Девочка и смерть - 2

0.00
 
Пепел Виктор
Девочка и смерть - 2

У создания было тело, как у семилетнего ребенка, но голова достигала полуметра в диаметре. Первой мыслью Виталия был вопрос — как она удерживается на такой тонкой шее? Но когда бледно-багровые веки существа раскрылись, а на лице появилась ухмылка, то страх уничтожил какие-либо размышления. Мужчина заорал и проснулся.

— Что с тобой? — раздался встревоженный голос Мери.

— Сон… Я видел…

— Черт, я думала, хоть сегодня высплюсь… Этот график, день-ночь-отсыпной-выходной, меня доконает.

Женщина приподнялась и включила ночник, затем рукой нашарила пачку сигарет, тонкие с ментолом, и закурила прямо в постели.

— Я думаю, это как-то связано с Машей…

— Да плюнь ты на Машу! Кто она тебе?

— Племянница… И дочь…

— Ох и дурак ты, Виталька. Не твоя она дочь, а Федькина. Ты ее с мамашей из жалости приютил. А что получил взамен? Дом отняли, хоть квартирку взамен получил, — Мери тыкнула рукой с сигаретой, — да и то, ерунда.

Лампа освещала тесную комнатушку, площадью не больше пятнадцати квадратных метров. Тут ничего не менялось уже лет двадцать — ковер на стене, шкаф с хрусталем, картина вышивкой. Стены в углах были покрыты плесенью, воду из крана стабильно отключали каждые три месяца. Но Виталий не привык жаловаться.

Даже на кошмары, что снились ему каждую ночь.

— Может, Маша избавит от кошмаров?

— Ага, мечтай! Ничего они не умеют, только глазками хлопать, да в транс входить. От этих мертвецов толку — ноль. Как жили в нищете, так и живем. А эти ваши исторички-медиумы только хвалят — мол, все так и было и верной дорогой идем. А ты поди проверь — те ли это мертвые или нет.

— Честно — не знаю. Голоса в голове слышно. А кто говорит — неизвестно. Если это твой родственник — то еще можно понять. А так поди разбери…

Мери усмехнулась и стряхнула пепел.

— Раньше с мертвыми говорили только сорок дней. Не больше и не меньше. Ну там со всякими самоубийцами год или два, да и то они всякую ахинею несли. Потом, как картавый к власти пришел и церкви снес, то появились души, которые и лет десять-двадцать продолжали бродить, да что-то говорить.

— Тогда это власть и наука отрицала.

— Да. Вот именно. Народ же, наоборот, стал считать, что мертвые рядом и можно чуть ли не с фараонами болтать. Вот после перестройки и понеслось. Сначала вот эти медиумы повылазили. Потом бац — и все — никакой истории нет, все только с мертвыми болтают. Правильно, зачем что-то читать, раз все можно из первых рук получить. Тут и Пушкин, и Николай II. И это только начало. Потом появились говорящие с ветром, типа погоду предсказывают, говорящие с землей — мол знают, когда землетрясения, целители всякие. Вот только бред все это.

— Почему?

— Ну допустим, все эти говорящие с ветром погоду не предсказывают. Они говорят только о всяких незначительных аномалиях — ну где-то давление подскочит или понизится, туча не туда полетит. Но все это в районе статистических погрешностей. Поэтому нас, метеорологов оставили. Поэтому мне завтра на работу. Поэтому я на дух не переношу всех этих медиумов и прочих. Их надо изучать, а не поклоняться, мол, у нас особый путь, духовные скрепы… Нигде в мире такого нет.

— А если я сам телепат?

Мери от удивления выронила сигарету. Бычок скатился по простыне и ткнулся ей в бедро. Женщина взвизгнула и слетела с грохотом на пол. Виталий невольно улыбнулся.

— Ах, это все ты! Ты напугал меня, чтоб я уронила сигарету!

Виталий аккуратно взял окурок и выкинул в пепельницу. Дождавшись, когда Мери успокоится — это заняло полчаса, включая душ, еще три скуренные на кухне сигареты и сваренный мужчиной кофе, он все-таки решил рассказать:

— Да, в детстве у меня обнаружили способности к телепатии. Как и у Феди. Но я их смог подавить. Меня страшило все это. Голоса мертвых, видения непонятных существ — я был не простым медиумом, а мог видеть гораздо больше. Я испугался и стал каждый вечер себе повторять: «Закройся, закройся». Почти медитировал. А Федор принял себя… Ему большую карьеру прочили, но та странная смерть все оборвала. Поэтому я так боюсь за Машу.

— А она плевать на тебя хотела! Знаешь, у меня тоже есть племянник, Игорек. Вот сущий бесенок. Если я иду на день рождения к нему, то исключительно из-за своей мамы, которая во внучке души не чает, тьфу… Кстати, через три недели нам предстоит это испытание. Тебя я семье еще не представляла, так что тащиться к ним нам придется в любом случае.

 

За окном светало. Мери, несмотря на кофе, выглядела сонной. Включив ноутбук, она уткнулась в сериал. Виталий накинул куртку и вышел на улицу. Он часто так бродил, чтоб избавиться от чувства тревоги, еще когда жил один. После того, как к нему переехала Мери, он перестал пить, но снова начал курить. Но в отличии от жены, он дымил редко, больше на улице, шагая из одного квартала в другой. «Как же хорошо работать сутки через двое… Понедельник, утро, все бредут на работу, а ты ходишь, как не от мира сего… Еще бы ППСники не приставали из-за бутылки пива, то вообще можно было не грустить», — думал он, идя по весенней улице. Апрель в этом году выдался необычайно теплым. Хотелось плюнуть на все и идти так дальше через ряды панельных домов...

Но это безмятежное весеннее чувство не могло подавить видение того большеголового существа. Если обычный сон исчезает, как туман под лучами Солнца, то этот образ никак не выходил из головы. Наоборот, Виталий припоминал лишние детали — ярко-багровые жилки, отсутствие губ, странные символы на теле.

Он решил навестить Машу. Ну или Марию Федоровну. На часах было ровно семь, но так как школа находилась почти на другом конце города, Виталий решил, что он придет как раз к началу первого урока.

Когда он увидел стоящий у школы полицейский ВАЗик и машину скорой помощи, а также дорогую иномарку без номеров, то понял, что его тревоги были не на пустом месте.

— Вы родитель? — к нему подбежала раскрасневшаяся полная женщина, когда он приблизился к входу. — Понимаете, у нас такое несчастье. Все дети отпущены по домам, те за кем должны были прийти родители, сейчас в актовом зале.

— Мария Федоровна, учительница истории… — начал Виталий, но полненькая женщина его перебила:

— Честное слово — никто из детей не увидел. Это случилось часов в семь. Она пришла к уроку, чтоб заранее готовиться, и тут дух мертвеца завладел ей. Мы пытались помочь, но...

— Что с ней?

— Господи помилуй, такое увидеть, — женщина стала переходить на причитания.

— Что с ней? — повторил вопрос Виталий.

— Выбросилась с окна… Господи Боже…

 

Похороны были скромными. Все говорящие с мертвецами после обучения как-то теряют компании, да и до этого люди их сторонятся. Кто-то боится, кто-то завидует — деньги они, как и все остальные телепаты, получают немалые. Зарплата школьного историка в полтора, а то и в два раза выше зарплаты иного директора.

На похоронах Маши была ее мать, пара коллег, подружка и Виталий с Мери. Виталий вспомнил праздник, который устроили Маше, когда она впервые стала слышать мертвецов. «Где все это родственники, что так радовались и пили там?»

Мери на поминки ехать отказалась, но Виталий и не настаивал. Он сам хотел только поговорить с коллегами Марии.

— Хорошая она была, Маша. Да только любопытная. Вот и наказали ее мертвецы, — заявила здоровая деваха, которая представилась учительницей русского языка и литературы.

Виталий чуть не подавился от наглости, но все же нашел в себе силы ответить.

— Как это?

— Ей сказали — веди урок по программе. Говори с теми мертвыми, с которыми нужно. А она, нет, не унималась. На кладбище ходила, на уроке разных людей вызывала. Ладно, бабушку свою, это неплохо, связь поколений. Но дальше все. Табу. С миром мертвых вообще-то договор есть. Они на нас, потомков смотрят и оценивают. Им видней, как было. А все эти поиски исторические так, от Лукавого…

«Мертвые не сеят, не поют не болеют не живут», — вспомнилась Виталию строчка из песни. Егор Летов пел о живых, которые словно мертвые. А сейчас мертвые стали словно живые. Если раньше люди часто спорили о прошлом, то после того, как был принят закон о мертвых, все разговоры прекратились. «Медиумы знают, им виднее. Что не веришь? Да они с твоей бабушкой говорили. Или ты, падла, такая историю переписать хочешь?». Мертвые стали как живые. Они говорили, что так всегда было раньше, и одобряли весь маразм, что происходит сейчас. Точно так же было с духами. Пользы не было, но все радовались.

Вечером Виталий попытался связаться с Машей. Закрыл глаза. Сел в позу Йога. После того, как он оборвал свои способности, они несколько раз к нему внезапно возвращались. Тогда Виталий подавлял их вновь. Однажды он решил их вернуть уже по своей инициативе, но у него ничего не вышло.

Вот и сейчас он не слышал никаких подозрительных звуков. Только шумы в трубе, ветер за окном, играющее вдалеке радио. «Если мертвец смог завладеть Машей, то ее душа осталась там или покинула тело?» — задумался Виталий, когда его конечности стали затекать, и он решил прервать медитацию. «Нет, не сразу», — услышал он голос вдали.

— Маша! — крикнул он в пустоту.

Потом опомнился и стал повторять это имя мысленно про себя. «Не верь! После смерти ничего нет!» — раздавался ее голос все тише и тише, пока не прервался. Вдруг Виталия пронзил озноб. Все тело налилось свинцом. Он попробовал пошевелиться, но конечности не подчинялись ему. Мир померк, как во время сна.

Зато перед глазами возник все тот же старый младенец. Рядом с ним парила еще парочка таких же уродцев. Их глаза наливались красным, тонкие пальцы на руках сцеплены. У одного из уродов были жиденькие волосы, сплетенные в косичку. Все они были одеты в набедренные повязки.

— Тебя просили лезть куда не надо? Или ты плохо понимаешь?

— Кто вы?

— Не важно. Запомни, падла, последнее китайское предупреждение…

Существа исчезли. Виталий очнулся. Сердце бешено колотилось. Мужчина попытался подняться, но понял, что ни в состояние пошевельнуть и пальцем. Лишь спустя полчаса он смог доползти до кухни, где припал прямо к воде из-под крана.

 

— Мы всего лишь на полчаса. Вручим подарок, покушаем и уйдем. Я понимаю, смерть племянницы, которая стала тебе, как дочь — трагедия, но увидеться с моей семьей нужно, — произнесла Мери.

— Мне сорок пять лет. Я был дважды женат. Чай, не мальчик.

— Да ладно тебе.

Родственники Мери жили в огромной «сталинке». Квартира была большая, и народу набралось немало, что позволило не идти в кафе.

— Здравствуйте, здравствуйте, вы как раз вовремя, — радостно произнесла толстенькая женщина в нарядной блузке. — Все в сборе.

Из комнаты вылетел мальчуган и бросился на Мери:

— Тетя Мери, где подарки! Где подарки!

— Игорек, уймись, это некрасиво.

— Но мам ты сама сказала, что у меня сегодня особенное день рожденье.

— Да, но еще не все об этом знают, — она погрозила сыну пальцем, — прошу к столу.

Муж сестры Мери была достаточно обеспеченным человеком, чтоб позволить жене посвятить себя домохозяйству. Вместо оливье, котлет и красной икры, на столе находились мидии и отбивные, блины с грибами и курица в кляре. Для взрослых предназначалось не моча в пластиковых бутылках, которую идиоты называют пивом, а шампанское и дорогой коньяк. Виновник тожества сидел на высоком стуле, одетый в белую рубашку с бабочкой. Рядом с ним взгромоздилась на стул пожилая, но опрятно одетая женщина. «А вот и теща», — догадался Виталий.

— Попрошу минуточку внимания, — произнесла мама Игоря.

— Везде тосты произносят мужчины, а у нас Даша. Лучше любого тамады, — произнес усатый мужик, сидящий рядом с Виталием.

— Сегодня в нашей семье великий праздник. Не только потому что моему Игорю исполняется восемь лет, а потому что несколько недель назад он стал Слышащим. Слышащих-мужчин у нас практически нет. Поэтому пожелаем Игорю, хоть он еще и юн, успешной карьеры, и чтоб, когда он стал начальником, слышал еще и нас.

Зазвенели стаканы. Все наперебой поздравляли мальчика. Но тот молчал, а потом вдруг встал.

— Я слышу не только мертвых, но и ветра. Сейчас я разгоню тучи и включу солнышко.

Взрослые засмеялись от такого оборота речи. Паренек же выглядел серьезным. Он зажмурился.

За окном зашумел ветер. Он гнул деревья, заставлял дрожать стекла в старом доме. Через несколько минут в окно брызнули лучи солнца. Взрослые ахнули.

— Игорь, Игорь ты могуч, ты гоняешь стаи туч, — произнес усатый мужчина.

— Вот это да! Да на такое почти никто не способен, — пробормотал кто-то.

Виталий молчал. Он один видел, что не Игорь, и не духи природы разогнали облака. Вблизи с этим мальчиком все его барьеры спали.

Мерзкий карлик с большой головой был связан с мальчиком. Это он разгонял тучи. И он говорил ему нужные слова. Виталий видел перед собой гостиную, но одновременно перед его взором был тот уродец. Мужчина даже смог разглядеть помещение где тот находился — просторная светлая комната, похожая на операционную. Но через несколько секунд под его черепом раздался голос:

— Опять ты лезешь не в свое дело!

— Я не…

— Ты, сученыш, хочешь лишить людей сказки? Истории? Волшебства? Думаешь, что если ты смог увидеть нас, то имеешь право что-то говорить?

Виталий встал. Его тело не подчинялось ему. Как и Марии, когда все подумали, что в нее вселился дух мертвеца.

— Это, конечно неправильно, — продолжал лысый уродец, — но пойми, ничто человеческое нам не чуждо. Мы не духи природы и не тени ваших великих предков.

Виталий на балконе. В лицо ему бьет воздух, в глаза светит клонящееся к закату Солнце.

— Красиво, да? А теперь скажи пока.

Грузная фигура мужчины летит вниз. Но в отличие от обычных самоубийц он не кричит.

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль