Глава 6 - Подвиг любви

0.00
 
Глава 6 - Подвиг любви

— Катись-ка ты отсюда, доктор Таддеус Финницер, — беззлобно и устало попросил Александр Онуфриевич вместо приветствия.

— Entschuldigen Sie mir bitte[1]… Простите великодушно, никак не могу. Если человек болен, то помочь ему — мой долг.

— Да чем тут поможешь… — вздохнул хозяин.

Доктор Финницер повнимательнее вгляделся в его лицо. Роскошная борода мешала рассмотреть некоторые черты, но немец всё равно был уверен в своей догадке:

— Александр! Это… Natalie больна?! Скарлатина?! И ты ещё смеешь не пускать к ней доктора?! А ну-ка!.. — он хотел напереть на Александра Онуфриевича плечом, но габариты были несопоставимы, и тогда доктор Финницер как угорь протиснулся между стенкой и мощным корпусом перегородившего проход хозяина.

— Стоять!!! — рявкнул Караваев ему вслед, но немец сейчас же попал в распоряжение Феши, которая явно была другого мнения.

— Вы лекарь? Ой как хорошо! Вот и слава Богу! Григорий Афанасьич прислали? Ну дай Бог ему здоровьичка и детишкам евойным! — пожилая крестьянка истово перекрестилась на ходу несколько раз.

Доктор, не слушая её причитания, опрометью ворвался в комнату и склонился над больной. Наталия Ивановна лежала, закатив глаза в потолок, что-то лепеча запекшимися губами. Её светлые волосы разметались, покрыв собой всю подушку и большую часть кровати. Немец машинально взял её руку, послушал пульс, потом профессиональным жестом потрогал лоб и тут только, каким-то внутренним подсознанием, холодком по спине, мурашками по коже и упавшим куда-то в бездну сердцем ощутил, что имеет весьма смутные представления о том, как лечить эту проклятущую пурпурную лихорадку или, по-научному, скарлатину.

— Фетинья Яковлевна! — позвал он негромко служанку, с которой уже успел познакомиться.

— Чаво изволите, барин? — готовая на услуги Феша подскочила ближе.

— Первым делом, Фетинья Яковлевна, успокойте барина. Скажите ему, что утекло слишком много воды, и эта вода, как ей и положено, смыла и унесла с собой всю грязь. Он поймёт, о чём это…

— Да уж понял, — пробурчал Александр Онуфриевич из столовой, смежной с комнатой больной. — Ты мне давай не разглагольствуй, немчура, а дело своё делай.

— А во-вторых, принесите мне, пожалуйста, таз горячей воды и этот… essig… как его по-русски-то… уксус! — Вспомнил наконец доктор Финницер.

Феша убежала исполнять, а доктор всё слушал неровное дыхание больной и… поймал себя на мысли, что чуть не до крови раскусил нижнюю губу и даже не чувствует боли. В голове вертелись рецепты различных мазей, настоек, микстур, и всё было не то… ведь вот как бывает на свете: тридцать лет лечишь людей от самых разных недугов, не имеешь в своей практике ни одного смертельного случая — и тут на тебе! Единственной, кому почти бессилен помочь, оказывается женщина, которую эти тридцать лет назад ты любил со страшной, даже сокрушительной силой. С возрастом чудовищность прошла, да и любовь… разве умеет любить старый бобыль, равно рассматривающий женщин и мужчин исключительно с точки зрения врачебного искусства? Женское тело давно уже перестало его будоражить, а женская душа — вдохновлять на подвиги; и вдруг здесь, в небольшом домике почти на окраине Углича, свет снова сошёлся клином. В первый раз в жизни женщина не в лучшем своём состоянии вызвала не отвращение, не чисто врачебную деловитость, а приступ нежности. Это было некстати и очень мешало работать.

Вернулась Феша, и доктор, почти не размышляя, положил на шею больной компрессы из горячей воды и уксуса. Показал сметливой крестьянке, как их менять, и задумался над следующим шагом.

— У вас есть корова? — спросил он деловито.

— А как же! Есть, кормилица. Так и зовут её.

— Давайте больной молока. Поите пока с ложечки, но как можно чаще.

— Поняла, барин, поняла… Триша! Трифон, негодник, где тебя черти носят!

— И пожалуйста, не кричите так громко: больной нужен покой, — строго говорил доктор, меняя компресс.

Феша закрыла рот руками, как бы обещая больше не кричать.

Наступила тишина, и всем присутствующим казалось, что она длится вечность. Потом доктор Финницер услышал из смежной комнаты странный звук. Как будто что-то пересыпалось из одного места в другое, а временами — словно об пол падало что-то тяжёлое. Осторожно выглянув из комнаты больной, доктор Финницер увидел, что это хозяин, затеплив лампаду перед большими тёмными образами, шепчет слова молитв, поминутно падая ниц и ударяя об пол лбом. Немец хмыкнул, но про себя подумал, что, может быть, только это и поможет.

 

Быстро выйдя из дома Щенятевых, Кира поняла, что не знает, куда идти, и ноги сами повели её в сторону Смоленского кладбища. Атласные бальные туфельки скоро завязли и потерялись в глубоком снегу, и барышня пошла дальше босиком, то и дело останавливаясь, потому что подол платья намок и потяжелел, мешая идти.

Ксению она нашла за оградой кладбища, посреди поля. Та на коленях молилась о чём-то своём — быть может, о покойном муже, а может, обо всём засыпающем городе, о том, чтобы поменьше в нём было таких смертей. Кира подошла к ней, склонившись, протянула запечённое яблоко, которое стянула с обеда у Щенятевых, и проговорила тихо:

— О здравии тяжко болящей Наталии.

Юродивая кивнула, и Кире показалось, что добрая и вполне разумная улыбка тронула её обветренное лицо; но яблоко не взяла, махнула рукой в том направлении, где, присыпанные снегом, спали лачуги низшего слоя населения столицы. Барышня поняла, дошла до крайней лачуги, подметая подолом снег, положила яблоко на окошко и вернулась. Опустилась на колени чуть поодаль от Ксении и тоже доверила небу, снегу и крестам, осенявшим старые надгробия, свою молитву.

 

— Сегодня должен наступить кризис, — сказал доктор Финницер, снимая с шеи больной очередной компресс. И только очень чуткое ухо услышало бы в его голосе тревогу и усталость: он ухаживал за Наталией Ивановной уже часов восемнадцать кряду, начал сразу с дороги, и пока ещё ни разу не поел и не сомкнул глаз.

— Это что ж такое — хризес? — непонимающе переспросила Феша.

— Одно из двух: или пойдёт на поправку, или… — он услышал хрип больной и тяжело замолчал, не договорив, что «или». — Я сделал всё, что мог. Дальнейшее в руках Великого Врача, перед Которым я склоняюсь в молчании и воле Которого подчинюсь.

Из его речи Феша поняла только то, что сегодня барыня должна или умереть, или подняться, но внутренним, бабьим каким-то чутьём уловила главное: иноземный лекарь места себе не находит и потому стал многословен, из чего заключила, что барыня скорее скончается, чем выздоровеет. Крикнула Тришу, опять куда-то удравшего:

— Трифон, сходи в Корсунскую церковь за отцом Василием.

Тришка, едва запахнув зипун, выбежал на улицу. Он понял, что это значит, и бежал теперь сломя голову и всю дорогу повторял про себя: «Господи, помилуй!». Барыню он уважал, но сейчас болел сердцем не столько за неё даже, сколько за дочь её, а его подругу. Триша знал, что смерти Наталии Ивановны Кира не вынесет. А он не вынесет Кириных слёз. Он уже видел их однажды и понял, что это страшнее даже, чем больной зуб или великопостная исповедь. Других сравнений его простой мозг придумать не мог, но никогда ещё в жизни Тришке не было так страшно, как сейчас.

Трифона не было, кажется, несколько часов, хотя на самом деле прошло не больше двадцати минут. Наталия Ивановна Караваева повернула голову, тихонько простонала и силилась что-то сказать, но не могла. И тогда весь ужас того, что могло произойти, помноженный на внезапный приступ нежности, бессонную ночь и чувство голода, придавил доктора Финницера. Тот бессильно рухнул в изножье больной, закрыл лицо руками и в каком-то исступлении пролепетал:

— Oh, mein Herr[2]… если Тебе непременно нужно кого-то забрать, возьми лучше меня.

Пришедший священник сделал глухую исповедь[3] и причастил умирающую. Приняв Святые Дары, Наталия Ивановна спокойно выдохнула и прикрыла отяжелевшие от болезни глаза.

 

В запорошенном поле возле старого кладбища, стоя на коленях в снегу, молилась юродивая Ксения. Неподалёку от неё, с непривычки ёжась и икая от холода, молилась Кира. В маленькой комнатушке маленького домика на окраине маленького городка, мерно кадя, молился престарелый священник. Там же, снова бессильно упав головой в изножье больной, молился вполголоса по-немецки доктор. В соседней просторной комнате, перемежая поклоны водкой и водку поклонами, молился Александр Онуфриевич Караваев. Забившись за печку и стараясь не плакать, неумело молился Триша. Феше молиться было некогда, но и она, бегая из комнаты в комнату, то и дело крестилась на ходу на образа.

 

— Отошла, болезная? — спросил, просовывая в дверной проём свою большую голову, Александр Онуфриевич. От него пахло ладаном и водкой. «Чисто русское сочетание запахов!» — подумал доктор. Сам удивился, что в такую минуту могут ещё приходить в его голову такие ничтожные мысли.

— Да Господь с Вами, барин! — отмахнулась передником Феша. — Спят оне. На поправку пошли-с, не иначе.

Фетинья Яковлевна была права: проспав после Причастия четыре с половиной часа кряду, Наталия Ивановна проснулась почти здоровой. Во всяком случае, жар спал, лицо её заметно посвежело, и она смогла сесть на кровати и в полной мере оценить, кого послал ей в качестве лекаря Господь и двоюродный брат Гриша.

— Фадюша? — хозяйка улыбнулась, назвав лекаря русским именем, и на щеках её появились обаятельные ямочки. — Вот уж не чаяла! Как благодарить, даже не знаю…

— Лучшая благодарность лекарю — что пациент здоров! — сухо ответил доктор Финницер. И только Феша, успевшая проникнуться к доктору самой неподдельной симпатией, снова разгадала выражение его глаз. В них было счастье пополам с непонятной грустью и чем-то похожим на чувство вины.

К утру, немного поев, Наталия Ивановна встала, при помощи Феши оделась и заплела косы, попросила позвать отца Василия отслужить благодарственный молебен и как ни в чём не бывало принялась хлопотать по хозяйству.

Тем же вечером слёг в пурпурной лихорадке доктор Таддеус Финницер.

  • В ожидании Завтра / Мысли вразброс / Cris Tina
  • Hermann Hesse, флейтист / Герман Гессе, СТИХОТВОРЕНИЯ / Валентин Надеждин
  • Всё очень просто / По мотивам жизни - 2 / Губина Наталия
  • Мир иллюзий / Леоненко Анна
  • [А]  / Другая жизнь / Кладец Александр Александрович
  • 5. Знакомство с котом / Похождения Ужика - сказка / Анакина Анна
  • АРТЫ / Лонгмобы "Смех продлевает жизнь" / Армант, Илинар
  • Я могу писать стихи / В созвездии Пегаса / Михайлова Наталья
  • Сон / СТОСЛОВКИ / Mari-ka
  • Армант, Илинар - Повезло! / 2 тур флешмоба - «Как вы яхту назовёте – так она и поплывёт…» - ЗАВЕРШЁННЫЙ ФЛЕШМОБ. / Анакина Анна
  • Ночное / Отзвук души / Abstractedly Lina

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль