Главы 9-10 / Лодочники Влада-воды (перевод с румынского) / Нелли Тодд
 

Главы 9-10

0.00
 
Главы 9-10

ГЛАВА 9

 

Граф Янку в одиночестве сидел в библиотеке воеводского дворца в Алба-Юлии. Здесь он старательно собрал самые ценные материалы о военной науке своего времени: стратегические труды соседствовали с хрониками, записанными рядовыми солдатами, которые простым языком, без прикрас, рассказывали о великих сражениях, даже не подозревая, что их торопливо выведенные строки навеки останутся в истории. Пергаменты с изображением диковиных фортеций, которые являли собой скорее плоды фантазии художников, чем то, что им довелось увидеть в действительности; карты, составленные греческими и генуэзскими моряками с подробным описанием берегов и пограничных укреплений, а также указанием глубины рек; затем книги по космологии, советы по лечению ран, полученных в бою, заметки о преимуществах пороха при осаде крепостей — вот в чем заключалось достояние, с которым шел по жизни этот храбрый человек, искусный в войнах и страстно жаждущий свободы.

Погруженный в раздумья граф Янку низко склонился над картой Балкан, развернутой на длинном дубовом столе, внимательно вглядываясь в мелко написанные названия рек, озер и городов. Не так давно его войска, объединенные со всадниками Влада Дракула, успешно совершили задунайский поход. Всего за полгода они освободили от турецкого ига Болгарию и половину Сербии, захватили множество важных крепостей, чем значительно подорвали власть язычников и доказали всему миру, что султана можно победить!

Хуньяди тяжело вздохнул при мысли о своей заветной, но пока несбывшейся мечте — объединенной армии всех европейских стран ради великой цели освобождения Балкан. Но в Европе много говорили и при этом мало делали; по каким-то неизвестным причинам короли и князья, обещавшие участвовать в кампании против турок, впоследствии неожиданно отступались от своих слов. И сейчас, когда новость о славных победах Влада и Янку в Болгарии и Сербии воспламенила умы и пробудила жажду величия в сердцах многих рыцарей, римский папа Евгений IV снова призвал своих посланцев заговорить о крестовом походе во всех европейских столицах.

Воевода позвонил в колокольчик, лежавший на углу стола, и в ту же секунду в дверях появился солдат в блестящих железных доспехах.

— Слушаю, Твое Высочество!

— Трандафир Брашовянин вернулся?

— Да, господин. Он прибыл полчаса назад и сразу же отправился в свои покои, чтобы помыться и переодеться, прежде чем предстать перед Твоим Высочеством.

— Передай, что я очень хочу его видеть. Пускай немедля явится ко мне!

Стражник с поклоном удалился и вскоре, широко распахнув дверь, объявил:

— Господин Трандафир Брашовянин, капитан гусар!

— Входи же, друг мой! — приветливо воскликнул Янку.

— Прости меня, Твое Высочество! Я был таким оборванным и грязным после путешествия. Одежда странника годится лишь для постоялого двора, зато в ней можно незаметно пройти, где пожелаешь, и многое услышать. Сейчас я выгляжу гораздо лучше.

— И о чем говорят, Трандафир?

— Твое Высочество, я встретил на дорогах множество гонцов, везущих срочные известия из одной столицы Европы в другую. Герцог Бургундии Филипп Добрый, герцог Альберт Баварский и даже король Англии Генрих VI обещали помочь крестовому походу! Я узнал обо всем этом в Риме, куда день за днем стекаются посланцы с четырех сторон света. Его Величество Иоанн Палеолог (87) серьезно опасается могущества султана. Константинополь долго не продержится. Османы осадили его со всех сторон, и только море еще оставили свободным. Император Иоанн убедительно просил Евгения IV поддержать крестовый поход. Он хочет как можно скорее изгнать Мурада II с Балкан.

— Этого горячо хотим и мы, — проговорил граф Янку. — Но добиться желаемого становится все труднее.

— Я уверен, что крестовый поход явно имеет шансы на успех. Монархи Европы пообещали оружие, деньги и воинов. А король Владислав, что является правителем сразу двух государств, твердо намерен встать во главе армии…

— Король Владислав… — без особого воодушевления произнес трансильванский воевода. — Молодой и задиристый. Но этого недостаточно, если речь идет о сражении с турками. Здесь необходима сила, что не оставляет преимущества врагу. А Владиславу не собрать такого воинства, сколько бы донесений из Европы он не получил. Запомни одно, Трандафир: для рыцарей Запада крестовый поход — это лишь праздничный турнир, вот и все. Мы же ставим на карту свободу нашей страны, само ее существование. И ни один король не вправе с этим шутить!

— Примерно то же самое сказал ему и один опытный советник. Но Владислав настроен весьма воинственно, и превыше всего его привлекает идея возглавить крестовый поход. Кроме того, рыцари Пешта (88) и других венгерских городов постоянно призывают его к оружию. Они уже слышали о твоих успехах за Дунаем. Прости меня, Твое Высочество, но я им завидую: они так мечтают о подвигах, которые впоследствии будут воспевать на пирах менестрели…

— Мечты… — тихо промолвил Хуньяди. — Они даже представить не способны, сколько жертв придется принести…

— Не осуждай их, Твое Высочество. Турецкая угроза нависла и над Венгрией. Но венгры готовы к войне. Что же касается Валахии, Влад Дракул подготовил войско численностью в восемь тысяч всадников. Таким образом, христианская армия будет достаточно сильна, чтобы выступить против турок.

— Дай Бог! — задумчиво ответил воевода. — Но, к сожалению, монархи редко держат свое слово…

Он поднялся со стула и подошел к окну. Внизу, во дворе, несколько воинов в тяжелых доспехах верхом на лошадях учились бороться на копьях.

— Латы мешают быстрому движению, — пробормотал граф Янку. — Они годятся только для турниров. Как можно сражаться в них с турками, одетыми легко и нападающими неожиданно верхом на небольших проворных лошадях?

— Но рыцари в доспехах не бояться ятаганов, Твое Высочество, — резонно заметил Трандафир.

— Да, но удара копья вполне достаточно, чтобы выбить их из седла. И еще не родился человек, способный самостоятельно сесть на коня, когда на нем столько железа. Нам нужно новое оружие и новая наука ведения войны…

Хуньяди снова вернулся к своей карте, разложенной на столе. Один из уголков пергамента загнулся, и Янку снял с пояса кинжал, чтобы расправить его.

— Тогда на этот раз нам следует продумать все гораздо тщательнее, — согласился Трандафир. — В деревнях Баварии капитаны уже начали вербовать людей, а корабли бургундцев и папы римского только и ждут сигнала, чтоб отплыть.

— Сейчас, когда вот-вот наступит лето? — в изумлении воскликнул воевода. — Это было бы непростительной глупостью! Разве можно забирать крестьян с полей и вести их на войну в такое время? Кто тогда соберет урожай? И чем будет питаться христианская армия, если пшеница еще не созрела? Или рыцари силой захватят амбары и кладовые таких же христиан?

— Ты прав, Твое Высочество. Армия есть армия, даже в стране союзников. Где бы она не проходила, ей нужно добывать провизию.

Граф Янку снова выглянул в окно и рассмеялся: один из рыцарей упал с коня и безуспешно порывался встать. Забавно дергая руками и ногами, он был похож на большого железного жука, опрокинутого на спину.

— Да, Трандафир, ты прав. Солдат всегда испытывает неутолимый голод. Особенно, если вынужден носить на плечах целую кузницу. А крестьяне должны позаботиться о сборе урожая. Нам следует начать войну лишь ближе к осени.

— Я рад, что Твое Высочество так заботится о народе.

— Разумеется, Трандафир. Ведь крестовый поход — это не детская игра. Он требует старательной подготовки. Мы не можем позволить королю Владиславу безрассудно устремиться в неистовый водоворот. А ты, друг мой, пойди и отдохни как следует. Через несколько дней тебя ждет непростая работа. Это будет опасное и долгое путешествие.

— Я готов отправиться хоть завтра на рассвете! — горячо воскликнул юноша.

— Нет, не так скоро. Пока есть время, наслаждайся жизнью. Я слышал, у тебя есть дама сердца…

— Да! — слегка краснея от смущения, но с гордостью признался Трандафир. — Это дочь боярина из Рышнова. Шесть лет назад его убили турки, напавшие на земли Цара Бырсей. Это был храбрый человек, и его дочь во многом похожа на него.

— Так, значит, у нас будет свадьба! — улыбнулся граф Янку.

— Когда войны дадут нам передышку, господин. Позволь мне только с ней увидеться, а после я исполню все, что ты прикажешь!

— Хорошо! — добродушно согласился воевода, хлопнув юношу по плечу. — Тебе предстоит проделать долгий путь. Сначала к королю Владиславу, а после — к бургундцам. Ты передашь им мое мнение: крестовый поход необходимо начать не раньше, чем урожай будет собран. Тебе придется стойко защищать эту идею, друг мой.

— Обязательно, Твое Высочество!

— А теперь иди, куда стремится твое сердце. Если найдешь хорошее жилище в Рышнове, можешь остаться там на три дня. А после ты получишь от меня готовые послания. Правители Европы ждут нашего слова. И мы лучше их сведущи в политических делах Востока.

 

***

 

В начале августа в дом субаши Хасана явился его доверенный человек Мустафа, недавно вернувшийся из Валахии, где по приказу хозяина путешествовал в поисках новостей. Лазутчик доставил полезные сведения, которые Хасан собирался как можно скорее отправить своему падишаху в Эдирне.

— Я трудился все лето, почтенный субаши, — с сияющими глазами горделиво признался Мустафа. — Скитался по тавернам, подслушивая разговоры боярской прислуги, развязывал языки горожанам, угощая их вином. Для этого мне даже довелось несколько раз нарушить заповедь и самому попробовать запретное питье…

— Ты будешь прощен, — успокоил его Хасан. — Все это — ради службы Полумесяцу. Рассказывай, что ты разведал? Я жажду известий, которые порадуют мое сердце. Этой зимой падишах заключил перемирие с Дыраком, и если оно было нарушено…

— Да, гяуры нарушили его первыми, — быстро заговорил Мустафа. — Они собирают своих воинов и точат мечи. Дырак подготовил челны для переправы через реку, граф Янку закупил новые пушки, а король Владислав заказал себе подробную карту Балкан, на которой должны быть указаны все пункты, до последней деревни. Генуэзские банкиры выдали деньги под проценты для вербовки наемных солдат. Разве этого не достаточно, чтобы доказать их стремление к войне?

— Да, Мустафа, вполне достаточно. А теперь напиши мне подробный отчет для повелителя — я пошлю гонца в Эдирне. Мне хотелось бы поехать самому, но боюсь, как бы в мое отсутствие валахи не преподнесли какой-нибудь сюрприз.

— Я думаю, сейчас нам нечего их опасаться. Они не осмелятся напасть, пока не соберется вся армия. Ведь тебе известно, что они не решились тронуть Джурджу прошлой осенью…

— Не решились. Но из каких соображений? Этот вопрос уже давно не дает мне спать спокойно, Мустафа. А вдруг они ударят неожиданно? Ты же знаешь привычку валахов — нападать, когда их меньше всего ожидаешь! Поэтому я должен оставаться в крепости и зорко охранять ее.

— Тогда дай мне письмо, господин. А я знаю, куда его отвезти.

— Нет, Мустафа. Для тебя у меня есть другая работа.

— Я в твоем распоряжении и исполню все, что ты прикажешь! — услужливо поклонился шпион.

— Обещаю, что не забуду о твоей верности, когда повелитель пожалует мне звание паши, — довольно улыбнулся Хасан.

— О, господин мой, — просияв от радости, воскликнул Мустафа, — неужто в самом деле в один прекрасный день свершится то, что я сейчас услышал?

— Если будет угодно падишаху! И нам следует приложить все усилия, чтобы повлиять на его решение. Вот почему я посылал тебя в Валахию… и снова отправляю туда.

— Как, вернуться обратно? Я думал, все уже закончено…

— Я же предупреждал, что поручу тебе тяжелую работу, — напомнил субаши, привычным жестом доставая из кармана увесистый мешочек с золотом. — Ты должен убить того ловкого брашовянина, который путешествует по странам в различных обличиях и во всем помогает своему господину, графу Янку!

 

***

 

— Вчера один турок тайком перебрался через Дунай, Твое Высочество. Крестьяне из деревни Путиней преследовали его, но тот ускользнул от них где-то на болотах. Люди говорят, что он направился в сторону Болинтина (89).

— Непременно найди его, Костя, и разведай, что он замышляет, — озабоченно распорядился Дрэкуля. — Вот тебе деньги на дорогу.

— Не нужно, господин!.. — по привычке скромно отказался парень.

— Бери: неизвестно, что может случиться. Путешественник должен быть готов к любым испытаниям.

— А я, мой мальчик, — присоединился Кындя, — даю тебе вот этот пояс и небольшой кинжал, который легко можно спрятать при разговоре с незнакомцами. И мгновенно выхватить в случае необходимости.

— Спасибо за заботу, боярин. Это ведь очень ценная вещь! — с восхищением ответил Костя.

— Я больше не пользуюсь им. Этот кинжал у меня с юных лет: генуэзец, мой хозяин, подарил его мне, возвратившись из поездки в Англию.

— Еще раз благодарю!

— А теперь иди и выполни приказ Его Высочества! — поторопил боярин.

Костя с поклоном вышел из палатки и свистом подозвал своего коня. Через час он уже благополучно достиг большой дороги, что вела в Болинтин, а спустя еще три часа — остановился у таверны, неподалеку от Болинтинского монастыря, часто служившего приютом воеводам, направлявшимся к Дунаю или ехавшим обратно со стороны Яломицы.

Слуга, как обычно, поспешил навстречу путешественнику, чтобы отвести в конюшню его лошадь и насыпать ей охапку сена. Костя последовал за парнем и, когда тот выполнил свою работу, отозвал его в сторонку и вполголоса спросил:

— Скажи-ка мне, какие люди там, внутри?

— Разного сорта, — неопределенно пробормотал слуга.

— Вот тебе полдуката, и расскажи всю правду.

— Половина дуката?.. — нерешительно замялся парень.

— Бери и не переспрашивай. Лучше отвечай на те вопросы, что я тебе задаю.

— Ну, несколько человек из соседних деревень, у них какие-то дела в монастыре. Я слышал, как они толковали об ульях и сене.

— А что насчет чужестранцев?

— Есть один, который прибыл два часа назад. Бездельник. Судя по его виду — турок, но говорит совсем, как ты и я. А ведь османские законы не позволяют туркам говорить на иностранных языках.

— Так было раньше, — шепотом промолвил Костя. — Теперь все изменилось. В любом случае, прими это к сведению. Я дам тебе еще полдуката, если исполнишь мою просьбу.

— Но только, если это будет честная работа, — предупредил, насторожившись, парень. — Я никогда не занимался грязными делами.

— Честная, клянусь тебе, братишка! — подтвердил слуга Его Высочества с искренней улыбкой, говорившей убедительнее всяких слов. — Слушай внимательно: мой господин — сын князя Влада, и мне велено вывести на чистую воду одного злоумышленника. Боюсь, это и есть тот самый турок, о котором ты мне рассказал. Помоги развязать ему язык! Во-первых, притворись, что мы знакомы, и ничему не удивляйся. Меня зовут Костя. Если кто-нибудь спросит, ты можешь сказать, что мы оба из соседней деревни, а наши отцы — двоюродные братья. Словом, я хочу выдать себя за местного жителя, но который подолгу путешествует. Еще раз повторяю: это для блага страны и воеводы. Как твое имя?

— Нае! — живо отвечал слуга, явно гордясь таким доверием.

— Отлично, Нае, значит, мы договорившись. Запомни: держись естественно и не выдавай меня.

— Да, жупан!

— Не жупан, а Костя. Ну, пошли. Я зайду в таверну через главный вход, а ты потихоньку проскользнешь через заднюю дверь. Давай говорить громко: нам нечего скрывать.

Так они и сделали. Поднявшись по широкому крыльцу, Костя с порога поздоровался с людьми, собравшимися в большом зале, уселся за свободный стол в углу и звонко крикнул:

— Нае!

Путешественники с удивлением подняли головы в то время, как слуга мгновенно появился перед ними, точно из-под земли.

— Кто меня звал?

— Иди сюда, кузен! Только, прошу, не с пустыми руками. Я вернулся после долгого пути и голоден, как волк!

— Костя, так это ты? — обрадовался Нае, точно и вправду встретил старого знакомого.

— Я самый, братишка. Или ты уже не узнаешь меня?

— Где же ты был?

— На господарской службе, дорогой. В Тырговиште и в Арджеше, да и в других местах. Больше путешествовал по торговым городам, где полно народу и богатые гостиницы.

— Мы тоже безбедно живем, — шутливо похвалился слуга.

— Наконец-то, я тебя увидел! Принеси мне что-нибудь поесть, и если мне понравится, я останусь тут и завтра.

Юноша торопливо бросился на кухню. Костя же поднял свою дорожную сумку и принялся сосредоточенно рыться в ней. Он даже не поднял головы, когда турок потихоньку пересел за его стол.

— День добрый, путешественник, — произнес Мустафа.

— Благодарю, жупан. И тебе также!

— Если я верно расслышал, ты бывал при дворе?

— Да, и вскоре собираюсь вернуться туда. Я провожу больше времени в дороге, чем дома, с родными, — вздохнув, признался Костя. — Ничего не поделаешь — такова моя служба!

— Выпьешь со мной?

— Не раз, а дважды, дорогой жупан! Я человек веселый и не люблю обедать в одиночестве. Что привело тебя в эти края?

— Да, разные дела, — махнув рукой, уклончиво ответил Мустафа. — Я — купец, ищу товары; расспрашиваю, узнаю, покупаю и продаю.

— Ты не похож на местного.

— Верно. Я родился в Салоники (90), на берегу моря, но с ранней юности, как и ты, много странствовал по разным землям. Так я выучил и ваш язык. Но давай-ка выпьем. Вдвоем наша трапеза будет веселее.

— Удачи и здоровья! — от души пожелал Костя, поднимая глиняную кружку.

После второго тоста оба путешественника, казалось, стали закадычными друзьями. Мустафа беспрестанно наполнял собеседнику чашу, между делом осторожно выпытывая разные подробности о господарском дворе. Важные сведения и незначительные мелочи: о рынке, купцах и ремесленниках стольного города, о ценах на зерно. А Костя охотно и многословно отвечал ему, давая тем самым понять, что вино с каждой выпитой кружкой все больше развязывает ему язык. Наконец, Мустафа окончательно осмелел и спросил:

— А ты слышал о некоем Трандафире Брашовянине?

— Эй, да не только слышал, но и встречался с ним десятки раз! — воскликнул Костя, будто не почувствовав подвоха. — У него была великолепная белая лошадь с уздечкой, отделанной серебром. Но с чего ты вдруг вспомнил о Трандафире? Какие у вас с ним дела?

— Я хотел бы продать ему несколько породистых лошадей — таких, что не на каждой ярмарке встречаются!

— Если бы только бедняга Трандафир смог их увидеть! — в отчаянии простонал Костя. — Эх, жаль его!

— Почему? — озабоченно спросил турок. — С ним случилось несчастье?

— Ужасная беда, жупан! На прошлой неделе, когда мы вместе с Трандафиром отправились в Никополь, его укусило какое-то ядовитое насекомое. Несчастного бросало то в жар, то в холод, кружилась голова; казалось, у него помутился рассудок. Мне пришлось отвести Брашовянина в монастырь Главачок, оставить его там на попечении монахов и продолжить путешествие в одиночестве. На обратном пути, завершив свои дела, я снова заглянул в монастырь, надеясь найти Трандафира здоровым и отдохнувшим. Это было пару дней назад…

— И что же, он уехал? — в нетерпении воскликнул Мустафа.

— Куда там? Я чуть не расплакался, увидев, как он без движения лежит, белее простыни, и буквально угасает на глазах. Один из монахов, сведущий в медицине, сказал, что боярина укусила ядовитая муха. Он заваривал травы для больного, готовил всевозможные лекарства, но все без толку. Брашовянину становилось все хуже и хуже, а служба не терпит отлагательств. И опять мне пришлось собираться в дорогу, чтобы выполнить поручение князя.

— Что же это за такое спешное задание?

— Ну, дорогой жупан, ты слишком много хочешь знать! — шутливо рассмеялся Костя. — Дела Его Высочества секретные, а болтунов, как известно, сажают в темницу вместе с разбойниками. Ну что ж, спасибо за приятную компанию, а сейчас я, с твоего разрешения, пойду лягу спать. От этого крепкого вина веки точно свинцом наливаются, — и юноша, зевая во весь рот, попытался подняться со стула.

— Постой, приятель, ты не думай, что я пытаюсь выпытать у тебя государственную тайну, — с самой доброжелательной улыбкой успокоил его Мустафа. — Я просто удивился. Ведь Трандафир всегда служил у воеводы Трансильвании. С чего бы ему вдруг разгуливать по Валахии?

— Он ищет всадников для предстоящего турнира. Ходят слухи, что в селах на румынских равнинах есть опытные парни с хорошими лошадьми. А граф Янку собирается устроить праздник этой осенью.

— О, тогда мои лошади как раз подошли бы ему. Ты прав, очень жаль Брашовянина.

— Да, дорогой жупан, спокойной ночи. Мне нужно хорошенько отдохнуть, а завтра на рассвете я отправлюсь в долгий путь по деревням, чтобы набирать людей вместо Трандафира, — заплетающимся языком закончил Костя и протяжно крикнул: — Нае!

— К твоим услугам, — подбегая, отозвался парень.

— Моя комната готова? Где ты собираешься приютить меня?

— В маленькой комнатке в конце коридора. Там нет ни одной мухи и мягкая кровать!

— Отлично. И разбуди меня на рассвете.

Пошатываясь, Костя тяжело поднялся на ноги. Слуга взял свечу со стола и пошел впереди, показывая дорогу. Видя, что разговор окончен, встал и турок:

— Ну… в одиночестве мне будет скучно. Так что я тоже прилягу, ребята, а с раннего утра — отправляюсь в Силистру за рыбой.

Все трое поднялись по скрипучим деревянным ступеням наверх. Турок вошел в свою комнату прямо напротив лестницы, а оба валаха двинулись дальше, вглубь коридора. Едва за Мустафой закрылась дверь, Костя схватил за руку Нае и шепнул ему:

— Ну, мне пора. Я думаю, что этот турок замыслил недоброе против Трандафира, друга графа Янку.

— И что же ты намерен делать? — спросил с тревогой Нае.

— Опережу врага! Будь осторожен, не выдай меня ненароком. Выведи потихоньку мою лошадь, а я выберусь через окно. Держу пари, что Мустафа сейчас приставил ухо к двери и настороженно прислушивается. Давай, помоги мне обвести его вокруг пальца!

Попытка обмануть турецкого шпиона увенчалась блистательным успехом. Ускользнув из таверны в Болинтине, Костя всю ночь проскакал по дороге, ведущей к Руший-де-Веде. Будучи храбрецом и ловким воином, юноша даже в полной темноте не побоялся углубиться в чащу Влэсийских кодров (91). Разбойники редко пускаются по следу одинокого всадника, особенно, если он силен и при оружии: их привлекают нагруженные повозки или торговцы, везущие золото под охраной двух-трех наемников. Это была достойная добыча, в то время как у слуги воеводы бандиты могли отобрать только меч, получив сперва несколько ловких ударов тем самым оружием.

Верный человек Дрэкули, не жалея сил, проскакал до самого рассвета, и лишь на полчаса остановился возле дома на окраине деревни, чтобы напоить коня и дать ему передохнуть, а затем опять отправился в дорогу.

В полдень Костя уже спешился у ворот монастыря Главачок и попросил поскорее проводить его к настоятелю. Отец Илие гостеприимно встретил путешественника:

— Люди воеводы редко появляются в этих местах. Чем я могу помочь тебе, сынок?

— Нужно перехитрить одного турка, батюшка!

— С радостью — хоть десять! Только сначала я дам тебе чего-нибудь поесть и позабочусь о твоем коне. Такое чувство, будто из него всю душу вытрясли. Что заставило тебя так торопиться?

— Дела, которые не терпят отлагательств. Турки замыслили навредить Трандафиру Брашовянину, верному советнику графа Янку. Я проследил за их шпионом и даже говорил с ним, притворившись, будто не подозреваю ни о чем. И убедил его, что Трандафир лежит больной в твоем монастыре.

— Ты же прекрасно знаешь: Брашовянина здесь нет. Что, если турок явиться искать его у нас?

— Не сомневайся, отче, явится! Я нарочно опередил его, чтобы тебя предупредить. Пожалуйста, скажи, что Трандафир скончался. И покажи его могилу…

— Нет, это невозможно, сын мой! — возмущенно запротестовал Илие. — Пустая могила? Ведь это же неслыханно!

— У нас нет времени! — взмолился Костя, падая на колени. — Мне показалось, ты пообещал перехитрить хоть десять турок! Если мы убедим шпиона, что Брашовянин мертв, тот перестанет его преследовать. Пускай Трандафир беспрепятственно занимается своим делом.

— Тогда мы поможем ему! — со вздохом, но твердо согласился Илие. — Враги язычников — мои друзья. Сейчас я переговорю с несколькими братьями-монахами, и они все подготовят.

— Спасибо! — горячо воскликнул юноша, целуя руку настоятеля. — Но не забудь, что турок уже в пути. Мне удалось опередить его всего лишь на полдня. И еще одно, святой отец: пускай шпион уйдет отсюда целым и невредимым. Нужно, чтобы он смог принести известие о смерти Трандафира в Джурджу, своему хозяину.

Отец Илие с укоризной посмотрел на Костю, качая головой:

— Конечно, он уйдет живым, не сомневайся, сын мой. Хотя ему непросто будет уберечься от жителей окрестных деревень.

Едва на кладбище у стен обители монахи, завершив покраску деревянного креста, четко вывели на нем имя трансильванского дворянина, как турецкий шпион уже робко постучался в ворота.

— Добрый вечер, — поздоровался он с монахом, отворившим узкую калитку, и недоверчиво разглядывавшим незнакомца. — Я — купец из Болгарии, отче, и у меня есть дело к Трандафиру Брашовянину.

— К кому? — в недоумении переспросил привратник.

— К Трандафиру Брашовянину.

— Там приехал торговец, у которого дело к господину Трандафиру, — обернувшись, передал монах кому-то во дворе.

— Да, — уже громче подтвердил Мустафа. — Один хороший человек мне подсказал, что Брашовянин здесь, в Главачке, и очень болен.

— Болен? — сокрушенно повторил монах. — Заходи, купец. К сожалению, у нас для тебя печальные новости. Господина Трандафира больше нет среди живых.

— Как? Он умер? — не сдержавшись, воскликнул шпион. — Два дня назад я собирался встретиться с ним…

— Судьба человеческая в руках Господа, — вздохнул брат-привратник, пропуская путешественника внутрь. — Остановись у нас: уже смеркается, и ты не сможешь продолжать свой путь. Здесь тебя примут наилучшим образом. Или, может быть, ты хочешь переговорить с отцом Илие? Сейчас он на кладбище — молится на могиле покойного. Желаешь отправиться туда?

— Да, — быстро ответил Мустафа, искусно изображая глубокую скорбь. — Брашовянин был моим хорошим другом, и я должен попрощаться с ним…

— Вон там, — сказал монах, выйдя за ворота. — Кладбище в двух шагах. Коня можешь оставить здесь, мы позаботимся о нем.

Турок молча последовал за провожатым, который несмотря на свой преклонный возраст шагал довольно быстро. Полы его черной рясы порывисто развивались на ветру, гулявшем над холмами. Осторожно пробираясь между старых могил с крестами, источенными дождями и солнцем, турок втайне радовался неожиданной удаче. Подумать только: судьба сама исполнила такую трудную, опасную работу за него!

— Отец Илие, — обратился к настоятелю монах, приблизившись к нему, — вот этот человек — друг Трандафира Брашовянина.

— Кто? Друг? — Илие вздрогнул и повернулся к незнакомцу. — Ты хорошо его знаешь, сын мой?

— Мы были, как братья, — пробормотал Мустафа. — Когда он умер?

— Прошлой ночью, оставив глубокую печаль в наших сердцах. Трандафир был славным человеком. И таким молодым… Он рассказал мне о своей невесте и попросил передать ей прощальные слова любви, а также доставить в Брашов своей матери эти пояс и кинжал. Может, ты согласишься исполнишь его последнюю волю?

— Разумеется, я как раз направляюсь в Брашов, — поспешно ответил Мустафа. — Хотя мне всегда тяжело было сообщать дурные вести. Кто же не сочувствует материнской боли?

— Такой прекрасный сын, — со вздохом произнес Илие, избегая пристального взгляда турка, — и умер на чужбине. Если увидишь его мать, скажи ей, добрый человек, что мы должным образом совершили все обряды и будем заботиться о последнем пристанище этого бедного юноши. Как жаль! Такой сильный отважный человек создан был, чтобы жить сотню лет. Передай его матери, что мы очень любили господина Трандафира, хотя и знали его совсем недолго, и постарайся утешить ее сердце.

— Обещаю, — как можно печальнее отвечал Мустафа, смахивая с глаз воображаемые слезы. — Завтра же на рассвете я уеду в Брашов. Дай мне вещи, которые нужно отвезти, и не сомневайся во мне, отче.

Священник удивленно поднял брови:

— Как я могу тебе не доверять? Но Трандафир оставил только пояс и кинжал. А все прочее добро, что было при нем, он отдал крестьянам из соседней деревни. И даже письма не написал, так ослаб. А этот кинжал господин Трандафир привез с собой с Запада: до сей поры он никогда не расставался с ним…

 

***

 

— Отличная работа, — довольно ухмыльнулся Хасан, разглядывая резную рукоятку и остро заточенный короткий клинок. — Этот кинжал я, пожалуй, оставлю себе, Мустафа. А ты, если хочешь, забирай его кушак.

Слуга субаши довольно обернул вокруг своего живота красный пояс Брашовянина, но с досадой обнаружил, что он туго застегивается.

— Эх, Трандафир был стройным и красивым юношей, хозяин, — со вздохом признал Мустафа. — И, как говорится, славный малый!

— Аллах в своей великой милости избавил тебя от встречи с ним лицом к лицу, — со смехом заметил Хасан. — Ибо я не уверен, что ты выбрался бы целым и невредимым!

— Я расправлялся и с более сильными воинами, — похвастался Мустафа. — Но в любом случае мне крупно повезло. Насколько я знаю, Трандафир был ближайшим советником Хуньяди.

— Да, и этот ловкий юноша имел влияние при многих дворах Запада. Он мастерски умел вести переговоры, буквально очаровывая всех — так утверждают наши послы, встречавшие его лично.

— Отныне он больше не будет будоражить умы, — потирая руки, хмыкнул Мустафа.

 

***

В то время, как Хасан торжествовал победу, считая, что избавился от главного препятствия на пути к своей мечте, Трандафир Брашовянин без помех совершал свое путешествие. И где бы он не побывал: в Риме, Лионе, Париже, Лондоне или Буде — всюду дошло важнейшее сообщение от воеводы Трансильвании. Таким образом, правители Европы и их военачальники договорились, что войска будут готовы к битве этой осенью, и что все крестоносцы соберутся у стен Буды под знаменем Его Величества короля Венгрии и Польши Владислава III.

Влад Дракул обещал быть готовым к походу и встретиться с армией христиан перед Видином. В начале ноября 1444 года, хмурым холодным утром господарь Валахии с семью тысячами всадников перешел Дунай. На помощь ему явилось еще около тысячи лодочников под командованием Влада-младшего. Когда переправа благополучно закончилась, Дрэкуля оставил своих людей на попечение капитана Стояна, а сам вскочил на коня, чтобы исполнить обязанности гетмана (92) валашского войска. Воевода и его сын, за которыми в полном порядке следовали капитаны с кавалерией, приблизились к месту сбора крестоносцев, неподалеку от крепости Видин. Здесь было решено раскинуть лагерь.

— Смотри, сынок, — сказал Влад Дракул, с тревогой оглядев собравшееся воинство. — Говорят, что король Владислав оставил в другом месте часть своей армии?

— Я так не думаю, отец. Если внимательнее посмотреть на флаги различных войск, то видно, что собрались представители из большинства христианских государств.

— Значит, принцы Европы дали меньше солдат, чем обещали. Этих сил недостаточно, чтобы выстоять против турок. Нам нужно срочно поговорить с королем.

Сын воеводы подал своим солдатам знак остановиться. По его приказу срочно была собрана торжественная свита из ста всадников во главе с капитанами и трубачами. Боярин Кындя, выполнявший обязанности переводчика, и Влад Дрэкуля поехали впереди справа и слева от господаря. Под гулкие звуки труб и мерный топот лошадей процессия направилась к стану короля. Навстречу валахам немедленно выступили облаченные в разнообразные одеяния рыцари из войск, объединенных под флагом Владислава. Бурно встретив господаря радостными криками, они со всеми подобающими почестями проводили его к королевскому шатру, находившемуся прямо посредине лагеря.

Дракул, его сын и Кындя спешились и, обменявшись несколькими фразами с рыцарями, двинулись дальше в сопровождении пажей в ярко-красных плащах и с длинными копьями в руках. Всю дорогу солдаты, столпившиеся возле палаток, приветствовали их на разных языках. Наконец, перед вновь прибывшими появился Янку из Хунедоары. Переводчики с поклонами скромно отступили в сторону, поскольку оба воеводы говорили по-румынски.

— Добро пожаловать, Твое Высочество, — первым заговорил граф Янку, подняв забрало своего сверкающего шлема. — Король Владислав ожидает тебя!

— Благодарю, Твое Высочество! Я тоже с нетерпением жажду предстать перед ним, — ответил Дракул и чуть тише озабоченно прибавил. — Прошу тебя, скажи: это и есть вся армия?

— Сколько смогли собрать самых отважных и испытанных в сражениях солдат.

— Но ведь этого мало, воевода, слишком мало. Представь хоть на мгновенье мощную турецкую лавину, которая обрушится на нас!

— Я упорно пытался повлиять на решение короля, — с горечью прошептал граф Янку. — Пытался убедить его отложить эту битву, ибо мы недостаточно сильны для вторжения на Балканы, но он даже слушать меня не пожелал. Тщеславие дворян из окружения Владислава заглушило в них голос разума. Король готов идти только вперед!

— Он бросится навстречу верной гибели, — хмуро проговорил Влад-вода.

— Попытайся еще ты поговорить с ним. Может, он все-таки изменит свое мнение.

— Попробую… — без особой надежды ответил ему Дракул.

Выстроившись напротив королевского шатра, венгерские пажи протяжно протрубили в свои длинные, блестящие горны с шелковыми флагами, трепещущими на ветру. Сам Владислав оказал честь своим гостям, выйдя наружу, чтобы их приветствовать. Его гладко выбритое, молодое лицо выражало непреклонность и воинственный пыл, которые не могли остудить никакие угрозы. Но это гордое бесстрашие явно не признавало осторожности, что еще больше огорчило Влада Дракула.

— Рад встрече, воевода! — бодро воскликнул Владислав. — Я надеюсь, что теперь мы достаточно сильны, когда наши ряды пополнили отважные валашские всадники, и искренне верю в победу! Посмотри на мою армию: все рыцари, как один, храбры и решительны. Что скажешь?

— Достойные люди, Твое Величество. Но их слишком мало, чтобы бросить вызов Полумесяцу.

— Огонь в наших сердцах и мудрость короля способны сокрушить целые полчища язычников! — с улыбкой произнес один дворянин из свиты Владислава.

Выслушав эту наивную браваду, Дракул с горечью вздохнул и снова повернулся к королю:

— Вернись, Твое Величество. У тебя недостаточно войск. Султан даже на охоту выезжает с более многочисленной свитой.

— Вернуться? — возмущенно крикнул молодой король, не веря собственным ушам. — Сейчас, когда передо мной — целая армия, собранная с таким трудом? Отправить всех этих людей домой, даже не показавшись туркам на глаза? Признайся честно, воевода: ты изменил свою позицию? Ты больше не желаешь мне помочь?

— Я стою перед тобой со всем своим войском. Я явился, готовый сражаться под твоим флагом! Но, оценив наши возможности, считаю своим долгом предостеречь тебя.

— Напрасно, благородный воевода. Теперь жребий брошен (93), как говорили древние. Сам папа римский приказал мне выгнать турок из Европы. Правители стольких государств послали мне лучших из своих рыцарей. Мы просто не можем не победить!

— Да будет так, Твое Величество! — страстно пожелал с поклоном Влад.

 

***

 

По извилистым каменистым дорогам между Дунаем и Балканами армия крестоносцев упорно продвигалась на восток, в сторону крепости Варна (94). Небо висело над землей тяжким свинцово-серым сводом, без единого проблеска солнца, а от резкого северного ветра перехватывало дыхание. Во время привалов рыцари разжигали большие костры и устраивали возле них танцы, чтобы хоть ненадолго ослабить пронизывающий до костей холод железных доспехов. Но горячее стремление сразиться с врагом придавало людям бодрости и сил.

Многим из них впервые представилась возможность встретиться с турками лицом к лицу; эти солдаты принимали участие в незначительных битвах, захватывая торговые города на Западе, одерживали славные победы и возвращались домой с богатой добычей или же, потерпев неудачу, выплачивали выкуп за свое освобождение. Но они даже на миг не могли себе представить мощный, все сметающий поток, несущийся вслед за зеленым флагом Полумесяца.

После двух дней и двух ночей пути впереди сквозь туман на вершине холма показались могучие, неприступные стены Варны. Посоветовавшись несколько минут с военачальниками, ехавшими рядом с ним, король выбрал место для лагеря. Затем солдаты принялись копать траншеи и строить укрепления, устанавливать пушки и бомбарды, а между делом — возбужденно обсуждать предстоящую битву.

На рассвете, десятого ноября разведчики сообщили, что армия султана уже близко. И вместе с тем еще одно известие мгновенно облетело лагерь, вызвав серьезное волнение в рядах солдат: численность языческого полчища превзошла самые мрачные предсказания.

Вскоре на холмах действительно появились бесконечные ряды османских всадников — колонна за колонной, в стремительной скачке, размахивая флагами, украшенными конскими хвостами, воины падишаха бросились в атаку. Подняв свои копья и мечи, христианские командиры быстро выкрикнули приказы к наступлению, раскатисто ударили бомбарды, затем кавалерия с воинственными криками смело ринулась навстречу врагу…

Отчаянная битва длилась целыми часами, безжалостно круша тысячи жизней в своем кровавом месиве. Под мощным натиском турецкой армии конница Владислава поддалась и начала бессильно отступать. Битва при Варне закончилась для христиан безнадежным паническим бегством, в котором каждый, оторвавшись от своих товарищей, отчаянно пытался вырваться живым, преследуемый кровожадными врагами, топтавшими на всем скаку тела упавших и остававшихся глухими к судорожным стонам раненых.

Порою несколько бесстрашных королевских воинов, стоя спина к спине и грозно выставив мечи, пытались противостоять язычникам. Тогда их яростно атаковали со всех сторон, клинки оглушительно скрежетали друг о друга, удары сыпались неудержимым смертоносным градом, и крестоносцы безуспешно погибали…

Когда же те, кто выбрался живым из этой давки, перевели дыхание и попытались вновь собраться под своими флагами, со скорбью глядя на горы трупов, оставшихся на поле боя, то обнаружили, что Владислава нет ни среди мертвых, ни среди живых. Последовал целый поток тревожных вопросов, оставшихся без ответа. Позднее кто-то вспомнил, что в последний раз увидел короля в кольце врагов, другой сказал, что он и его верная охрана были изрублены в жестокой схватке; иные утверждали, что язычники пленили множество венгерских рыцарей, и вместе с ними — Владислава...

Но вскоре в армии султана снова подали сигнал к атаке, намереваясь сокрушить последние остатки христианских войск. Граф Янку, как близкий советник короля, командовавший этими остатками, велел без промедления отступать. Влад Дракул находился рядом с ним, и оба не в силах были скрыть свою нестерпимую горечь из-за того, что их предчувствия перед битвой самым трагическим образом оправдались.

— Его Величеству не следовало нарушать мир с турками, — угрюмо констатировал Влад-вода. — Когда начинаешь великую войну, ты должен полагаться на великую армию.

— Я ведь предупреждал его, — хрипло пробормотал граф Янку. — Я говорил это раз десять. А когда показал договор с падишахом, подписанный этой зимой, Владислав разорвал его собственными руками. Теперь же гордость и амбиции привели Его Величество к такой бесславной смерти…

— Может быть, он еще жив. Когда все утихнет, мы отправим к султану посла и попросим вернуть нам короля.

— Турки ужасно злы на нас за то, что мы нарушили данное им слово. Я слышал, что часть войск повел в сражение Мехмет — старший сын Мурада. А этот юноша — непримиримый, ожесточенный враг Европы! Можно ли надеяться на его прощение?

По размытым дождями пустынным дорогам между Дунаем и Балканами уныло брели малочисленные отряды солдат гордой армии, поражение которой окончательно решило судьбу этих земель.

Пройдя миль восемьдесят к северу от Калафата, Хуньяди сделал более длительную остановку в монастыре Тисмана. Монахи, разбиравшиеся в медицине, перевязали раненых и накормили их, поскольку вся походная провизия попала в руки турок, смиренно помолились за погибших и смягчили горькую досаду побежденных словами утешения.

В знак благодарности за эту чуткую заботу граф Янку подарил монастырю фелонь (95) расшитую золотой нитью и украшенную драгоценными камнями. Затем продолжил путь обратно в Венгрию, строго приказав своим капитанам защищать обитель, где нашли приют его солдаты, в случае вторжения врага.

Воевода уехал с горькой болью поражения в душе, но упорно вынашивая втайне новые планы мести ненавистным язычникам.

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА:

 

87. Иоанн VIII Палеолог (родился 18 декабря 1392, умер в 1448 году) — византийский император с 1425 года по 1448 год.

88. Пешт — старая столица Венгрии. Современный город Будапешт был образован в 1872 году путем административного объединения городов Буда и Пешт, расположенных на противоположных берегах Дуная. Причем первое время название его часто звучало, как «Пешт-Буда». Оба первоначальных названия имеют славянское происхождение и предшествуют приходу венгров на Дунай в IX веке. Буда — «дом, строение, селение» (но возможен и вариант «вода»), а пешт — «печь», в смысле «очаг, жилище».

89. Болинтин расположен в уезде Джурджу в 20 км к западу от Бухареста, который будет основан позднее описываемых событий, в 1459 году сыном Влада Дракула.

90. Салоники — город в Греции (по-гречески правильнее «Фессалоники»).

91. Кодры — от молдавского слова «кодру» — «вековой, дремучий лес».

92. Гетман (хатман) — второй по старшинству военачальник после воеводы. Название титула было заимствовано из Речи Посполитой (современной Польши).

93. «Жребий брошен!» — слова будущего римского императора (а тогда еще только полководца, покорившего Галлию) Гая Юлия Цезаря (100-44 до н. э.), которые он произнес при переходе реки Рубикон.

94. Битва при Варне произошла 10 ноября 1444 года. На самом деле Влад Дракул в сражении не участвовал, но предоставил в распоряжение короля Владислава 7000 воинов во главе со своим старшим сыном Мирчей. Влад и Раду в это время находились в заложниках у султана. Число крестоносцев составляло от 16 до 24 тысяч. По поводу размера армии Мурада в оценках историков существуют еще большие расхождения: от 60 до 125 тысяч человек.

Перед сражением соединенный венецианско-французский флот блокировал Босфор, чтобы турки не смогли перебросить подкрепления из Азии. Тогда султан предложил генуэзцам, давним врагам венецианцев, большие деньги, и те из жадности изменили христианскому делу и перевезли турецкое войско в Европу.

Несмотря на перевес турецких сил, упорная битва могла окончиться в пользу крестоносцев. Венгерская легкая кавалерия начала атаковать османов с флангов, угрожая зажать их в тиски. Турки быстро отступили, и король Владислав приказал своим рыцарям преследовать их. Хуньяди попытался удержать его, но безуспешно. Воевода, хорошо знавший коварную тактику турок, остался со своим отрядом на месте. На короля и 500 рыцарей, последовавших за ним, со всех сторон обрушились всадники-сипахи. В итоге Владислав был обезглавлен.

Понимая, что дело проиграно, Хуньяди решил спасти хотя бы своих людей. Бросив обоз, венгры поспешили прочь, к ближайшей переправе через Дунай. Турки еще долго добивали христианскую армию, и полководца никто не преследовал, но на территории Валахии его арестовали по приказу Влада Дракула. На основании свидетельства чудом спасшегося Мирчи князь заявил, что Хуньяди бежал с поля боя, и это привело к поражению всей армии. В итоге военный совет приговорил полководца к смерти. Лишь былые заслуги спасли ему жизнь, но несколько месяцев он все-таки провел за решеткой.

Владислав III получил посмертное прозвище Варненчик. Голову короля забальзамировали и отправили в Бурсу, где носили ее из района в район. Затем, по словам Константина из Островицы, Мурад послал голову Владислава калифу в Каир.

По итогам сражения крестоносцы потеряли более 4 тысяч человек, а потери Мурада были настолько тяжелыми, что только через три дня он понял, что победил.

95. Фелонь — (от греческого «светиться»), также «риза», «саккос» — верхнее богослужебное облачение православных священников и епископов. Это плащ без рукавов с высоким жестким воротником и довольно длинный сзади, но спереди достигает лишь до пояса. В зависимости от праздника фелони бывают различных цветов. С символической точки зрения фелонь — это символ «духовного оружия» — Божественного света, праведности и радости — о котором говорил апостол Павел. Исследователи полагают, что прототипом фелони был некий дорожный плащ, который, возможно, носили апостолы и Христос.

 

 

ГЛАВА 10

 

Кодры гудели от возбужденных криков загонщиков. Потревоженные облавой кабаны бешено неслись напролом через кусты, ища спасения во тьме непроходимой чащи. Вскоре земля позади них задрожала под копытами лошадей. Сын воеводы, стремительно скакавший во главе кавалькады на рыжем жеребце, издал короткий победный клич, и ловко пущенное им копье пронзило самого крупного самца в стаде кабанов. В ответ раздалось хриплое предсмертное рычание зверя…

— Вот это добыча! — восторженно вскричали охотники. — Мастерской удар, Твое Высочество!

Влад-младший придержал коня; приблизившись, его спутники сделали то же самое.

— Я бы с превеликим удовольствием зарезал кабана в тюрбане, — рассмеялся Влад, и под его едва пробивающимися черными усами блеснули жемчужно-белые зубы. — На сегодня охота закончена — разводите огонь! Сейчас попробуем, насколько вкусным бывает мясо кабана, зажаренное в самом сердце его царства.

Всадники с одобрительными возгласами спрыгнули на землю и развели большой костер посреди лесной поляны. Ловчий (96) и несколько сильных загонщиков (97) с трудом подтащили туда дичь и принялись ее готовить. Пока кабанье мясо, дымясь, шипело на углях, а глиняный кувшин с вином переходил из рук в руки, люди, собравшиеся у огня, держали совет.

— Эй, Костя, присядь рядом со мной и расскажи, что тебе удалось узнать, — подозвал товарища Влад-младший.

— Слушаюсь, Твое Высочество! — живо откликнулся парень и, устроившись на камне, начал: — Там, куда ты меня послал, я не особо много сделал: просто продавал овечьи шкуры и подслушивал. Из Константинополя постоянно приходят тревожные вести. Султан Мурад опять вернулся к власти после того, как отсутствовал шесть месяцев, оставив на троне Мехмета. Теперь же он снова велик и силен. Христианские народы неспокойны и горько сожалеют о разгроме крестоносцев. Они до сих пор еще оплакивают надежду, погибшую под стенами Варны…

— А кто радуется? — с досадой заметил Дрэкуля. — Разве что, только турки.

— Среди рыцарей, — продолжил Костя, — ходят разговоры, что король Владислав стал заложником падишаха и содержится в одной из болгарских крепостей. Это может быть Варна, а может — Силистра…

— Или же Джурджу! — осенило Влада. — Это самая надежная райя (98) на Дунае. Только там язычники решились бы упрятать короля. Нужно поскорее сообщить моему отцу. Может, он, наконец, прикажет нанести удар Хасану и возвратить обратно нашу крепость… Эй, братья, как на счет того, чтобы однажды неожиданно обрушиться на ее стены?

Ловчий, сидевший чуть поодаль, подождал, пока утихнут крики одобрения и с грустью покачал головой:

— Ты молод и горяч, Твое Высочество, но не забудь, что Джурджу — мощная твердыня. Мне было столько же лет, сколько сейчас тебе, когда ее строили по приказу воеводы Мирчи Старого. Твой дед недаром, как за глыбу соли, заплатил за каждый камень, вложенный в ее основу, а четыре неприступные сторожевые башни — самое впечатляющее зрелище, которое я видел в своей жизни! Только крыши и галереи построены из дерева, но это самый прочный дуб из Влэсийских кодров, который не сгниет и через сотни лет…

— А теперь там со всеми удобствами расположился Хасан, — скрипнув зубами, бросил Дрэкуля. — И вместе с ним — целая банда янычар. Но ему не уйти от возмездия: клятва моего отца тверда! Просто дождитесь, пока урожай будет собран с полей, а после мы сразимся с османами...

— Это не так-то просто, Твое Высочество! — настаивал княжеский ловчий. — Ты же помнишь, сколько войск объединилось под Варной против падишаха, и сколько крови было пролито напрасно.

Влад-младший поднялся с бревна и сурово произнес:

— Я был там вместе со своим отцом. И если многие из наших не вернулись с поля боя, то в этом виновен король Владислав со своей необузданной гордыней. Кто заставлял его вести в сражение такую маленькую армию? Отец советовал ему вернуться, но разве можно спорить с этими упрямыми, честолюбивыми монархами? Все произошло, как в Никополе при Великом Мирче: спесь позорно проиграла битву!

Охотники, сидевшие у костра, невесело рассмеялись при этих словах.

— Ладно, друзья, давайте выпьем еще немного, — встряхнув головой, предложил охотникам ловчий. — Эй, есть у кого-нибудь свирель? Я бы с удовольствием послушал музыку!

Пиршество было в самом разгаре, когда около полуночи из густой чащи леса донесся протяжный звук рога. Люди Влада отозвались на сигнал, и вскоре на поляне, в красноватом пламени костра показался всадник.

— Приказ Его Высочества! — громко сообщил гонец, сойдя с коня. — Сын воеводы немедленно должен явиться к нему по срочному делу!

— Да это же наш капитан Стоян! — с удивлением воскликнул Дрэкуля. — Ты сменил-таки лодку на лошадь и вернулся к своему старому ремеслу?

— Лишь по необходимости, Твое Высочество. Мы только что получили отличные новости.

— Правда? Тогда подайте капитану кубок! — приказал Влад-младший.

— Сейчас не время, господин. В Брэилу (99) прибыли бургундцы на трех галерах из своей эскадры. Они готовы нанести удар по крепостям, захваченным султаном на Дунае, и просят нас протянуть им руку помощи.

— Ты сказал — руку?! — радостно вскричал Дрэкуля, подскочив на месте. — Обе руки и даже сердце, если речь идет о дунайских крепостях! Ведь это же Джурджу и города наших братьев-христиан из Болгарии. Живее, на коней, друзья!

Всего за несколько минут пламя костра было потушено, и свита сына воеводы в нетерпении пустилась в путь.

— Боярин Кындя, — крикнул в темноту Дрэкуля, — поезжай, пожалуйста, справа от меня. А ты — слева, капитан Стоян: расскажешь мне во всех подробностях о предстоящем деле. Я хочу узнать как можно больше о бургундцах и их кораблях. Только сначала дайте мне глоток вина, чтобы прийти в себя!

Кавалькада двигалась вперед так быстро, насколько позволяла темнота ночного леса. А по дороге капитан отважных лодочников Влада-воды поведал его сыну все, что знал.

Прошлой осенью бургундский флот вошел в Босфор с намерением поддержать участников крестового похода. На мачте флагманской (100) галеры развевалось знамя предводителя эскадры Валерана де Ваврена (101), советника и камергера герцога Филиппа Доброго. Бургундцы безуспешно пытались помешать османам переправиться морем из Анатолии на Бакланы. Они преградили дорогу галерам султана, но тот далеко обошел неприятеля стороной по Великому морю, которое левантинские (102) моряки начали называть Черным, и высадил свою армию у крепости Варна. Бургундская эскадра перезимовала на другой стороне Босфора, в районе Пера, укрывшись в глубоком заливе перед стенами Константинополя. И вдруг среди зимы в столице Византии распространился слух, что король Владислав на самом деле не погиб и находится в одной из крепостей на землях Болгарии у Великого моря. Командир эскадры Валеран решил, во что бы то ни стало, разыскать Его Величество, и едва наступила весна, отправился в путешествие по западным черноморским портам.

— Тщательно обследовав крепости Месембрия и Пангалия, бургундцы дошли до Килии (103), — рассказывал Стоян. — Румыны там не знали, что стало с Владиславом, и посоветовали обратиться к воеводе Трансильвании. Тогда Валеран послал к Его Высочеству некоего Пьетре Васта вместе с несколькими венграми, освобожденными из турецкого плена. Граф Янку, в свою очередь, также не смог прояснить ситуацию, но предложил посланцу предпринять последнюю попытку, встретившись с правителем Валахии, и даже дал ему в проводники одного из своих дворян.

— И какие новости они привезли от Хуньяди?

— Превосходные, Твое Высочество! А именно: если наш славный воевода еще не отказался от идеи выставить турок из дунайских крепостей, пускай прибудет со своими воинами к стенам Никополя в начале сентября. Теперь, когда бургундские галеры объединятся с армиями Янку и Влада Дракула, разбить врага будет гораздо легче!

— Замечательно! — воспрянув духом, произнес Дрэкуля. — Я ни на миг не сомневаюсь, что отец с радостью примет это предложение.

— Разумеется, Твое Высочество. Влад-вода попросил бургундцев бросить якорь возле крепости Брэила и задержаться там, пока не будет собран урожай. Он планирует отправить к ним тебя в качестве посла.

— С удовольствием! — пылко воскликнул сын господаря. — Я мечтаю увидеть вблизи их галеры и бойцов. Возможно, мы узнаем что-то новое и полезное для себя. Что скажете, друзья мои? Готовы вы сопровождать меня?

— Что за вопрос? — риторически ответил Кындя от имени всех остальных. — Если понадобится переводчик, то я прекрасно знаю и язык бургундцев, которые говорят точно также, как жители Франции.

— Тогда поторопитесь, братья! — крикнул Влад, пришпорив свою лошадь. — Если речь о войне на Дунае, то наши лодки придутся весьма кстати!

Маленькая свита устремилась вслед за ним, и менее чем через час охотники уже достигли стольной крепости.

 

***

 

Казалось, в этот день утро настало раньше, чем обычно. В парадном зале господарского дворца Владу-младшему встретились люди в чужеземных одеждах, и он в нетерпении поспешил предстать перед отцом.

Пьетре Васт был высоким худым человеком с живыми глазами, в которых искрились благородное стремление и незаурядный разум. Он беседовал с воеводой по латыни, увлеченно рассказывая ему о книгах мудрецов и искренне радуясь, что даже в этих истерзанных войнами землях люди все еще находят время для новых познаний. Когда Дрэкуля подошел к ним вместе с Кындей, приветствовавшим Васта на французском языке, последний обрадовался еще больше.

— Я счастлив найти таких замечательных братьев по оружию, — произнес он с улыбкой. — Мы встретили здесь умных и доброжелательных людей, что намного облегчило нашу миссию. Граф Янку по просьбе дворян, которых я вызволил из турецкого плена, пообещал, что восемь тысяч его воинов снова вернутся на Балканы с оружием в руках.

— Мы тоже готовы дать войско, какое только сможем собрать, — решительно ответил Влад Дракул. — Но сначала я хотел бы переговорить с Валераном де Вавреном, командующим вашей эскадрой, и приглашаю его стать почетным гостем в моей крепости.

— Без сомнений, рыцарь де Ваврен охотно примет предложение Твоего Высочества. Но граф Янку просил меня вернуться в Константинополь и взять с собой принца Дауда-челеби, внука султана Мурада I и претендента на османский престол.

— Я знаю его, — с живостью признался Дракул. — Он — честный человек, и мы от всего сердца желаем ему успеха. Если Дауд возьмет скипетр падишаха в свои руки, то для нас настанут лучшие времена. Он обещал неуклонно поддерживать мир с соседними странами, и поэтому мы охотно поможем ему.

— Тогда, воевода, — с благодарной улыбкой заключил Пьетре Васт, — примерно через месяц, когда я успею достигнуть Константинополя и возвратится оттуда с подкреплением, пришли моему господину хороших лошадей, чтобы он смог быстрее оказаться здесь. А если ты перенесешь свой лагерь ближе к крепости Брэила, то ваша встреча с Валераном де Вавреном наступит еще раньше. Тем более что командир эскадры не может находиться слишком далеко от вверенных ему людей.

— Так и поступим, — согласился Дракул. — А до тех пор к нему отправится мой сын. Влад очень любит корабли, и я поручил ему командовать нашими лодочниками. Потому я надеюсь, что он быстро подружится с господином де Вавреном.

— Я и мой генерал-капитан будем искренне счастливы иметь такого друга, как Его Высочество Дрэкуля, — поклонившись, ответил Пьетре Васт.

Воевода улыбнулся, погрузившись на мгновение в мысли о судьбоносном будущем, затем хлопнул в ладоши, и в следующую секунду на пороге зала появился паж.

— Приказывай, Твое Высочество!

— Пускай ключер Бэдин сейчас же явится ко мне. Логофет Штефан, запиши, пожалуйста, мой приказ: в знак благодарности за помощь, обещанную нам, передать бургундским кораблям пять повозок с провиантом, а именно — мукой, вином и медом, оплаченными за счет господарской казны. Возможно, очень скоро мы, наконец, избавим христианские крепости от османского владычества!

Итак, Влад-младший, не теряя времени, отправился в дорогу, чтобы встретиться с командиром эскадры бургундских галер, как велел ему отец. Дрэкулю сопровождали Пьетре Васт со своей свитой, боярин Кындя и капитан Стоян. Достигнув пристани Брэилы, сын воеводы поразился, увидев три бургундских корабля, пришвартованных у берега: это были большие, высокие суда с длинными тяжелыми веслами, выходившими через отверстия в бортах, а приподнятая корма представляла собой целый двухэтажный замок с небольшими квадратными окнами; в передней части были установлены бомбарды на лафетах с колесами, а также канатами, которые при необходимости удерживали орудия на месте.

Один из людей Петре Васта опередил своих спутников, чтобы сообщить о прибытии румынского посольства, и вскоре генерал-капитан показался на палубе галеры, затем ловко спустился вниз по трапу под торжественные звуки труб. Это был невысокий, но крепкий человек, с виду лет тридцати, с рыжеватой бородой и короткими вьющимися волосами.

— Примите, господа, сердечные приветствия от меня и от имени моего господина, герцога Филиппа Бургундского! — громко произнес он с поклоном.

— А я привез приветственное слово от своего отца, воеводы Валахии и желаю тебе и твоим людям счастливого пребывания на нашей земле! — радушно ответил Дрэкуля. — Это Боярин Кындя — мой гувернер, который также будет нашим переводчиком.

— Добро пожаловать на мое судно, где мы сможем посоветоваться в более удобной обстановке, — с галантным жестом сказал рыцарь де Ваврен.

Влад с удовольствием принял приглашение и с бьющимся от волнения сердцем поднялся на борт корабля, зачарованно оглядываясь по сторонам. На рее (104) большой мачты посреди галеры был подвязан аккуратно свернутый широкий парус, а на носу — так, чтобы никому не заслонять дорогу — помещались деревянные ящики с порохом и каменными ядрами для бомбард. Поскольку было очень жарко, капитан пригласил своих гостей под натянутый на корме навес, который надежно защищал от палящих лучей полуденного солнца. Туда же паж подал поднос с бокалами вина.

— Возьмите и попробуйте, — гостеприимно предложил де Ваврен. — Это наше бургундское вино… Правда, к сожалению, после долгих странствий по морям оно слегка прокисло.

— За нами следуют телеги с провиантом, который мой отец отправил тебе в дар, — с улыбкой успокоил его Влад. — И там найдется несколько бочонков доброго вина.

— Огромное спасибо господарю за заботу, — учтиво сказал рыцарь. — Но самое приятное известие, дошедшее сюда еще до вашего приезда — это, что Его Высочество согласился оказать нам помощь при штурме дунайских крепостей.

— Он всеми силами поможет, капитан. Мой отец уже давно лелеет план сразиться с турками и, всех до последнего, изгнать их оттуда; мы надеемся, что вместе с вашими галерами у нас появится гораздо больше шансов осуществить эту идею.

— Безусловно! — с уверенностью произнес Валеран. — Знаешь, мой юный друг, мы уже больше месяца в здешних краях, и, обследовав крепости на морском берегу, пришли к выводу, что, если король Владислав еще жив, его могут удерживать в одной из дунайских крепостей, захваченных язычниками. Сознавая, что вступить в войну с турками в одиночку нам не по силам, я послал господина Пьетре Васта сперва к графу Янку, а затем — к воеводе Валахии. И с радостью признаю, что не зря дожидался его возвращения. Целый месяц мы скитались по Великому морю в надежде столкнуться с османами. В итоге захватили три турецких корабля, нагруженных пшеницей, и доставили их в Кафу (105). А потом я вернулся и стал дожидаться вестей от посла.

— Вот наш ответ, — торжественно сказал Дрэкуля: — к тому времени, как крестьяне соберут с полей урожай, мой отец подготовит своих воинов, и мы двинемся в путь, чтобы встретиться с армией графа Янку!

— А также Хуньяди задумал привлечь к нашему делу претендента на престол Османской империи Дауда-челеби, — прибавил Пьетре Васт.

— Мы привезем его, — заверил де Ваврен. — Итак, друг мой Васт, тебе предстоит отплыть в Константинополь, чтобы доставить сюда кардинала Кондолмиери и призвать остальные галеры с нашими солдатами. Я не знаю, насколько сильны завоеванные турками крепости, но искренне надеюсь, что удача нам улыбнется!

— У нас тоже есть несколько лодок, — сообщил юный Влад. — Мы немало потрудились и создали, в соответствии с нашими возможностями и умениями, небольшие суда для охраны Дуная. Думаю, они тоже придутся очень кстати.

Валеран просиял и кивнул в знак согласия:

— Разумеется, Твое Высочество. Тем более, что ваши люди прекрасно знают эти места. Так что нам остается лишь дождаться возвращения Пьетре Васта с кардиналом и кораблями. Я же тем временем отремонтирую свои галеры и подготовлю воинов…

Валашские гости поселились в удобно обустроенных каютах на одном из бургундских кораблей. Стоян с интересом изучил строение судна и порядки на нем, а Влад Дрэкуля и боярин Кындя подолгу беседовали с Валераном, вычерчивая на старой пожелтевшей карте предстоящие бойцам пути. Чуть позже капитан Стоян отбыл в Арджеш, где должен был поведать воеводе обо всем увиденном. Влад-младший же остался рядом с бургундским рыцарем, которого с удовольствием сопровождал на охоту в окрестностях Брэилы, по дороге неустанно расспрашивая его о военных премудростях и рассказывая разные истории из жизни.

Так время пролетело незаметно, и однажды на рассвете у берега появились остальные галеры из эскадры де Ваврена. Едва сойдя на пристань, Пьетре Васт с нетерпением поспешил к своему господину вместе с другими бургундскими дворянами, а также Даудом-челеби, который до тех пор скрывался в Константинополе от преследований султана Мурада.

— Корабли Его Преосвященства следуют за нами, — сообщил с порога Пьетре. — Прибудут через пару дней. Мы рассказали кардиналу о союзе с валахами, и он согласился.

— Теперь мы окончательно готовы, — с гордостью произнес Валеран. — Остается лишь сообщить об этом графу Янку и воеводе Валахии, а также согласовать наши действия в предстоящей войне.

Влад-младший выступил вперед:

— Мой отец будет рад познакомиться с тобой лично, капитан. Он также велел мне, как только прибудут остальные галеры, передать ему весточку — и вам тут же пришлют лошадей. Его Высочество расположился лагерем в десяти лигах (106) от Брэилы.

— Тогда, я думаю, самое время известить воеводу, — с улыбкой ответил де Ваврен.

Через несколько минут княжеский гонец уже во весь опор скакал в сторону лагеря валахов и в тот же день вернулся с обещанными лошадьми. Влад-младший пригласил также Пьетре Васта сопровождать их с капитаном Валераном к своему отцу.

Вскочив на коней, окруженные отрядом наемных солдат воеводы и десятком людей с кораблей, они поспешили в лагерь Дракула. Дорога вела мимо обширных полей, с которых крестьяне недавно собрали щедрый урожай, и всадникам часто встречались телеги, везущие с мельницы перемолотую пшеницу; кое-где еще рядами стояли золотые снопы, а местные жители, хлопотавшие вокруг них, на время прекращали работу, радушно приветствуя процессию.

— Красивая страна и очень богатая, — заметил де Ваврен, любуясь живописным видом.

— И поэтому многие жаждут ее отобрать, — печально вздохнул сын воеводы. — Турки, татары и даже венгры неоднократно нападали на нас. Но всякий раз валахи с оружием в руках стеной вставали на пути захватчиков, и те платили своей кровью за каждый шаг по этим землям. Наша страна невелика, но мы не терпим гнета чужой власти и лучше погибнем в сражении, чем станем рабами. Теперь ты понимаешь, почему мы с радостью готовы объединиться с вами против турок.

Кавалькада ненадолго остановилась в одной из деревень у колодца с журавлем, чтобы напоить лошадей и перевести дыхание после быстрой скачки. В жарком воздухе витали пряные запахи лета и неуловимый дух благодатного покоя.

Из ближайших ворот вышла девушка с большим деревянным ведром и полными сотами меда, только что извлеченными из улья, приглашая почетных гостей освежиться и отведать угощение. Капитан Валеран от души поблагодарил ее на своем родном языке, глядя прямо ей в глаза, и девушка, опустив голову, смущенно зарделась.

— Наши юные красавицы — тоже желанная добыча для османов, — снова заговорил Влад-младший, сурово сдвинув брови. — Янычарские банды регулярно выезжают из дунайских крепостей и, размахивая ятаганами, врываются в деревни, поджигают их, а жителей силой забирают в рабство. И страстное желание покончить с этим беззаконием также вдохновляет нас на борьбу!

Рыцарь молча кивнул головой и, прощально оглянувшись на девушку, которая уже отступила к воротам, направился к своей лошади.

— Я понимаю вас, — сурово сказал он, — и клянусь, что первый удар мечом я нанесу врагу с мыслью об этой прекрасной румынке. Чтобы ни она, ни другие женщины никогда не стали жертвами этих варваров!..

За деревьями, на краю валашского лагеря звучно пропела труба, возвещая о прибытии гостей, и вскоре меж стволами показались походные палатки и лошади воинов, пасущиеся на поляне. Услышав сигнал, Дракул вышел навстречу бургандцам в сопровождении своих ближайших советников. Рыцарь Валеран спрыгнул с коня в нескольких шагах от них и почтительно снял с головы шлем, нагретый солнцем. То же самое сделали и его спутники. Затем бургундский капитан, Влад-младший и боярин Кындя приблизились, чтобы поздороваться с воеводой.

— Рад видеть тебя, господин де Ваврен, — громко произнес Влад Дракул. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь не менее комфортно, чем в вашей прекрасной стране.

— Монсеньор (107), позволь поприветствовать тебя от имени моего господина, герцога Филиппа Бургундского и передать его наилучшие пожелания!

— Прошу в мою палатку, там не так жарко, — пригласил воевода. — Здесь находится также посланец графа Янку, хорошо известный господину Пьетре Васту.

Все с удовольствием вошли в палатку воеводы, где действительно царила приятная прохлада, и военный совет начался. Спэтар Драготэ и ворник Албу, отвечавшие за состояние армии, заняли места рядом с князем; чуть поодаль присел и Трандафир Брашовянин, прибывший с сообщением от Хуньяди и венгерской знати.

— Мой господин, приказал передать вам, — обратился к присутствующим молодой человек, — что он со своим войском будет возле Никополя восьмого сентября.

— Пожалуй, поздновато, — нахмурился Влад Дракул.

— Собрать воинов раньше было просто невозможно, Твое Высочество.

— Значит, выступаем в середине августа: наши солдаты двинутся по суше, а бургундские галеры — по воде.

— Как ты думаешь, нам хватит времени? — с беспокойством спросил Валеран. — Это долгий неизведанный путь…

— Я дам вам проводников: мой сын во главе пятидесяти лодок с опытными бойцами на борту, поплывет по Дунаю вместе с вашей эскадрой. Они помогут вам благополучно преодолеть возможные препятствия, а также защитят… от турок, — с улыбкой прибавил господарь. — И еще мы доставим на галеры провизию для ваших людей.

— Это ценная помощь! — галантно поклонился де Ваврен.

— Столь же ценная, как и та, что вы окажете нам при штурме крепостей, капитан. Эти твердыни стали для османов проходными пунктами, пользуясь которыми они причиняют Валахии огромный ущерб.

— Вскоре, с Божьей помощью, это прекратится, — убежденно произнес Валеран. — Вместе с тремя галерами под флагом папского легата (108) — кардинала Кондолмиери, генерал-капитана христианского флота, которые вот-вот прибудут из Константинополя, у нас будет целых восемь кораблей и достаточно бомбард вкупе с порохом и каменными ядрами.

Воевода шепотом обменялся несколькими фразами со своим спэтаром, а затем обратился ко всему совету:

— Наша армия, которая присоединится к вам, состоит из шести тысяч воинов и около пяти сотен лодочников. Также у нас есть две новейших бомбарды, которые успешно послужат нам при штурме крепостей.

— Вот сила, способная захватить любую твердыню, какой бы неприступной она не была! — весело заключил Валеран, крепко пожимая руку воеводе.

Все члены совета горячо поддержали капитана одобрительными возгласами. После речь зашла о Дауде-челеби, находившемся на одной из галер де Ваврена.

— Я обещал помочь этому принцу занять престол османов, — сказал бургундский рыцарь. — А в случае, если он потерпит неудачу, передать его целым и невредимым под защиту венгерских дворян, среди которых у него есть родственники и верные друзья.

Дракул ответил утвердительным жестом:

— Да, мы должны помочь ему! Я полагаю, принц уже сказал вам, что взамен будет сохранять с христианами мир и отречется от алчных стремлений султана Мурада. Мы готовы всеми силами поддерживать и защищать его!

— Итак, приступим к делу, — закончил Валеран, поднявшись на ноги. — Благодарю за понимание, Твое Высочество. Даю тебе слово рыцаря, что мы, в свою очередь, приложим все старания, чтобы исполнить задуманное!

На этом совет завершился, и Влад Дракул, выйдя из палатки, приказал устроить пир возле костра, где под звон кубков, полных крепкого валашского вина, было произнесено еще немало пылких клятв и пожеланий.

 

ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА:

 

96. Ловчий — организатор охоты.

97. Загонщик — участник облавы, выгоняющий зверя или птицу на охотников.

98. Райя — крепость или провинция подвластная султанской Турции.

99. Брэила — город на Дунае, на северо-восточной границе Валахии.

100. Флагман — самый крупный корабль эскадры, на котором находится ее командир.

101. Валеран де Ваврен — (родился около 1418 года — умер после 1457) бургундский рыцарь. На старости лет Валеран де Ваврен расскажет свои воспоминания племяннику, историку Жану де Ваврену, и тот включит их в свои «Старые хроники Англии». Одна за другой, осады крепостей, сражения с турками, искусные маневры, обнаружение подземных амбаров… Эта книга и сейчас читается, как приключенческий роман.

Ознакомиться с отрывком из «Хроник», посвященным дунайской кампании и предшествовавшим ей событиям, можно здесь:

Кроме этого на данном сайте еще много полезной информации.

102. Левантинец — термин, применявшийся к католическому населению средневековых государств Ближнего Востока.

103. Месембрия — (с 1934 года — Несебыр, также Несебр) город на Черноморском побережье Болгарии, расположенный на скалистом полуострове ниже Варны.

Пангалия — город-порт выше Варны. Исторические названия города: Каллатис, Пангалия, Пангликара. В настоящее время находится в составе Румынии.

Килия — город в устье Дуная. В 1352-1359 годах находился в составе Венгерского государства, в 1359-1484 — Молдавского княжества, в 1484-1812 — Османской империи.

104. Рея — подвижный поперечный брус на мачте, к которому крепится парус.

105. Кафа — название города Феодосия на Крымском полуострове в X-XV веках, в русских источниках — до XVIII века.

106. Лига — мера расстояния. Сухопутная лига равна 4,82 км, морская — 5,55 км.

107. Монсеньор — титул принца во Франции.

108. Папский легат — личный представитель папы римского на срок, необходимый для выполнения поручения.

 

  • Харон / Shiae Hagall Serpent
  • Белый не значит чистый / Вульф Диана
  • Казалось, - я Пегас / В созвездии Пегаса / Михайлова Наталья
  • Именем Бога / БЛОКНОТ ПТИЦЕЛОВА  Сад камней / Птицелов Фрагорийский
  • Оседлаю я коня! (Вредная Рысь !!!) / Лонгмоб "Смех продлевает жизнь-2" / товарищъ Суховъ
  • Догонялки / Invisible998 Сергей
  • Ледяной эликсир. Птицелов Фрагорийский / "Легенды о нас" - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Cris Tina
  • Стас Колобков / Хрипков Николай Иванович
  • Оживающие книги / Сказки о Ветре / Фиал
  • Сокровище / Довлатова Маша
  • Инеева победа / Тринадцать сомсоК

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль