Глава 13 - Подарок от Ксении

0.00
 
Глава 13 - Подарок от Ксении

Гости стали съезжаться в Матфиевскую церковь ещё за полчаса до назначенного времени. В толпе разнаряженных дам слышались шепотки:

— А всё ж таки интересно, как невеста покажется. Небось целый месяц наряд выбирала.

— Не невеста, а невесты: две свадьбы назначено.

— Как так две? Их Сиятельство с Их Благородием.

— Да ещё Их Сиятельство княжна.

— Вот те на! Сестрица с братцем в один день венчаются? А княжна-то с кем?

— Разве не слыхали? С князем Игнатьевым.

— Это с бобылём, охромевшим ещё в Северную кампанию? Вот чудеса на свете, право!

— Куда ж ей, эдакой раскрасавице — да со стариком и к тому ж калекой?

— А сердцу-то, милсдарь, не прикажешь. Как у нас на Руси говорят, любовь зла.

— Да какая там любовь! У Нины Павловны-то? К денежкам у ней любовь, да и только.

— А Вы не судите, Ваше Благородие, да не судимы будете, по речению Господа Христа, Спасителя нашего. Всяко диво в этом мире бывает, всё Божией рукой устраивается. А ну как и сердце юной красавицы княжны растаяло! Не наше дело то. Чужая душа — потёмки.

 

— Нет, нет, я не поеду! — восклицала, заламывая руки, Леночка. — Что ты! Чтобы видеть, как князь Роман даёт обет… другой?

— Леночка, душа моя, я всё понимаю, — обнимал, утешая сестру, Арсений, — однако мы званы, стало быть, нам оказали милость, и не явиться стыдно. К тому же Паша — твоя подруга. Представь себе, что звана на её свадьбу, а с кем — не важно. Да в конце концов, поставь себя на моё место: это моя бывшая наречённая даёт обет другому — но я же почему-то спокоен, да более того, от души рад за неё.

— И то верно, — Леночка отёрла слёзы.

— Будь сильней, Лена, — шепнул ей отец.

— Верно, папенька, благодарствую. Буду! — решительно топнула ногой Леночка, — едем!

И быстро, пока сестра не успела передумать, Арсений усадил её в коляску, подал руку маменьке и сел сам. Кира звана не была — то ли от того, что Щенятевы знакомы с ней были только шапочно и водились только потому, что водились с Безугловыми; а может, потому, что князь, рассылая приглашения, никак не мог знать, что барышня Караваева в это время окажется в столице. Да, по правде сказать, Кира совсем не огорчалась по этому поводу. Она с улыбкой помахала отъезжающим, перекрестила удаляющуюся коляску и вернулась к домашним делам.

 

Минут за десять до назначенного времени показались оба жениха. Первым вошёл князь Пётр Артемьевич Игнатьев. Его лысую голову украшал роскошный каштановый парик с немыслимым количеством замысловато накрученных буклей, а камзол, шитый золотой нитью, пестрел искусно вышитыми цветами. Хромоту князь весьма изящно скрывал, прихватив с собой как будто бы для солидности внушительных размеров трость, больше смахивавшую на жезл.

Следом, сняв перед входом в церковь белую с золочёной окантовкой треуголку, показался юный князь Щенятев. Его камзол сиял девственной белизной и был весь заткан гербами древнего рода Щенятевых вперемежку с гирляндами цветов. Движения были неспешны и изящны, и лёгкий кивок головы, которым молодой жених приветствовал собравшихся гостей, подчёркивал изящество пудреного парика, обрамлявшего румяное лицо нежными волнами. Женихи перекрестились на иконостас и заняли свои места. Потянулось долгое ожидание невест, предвкушение их красоты и всегдашняя готовность светских сплетниц к обсуждению их нарядов и каждого их движения и жеста.

Наконец, после, как показалось собравшимся, нескольких часов ожидания, уложившихся на самом деле в десять минут, торжественный звон с колокольни возвестил о приближении экипажей с невестами.

Юные барышни вошли в храм наоборот: первой, сопровождаемая по традиции отцом, бароном Бельцовым, вплыла в храм Прасковья Дмитриевна. И все едва не ахнули на всю церковь, ибо наряд её был выше всяких похвал. Нежнейшая золотистая парча, обрамлённая переплетёнными нитями золотой и серебряной канители, с нашитыми в месте их пересечения большими бантами да накидка из меха полярной лисицы в сочетании с длинным шлейфом, как от платья, так и от тончайшей фаты, вызвали всеобщий восторг. Глаза юного князя, встречающего свою невесту, восторженно засветились.

Далее следовал проход княжны Щенятевой — её отец давно покоился под тяжёлой плитой на здешнем кладбище, а потому, по правилам, князь Роман временно оставил свою невесту, чтобы проводить сестру к венцу. Здесь вышел невольный конфуз, потому как платье Нины было изумительно похоже на наряд её будущей невестки, за исключением того, что сделано было не из золотой парчи, а из серебряной, да накидка была соболиной. Особенные остряки вздумали посчитать шагами длину шлейфа, насчитали, кажется, у Нины полшага недостачи, посудачили на этот счёт, списали на ошибку шагавшего, да и успокоились. Вскоре их умы заняло совсем другое, куда более потрясающее происшествие.

Едва убелённый сединами настоятель, отец Герасим, набрал в грудь воздуха, чтобы начать отправление Таинства, как князь Роман остановил его властным жестом и сказал, непочтительно повернувшись спиной как к престарелому священнику, так и к Царским Вратам:

— Теперь, когда все собрались, перед лицом Господа и всех здесь присутствующих я хотел бы довести до конца намерение, замысленное мною ещё Великим постом. Хотелось бы заранее попросить великодушно прощения у тех, кому затея моя покажется неуместной, неприличной или недостойной честного имени князя Щенятева, — он уверенно сделал несколько шагов вглубь храма и неожиданно для всех крепко поймал за руку опешившую и побледневшую Леночку.

— Я также благодарен Господу за то, что план мой удался, и та, которую я хотел бы перед Престолом Божиим назвать своей супругой, прибыла сюда сегодня… Елена Григорьевна, — он вывел пойманную им девушку на середину храма и искренне, от сердца, но всё равно немного театрально припал перед ней на одно колено, — не откажите в милости! С того дня, как объяснился Вам, я люблю Вас по-прежнему и чаю утешения моего чувства в ответности его. Да, это было крайне дерзко с моей стороны — устраивать всё так, как это сделал я — но я дерзаю надеяться, что в высокоторжественный день, посреди церкви, пред Господом и множеством людей, Вы не откажете мне. В тот памятный день Вы дали мне понять, что я могу надеяться на взаимность и лишь два досадных обстоятельства мешают нам соединиться — глядите же: одно из них благополучно устранено мною, моя сестра выходит замуж и покидает отчий дом, а стало быть, не может служить препятствием соединению нашему.

Только сейчас до Лены Безугловой дошёл смысл происходящего. И — долг требовал дать князю за такие шутки хорошую пощёчину, а потом бежать без оглядки — но сердце, застучавшее так сильно и часто, что только чудом не вырвавшееся наружу, подсказало, что на этот уж раз своего счастья упускать нельзя, пусть и приходит оно вот так, как снег на голову и не совсем прилично.

— А как же… второе обстоятельство? — только и могла проговорить она. — Вас не смущает мысль о вступлении в брак с сестрой умалишённой? А вдруг и я на поверку окажусь такова?

— Напротив, — сказал князь Роман совсем по-простому, нежно поправив выбившуюся на лицо золотую прядь Леночкиных волос, — взяв Вас в жёны, я могу быть уверен, что хоть одна живая душа за меня помолится, ежели Господу угодно будет призвать меня первым.

От такого ответа глаза барышни Безугловой засияли и стали голубее её перваншевого[1] платья. Кровь нестерпимо стучала в висках и, не думая ни о том положении, в котором она оказывалась, ни о чувствах Паши Бельцовой, ни о том, как всё это выглядит со стороны и какой будет иметь тон, прекрасная Елена покорно сделала шаг навстречу князю и благодарно, влюблённо, порывисто приникла губами к его руке, по-прежнему крепко держащей её руку.

Настоящая любовь, в отличие от похожих на неё несерьёзных чувств, редко когда вызывает пересуды и насмешки. Поэтому все взоры испытующе устремились не на князя Щенятева и Леночку, а на застывшую в растерянности перед алтарём баронессу Бельцову. Все ждали от неё потока слёз и проклятий, удара бросившего её перед венцом жениха по голове чем-нибудь тяжёлым — не постеснялась бы для такого случая и образ с аналоя стянуть. Но, не успела она ещё до конца осознать происшедшее, как возле неё так же припал на одно колено бывший её жених, Арсений Безуглов.

— А Вы, Ваше Благородие, не откажете ли блудному сыну или, точнее, заблудшему жениху, в милости? Коль скоро нынешний жених Ваш поступил столь низко, что дерзнул оставить Вас у самого Господнего алтаря, могу ли я у того же алтаря принести Вам моё искреннейшее раскаяние в былых моих прегрешениях и униженно просить Вас вернуть своему бывшему жениху Ваше нежнейшее благорасположение и… — отвыкнув говорить напыщенно, Арсений растерялся, но быстро взял себя в руки и закончил просто, — словом, Пашенька, будьте моей женой, здесь же и сейчас!

Баронесса Бельцова была явно ошеломлена таким неожиданным и стремительным поворотом событий, поэтому медлила с ответом. Наконец, оглядев Арсения с высоты — он всё ещё стоял на одном колене — без слов улыбнулась ему доброй и даже кроткой улыбкой и коротко коснулась губами его лба.

Отец Герасим промокнул лоб платочком, окинул взглядом вновь соединившиеся пары, проговорил себе под нос, как будто боясь запутаться: «Роман и Елена… Арсений и Параскева… Пётр и Нина» и, пожав плечами, как бы слагая с себя ответственность, начал наконец, свершение Таинства. Его голос, поначалу тихий, с каждой фразой всё нарастал, так что в конце концов положил конец всем перешёптываниям.

Стоя под венцом, каждый, впрочем, думал не о величии совершаемого Таинства, а о чём-то своём. Князь Роман всеми фибрами души благодарил Господа за то, что всё так ладно устроилось — и Леночка выжила после отравления (сестра уже принесла ему эту сплетню) — Господи, он виноват же, чуть не убил её своими шуточками! — и добралась сегодня до его свадьбы — небось колебалась, не хотела ехать смотреть, как её жених венчается с другой! — и что Арсений правильно понял те полунамёки, которые как бы невзначай обронил князь Роман на предсвадебной гулянке с друзьями, выведав у друга, по-старому ли он чувствует в отношении Прасковьи Бельцовой. После того недовольства, которое выразила Лена в своём отказе — что Нина сплетнями своими поссорила Арсения Безуглова с наречённой невестой — князь Роман считал своим долгом помирить их; и это, с Божьей помощью, устроилось, и ради этого, в сущности, и затевалась вся сегодняшняя свадьба: поняв, что его поступок выглядит для неё позором, у Прасковьи Дмитриевны просто не оставалось другого выбора, как согласиться на предложение бывшего жениха.

Елена Григорьевна затаила дыхание, боясь спугнуть обрушившееся столь нежданно счастье и, в силу ограниченности своего ума, никак не могла взять в толк, как так вышло, что князь Щенятев хотел взять в жёны Пашу, а берёт её, Леночку, и что это за блажь зашла ему в голову и, может, новых неожиданных поступков ещё стоит ждать от него; но любящим сердцем всё прощала ему уже заранее. И ещё не отпускали своей радостью эти его слова, «хоть одна живая душа за меня помолится». Он понял Ксению, всю её суть и смысл, а ведь никто из его окружения не понимал! И от этого Лена любила князя ещё сильнее.

Арсений, если бы это не был Дом Божий и его свадьба, наверное, рассмеялся бы в голос. А ведь как изящно всё придумал, хитрец — комар носа не подточит! И слава Богу, а то сам Арсений, наверное, ещё долго не решился бы, а всё тянул бы, боясь ответа Паши. А Его Сиятельство сумел так всё повернуть, что вышло к лучшему, и единственное, чего побаивался теперь студент Безуглов — это реакция Киры. Какое счастье, что её сейчас нет здесь: это существенно осложнило бы дело. Он любит её, что греха таить — сестёр ведь тоже любят, только совсем иначе, чем невест и жён. Вот в этом-то всё и дело.

Паша не знала, что и думать. Происшествие как в заграничном романе, а может, и посильнее того! Фарс какой-то! Но, поймав на себе взгляд Арсения, когда он стоял на коленях, она не могла сомневаться в его искренности. И дело было даже не в том, что ситуация не оставила ей выбора, а в том, что не оставил ей выбора ещё тот льдисто-снежный вечер и каток, а всё остальное — только глупости и тяжёлый сон, который наконец-то закончился.

Нина, стойко вынося тяжесть брачного наряда, предвкушала будущие сплетни с подругами. Она была невозмутимо спокойно: её-то не бросили перед венцом! Она положительно не знала, любит ли она своего без пяти минут мужа, но отвращения к нему не испытывала, да и денежки у него водились, да и Романчик так хочет — стало быть, была не была! Благослови, Господи!

Престарелый князь Игнатьев, пожалуй, единственный из венчающихся, был сосредоточен на произносимых священником молитвах. И ещё страшно горд тем, что на склоне лет Всемогущий Бог послал ему такую молодую и красивую супругу.

 

— И чего? Переэкзаменовался по Закону Божьему-то? — спрашивал Витька, тыча Матяшу в бок острым локтем — не больно, но неприятно.

— Переэкзаменовался, с Божьей помощью, — холодно отвечал Матвей.

— Небось не обижал накануне умалишённую-то нашу, а? — продолжал хихикать Витька. — Как думаешь, потому и переэкзаменовался благополучно? А?

— Она не умалишённая! — вдруг сказал Матяша твёрдо и решительно.

— Вот тебе и на! Скажешь, нормальная?

— Нет. Она юродивая.

— Так и я говорю. Юродивая, умалишённая — какая разница?

— А такая. Неужто не читал ты четьи-минеи отца нашего Димитрия, митрополита Ростово-Ярославского, прославленного этот год? Не помнишь ли, как сказывает он об Андрее юродивом, видевшем Покров Пресвятой Владычицы нашей? Или о Василии, бывшем в царствование Ивана Четвёртого?

— Да читал я эти ваши сказочки! — отмахнулся Витька, слегка растерявшись, впрочем, Матяшиной решительности и напору, — А только всё одно: безумна ваша Ксения, как пить дать! А ты что ж её защищаешь — может, и сам… того? А? — Гимназист мерзенько расхохотался.

— Может, и «того», — согласился покладисто Матвей, — а только скажу я тебе, что ежели ты будешь Ксению обижать и вот так о ней зубоскалить, то и не друг ты мне вовсе, Витюха, так и знай!

— Подумаешь, — надулся Витька, — друга на какую-то сумасшедшую меняешь… ну и меняй, на здоровье, а только когда припекло, я тебя под свой кров пустил, а не она, понял?

— Премного тебе в этом благодарен. А только не ты, а твои родители, это во-первых, а во-вторых, она и не могла пустить меня под кров свой, ибо кров её — голубое небо, и все мы под ним ходим без всяких разрешений и приглашений.

— Эк красиво стал говорить, по-книжному! — хмыкнул Витька. Встретил взгляд серых глаз, изменившихся, кажется, очень сильно за прошедшие три дня, и невольно стал наконец серьёзным:

— Матяша, ты чего? Я не узнаю тебя.

— Можешь не узнавать, на здоровье. А только это я, Матвей Безуглов. А что не прежний слюнтяй-мальчишка — так не обессудь, всё меняется.

— Эх ты! — только и смог выдавить из себя Витька после долгого молчания. Потом утёр рукавом нос и прибавил, — да ну тебя!.. Ну и катись, раз так, катись на все четыре стороны, а маменьке и папеньке я скажу, чтобы отказали тебя от дома!

— И снова премного благодарен, — Матвей картинно шаркнул ножкой и твёрдо, уверенно вышел из дома бывшего друга. Теперь, когда он обрёл, наконец, решимость, он торопился выполнить завет отца: отыскать Ксению и попросить у неё прощения — не только за камень, но и за другое. Сестра! Ну конечно! Та самая, пропавшая сестра! Как же он раньше не узнал, не догадался, ведь сердце-то вот оно, и вряд ли можно его обмануть… А ведь догадывался, чувствовал где-то в глубине души — и робел, стеснялся того, что она его сестра, а надобно было не стесняться, а гордиться. Он ради этого не пошёл на венчание князя Щенятева: ну кто ему этот князь и что Матяше там делать?

Ну ничего, теперь всё по-другому будет. Теперь он никому Ксению в обиду не даст, а наоборот, будет всегда заступаться. А ежели и камнем кто кинет — заслонит, примет удар на себя. Потому что она такая же ему сестра, как и Леночка, и любит он её так же. Ведь она не виновата ни в чём.

Он шёл, чеканя шаг, и бормотал себе под нос, как «ать-два» или молитву: «она ни в чём не виновата…», «она ни в чём не виновата…».

Повернув в линию, ведущую к Смоленскому кладбищу, он сделал ещё несколько шагов — и замер в полнейшей растерянности от увиденного.

Ксения лежала, растянувшись на траве, как будто греясь на весеннем солнышке. Глаза её, широко открытые, смотрели в небо, и ровно над тем местом, где она лежала, виднелся голубой его клочок в окружении низко нависших туч. На тонких губах странницы застыла добрая, тёплая весенняя улыбка, окоченевшие руки были сложены на груди, как и складывают их обычно покойникам. Под ней с какой-то особенной силой распускались цветы и тянулись к солнцу.

Матвей опустился на колени и поцеловал бледный лоб, крепко сложенные руки, зашептал «прости меня… прости, сестрёнка…», и слёзы мощным потоком полились из глаз, застя свет и мешая что-либо разглядеть. Но на душе была почему-то не боль, не отчаяние, а тихая, мудрая радость, и она просто не вмещалась в сердце целиком, поэтому лишка и выходила слезами. Матяша чувствовал, что сестра простила его, да и не держала на него зла, как не держала зла ни на обижавших её мальчишек, ни на холодный город, ни на весь мир. И от этого хлынул новый поток радостных слёз — от того, что он так не может и, наверное, не сможет никогда, а она смогла, и небо приняло в объятия своей синевы ещё одну святую.

Сколько он так простоял на коленях, совершая радостное омовение, Матвей не знал. Подняв голову, он увидел, что чуть поодаль, как бы не решаясь подойти, стоит девушка. Она тоже посмотрела на него, их взгляды встретились, и он узнал её. Растрёпанная рыжая коса, глаза такие же серые, как у него самого, и по веснушчатым и рябым от оспы щекам тоже текут слёзы… Некоторое время — то ли целую вечность, а то ли пару мгновений — Матвей и Кира так и стояли, а потом кинулись навстречу и стали покрывать бесконечными поцелуями щёки, глаза, лбы и губы друг друга. Их слёзы смешивались, и совсем не нужны были слова, потому что и так всё было ясно, и полноту этой радости немного омрачало лишь то, что столько времени и сердечных сил ушло у них на других, куда-то в стороны. Но больше они не намерены были терять ни секундочки, ни движения сердца во веки веков. Аминь.

  • Небеса / Подусов Александр
  • Летучий Голландец* / Жемчужные нити / Курмакаева Анна
  • по тебе / Igrik
  • Угадайка / Песни Бояна / Аривенн
  • Кот - бродяга / Фотинья Светлана
  • №46 / Тайный Санта / Микаэла
  • 12 / Пробы кисти и карандашей / Магура Цукерман
  • Крутится волчок / На играх МП и просто размышлизмы / Филатов Валерий
  • Лунное вино и блюз / Post Scriptum / П. Фрагорийский
  • Ну, почему весной орут коты?.. / "Теремок-3" / Армант, Илинар
  • Загадки моего города / Раймер Ника

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль