Глава 6 - Ангел-хранитель

0.00
 
Глава 6 - Ангел-хранитель

Осенняя распутица — не самое приятное время для долгих путешествий. Особенно если нужно торопиться. Но наконец, после нескольких дней однообразных в своей осенней пестроте лесов, пригорков, речушек и полян, вдалеке, на фоне необычно яркого для середины октября заката замаячили острые шпили города. Кира, которая от долгой дороги задремала на плече у Матяши, тотчас же встрепенулась.

— Спи, спи, ещё долго, — успокоил её Матвей. Но Кира помотала головой. Шпили, крыши, стаи птиц над ними — всё было то же, что всегда, то же, что было, когда они уезжали отсюда, и всё-таки другое. С кончиной Ксении город стал казаться пустым, неживым, одним из тысячи городов, что есть на Земном шаре. Кира Александровна Караваева знала, что Матвей сейчас чувствует то же, а кроме того, весь поглощён печальным известием, заставившим их сорваться и ехать в Петербург, поэтому возвращение выходило нерадостным.

— Ни одной сестры не осталось… — вздохнул он. Ярко-оранжевый диск солнца и на его фоне — кажущиеся совсем чёрными шпили напоминали пасть огнедышащего дракона из старой сказки. Скоро город-змей съест солнце, и опустится темень, в которой не видно будет ни зги и не разобрать, где храм Божий, где кабак, а где просто дом, где живут люди.

Дома, где живут люди… живут и продолжают жить, как будто ничего не случилось, как будто это не дракон съел солнце, а просто наступила ночь, и завтра непременно будет новый день. Но ведь новый день — это не всегда радостно: никогда не знаешь, что он принесёт с собой и кто следующий из их крепкой, дружной семьи отправится в путь всея земли…

— А я? — Кира попыталась хоть как-то подбодрить жениха.

Матяша посмотрел на неё, прямо в глаза. Смотрел долго-долго, не отрываясь.

— Ты? — в конце концов сказал он. — Ты, как говорили в старину, свет очей моих. Ты, пожалуйста, будь подольше. А то мир совсем потеряет смысл.

— Скажешь тоже! — отмахнулась Кира. — Всего-навсего плоть и кровь.

— И ещё золотая душа, а это самое главное.

— Так душа, чай, никуда и не денется.

— Душа, душенька, нет, так не пойдёт. Ты уж постарайся вся, целиком, никуда не деться, — Матвей, видимо, представив себе, что будет, если она всё-таки денется, крепко сжал её руку и напряжённо закрыл глаза.

Кира высвободила руку и обняла его молча, без слов. А что тут скажешь, если Леночка, к которой Матяша был очень привязан, осталась только воспоминанием и крестом на Смоленском кладбище? Уткнувшись в худой, но крепко заштопанный Кирин салопчик, Матвей выплакивал всё горе и ужас, вдруг охвативший его с известием о смерти сестры. Ужас, являвшийся ему всю дорогу в ночных кошмарах: ужас проснуться завтра и не знать, все ли проснулись вместе с тобой и кого ты недосчитаешься сегодня, завтра, послезавтра… в дороге он часто брал Киру за руку, как будто стараясь лишний раз убедиться, что она по-прежнему плоть и кровь, а не только видение.

 

В город въехали затемно. На Троицком мосту отвалилось колесо, и Кира выбралась из коляски, чтобы отыскать его. Впотьмах задела плечом какого-то человека, но он этого даже не заметил. Как странно: человек на мосту среди ночи!

— Прощенья просим, — извинилась девушка вполголоса. Человек молчал, как будто не слышал её. Вдруг обернулся:

— Простите, Вы что-то сказали?

— Я попросила прощения. Плечом Вас зацепила.

— Да? Ну что ж, я верю, что Вы не нарочно, — он говорил совершенно ровным, безэмоциональным голосом. Помолчал немного и сказал невпопад:

— Спокойная нынче река. Ни волнышки.

— Да, — согласилась Кира, посмотрев на гладкую чёрную воду Невы.

— Такую писать хорошо. Я живописец, знаете ли.

— Как интересно!

— Вы думаете?

— Конечно. Всю жизнь хотела выучиться рисовать, да не выходит ничего, как ни стараюсь. Можа, Вы подмогнёте? Не нынче, конечно, потому как нынче ночь, Троицкий мост и мы торопимся дюже, но вдругорядь как-нибудь…

— Виноват, сударыня, вдругорядь, как Вы изволили выразиться, ничего не будет… — он снова посмотрел на реку. — Как Вы думаете, вода очень холодная?

— Вы так спрошаете, ей-Богу — не иначе топиться собрались!

— Вы догадливы, сударыня. Прощайте. Ради Бога, только не говорите никому. Пусть весь мир забудет о том, что был на свете живописец Тимофей Ильин…

— Ну что Вы! — воскликнула Кира Караваева, крепко хватая своего случайного знакомого под руку. Попыталась оттащить его подальше от перил моста, но хромая нога её очень мешала это сделать. Матяша подоспел на помощь: раз его рыжеволосая невеста что-то затеяла, значит, так не просто надо, так необходимо, и лучше помочь, а не стараться переспорить.

— Ефтот… Тимофей… топиться собрался, — пояснила девушка, отдуваясь. Наконец, они вдвоём дотащили художника до коляски и почти силой втолкнули внутрь. — Ишшо чаво удумал! Поедете с нами, а то неровён час ишшо чегось удумаете!

Тимофей Ильин был настолько ошарашен тем, что совершенно незнакомой девушке есть до него дело, что не возражал и не сопротивлялся.

— Колесо я нашёл, — тихо сказал Матяша Кире, — до дому дотянем. А там… может, и не понадобится больше.

— Простите великодушно, — подал голос спасённый, когда коляска снова тронулась, тяжело припадая на непрочно стоящее колесо, — по Вашей интонации и Вашим словам я слышу, что у Вас какое-то горе…

— Да. Скончалась сестра моя.

— О, сочувствую! Царствие ей Небесное!.. И Вы, несмотря на это, не проехали мимо меня, а стали спасать. Почему?

— Потому что сестрица евойная своей смертью померла, несчастным случаем, её, чай, и в рай Господь возьмёт… а самоубивство — грех-то каков!

— Да я и так грешен. Мужнюю жену совратил ненароком, да ещё, дурень, смел надеяться… ну, значит, на то, что оне мужа оставят и со мной будут… А оне так поглядели, как будто я вещь какая али собака дворовая… «Что Вы, — говорят, — дать мне можете?». Ну, в смысле матерьяльном, потому как оне богатые, а я — нищий живописец, отпущенник. «Забудьте, — говорят, — всё, что меж нами было, потому как портрет готов… — я, видите ли, их портрет писал, — и Вы мне более ни за чем не надобны». Так-то!

— Грешен… все мы грешные, святых давно прибрал Господь. А только сдаётся мне, что эта дама ещё поболе Вашего грешна… а Вы… да как же, видите, грешен — а самоубивство задумали. Кто ж Вас с грехом на совести на тот свет-то возьмёт?

— А как же… на тот свет всех берут и билета входного не спрашивают.

— Ну, уж ефтого я не знаю, не бывала там, а только и думать забудьте! Раз ефта дама так поступила, стало быть, и не стоит она того, чтобы на неё свою жизнь зазря тратить!.. Вам сколько от роду годов будет?

— Тридцать пять, — опешил Тимофей.

— Господи, помилуй! Ефто сколько ж ишшо картиночек своих Вы чутка в Неве не утопили!

— Да кому они нужны, картиночки-то?

— Были бы при себе деньги, — вставил своё слово Матяша, — сейчас же их у Вас все купил бы!

Живописец хотел ответить, но не успел, потому что коляска неуклюже подъехала к дому Безугловых. Танька распахнула дверь, приняла свёртки и ларчик с вещами и вопросительно воззрилась на незнакомца, приехавшего с младшим барином и Кирой Александровной. Оба наперебой что-то зашептали Таньке. Та только кивала и пучила глаза, а потом убежала доложить.

Старый родной дом как-то замер, как будто и сам надел траур. Из столовой слышались возмущённые голоса:

— Вы зачем отпустили её?!

— Я не отпускал, Вы же знаете! Сама сбежала, через окно, из девичьей…

— Вы Прасковью Дмитриевну зачем отпустили? Ясно же, что завидно, что тоже хочется… могла бы и она дома посидеть, в её положении. И Лене бы не скучно было!

— Оттого отпустил, что доверяю ей. Знаю, что не будет она глупости творить.

— Но помимо супруги есть у Вас и сестра, и Вашей обязанности в отношении неё никто не отменял.

— А муж у сестры на кой есть? Держали бы её построже…

Арсений и князь Роман едва не сцепились в драке, как вдруг между ними встала растрёпанная, но решительная Кира.

— Что ж вы, ироды, деете-то, а? — воскликнула она, — Леночке, думаете, там хорошо от ваших дрязг?! Нет бы молиться всем вместе за спокой души её… чай не нехристи!

Оба мужчины набрали в грудь воздуха, чтобы яростно возразить ей — и оба выдохнули, потому что запал при её словах прошёл. Князь Щенятев махнул рукой и ушёл обратно в своё уединение — ради того, впрочем, чтобы собраться, поблагодарить хозяев за гостеприимство и поспешить восвояси, а Арсений долго молчал, потом проговорил горестно, но умиротворённо:

— Солнечный лучик… что бы мы все без тебя делали!

— Полноте! Женатый муж — и такие вещи другой барышне говорит!

— Ты сестра… одна осталась… а ещё ты понимаешь.

Он подошёл совсем близко и в каком-то неподконтрольном порыве обнял её. И ни Прасковья Дмитриевна, ни Матяша, ни сама Кира ничего ему не возразили.

— Дай мне немножечко твоих сил и твоей уверенности, — попросил Арсений шёпотом.

— Да разве ж моё ефто… ты Бога проси. Он не оставит.

— За Леночку уже просил. И я, и князюшка, и родители. Да только вот что вышло…

— А ты не гневись, Бог-то получше нас ведает, что к лучшему и как надоть.

— Я знаю, что ты права, но сейчас не время для таких мыслей. Сейчас всё существо моё восстаёт против Лениной смерти и принять её не может никак. Хоть и сороковины уже скоро, а всё же…

— Вот и у него так же, — покачала головой Кира, намекая на князя. — Оттого и сваритесь вы, что обоим Леночка дюже дорога была… а надоть бы мирно…

— Отболит — примиримся, — вздохнул Арсений.

— Непременно примиритесь. Вы же как братья, нельзя так…

 

Пока Кира усмиряла побранившихся, Матвей с родителями отпаивали чаем горе-самоубийцу и в третий уже раз слушали его историю. Затем Мария Ермолаевна отвела Тимофея в сторону и долго толковала с ним наедине. Имя жестокой дамы выпытывать не стали, но художник нечаянно проговорился сам.

— Вот как, это княгиня Игнатьева… что ж, горестно слышать. «Но кажется, я знаю, как помочь беде», — подумала про себя. Отправила Таньку вернуть с полдороги князя Романа. Тот удивился, но слово тёщи считал для себя законом, поэтому послушно вернулся.

— Этот человек, — указала Мария Ермолаевна на живописца, — хотел свести счёты с жизнью из-за Вашей сестры. Я думаю, Вы не оставите его своим попечением.

Князь выслушал историю, и его собственные слова в адрес Арсения пронеслись у него в голове. «… помимо супруги есть у Вас и сестра… и Вашей обязанности в отношении неё никто не отменял…». И он сестру сдержать не может, а на Арсения за то же зол… то правда, что Леночка была спокойнее и добрее Нинон, но всё ж таки он мог бы… должен был бы…

— Что ж, Тимофей. Я назначаю Вас своим живописцем. Придворным, в каком-то смысле. С ежегодным жалованием в сто двадцать рублей серебром, да сверх того по пятидесяти рублей за каждую картину. Я также дозволяю Вам столоваться у меня и обещаю, что никогда, покуда Вы там, в мой дом не войдёт княгиня Игнатьева. Взамен прошу Вас, во-первых, не пытаться более искушать судьбу, а во-вторых, показывать мне все работы, которые Вы ещё напишете.

Тимофей Ильин кивнул и, припав на одно колено, благодарно поцеловал агатовый перстень на руке князя.

— И первым делом, сударь, я прошу Вас изобразить проект памятника над могилой моей супруги, чтобы скульптор знал, на что ему опираться при его воплощении в жизнь. Давайте обсудим вместе, — Его Сиятельство жестом пригласил живописца пройти в соседнюю комнату.

Григорий Афанасьевич и Мария Ермолаевна проводили их взглядом, и хозяйка негромко сказала:

— Что ни делается, всё к лучшему. Господь сводит воедино все нити и всех приводит к лучшему.

— Иногда он действует через человека.

— А иногда — даже через отвалившееся у коляски колесо, — Мария Ермолаевна впервые за скорбные дни слегка улыбнулась.

  • без названия / Стиходром №7 / Скалдин Юрий
  • [А]  / Другая жизнь / Кладец Александр Александрович
  • Снег, как пена - зима собирается землю побрить / Веталь Шишкин
  • ВЕТЕР / Я. Немой
  • Из несбывшегося / Реконструкция зримого / Argentum Agata
  • Вечная дорога / Писарев Никита
  • Иллюстрация от Каллиопы. За что ей огромная благодарность! / Вечерний дождь / Нея Осень
  • Рейтинг / О поэтах и поэзии / Сатин Георгий
  • Не нужно совсем кондотьеру знать о грехах и о клятвах... / Песни Нейги Ди, наёмницы / Воронова Влада
  • Невыносимое / На столе стозимний кактус... / Ворон Ольга
  • Ты уходишь / Отзвук души / Abstractedly Lina

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль