадцать годов, — повторила монахиня, — а потом…

 

Посреди комнаты на стуле сидела, опустив руки, совсем ещё молодая рыжеволосая женщина, и как будто невидящими, остановившимися глазами смотрела в пространство. Был очень тёплый март, и на Страстной — страшный разлив реки, шёл лёд, и освободившаяся Волга бушевала. Сколько людей сгинуло тогда в этой пучине — и рыбаки, и другие разные. Кира Александровна бросилась спасать какого-то утопавшего, Матвей Григорьевич — Киру Александровну, которую этот утопавший в испуге ненароком тоже утащил в воду. А дальше — от ужаса она совсем ничего не помнила и очнулась уже на берегу, вымокшая насквозь, но живая. Сейчас был дом, сухая одежда, тепло и двое друзей рядом, но не было ясно, зачем она жива и что ей делать дальше с этой проклятущей жизнью, которую, видит Бог, она никогда не хотела спасать такой чудовищно огромной ценой.

Один из присутствовавших в комнате мужчин — высокий и статный, с усами, в форме гимназического учителя, тоже молчал и смотрел перед собой, не видя. В конце концов проговорил всё так же отрешённо:

— «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя». Брат мой герой, и я буду помнить об этом всегда.

— Да любви-то той больше на свете не было, нету и, чаю, не будет никогда, — ответила женщина, — да только ефто я всё и без тебя знаю. А ты скажи мне лучше, разве же мыслимо ефто… разве же можно за такого ничтожного человека как я, отдать такую жизнь?!

— И, полно, нельзя так говорить, — подал голос второй мужчина — высокий, стройный, как тростиночка, отец Тихон, иеромонах и настоятель Корсунской церкви. Он беспокойно ходил взад-вперёд по комнате, то и дело ероша пальцами свои соломенного цвета волосы, и явно не находил себе места, — раз жизнь отдал, стало быть, и доказал тебе ефтим, что не ничтожна ты. Раз стоишь этой жизни.

— Коли дюже любишь, всё преувеличиваешь.

Она говорила по-прежнему безучастно, как будто воздуху или стене, и от этого обоим её друзьям становилось ещё сильнее не по себе. В конце концов отец Тихон не выдержал, метнулся к женщине и крепко схватил её за руку:

— Да не убивайся так. Пожалуйста! Святая смерть, святая — она и перед Богом свята, а стало быть, убиваться не за чем, а радоваться надоть, что у тебя ишшо один молитвенник появился.

Кира Александровна подняла на друга детства бледное — без кровинки — но совсем сухое лицо. Долго смотрела молча, потом сказала всё также бесцветно и еле слышно:

— А самое ужасное, что я, оказывается, вовсе не могу как она.

Отец Тихон, забывая свой сан и звание монаха, вдруг протянул руки и в каком-то слепом, безотчётном порыве обнял её, прижал покрепче к себе, погладил по растрёпанным волосам:

— Поплачь, поплачь. Слезами и горе выйдет. А то ж больно дюже на тебя такую смотреть…

Но для слёз было слишком больно.

Кира Александровна и сама прижалась крепче и прошептала, по старой памяти называя священника мирским именем:

— Тришечка, помоги, помолись! А то я и молиться сейчас не могу.

— Упокой, Господи, раба Твоего Матфея! Спаси, сохрани и утеши рабу Твою Киру.

— Нет-нет, ты сам помолись, не по-книжному. И ты, Арсений, тоже, — обратилась она ко второму человеку.

И тогда оба, не сговариваясь, издали громкий, душераздирающий крик, в котором выплеснули всю нечеловеческую боль, засевшую в их душах при виде так отчаянно страдающей женщины. Женщины, которую они оба любили. Совершенно по-разному и в разном смысле, но оба сильно и непобедимо.

Месяца через два, а может, и через три, в погожий летний день Арсений Григорьевич зашёл к ней как-то, как всегда заходил, без стука, и прямо на пороге забыл все слова, которые хотел ей сказать, потому что увидел, что ничего не меняется. Хозяйка метнулась из красного угла, накрыла на стол, подвинула стул и, по всему, была рада его видеть, но делала всё как-то машинально, по инерции. Принесла расстегай, расставила чашки, с трудом поставила на стол самовар. Её платье было протёрто на коленях, и в доме пахло ладаном. Арсений Григорьевич поймал её за локоть, крепко прижал к себе. С чего начать, не знал, долго собирался с духом. В конце концов спросил:

— Помнишь бал в Прытком?

— Помню. Ты к чаму ефто?

— А лабиринт на Масленицу?

Кира Александровна отстранилась и недоумённо, изумлённо посмотрела на друга, не решаясь догадаться, о чём сейчас пойдёт речь.

— Кира, я… я всё знаю, что ты вдова моего брата, а потому сестра мне, что по церковным канонам это немыслимо, но… я, как и ты, растерял всех, кто был мне дорог, осталась одна Машенька, да и той нынче девятнадцать… как тебе в пору той Масленицы.., — он, кажется, что-то напутал, — скоро замуж… одним словом, Кира, если ты помнишь лабиринт и простонародный бал в Прытком, то знай, что с той поры ничегошеньки не изменилось. Мы с тобой оба остались одни… и мы должны, обязаны быть вместе, держаться друг за друга, как за соломинку.

Кира с неподдельным ужасом посмотрела ему в глаза. Он попытался поцеловать её, но женщина решительно его оттолкнула и произнесла с неожиданным, ужасающим льдом в голосе:

— Али я тебя не так поняла, али у тебя и вовсе не осталось совести.

И тогда он понял, что она была права. Она всегда была кристально права, но почему-то сейчас от этого ни капельки не делалось легче. Да, он, по большому счёту, пытался сейчас предать и Прасковью Дмитриевну, и даже родного брата, но она… она их никогда не предаст. Даже тенями и крестами на кладбище они слишком дороги для неё.

На следующий день Кира Александровна Караваева подозвала брата Фадюшу, крепко обняла его, перекрестила троекратно:

— Ты уже большой у меня вырос. Со всем можешь сам справиться, — черкнула коротенькую записку отцу Тихону (как хорошо, что ещё в монастыре его выучили грамоте!), собрала пожитки, положила три земных поклона перед иконами и по одному на могилах родителей и Матвея и решительным шагом, не оборачиваясь, двинулась в сторону девичьего Богоявленского монастыря. Благо, идти было совсем близко.

При постриге дали ей имя Ксения.

  • В ожидании Завтра / Мысли вразброс / Cris Tina
  • Hermann Hesse, флейтист / Герман Гессе, СТИХОТВОРЕНИЯ / Валентин Надеждин
  • Всё очень просто / По мотивам жизни - 2 / Губина Наталия
  • Мир иллюзий / Леоненко Анна
  • [А]  / Другая жизнь / Кладец Александр Александрович
  • 5. Знакомство с котом / Похождения Ужика - сказка / Анакина Анна
  • АРТЫ / Лонгмобы "Смех продлевает жизнь" / Армант, Илинар
  • Я могу писать стихи / В созвездии Пегаса / Михайлова Наталья
  • Сон / СТОСЛОВКИ / Mari-ka
  • Армант, Илинар - Повезло! / 2 тур флешмоба - «Как вы яхту назовёте – так она и поплывёт…» - ЗАВЕРШЁННЫЙ ФЛЕШМОБ. / Анакина Анна
  • Ночное / Отзвук души / Abstractedly Lina

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль