Глава 8 - Дивна дела Твоя, Господи

0.00
 
Глава 8 - Дивна дела Твоя, Господи

Груббе

Я не видел, чтоб так умирали

В час, когда было всё торжеством.

 

Лаге

Наши боги поспорят едва ли

С покоряющим смерть Божеством.

(Н. С. Гумилёв)

 

Доктор Финницер болел мучительно долго, успев измотать неутомимую Фешу и только оправившуюся от той же заразы Наталию Ивановну. Александр Онуфриевич ворчал, краснел, бледнел, бил посуду, грозился уйти в запой, но ни он, ни сам больной никакими силами не могли запретить хозяйке ухаживать за захворавшим.

— Вот, попей, Фадюша, я молочка подогрела, — вполголоса сказала Наталия Ивановна, бесшумно опускаясь на стул рядом с доктором и ставя поднос себе на колени. На подносе стоял котелок, полный почти горячего молока, лежала ложка и салфетка. Хозяйка осторожно одной рукой приподняла голову больного, другой поднесла ко рту ложку.

— Попей, — попросила она снова.

— Natalie… уйди, заразишься…

— Не ври, сам говорил, раз в жизни этой лихорадкой болеют. Кто перенёс, тому уже не страшно. Вот я и не боюсь.

— У тебя хозяйство… семья.., — он говорил тяжело, прерываясь то на дыхание, то на очередной глоток молока.

— Хозяйство, семья, — соглашалась хозяйка, — и тяжело больной друг, который спас мне жизнь. Каково ж это будет: друг меня спас, а я его не спасу?!

— Этот твой друг едва не лишил нас счастья, ежели ты забыла! — ворчал из большой комнаты хозяин.

— Кто старое помянет, тому и глаз вон! — Наталия Ивановна была невозмутима и решительна. Это её мужа злило и одновременно обезоруживало.

— А кто забудет, тому оба, — пробурчал он, всё ещё пытаясь спорить.

Хозяйка вышла из комнаты больного и оказалась лицом к лицу с мужем. Увидела его полыхающее гневом лицо. Она знала, что в ярости Александр Онуфриевич бывал страшен, но почему-то сейчас впервые в жизни совершенно его не испугалась. Быть может, потому, что была кристально уверена в своей правоте.

— Саша, но ведь он — наш гость, к тому же он вылечил меня.

— Не он тебя вылечил, не он! — кричал хозяин. Тыча себя кулаком в грудь, продолжал горячиться:

— Вот кто тебя вылечил! Сутками Бога молил, чтобы ты встала! Лоб расшибал перед образами!

— Господь и вылечил, не иначе, — согласилась Наталия Ивановна, крестясь в красный угол, — твоими молитвами. И радением моего кузена Гриши, который потрудился прислать мне лекаря, хотя никто его об этом не просил.

— Господь и вылечил, — встряла Феша, — да только Вы, барин, сутками лоб расшибали, а ентот лекарь, я сама слышала, одно слово только сказал — мол, забери, Господи, меня, ежели кого-то забрать нужно, а её оставь. Да не иначе как с тех пор барынька-то и встали.

— Дура баба!!! — завопил не своим голосом Александр Онуфриевич. — Али ты басурманка, в силу Святого Причастия не веришь?

— А кто за отцом Васильем-то послал, чтобы с Тайнами пришёл к барыньке-то?, не сдавалась Феша. — Кого Господь надоумил?

В пылу спора хозяин и крестьянка не заметили, что хозяйка снова исчезла в комнате, где лежал доктор Финницер, и поплотнее прикрыла за собой дверь.

— Открой! Открой, растреклятая! — Александр Онуфриевич колотил кулаками в дверь, но та была заперта.

— Фадюша, это… это правду сказала Феша? Ты говорил так? — в голосе Наталии Ивановны слышалась строгость, умиление и тревога. Доктор Финницер кивнул.

— Это… ты зачем?! Зачем?! — хозяйка, казалось, совсем забыла о том, что больному меньше всего сейчас следует волноваться, и с рыданиями повалилась в изножье кровати — то самое, где всего пять дней тому назад доктор в таком же исступлении произнёс свою страшную молитву.

Вдруг женщина почувствовала, что слабая длиннопалая рука гладит её по голове. Услышала голос, совсем спокойный и рассудительный:

— Ну как зачем? Чтобы тебя спасти…

— Не слишком ли велика цена?

— Ничтожна, — слабо улыбнулся доктор.

— Перестань! Не говори так…

Александр Онуфриевич, с мясом выломавший своей недюжинной силой дверной замок, ворвался в комнату, крепко схватил жену за косы и выволок в столовую.

— Мне ентот твой Фадюша, как ты его величаешь, в кошмарах снится! Ты понимаешь, что он чуть не сотворил в ту ночь, когда мы с тобой убежали? Подумай, что было бы, ежли бы сотворил?.. Да пусть бы подыхал в канаве, а не пил с ложечки молоко, да ещё из твоих рук!

Наталия Ивановна встала и воззрилась на мужа. Глаза её полыхали, как два огнива:

— Христос на Кресте, ты думаешь, умирал за праведных? За благодарных? Это во-первых. А во-вторых, обидеть гостя — сродни святотатству!

Успокоилась и договорила совсем тихо и спокойно:

— И потом, ты же не знаешь, что там было до того, как ты вышел на наш дом.

— А что было? — спросил Александр Онуфриевич строже некуда.

— Он ведь целых полгода у нас прожил, пока ты не пришёл… всё было как в хорошем сентиментальном романе. Целомудренно, красиво и безнадёжно, — она горько усмехнулась.

— А потом появился я и всё испортил, — хмыкнул хозяин ещё горше.

— Нет, дело было не в тебе, а в том, что Фадюша — немец, лютеранин. Да и не нравился он мне. Нет, в смысле, я готова была его любить, но только как доброго, нежного брата, не более того.

На последних словах Александр Онуфриевич закрыл ей рот рукой:

— Когда он выздоровеет — уходи с ним.

— Что? Ты прогоняешь меня?

— Я недостоин жить рядом со святой, — совершенно искренне вздохнул мужчина. Наталия Ивановна поняла, что он говорит серьёзно и без тени иронии.

— Да ну что ты, Саша… ну какая же я святая!

— Самая настоящая. Умеющая прощать и любить врагов своих.

Хозяйка хотела что-то возразить, но в этот момент подал голос доктор Финницер:

— Natalie… ты здесь?

— Здесь, Фадюша. Молока ещё дать?

— Нет-нет… я просто хотел некультурно вмешаться в вашу беседу. На мой счёт Александр может быть спокоен: я не выздоровею.

— Да ну что ты такое говоришь! — Наталия Ивановна всплеснула руками.

— Правду. Ты же помнишь мою молитву?

— Господь понимает, когда говоришь сгоряча, не подумав. Он не заберёт тебя.

— Эх… неужели я и Его недостоин, не только тебя? — горько усмехнулся доктор Финницер.

— Нет, я не в этом смысле.

— Я не встану, — повторил доктор уверенно и совершенно спокойно. — И перед тем, как уйти — а это будет уже скоро, очень скоро — я лекарь, я знаю — у меня есть целых два желания… вот ведь наглец, а? Не всем и одно перепадает, а я на два замахнулся…

Наталия Ивановна, из последних сил сдерживая слёзы, кивнула, давая понять, что слушает.

— Во-первых, позови священника.

— Ах, Фадюша, в нашем маленьком городке вряд ли отыщется лютеранский пастор.

— Нет-нет, ты не поняла. Позови отца Василия из вашей церкви. Я думаю, он не откажет в последней просьбе христианину, пусть и другой конфессии.

Наталия Ивановна снарядила было в Корсунскую церковь Тришу, но доктор Финницер упрямо проговорил:

— Нет, я хочу, чтобы ты непременно сходила сама.

— Эй ты, немчура, — буркнул Александр Онуфриевич, — за окном метель воет, а Наталия только после болезни. Себялюбец ты, вот ты кто!

— Замолчи, Саша, — строго воскликнула Наталия Ивановна. — Закутаюсь потеплее — и не заболею больше. Последняя просьба — самая святая, самая непременная к исполнению.

Александр Онуфриевич уже в дверях резко поймал жену за руку, но хозяйка вырвалась и побежала выполнять просьбу.

Отец Василий, кажется, смекнул, зачем умирающий немец хотел видеть именно его, поэтому кроме дароносицы прихватил с собой ещё ларец с некоторыми церковными принадлежностями. Священник не ошибся.

— В присутствии свидетелей, — улыбнулся доктор, — пока Господь не забрал меня взамен Natalie… я хотел бы присоединиться к вашей вере, могущей подымать больных силой Святого Причащения. Natalie, будешь моей крёстной матерью?

— Буду, — кивнула Наталия Ивановна, уже не сдерживая слёз.

— А крёстным отцом я попрошу стать достопочтенного отца Василия. А теперь, отче, не будете ли Вы столь любезны начать?

Своим чередом совершилось Таинство миропомазания, в ходе которого доктор Финницер из Таддеуса стал Фаддеем Васильевичем, по славной традиции получив отчество по имени крёстного отца. Его остроносое лицо обрело умиротворённо просветлённое выражение, какое бывает, пожалуй, только на Пасху.

Пока священник готовил всё для Причастия, хозяйка поинтересовалась:

— Каково же будет твоё второе желание? Если столь же прекрасно, как первое… — доктор не дал ей договорить, жестом прося наклониться, как будто желая сказать ей что-то на ухо. Наталия Ивановна склонилась к нему, и доктор бережно, как будто боясь её разбить или смять, коснулся губами её крутого бледного лба. Спустился вниз по линии волос, немного помедлил перед последним поцелуем, в висок, а потом выдохнул радостно:

— Ну вот и всё.

Отец Василий поднёс ему Святые Дары, но больной жестом остановил его и произнёс как-то даже торжественно:

— Natalie, Александр… я очень виноват перед вами обоими, прежде всего, за ту ночь. Прости меня, Natalie. Я был в отчаянии… и сдуру, сгоряча, с молодости, не мог придумать другого способа удержать тебя… как я благодарен Богу и тебе, Александр, что мне не удалось тогда исполнить своё гадкое намерение. Простите меня, если сможете.

Александр Онуфриевич вошёл в комнату. Долго молчал, видно было, что решение даётся ему с трудом. Молчал он минут десять. Потом глубоко вздохнул несколько раз и, махнув рукой, пробормотал:

— Господь тебя простит, Фаддей Василич… — и поскорее засеменил обратно в столовую. Наталия Ивановна поняла: чтобы никто не заметил, как он плачет.

— И ещё… — продолжал умирающий доктор, — я рассказал твоим родителям, что вы бежали.

— Что ж, и за это пусть простит тебя Господь, — кротко отозвалась Наталия Ивановна. — Думаю, это им было и так очевидно.

— Ну вот и всё, — повторил доктор Финницер, приняв Причастие. Перекрестился по-русски и блаженно, с чувством полного, невыразимого счастья тихо закрыл глаза.

— Дивна дела Твоя, Господи! — широко перекрестилась Феша. Наталия Ивановна протянула руки, приняла в них обессилевшую голову лекаря и крепко прижала её к груди.

— Упокой, Господи, душу раба Твоего Фаддея. Прими его в Твои Небесные селения и сотвори ему вечную память… и слава Тебе за то, что я могу сказать эти слова. Воистину дивна дела Твоя, Господи.

  • Прогулка / Стихотворения / Змий
  • Суд Мирона и Лии / Ахметшина Альбина
  • Сон и кино* / Чужие голоса / Курмакаева Анна
  • ВО ЧТО Я ВЕРУЮ: ПРАВОСЛАВНАЯ ПОЭЗИЯ / Сергей МЫРДИН
  • Не губите моё тело / Не губите моё тело... / Фил Серж
  • Нам хорошо друг без друга / Жемчужница / Легкое дыхание
  • Чужие / Юррик
  • Destino / Снежная Анастасия
  • Ангел / Сны и чертежи / Юханан Магрибский
  • Миниатюры / Капенкина Настя
  • Тигромикс. С годом Тигра! / С Новым годом! (Новогодние котомиксы) / Армант, Илинар

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль