Глава 9 - Масленица

0.00
 
Глава 9 - Масленица

 

Но на Масленой неделе Паше Бельцовой не удалось, выражаясь её же словами, лицезреть своего дражайшего жениха дома, потому что Александр Онуфриевич и Наталия Ивановна решили, что, раз из-за болезни матери и доктора Финницера Кира объедала родственников лишних пятнадцать дней, то её родители просто обязаны отдариться и пригласить Безугловых к себе праздновать Масленицу.

Больше всех такому повороту событий радовался Арсений: при мысли о том, как он будет объясняться с невестой и какой предлог придумает, чтобы расторгнуть помолвку, ему делалось дурно, как кисейной барышне, и юноша изо всех сил старался оттянуть этот момент.

— Главное, не затянуть до самой Красной горки, — хмыкнул горе-жених, усаживаясь в коляску рядом с братом. — Надо, надо поговорить с ней… но всё-таки хорошо, что не теперь: как ни крути, а всё ж таки не хотелось бы омрачать ей праздник.

По правде сказать, едва ли не больше этого тяжёлого разговора его пугала предстоящая встреча с Кирой. Уж к кому-к кому, а к ней он никогда не ожидал испытать что-то другое, кроме покровительственных чувств старшего брата, а вот теперь жизнь задала загадку, и разгадать её, честно говоря, было немного боязно. В самом деле, как это можно — молодому человеку его круга, столичному жителю, считающемуся среди друзей пусть не красавцем, но одним из любимцев барышень, любить провинциальную нескладёху, рябую от перенесённой оспы, без талии, без умения держать себя, без манер, без образования? Сестра — это одно, сестёр не выбирают, и совсем другое дело, если вдруг в отношении этой самой сестры ты становишься полон самых серьёзных намерений, сам от себя такого не ожидая… но в глубине души Арсений надеялся, что всё это блажь, сон, бред, и новая встреча с Кирой Караваевой поможет ему в этом убедиться.

Коляска тронулась, и весёлый перезвон бубенчиков моментально разогнал тоску и придал праздничное настроение.

— Что-то ты нынче задумчив, Арсюта, — поинтересовался Матвей, обводя брата взглядом тёмно-серых с нежной голубизной глаз из-под пушистых светлых ресниц, за которые острые на едкое словцо соученики называли его лошадкой. — Масленая началась! Надо радоваться!

— Ох, не люблю я это «надо», — вздохнул старший брат. — Радоваться надо искренне, от души, а не просто потому что праздник.

— Чудной ты стал в этом своём университете… а помнишь, как мы раньше играли в долгой дороге, чтобы не помереть со скуки? Искали маленькие поводы для радости, кто больше найдёт. Давай попробуем опять?

— Давай, — улыбнулся Арсений из-под усов. Может, хоть эта дурацкая детская игра поможет ему развеяться...

— Масленица, — загнул палец Матяша, радуясь, что брат поддержал затею.

— Весело звенят бубенчики, — ответил Арсений.

— Солнце искрится на снегу.

— Не надо идти в университет, — ляпнул старший брат, хотя на самом деле учиться любил.

— И в гимназию, — поддержал Матяша.

— Новый полушубок, — вставила со своего места Леночка, и оба брата засмеялись.

— Сестра-красавица, — продолжил игру Арсений.

— Брат-умница, — парировал младший.

— И у меня, — подмигнул старший.

Снова юношеский смех. Небольшая пауза. Коляска взъехала на пригорок, с которого открылась застывшая во льду речка и стройный безлистый березняк на том берегу.

— Самая красивая страна на свете! — воскликнул, задохнувшись от таких видов, Матяша.

— Это ты просто или игра продолжается?

— Пожалуй, что и так и эдак. Так что твой черёд.

Старший брат задумался. Проигрывать не хотелось, но что-то больше ничего не приходило в голову. Наконец, сообразил:

— Родня в маленьком городке, куда можно уехать на праздники.

— Рыжеволосые девушки, — отозвался Матвей. Он, кажется, говорил просто так, зацепившись рассеянным взглядом за конопатую девку с коромыслом, встреченную ими по дороге, но Арсений внутренне напрягся. Зачем брат это сказал? Догадался и дразнится? Вряд ли: не похоже на Матяшу. Сам думал в этот момент о Кире? Возможно, особенно после слов старшего брата о родне в маленьком городке; но в каком смысле? Если просто как о сестре, то какой же это повод для радости, когда эта нескладёха вечно встревает во всякие приключения… не хватало ещё быть соперником собственному брату! А впрочем, в четырнадцать лет оно бывает. Пройдёт, ничего.

— Да меня, знаешь ли, брат, вообще девушки радуют, не только рыжие, — а это он ловко вывернулся!

— Отлично! Будем считать, что это твой ход был. Теперь, стало быть… наша вера, — воскликнул мальчик патетически, ловя взглядом золотой куполок промелькнувшей церкви.

Спорить Арсению не хотелось: всё равно брату не объяснишь… всё ещё под впечатлением от предыдущих Матяшиных слов выпалил почти на автомате:

— Моя предстоящая свадьба с Пашей Бельцовой.

— И то, что мне свадьба предстоит ещё не скоро… и не с ней, — последнее — вполголоса, робко, но искренне. Он думал, что брат рассердится, но тот расхохотался.

Коляска качнулась и встала.

— То, что мы наконец-то доехали! — снова встряла в игру Леночка. — А то такая скукота в дороге. Если б не ваша весёлая игра, я бы, наверное, и вовсе заснула.

— И то, что ничего с нами в дороге не случилось, — совсем уже тихонечко проговорил Матвей, хотя была не его очередь.

— Что это, мой дорогой братец боится зимней дороги? — усмехнулся Арсений. — Чего же ты боишься — снегопада, бездорожья, волков?

— Мало ли, — поёжился Матяша, — всякое бывает. Давеча мальчишки сказывали, третьего дня ехал один купец куда-то по своим делам — да колёса на льду и заскользили, едва коляска не опрокинулась.

— Ну, ребята любят рассказывать разные страшные истории, — ободрил старший брат младшего, вылезая из коляски. Леночке подали руки оба сразу, так что сестра могла лишний раз убедиться в том, какие у неё замечательные братья.

Родители ехали в другой пролётке, уже добрались и теперь стояли, поджидая детей, рядышком с Александром Онуфриевичем, Наталией Ивановной, Кирой и Тришей, готовым сорваться с места и начать снимать с коляски пожитки приехавших гостей. Вместе с ним к коляске подошла Кира и легонько взвалила на плечо Леночкин узелок.

— Здравствуй, Арсений! Привет, Матяша! Здравствуй, Леночка! Не устала с дороги?

Она вела себя почти как Триша, как будто она не дочь хозяев, а крепостная, вроде Феши. Конечно, отец у неё “из простых”, как выражалась Мария Ермолаевна, но всё-таки, это выглядело странно, почти неприлично для благовоспитанной барышни, пусть и из провинции. Это коробило, но окончательно разобраться в своих мыслях по этому поводу Арсений не успел, потому что подошёл к дому и поприветствовал хозяев. Наталия Ивановна обняла его: она была крёстной матерью всем детям Безугловых и крестников очень любила.

— Как ты возмужал с тех пор, как я тебя не видела, Арсений! И усы тебе идут очень. Совсем взрослый стал!

— Здравствуйте, — просто сказал Матвей, догоняя брата. Александр Онуфриевич улыбнулся и крепко пожал ему руку, так же, как до того приветствовал Арсения. У Наталии Ивановны нашлись объятия и для него и тёплые слова тоже, но Безуглов-младший заметил, что у её глаз появилась пара новых морщинок, а в волосах — тонкие ниточки седины. От этого стало грустно. Хозяйка шепнула ему что-то на ухо, и на Матяшином простом лице засияла улыбка, развеявшая грусть.

— Тётушка Натали, дядюшка Александр, как я рада вас видеть! — воскликнула Леночка, чуть не с разбегу кидаясь в объятия гостеприимных хозяев.

— Взаимно, Леночка, взаимно, — улыбнулись оба одновременно. — Что нынче нового в столице?

— Да много всего сразу, и не расскажешь, — смутилась Лена. — На балу у Щенятевых только и речи было, что о Ксении. Мы с Кирой из-за этого до конца не остались, — девушка скрыла от хозяев, что Кира покинула бал без её ведома: она ведь должна была за этим следить, на правах старшей.., — ей-богу, Ксения мне все брачные планы портит!

— При чём здесь она? — удивилась Наталия Ивановна, и тонкие брови поднялись в две крутых дуги над её большими глазами с грустинкой.

— А при том! Кто же захочет на мне жениться, когда перед глазами такой пример! А вдруг я тоже склонна к… — она не сказала, к чему, но покрутила тонким пальчиком у виска.

— Как знать, возможно, Лена, ты не совсем права, — сказала хозяйка покровительственным тоном, приобнимая племянницу одной рукой, пока они шли к дому.

Матяша и Арсений пошли с Александром Онуфриевичем и Кирой, и пока старшие обсуждали университетскую жизнь и новые научные достижения, Матвей, не зная, что сказать, но непременно желая сказать хоть что-нибудь, поделился с троюродной сестрой их с Арсением игрой в маленькие радости.

— Как здорово! — обрадовалась Кира. — Мне иногда кажется, мы с мамой каждый день в такое играем. Жизнь непроста, и если не находить всё время хоть маленькие поводы для радости, её вообще не вынесешь.

Матяша, в силу возраста и характера, не понял, чем же так непроста жизнь, но то, что Кира оценила игру, ему понравилось.

— Вот после обеда и поиграем. Папа обещал разные масленичные забавы, но, если это, конечно, не поедание блинов, то рты свободны и мы сможем поиграть и в ваши маленькие радости тоже.

Она так простосердечно радовалась приезду Безугловых, что всю дорогу до дома без конца тараторила и звонко смеялась. И не понятно было, от чего именно хотелось смеяться и самому: не то от Кириного лёгкого характера, не то от солнечных лучей, играющих в чехарду в её растрёпанной рыжей косе.

Обед удался на славу, так что после него действительно хотелось немного размяться на свежем воздухе. Александр Онуфриевич был неутомим на разного рода выдумки. Первым, с чем пришлось столкнуться четвёрке друзей, была блинная крепость, стоившая Феше трёх бессонных ночей кряду. Из уложенных стопками блинов был сооружён большой дом, который надо было «взять», то есть, отбить у противника. Эту роль был готов исполнять Тришка, окопавшийся внутри блинной крепости и прихвативший с собой целый арсенал плотно слепленных снежков.

— Четверо на одного? Так нечестно! — хмыкнул Арсений.

— Ты, правовед, — засмеялся Александр Онуфриевич, — ты б видел, как этот один снежками палит! Да и блинцы-то с сюрпризом! — он хитро подмигнул юноше.

— Ну что ж, для начала, на пары бы разделиться надоть, — продолжал хозяин, обращаясь уже ко всем. — Приличия ради, барышни отдельно, кавалеры отдельно.

Леночка смешно надулась: в любом состязании она любила быть в одной команде хоть с кем-нибудь из братьев. За их умом она могла отдыхать и не пытаться ни о чём думать: в этом занятии барышня была не сильна.

— Раз. Два. Три! — Александр Онуфриевич хлопнул в ладоши, и две пары игроков бросились с разных сторон на крепость. Бегущие впереди Арсений и Кира были метко обстреляны снежками, летевшими из глубины блинной башни. И как только Триша успевал так быстро кидать снежки!

Арсений добрался до крепости первым, но шквал снежков стал почти беспрерывным, и юноша на какое-то время замедлил. Троюродная сестра подбежала сзади и с разбегу опрокинула брата ничком в снег. Довольно-таки больно припечатала крепкими льдышками по спине и уже собиралась бежать дальше, как Арсений перекатился на спину и цепко схватил её за руки. Потянул на себя, и Кира, потеряв равновесие, повалилась сверху. Взгляд Арсения был слишком серьёзным и взрослым, он как будто рассматривал девушку с головы до ног, пытаясь проникнуть туда, куда благовоспитанному юноше до свадьбы не стоит проникать даже мыслью, не то что глазами; так что Кира поёжилась. Обезоружила его весёлым взглядом, непроницаемым от смеха и снежных звёздочек, растаявших прозрачными бисеринками на ресницах, выдернула руки, оставив в руках троюродного братца несуразно большие варежки грубой вязки, и первой, обогнав у самых стен крепости Леночку, ворвалась в блинный замок. Снежные залпы метко попадали ей по груди, плечам и лицу, но девушка уверенно шла вперёд. Добралась до условного противника — и сейчас же полетела вниз: Триша охранял свои владения добросовестно.

— Стой! Я понял, как это делается! — крикнул Арсений, нагнав её. Подбежал к терему и вгрызся зубами сразу в стопку мёрзлых блинов. Откусил большой кусок и попытался быстро прожевать, но блины, как и предупреждал дядюшка, оказались с сюрпризом: Феша щедро смазала их горчицей и тёртым корнем хрена.

— Хо! — выдохнул юноша, проглотив наконец откушенный кусок. — Ну Вы, дядюшка, хитро придумали!

Возглас “ура!” заставил его обернуться. Поверженный Триша выкарабкивался из сугроба, в который свалился, а на верхушке крепости стояли, взявшись за руки, Леночка и Кира.

— Это ж какая трата теста! — изумился Арсений, махнув рукой в сторону крепости.

— Этот год зерно не очень уродилось, — шепнула ему Феша. — В том смысле, что много его, да мука дрянная выходит. Стыдно такую на блины в Господень праздник пускать! Вот Ляксандр Ануфрич и придумали…

— Ну мука понятно, а остальное?

— А что остатнее-то? Блинцы енти из муки и воды мешены, ничаво в их и нету больше. А горчицы и хрену нам Господь завсегда с избытком посылает, аки библейские тернии и волчцы.

Следующим испытанием был снежный лабиринт, выкопанный Александром Онуфриевичем ещё накануне. Он распростёрся на целый квартал караваевских огородов, до самого погоста Корсунской церкви.

На этот раз было решено, что братья Безугловы зайдут в лабиринт с одного края, а Кира и Леночка — с другого, и каждый попробует быстрее других найти выход.

Арсению стало весело: ползти на локтях и коленях по низким ходам почему-то казалось ему забавным. Вообще, весь этот день с самого приезда он пребывал в радостно взбудораженном состоянии духа, от былой тоски и тревоги не осталось и следа, хотелось смеяться всё время и всему и не думать ни о чём серьёзном. Но Александр Онуфриевич что-то перемудрил с ходами, переходами и поворотами, поэтому уже через минуту юноше пришлось сосредоточиться на лабиринте. Он старался запоминать дорогу, чтобы в случае, если не найдёт выхода, хотя бы вернуться обратно; но уже после третьей развилки сбился и решил ползти наугад и просто получать удовольствие от игры. Хотя коиидоры лабиринта казались бесконечными и уже начинали надоедать.

Повернув на очередной развилке направо и протиснувшись под ледяным потолком, он лоб в лоб столкнулся с Кирой. Лицо её раскраснелось от мороза и натуги, длинная прядь свесилась со лба до самого подбородка, а тулуп и платье были до колен мокрыми и перепачканными снегом, но почему-то это больше не раздражало, а веселило, шло в лад с безбашенным настроением. На этот раз Арсений решил не упускать момент, двумя пальцами убрал с её лица рыжий локон и как будто невзначай осторожно поцеловал троюродную сестру. Увидел её ошарашенные глаза, засмеялся и очертя голову ринулся в следующий поцелуй, успев всё же поймать себя на мысли, что Паша после трёх с небольшим месяцев официальной помолвки так и ходила нецелованной, носилась со своей девичьей честью как с писаной торбой и вообще слыла недотрогой. Что чувствовала Кира, он не знал, но она была податливой, и с непривычки это будоражило и манило, поэтому юноша, сколько хватало сил и дыхания, пытался оттянуть слова. Никогда ещё они не казались настолько лишними.

— Ты… ты чего? — только и смогла произнести девушка, когда ей удалось наконец, мотнув головой, выпутаться из его поцелуя. Она хмуро сдвинула свои по-мужски густые брови и тяжело дышала.

— Ну… вот так, — слова всё ещё не находились.

— Ну и не смешно вовсе! — строго сказала Кира и заспешила дальше по снежному коридору. Арсений крепко взял её за бока, перетащил через себя, легонько подтолкнул в нужную сторону и исчез за поворотом лабиринта. Выбравшись, он понял, что Матяша опередил его и нашёл выход самым первым из всех, но всё равно именно себя старший брат считал победителем. Потому как не у всех же есть взошедшее над жизненным горизонтом рыжее солнце, к которому можно подойти так близко, коснуться и не сгореть, а согреться и озариться. А с баронессой Бельцовой надо было быть чопорным и напыщенным, насмешничать надо всем и всё время строить из себя кого-то другого, не похожего на настоящего Арсения Григорьевича Безуглова. Как, оказывается, это утомило! И вот в чём секрет, в чём прелесть некрасивой и незатейливой троюродной сестры из Углича: она настоящая и никогда ничего и никого не пыталась из себя изображать. Она просто жила, дышала полной грудью и вносила в каждое мгновение свет и пьянящее желание непременно проснуться завтра, а потом послезавтра, и так далее лет на сто вперёд. И такую Киру Караваеву ему хотелось любить без рассуждения и без оглядки, как беспечную юность и саму жизнь.

  • без названия / Стиходром №7 / Скалдин Юрий
  • [А]  / Другая жизнь / Кладец Александр Александрович
  • Снег, как пена - зима собирается землю побрить / Веталь Шишкин
  • ВЕТЕР / Я. Немой
  • Из несбывшегося / Реконструкция зримого / Argentum Agata
  • Вечная дорога / Писарев Никита
  • Иллюстрация от Каллиопы. За что ей огромная благодарность! / Вечерний дождь / Нея Осень
  • Рейтинг / О поэтах и поэзии / Сатин Георгий
  • Не нужно совсем кондотьеру знать о грехах и о клятвах... / Песни Нейги Ди, наёмницы / Воронова Влада
  • Невыносимое / На столе стозимний кактус... / Ворон Ольга
  • Ты уходишь / Отзвук души / Abstractedly Lina

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль