Глава 10

0.00
 
Глава 10

Женщины, воодушевленные тем, что сегодня голодать не придется, принялись хлопотать по кухне. Старшая погнала Юрка за водой, дополнить полупустую бочку, а сама полезла в дальний угол, загремела посудой. Младшая тем временем выскочила за дверь, где над костром бурлил котел, и вернулась с плошкой кипятка. Поставив на стол, она живо метнулась под потолочную балку, где сушились жиденькие пучки трав: мята, ромашка, душица, зверобой и тысячелистник, и еще что-то незнакомое. Наломав веточек, запарила в кипятке. Вскоре каждый из гостей получил по кружке ароматного настоя.

— То, что надо — впервые после перехода через поле битвы заговорил братец. Он благодарно кивнул хозяйке и, потянув носом пар, осторожно отхлебнул.

— Ну что, старый, поговорим, пока хозяйки готовят? — Магистр Датрис подвинулся, указывая хозяину на лавку рядом с собой.

— Какой я тебе старый? — криво усмехнулся он. — Ты, мил-господин, подись сам-то не шибко моложе.

Лаан-Ши тоже хохотнул, меткое замечание ему понравилось. Действительно, Датрис если и был моложе главы этого семейства, то лет на пять, не больше. Но разве кто-то стал бы сравнивать щеголеватого красавца-магистра с нищим сморщенным погорельцем из призанского городишки? Слишком уж они были разные, даже близость по возрасту не роднила их, а больше разделяла.

— Кирей меня зовут, — продолжил хозяин. — Кирей-плотник. Меня тут, почитай, весь посад знает. А вы, гости, кто таковы будете? Не из наших краев, сразу видно… А то раньше, чем разговоры говорить, себя называть положено.

— Я — Датрис, эти парни со мной — Сабаар и Адалан. Мы так, ниоткуда. Путешествуем.

— Наемники, штоль? — Кирей покосился на его покалеченную руку, потом меч и лук Сабаара, присел на лавку, но поодаль. Доверять незваным гостям он не спешил. Но Датрис не собирался оставлять его в покое.

— Можно и так сказать… И как тут у вас дела обстоят? В крепости кто хозяин? — спросил он как-бы между прочим.

— Это в Плесах-то? — встрял в разговор Юрок. — Там сейчас Ронис, правитель Кафинский со своей армией, — мальчишка уже давно вернулся с полными ведрами и теперь, пристроившись у стеночки, во все уши слушал, о чем говорят с дедом гости. — Папаня мой к нему наниматься ушел. И вы бы шли — он сильный воевода!

— Тебя, пострела, не спросили! — возмутился дед. — Советы он тут раздавать будет… а ну брысь!

И он снова хотел влепить затрещину, но ловкий мальчонка вывернулся и отскочил подальше. Совсем убегать, впрочем, он не собирался.

Оставив внука, Кирей снова повернулся к гостям.

— Это правда. Степняки одолели совсем, — после слов мальчика терпение его надломилось, и слова потекли что полноводный Зан, — Они и в прошлые года набегали, так мы все, посадские, в Плесах-то и прятались. Они что? По домам пройдутся, пограбят, конечно, но брали все больше утварь дорогую, одежу, струмент. И на стены не перли. А в эту осень как с цепи сорвались… потоптали, порубили, кто на пути попал, урожай весь подчистую вытаскали, что осталось — пожгли все. А потом уж и на Плесы навалились. Но тут кафинцы явились, и косоглазым конец пришел… — Дед глянул на Сабаара и замолчал, смутившись: ясно, что по сравнению с ним ни одного буннана назвать косоглазым язык не поворачивался.

Сабаар сделал вид, что не заметил. Он бы сам возобновил разговор, но боялся, что его умгарский для местных окажется совсем непонятным. Выручил брат.

— Мы видели, когда сюда шли, — кивнул он, соглашаясь, — среди павших много буннанских воинов, а местных и кафинцев почти нет.

— Мы своих похоронили, всех, кого смогли.

— Чужих тоже надо бы, — вставил Датрис. — А то зараза от покойников пойдет, отрава, болезни.

— Да кому ж это делать-то! Бабам с ребятишками? — старик покосился на гостей. — Пусть уж этих собак собаки и сожрут. — От него явственно тянуло злой, беспомощной обидой: сам, без подсказок прекрасно понимал, что, бросив трупы врагов незахороненными, призанские наживали беду прежде всего самим себе.

Лаан-ши, услышав такой ответ, вскинул голову: избавиться от трупов — это было ему по силам! Но, встретив строгий взгляд Датриса, промолчал и, поникши, снова уставился в пол: маги не воюют, вмешиваться нельзя…

Но как же это неправильно! Почему кто-то должен страдать и гибнуть из-за нелепых предрассудков? Сабаар оскалился и снова передернул плечами, усмиряя зверя, но спорить с магистром Узгкого совета, как и брат, не посмел.

Между тем женщины позвали всех к столу. На стол выставили горшок с кашей, исходящий паром и густым запахом копченого мяса, порезали лепешки, добавили к ним немного печеных грибов и овощей, плошку старого, давно засахарившегося меда. Крупа, мясо и лепешки из запасов Датриса, — подумал Сабаар, — так что же они тут едят в обычные дни?

Илька подбежала первой и тут же потянулась за лепешкой, но мать не позволила — шлепнула девчонку по руке и строго пригрозила. А потом, подхватив миски, начала большой ложкой раскладывать кашу. И брат, и сестра, не спускали глаз с вожделенного угощения, но теперь сидели смирно, только украдкой сглатывали слюну.

Первыми угощение получили гости, но Сабаар и Адалан, не сговариваясь, передали миски детям. Юрок с Илькой упрашивать себя не заставили — тут же похватали ложки и принялись уминать за обе щеки. Датрис посмотрел на них, кивнул и ответил за всех:

— Благодарим, хозяйка, мы не голодны. А вот отвару твоего, да с медком, еще по кружечке выпьем.

Молодуха смутилась, потом живо закивала и кинулась за отваром. Так уж хотелось ей угодить необычным гостям — слишком богатым и щедрым для их разоренного селения.

Ели молча, только ложки мерно постукивали по мискам, а когда миски опустели, Датрис спросил, на этот раз у мальчика:

— Так что ты говорил, кому твой отец служит?

— Знамо дело, кому, — ответил тот, облизывая с ложки последние крупинки, — Ронису Кафинскому. Он — самый сильный воевода, он степняков разбил и прогнал!

— И ваш плесовский правитель тоже так считает? — Датрис говорил, спокойно попивая чай, будто просто поддерживал беседу и размышлял вслух. — Неужели вольные города Зана, многие века никому не покорявшиеся и удерживающие натиск Степи, вдруг разом решили принять власть кафинского правителя? Всего-то из-за одного налета буннанской конницы?

Ответил ему уже не мальчик, а дед Кирей.

— Наш градоначальник Дангур кафинцу сам первым поклонился. И правильно сделал. Луговина, вон, в дыбки, было, пошла, так Ронис силой взял. Когда буннаны их жгли да грабили — он с войском в стороне стоял, а как назад в степь подались — тут и явился. Кафинцы — не степняки, У них и мечи острее, и доспехи прочнее, и войско слаженнее. А уж осадные башни!.. ээх! Кабы сам не видел — не поверил бы.

— И много призанских городов Ронису присягнули? — магистр Датрис опять начал насмехаться. Сам не хотел, но, видно, натуру не спрячешь. И как тут не смеяться: вольные торговые города, веками гордившиеся своей независимостью, под пятой восточного выскочки? Сабаар все это ясно слышал, словно магистр по своей воле делился с ним чувствами и намерениями.

Такое пренебрежение злило хозяина, но тот старался, терпел: гостя надо уважать, тем более такого щедрого. За добро не платят неблагодарностью. Но и гордость у старика тоже была.

— Да… почитай все, что к востоку от Ройвена, — ответил он, и продолжил уже не столь покладисто: — А ты, мил-человек, зря-то губы не кривил бы. Что там себе городские головы думают, то одно, а нам, простым людям под защитой Рониса куда спокойнее. Я и сыновей к нему благословил. Сначала младшего, а потом и старшего, их, вон — он указал на детей — папаню. Уж ладно, сказал, иди, я за бабой-то с детишками пригляжу… Правитель Ронис верно сказал: не можешь защищаться — сдохни. Испокон так повелось и по-другому не будет.

— Раз так, пожалуй, и мы в Плесы пойдем, к Кафинскому воеводе проситься, а малыш?

Юрок важно кивнул. Датрис усмехнулся и шутливо щелкнул его по носу. Потом повернулся к Лаан-ши:

— Так?

— Так… — нехотя ответил брат.

Лаан-Ши боялся. Что там на уме у магистра — поди разбери! Злости в его натуре было столько, что с лихвой достало бы на четверых, так что Сабаар вполне мог поверить, что Датрис потащит их в кафинскую армию, а там, глядишь, и в бой. Сабаару в бою быть не приходилось, Великая Мать миловала, но вкус убийства он успел распробовать как следует и повторять ни в коем случае не желал. Если теперь и Лаан-ши придется отнимать жизнь!.. Нет, тогда уж лучше он. Он — хранитель, он справится.

— Что ты так смотришь? — спросил брат. — Думаешь, воевать не смогу?

Говорил он тихо и резко, как будто бы даже с ненавистью. Но не для Сабаара, он-то отлично слышал страх, ревность, затаенную обиду… и — главное — надежду. Надежду на то, что ничего такого, что они только что видели за городом, на его долю не выпадет. А если выпадет — он не подведет, сам, правда, в это мало верил.

— Сможешь, — ответил Сабаар и кивнул для верности, добавив про себя: а лучше бы не смог.

— Ладно, добрые хозяева, — Датрис сделал последний глоток, поставил кружку на стол и поднялся, — спасибо вам за тепло и заботу. Пора нам, надо до темноты успеть в крепость да отыскать, кто там в армию нанимает. Давайте, парни, идем.

Сабаар с Адаланом тоже допили отвар и принялись прощаться. Удерживать их не стали — хоть и были признательны за угощение, но в глубине души все-таки побаивались: кто знает, что там на уме у пришлых бродяг? Разве что Юрок с Илькой прониклись к гостям искренней симпатией. Но против старших пискнуть не посмели, только провожали круглыми от любопытства глазами.

— Юрок, проводил бы, что ли? — попросил вдруг Датрис.

Мальчонка встрепенулся, выскочил вперед, но тут же замер, оглядываясь на деда.

— Разреши, хозяин? — спросил за него магистр. — А то мы нездешние, до утра по вашим закоулкам блуждать будем.

— Ла-адно уж, беги, — нехотя согласился тот. — Но только быстро: туда и назад. Чтобы мать тебя кликать на улицу не бегала.

Юрок только кивнул и тут же выскочил за дверь.

По проулкам он, как и наказывал дед, несся во все ноги. Орденская миссия едва за ним поспевала. Но когда вывел на широкую проезжую дорогу — остановился и указал рукой на восток.

— Вон она, Плесская крепость! — крепостная стена и правда была видна в конце круто забирающей вверх улицы. — Тут уже не заплутаете прямо к Сенным воротам выйдете. Или еще проводить? Я могу! — и заискивающе поглядел на магистра.

Датрис покосился на солнце, цепляющееся за зубцы бойниц на стене, и потрепал русые вихры мальчишки:

— Нет уж, тут и правда заблудиться мудрено. А ты и так помог, беги к мамке, пока не потеряла, — и только мальчишка скрылся, зашагал вверх по улице.

Лаан-Ши глянул ему вслед, но с места не двинулся, а потом и вовсе повернул в противоположную сторону: назад, на поле прошедшей битвы. Сабаар окликнул, но он лишь махнул рукой. Ясно, что не свернет — воздух вокруг так гудел упрямством, что это казалось почти осязаемым. Осталось только последовать за ним. На удачу магистр Датрис довольно быстро заметил, что остался один и нагнал их, но ни останавливать, ни даже заговаривать с Адаланом не стал. Не надеется переубедить и потому решил не вмешиваться, не терять остатки уважения и власти над своевольным братцем — понял Сабаар.

Когда солнце скрылось за стеной и длинные тени плавно перетекли в сумерки, перед ними снова расстелилось поле боя. Датрис остановился, а Адалан, не оглядываясь на спутников, пошел дальше. Сабаар последовал бы за ним, но рука магистра на плече удержала.

— Не лезь под руку, Волчонок, — сказал Датрис. — Помочь все равно не сможешь.

Лаан-ши шел все медленее, неверно переставляя ноги. Казалось, он идет с закрытыми глазами. Сабаар так бы и подумал, если бы не чувствовал напряжения, густой, тяжелой силы, скапливающейся вокруг и давящей к земле. Как близкая гроза, только во сто, в тысячу раз усиленная: чистая, свободная стихия брала свое. Теперь и ему стало страшно. Хаа-сар нипочем страх и боль: боль и страх лучшая пища для их силы, поэтому Сабаар был даже рад. С такой силой он точно защитит брата. Защитит всех, если потребуется.

Лаан-ши между тем, добравшись до середины поля, остановился и вытянул вперед руки с растопыренными пальцами, потом медленно начал сжимать кулаки — и прошлый страх померк в сравнении с накатившим ужасом. Руки и ноги задрожали от напряжения, каждая жила, каждый сосуд в теле напрягся так, что сейчас годился пускать стрелы.

— Закон поет, слышишь? — Датрис подошел сзади и снова положил руку на плечо.

Поет? Сабаар не назвал бы этот вынимающий душу гул пространвства песней. Жутким болезненным воем — было бы точнее.

— Он тянет силы хаоса прямо сквозь узы порядка. Это очень тяжело, — продолжал магистр, — мне не по силам.

И Саабар понял: оправдывается, почему не остановил. Восхищается и жалеет… но жалеет, кажется, больше.

Гул нарастал, закладывая уши, а видимого эффекта все не наступало. Чего же ждет Лаан-ши? Что задумал, чего вообще добивается? За всеми этими вопросами, за ощущением подавленности и растерянности перед неостановимой силой Сабаар почти пропустил миг, когда запах разложения невозможно усилился: его чуть не вывернуло, только выдержка посвященного хранителя да свежая горечь выпитого в гостях настоя помогли удержаться. Слава Великой Хаа, вонь скоро схлынула, а следом и напряжение: свинцовая грозовая тяжесть развеялась, утекла, словно туман, открывая ясное звездное небо и поле, девственно чистое, покрытое высокой травой, слишком густой и сочной для конца осени. Среди травы еще кое-где виднелись поеденные ржавчиной куски металла да кости белесые, как будто обглоданные и отполированные многими годами дождей и ветров.

Едва опустив руки, Лаан-ши рухнул, как подкошенный. Сабаар с Датрисом тут же поспешили к нему. Сабаар подоспел первым, подхватил за плечи, помог сесть.

— Что с тобой, братец? Плохо?

— Ничего, — Адалан криво, пренебрежительно улыбнулся, но от помощи отказываться не стал.

Темные теплые капли одна за другой упали Сабаару на руку. Давно уже братец не надрывался до крови. Но и подобной силы без подготовки тоже не призывал. Впрочем, крови было немного, скорее просто усталость.

Предусмотрительный Датрис протянул кусок чистой ткани и спросил:

— Ну и как ты думаешь, магистр Адалан, сильно удивятся призанцы, когда поутру увидят, что земля вдруг чудесным образом очистилась? Что скажут?

Адалан посмотрел на него, с трудом понимая, чего от него хотят. Потом ответил:

— Боги помогли, — и пожал плечами, — наверняка же они молились.

— Молились, точно, — согласился Датрис, только согласия в его голосе было мало. — Люди постоянно молятся, часто им боги помогают? И с чего бы вдруг на этот раз?

— И, конечно, они решат, что все дело в трех чужаках, которых никто и не видел толком? — братец шмыгнул окровавленным носом и засмеялся. — Вот уж в это я ни за что не поверю.

— Конечно, нет, — спокойно, даже без тени обычного сарказма ответил магистр. — Они решат, что боги помогли Ронису Кафинскому. Ведь это он тут шороху навел… ты, мальчик, хотя бы понял, что сейчас своими руками сделал врага своего народа легендарным героем?

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль