Глава 56. Связанные долгом.

0.00
 
Глава 56. Связанные долгом.

 

Я сделал то, что считал правильным. Не вам меня судить.

 

«Жизнь на Элефантине», Гирем Кейр, год неизвестен.

 

 

1

Перспектива идти на пир в обществе отца прельщала Гирема меньше всего на свете. У них не было схожих интересов, не было общих тем для разговора, кроме разве что, войны.

Гирем издал короткий смешок. Рензам посмотрел на него и хмыкнул. Он был облачён в аккуратную, по фигуре, чёрную робу, вышитую серебряными узорами. Слева на широком поясе висел чёрный Терновник, справа — ножны с кинжалом. Брадобрей привёл неаккуратную длинную бороду в порядок, что случалось крайне редко. Чёрные волосы были собраны в пучок на затылке. Отец выглядел как никогда величественно.

«Должно быть, это для того, чтобы не ударить в грязь перед теми, кто заключил с ним сделку», — размышлял Гирем, посматривая по сторонам.

Вечерний Элеур источал бледно-кровавое свечение, что, конечно же, было игрой лунного света. На верхнем ярусе, казалось, стоял странный день — настолько ярко фонари освещали здания, площадь и прилегавшие к ней улицы. Вокруг было весьма людно — основную массу людей составляли солдаты в громыхающих латах и рефраманты. Последние разрозненными группами стекались к ступеням пророческого дворца, где Кархарий давал пир.

Гирем придирчиво осмотрел свою чёрную робу, скрывавшую в широких полах ноги, руки и, что самое главное, рефрактор. Потерять второй ему точно не хотелось.

— Как дела с вербовкой новых людей? — поинтересовался он, разглядывая прохожих. Ему не хотелось разговаривать с отцом, но молчание продолжалось слишком долго.

— Весьма неплохо, сын, — Рензам выглядел приятно удивлённым, и казалось, чувствовал себя так же неловко, как и он. — Под моим началом уже более полутора десятков дивайнов. Это означает около сорока рефрамантов и тридцати тысяч воинов.

— Примерно такая армия напала на Треаттис.

— Нет, на Треаттис напала меньшая армия. Как сейчас помню, алсалонцев было около пятнадцати-двадцати тысяч, и около десяти-пятнадцати рефрамантов.

— Возможно, ты прав, — Гирем упрямо наклонил голову. — Но ты сам понимаешь — даже если наша армия больше той, которую ты разбил двадцать лет назад, её не хватит, чтобы одолеть Алсалон.

— Будут ещё. Как только наш человек сядет на трон, к нам присоединятся ещё пятьдесят тысяч регулярной армии. Если учесть ополчение, в Алсалон выступит полумиллионная армия.

— И только каждый пятый в ней будет иметь какое-то значение.

— Мы обучим простаков, сын. Мы подготовим их физически и морально. Ты знаешь, что такое ненависть к врагу. Она открывает в людях такой источник силы, что лишь самые сильные волей могут удержать себя от его использования. А у простаков слабая воля. За тысячу лет мы низвели их до уровня скота, угнетённого, лишённого цели.

Мы дадим им цель. Я, наши союзники, ты… — отец выжидающе посмотрел на него и Гирем внезапно с абсолютным холодом в душе и некой отрешённостью осознал — этот человек остановится, только если его убить.

«Я никогда не стану твоей пешкой. Я не стану марать руки кровью миллионов. Но если понадобиться замарать их кровью одного…».

— Кстати, как твои успехи в отношении Цеппеуша Мендрагуса?

— Пока что я успешно справляюсь со своей задачей, — Гирем смотрел перед собой, чувствуя себя невероятно трезвым, словно разум его проснулся после долгой спячки. — Сегодня хочу поговорить с ним о твоём плане.

— Только не спугни его, сын. Не хочу, чтобы он решил, будто я безумный мясник, — сказал Рензам и неожиданно ухмыльнулся. — Хотя, насколько я знаю, обо мне только так и говорят.

— Коптильщик самое ходовое прозвище, отец, — Гирем тоже ухмыльнулся. — Некоторые думают, что ты каждое утро зажариваешь по паре еретиков, чтобы держать себя в форме.

— Правда?

— Хотел сказать «нет», но теперь уже почему-то сам не уверен.

Рензам рассмеялся, и это было одним из самых приятных моментов, свидетелем которых юноша становился в обществе отца.

— А почему ты решил пойти на пир?

— Получил приглашение от Сарго Сандаала. Он может стать могущественным союзником.

Услышав это имя, Гирем почувствовал, как внутри него заворочалось что-то неприятное и скользкое. Его охватило нехорошее предчувствие.

— Я как-то случайно столкнулся с ним. Он… агрессивный, по меньшей мере.

— Зато под его началом пять тысяч воинов и шесть рефрамантов. Если бы не Мендрагусы, Дастейны и Маэльдуны, он был бы главным претендентом на руку Шаки Отраз.

— Союз с ним обернётся бедой, — Гирем с прищуром посмотрел на Ювалию Дастейн, которая сидела на лавочке в тени здания. Рядом с ней не было никого, если не считать полдюжины охранников в доспехах. — Он угрожал мне.

— Не волнуйся сын, — отец проследил направление его взгляда. — Если понадобиться, я убью его своими же руками.

— Не хочешь с ней поговорить?

— Зачем?

— Она переживает из-за сына. Бавалор перестал с ней разговаривать.

— И?

— Она убила человека. Говорят, случайно. Истад Инкритад помогал Бавалору во время нападения на арену. Представь, что она испытывает после всего, что с ней случилось.

— Мне нет до этого дела.

— Правда? Пока я ехал сюда, я понял одну вещь — собравшись провести остаток жизни в скорби, ты проведёшь остаток жизни в скорби, — юноша сделал паузу, не обращая внимания на хмурое лицо Рензама. — Не надо этого делать, папа. Этим ты не поможешь ни маме, ни брату, ни Джензену, ни тем более Саммасу. Возможно, найдя общий язык с Ювалией, ты поможешь и себе, и ей. А может быть, ты поможешь всем нам.

Отец хмыкнул.

— Как ты всё-таки молод, сын. Когда-нибудь, — он неожиданно склонил к нему голову, чёрные тоннели зрачков заглядывали Гирему прямо в душу, если она существует. — Когда-нибудь ты полюбишь женщину, и будешь считать её той, ради кого стоит жить. Но в один прекрасный момент она совершит то, чего ты старался не допустить всю свою жизнь. И тогда ты вспомнишь мои слова и поймёшь, насколько прав я был, не став разговаривать с Ювалией Дастейн.

По затылку Гирема прошёлся холодок.

— Но что произошло…?

— Когда-нибудь ты узнаешь. Но… не сегодня. Сегодня нам обоим предстоит немало работы. Ты знаешь, что Кархарий Велантис и его люди пытаются отговорить моих сторонников от участия в нашем плане?

— Успешно?

— Кое с кем да. Они даже приходили ко мне, пока ты где-то гулял со своим дружком Дастейном. Угрожали отлучить от Церкви и лишить титула дивайна.

— Больше смахивает на работу Церкви.

— Карранс уважал моего отца. Он не станет лишать нас владений хотя бы в память о том, что Эктар сделал при Треаттисе. Нет, это всё бессильные угрозы Кархария. После того, что случилось в последние дни, он вообще вряд ли обратится с просьбами к Каррансу. Слишком осторожничает.

— Почему?

Некоторые шепчутся, что Протоург и Пророк пытались избавиться друг от друга в тот день, на арене.

Гирем нахмурился.

— Их кто-нибудь слышал?

— Нет, но некоторые видели, что в какой-то момент Пророк просто исчез с поля боя, оставив Протоурга одного против девоны. Его спасло лишь чудо?

— Да? И какое?

— Я не знаю.

— Я не буду вилять, отец. Эти люди наверняка сказали тебе, что Протоурга спас я.

Рензам ухмыльнулся.

— Да. Должен признаться, я был приятно удивлён. Молодец.

Гирем умолк, не зная, что думать. С одной стороны, осознание отцовской похвалы тёплым мёдом растекалось по сердцу, с другой — он чётко понял, что отец не доверяет ему и, возможно, даже следит.

"И это абсолютно нормально", — неожиданно признался он сам себе. — "Ты начал действовать вопреки ему, а потому нечего пенять на ответные меры. Будь Кейром, а не тем сосунком, которого нашли у горящей хижины".

— Спасибо отец. Знаешь, я всё же поговорю с Ювалией.

Рензам помрачнел. На мгновение Гирему показалось, что отец запретит ему это сделать, остановит или даже ударит, как ударил Джензена.

— Ступай.

Стараясь скрыть удивление, Гирем сдержанно кивнул и направился к одиноко сидящей на скамейке женщине.

 

2

Гирем привёл свои одеяния в некое подобие порядка и направился к кольцу стражи, окружавшей Ювалию Дастейн. Остановившись напротив рослых воинов, он выглянул из-за их плеч.

— Вы позволите?

Ювалия выглядела роскошно в синем платье и золочёной шалью на плечах, и одновременно печальной.

— Что вам от меня нужно, юноша? Хотите вместить меня в одно из звеньев интриг, которые плетёте за спиной Рензама?

Гирем почувствовал, что краснеет. Откуда ей вообще было знать о том, чем он занимается? Вместе с этим в голову тяжёлым тараном ударил гнев. Это ему от неё что-то нужно? Кажется, она забыла, как уговаривала его тайно устроить встречу с отцом.

— Я хотел помочь вам с вашим сыном, — холодно уронил он, выпрямив спину и глядя на женщину с прищуром. — Но, может быть, я и вправду влезаю сразу в слишком многие дела. Прошу меня простить, леди Ювалия.

Он развернулся, чтобы уйти прочь. Желание помочь другу возникло у него само собой. Он привык видеть Бавалора бодрым и энергичным, полным силы и дружелюбия. Бавалор последних дней точно не походил на себя.

«Ты, кажется, настолько увлёкся тайными разговорами, что стал и в самом деле походить на заговорщика».

— Стойте, Гирем, — донеслось из-за спины. Телохранители расступились. Ювалия Дастейн выпрямилась на скамейке и показала ладонью на место рядом с собой. — Я не хотела вас оскорбить. Просто… события последних дней были весьма непривычными.

Гирем мысленно вздохнул и, подойдя к Теургу, сел рядом. В этот раз ему даже не хотелось улыбаться, ни по-настоящему, ни фальшиво. Странно, но сейчас Ювалия не казалась ему такой опасной, как неделю назад. То ли его расслабил внешний вид женщины, грустной и одинокой, то ли общение с людьми куда выше его по статусу начало входить в привычку.

— Они для всех были непривычными, — мягко сказал он, глядя в глаза женщине. — Я встречался с Бавалором.

— И что он?

— Никогда не видел его в таком состоянии. Должно быть, вы что-то ему сделали.

— Вы ещё не слышали? — Ювалия сцепила ладони на колене.

— Нет, — соврал Гирем. Ему казалось правильным дать женщине самой рассказать о том, что произошло в небе над ареной. Может, излив душу, ей станет легче.

— Должно быть, вы видели в небе над ареной Брусса наёмных рефрамантов? Их послали убить семью Велантисов. Мой сын и юноша по имени Истад Инкритад поднялись в воздух и дали настоящий бой этим уродам. Я подоспела следом и в… пылу боя, не разбирая где свой, где чужой, нанесла удар.

Гирем сделал вдох.

— И вы убили Истада.

— Да. Ужасная случайность.

— А как Бавалор и Истад держались в воздухе? С помощью Парения?

— Да, — Ювалия смахнула с ресниц слезы и метнула в него быстрый взгляд. — Вам приходилось убивать?

Гирем приоткрыл рот, чувствуя, как учащённо забилось сердце. Понадобилось время, чтобы успокоиться. Ювалия протянула руку к его ладони, лежавшей на колене, но он убрал её.

— Не нужно затрагивать эту тему.

— Прости меня. Я решила, что общение подразумевает обмен мыслями и чувствами. В конце концов, когда то я едва не стала твоей мачехой.

— Что вам помешало?

— То, что случилось двадцать лет назад. Нападение на Треаттис. Вы ведь знаете, чем всё закончилось?

— Да. Но какое вы имеете отношение к этому?

— Всё дело в жребии.

Гирем непонимающе посмотрел на женщину. Жребий бросал Алан.

— Этого не было в исторических книгах, — Ювалия проницательно посмотрела на него. — Больше я не скажу ничего. Вы достаточно сообразительны, чтобы понять.

— Зачем вилять из стороны в сторону. Прошу простить меня за грубость, но я не люблю, когда со мной пытаются играть в загадки.

— Потому что, узнав правду, ты перестанешь со мной разговаривать. Мне нравится разговаривать с тобой.

— Это не похоже на разговор по душам, с которого всё начиналось, — Гирем склонил голову на бок. Женщина перестала плакать. Наоборот, она приосанилась и приняла деловой вид. Юноша почувствовал, что допустил ошибку.

«Не стоило упоминать Парение». Но ему нужно было знать, имеет ли Ювалия что-то общее с девоной, которую видели в Герранском лесу. И, судя по реакции женщины, она явно что-то знает.

Гирем поднялся со скамейки и поклонился Теургу.

— Если вы захотите поговорить ещё, вы знаете, где мы живём. Только прошу, предупреждайте заранее. Не хочу, чтобы отца хватил инфаркт.

Ювалия слабо усмехнулась.

— Надеюсь, я не показалась вам слишком холодной. Порой мне хочется больше проводить времени в кругу друзей, а не серых стенах собраний и деловых переговоров, чтобы вытравить из себя эти манеры.

Юноша улыбнулся.

— Я думаю, Бавалор скоро поймёт, что вы всего лишь хотели его защитить. Что такое убийство перед желанием защитить или отомстить за любимых?

И, чувствуя на душе странное умиротворение, он направился в сторону дворца.

 

 

3

— Рензам! — знакомый голос заставил мужчину оторвать тревожный взгляд от спины сына, который направлялся к Ювалии Дастейн. Шёл он очевидно в западню, но непоседливость его нуждалась в уроке.

«Пусть сам разбирается с тем, что заварил».

Рензам повернулся к старому другу и широко улыбнулся.

— Абель!

Они пожали другу руки. Генерала сопровождал юноша в доспехах, но без шлема. Его молодое лицо показалось мужчине знакомым. Кажется, это он сопровождал Абеля в день, когда они прибыли в Элеур.

— Нашёл себе любимчика.

Юноша покраснел. Абель похлопал того по плечу.

— Он заслужил это, друг мой. Солдат, займись делом. Рядом с Коптильщиком я… о боги, это звучит странно… в безопасности.

Смущённый юноша громыхнул кулаком в грудь и пошёл к своим товарищам, патрулировавшим площадь. Абель посмотрел ему в след, и Рензам сразу понял — Кобар был Гиремом для Абеля. Но когда тот отдалился на почтительное расстояние, генерал изменился в лице. Взгляд его стал жестким, а лицо — сосредоточенным и умным. Рензаму нравились эти качества и, несмотря на недостатки, которые были известны малому числу людей, Абель был надёжным другом.

— У нас появились некоторые трудности. Гверн хочет отослать меня подальше после всех этих событий.

Уточнять каких Рензаму не приходилось.

— Саботаж городской охраны был необходимостью. И это сработало, насколько я слышу. После атаки на Арену куда больше людей решило, что я не так уж и не прав. Твоя отсылка была допустимой мерой.

— Да, и всё же, друг, мне, демон меня забери, стыдно перед стариком.

Рензам вгляделся в глаза Абеля и увидел в них тщательно скрываемую муку. Он по-братски обнял его и похлопал по спине.

— Мы оба пожертвовали частью себя, и эта жертва будет отзываться пустотой до конца наших дней, — прошептал он на ухо мужчине. — Но, может быть, результат принесёт нам умиротворение.

— Я надеюсь, друг, — тихо ответил Абель. — Я надеюсь.

Они разжали объятия. Некоторые прохожие уже начали на них оглядываться.

— Ты готов сделать то, что должно?

— Да. Мы покинем город, чтобы не возбуждать подозрений.

— Отлично. Когда Миклавуш Мендрагус взойдёт на престол, мы будем иметь всё, что нам нужно.

Абель кашлянул и посмотрел в сторону телохранителей, окружавших Ювалию Дастейн и сына.

— А что насчёт тебя?

— У меня всё в порядке. Наших сторонников становится всё больше.

— Я не об этом. Твой сын.

Рензам почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.

— Что с ним?

— Ты ведь не мог не слышать, не так ли?

— Не тяни, Абель, выкладывай, в чём дело.

— Я слышал, что сегодня он встречался с самим Протоургом Каррансом. Странно, правда? А все эти встречи с Ювалией Дастейн и её сыном. О них ты тоже не знаешь?

Голос Абеля был мягок, но в его глазах Рензам уловил скрытую угрозу. Он едва сдержал вскипевшую в груди ярость.

— Мой сын — это моя забота, старый друг. Не вздумай вмешиваться. И не вздумай причинить ему вред. Я превращу в пепел любого, кто посмеет притронуться к моей семье. Надеюсь, это понятно, друг мой.

Генерал поднял открытые ладони.

— Я не собирался тебе угрожать, друг, просто не хочу, чтобы наш план потерпел крах из-за того, что ты закрываешь глаза из-за своих привязанностей. Твой сын якшается с пацифистами. Не удивлюсь, если он попытается всадить нож в твою спину.

— Абель… — угрожающе тихим голосом произнёс Рензам. Сказанное другом обнажило старые раны. Он не хотел больше ничего слышать.

К его облегчению, мужчина не стал напирать.

— Что же, ещё неделя, и всё закончится, — вместо этого произнёс генерал. — Детали обговорим завтра утром. Идёт?

— Идёт.

— И не злись на меня. Ты же знаешь, как я ненавижу, когда что-то идёт не по плану. У нас впереди слишком великая цель, чтобы ошибаться в досадных мелочах.

Они пожали друг другу руки и расстались.

"Досадных мелочах".

Рензам снова посмотрел на телохранителей Ювалии.

"Мой сын не досадная мелочь".

 

 

 

4

— Кобар, иди сюда! Нужна твоя помощь.

Услышав призыв Капелестры, взводного лекаря, он побежал к своему отряду, который остановился у фонаря, ярко освещавшего улицу. В последние дни он старался погрузиться в работу. Наряды, облавы на мелкие шайки преступников, обучение письму и чтению по настоянию Каресто, которая опять куда-то исчезла. Всё для того, чтобы меньше думать о том, что ему рассказали Дозилиан и Ввергатель.

Они видели место гибели Зульдена и его союзников. Здание, набитое трупами. Кровь повсюду, свернувшаяся и покрытая инеем. Жгучий холод. И единственный выживший. Юноша по имени Джун, уроженец Форгунда. Его нашли среди трупов, полуживого и испуганного. Он навалил на себя трупы товарищей, которые ещё не упели остыть, и продержался до прибытия "мусорщиков". Дозилиан и Ввергатель были там. Они успели расспросить его до того, как юношу увели лекари. Они были уверены в том, что Джун говорил правду. С чего бы ему лгать?

Абель Лейф предал доверие ренедов и убил их, одного за другим, с помощью девоны.

Боги, какой бред. Именно это он сказал приятелям, выслушав их историю. Абель Лейф герой многих битв и кумир всей армии. Сам Гверн Конкрут считает его своим сыном и наследником. И что самое важное — генерал всегда был честен по отношению к нему и его товарищам. Боги, да он придал смысл его жизни! Без Абеля, думал Кобар, он пошёл бы стезёй разбойника или вышибалы в Форгундских барах.

И потом, откуда в истории взяться девоне? Командир лучшего полка Изры имеет в союзниках Одержимую? Это немыслимо! Никто не сможет найти общий язык с девоной. А даже если и найдёт, то зачем девоне человек?

"К тому же, даже если этот Джун не соглал, чтобы отомстить Абелю за поражение, то генерал не сделал ничего предосудительного. Если бы не его план, не известно, чем бы обернулась битва в Форгунде. Любые военные трактаты говорят о том, что идеальный план подразумевает в первую очередь уничтожение вражеского штаба. Абель всё делал правильно".

Каждые несколько часов, отвлекаясь от работы, Кобар говорил себе одно и тоже, превратив оправдания в мантру. Хуже всего приходилось ночью, когда нужно было ложиться спать. Мысли теснились в голове, мешая уснуть. В итоге...

— Боги, Коб, у тебя температура, — Капелестра, девушка из Джессема с толстой русой косой, положила прохладную ладонь ему на лоб.

— Просто давно не спал, — отмахнулся юноша. — Кому здесь нужна помощь?

— Рефраманту, на руке которого ты сейчас стоишь.

— Дерьмо...

Сделав шаг назад, Кобар склонился над стариком, который лежал на ступеньках. Несмотря на удивительно опрятную одежду, от него несло алкогольными парами. Юноша поморщился.

— Думаешь, он рефрамант? Похож на мелкого торговца, который перебрал с вином.

— Хотела бы я сказать, что это моё, но воспитание не позволяет, — Капелестра протянула ему рефрактор. — Вряд ли он его у кого-то стянул. По одежде видно, что он при деньгах.

Кобар посмотрел на товарищей. За недели пребывания в Элеуре они привыкли собирать подвыпивших рефрамантов, разнимать драки и провожать молодых девушек до крыльца в подние часы. Никаких настоящих сражений. Даже облавы на разбойничьи картели в основном ограничивались несколькими убедительными ударами деревянными дубинками.

— Ладно, Боёк и Тарпа, отнесите этого домой, — сказал он двум солдатам, после чего без смущения взял старика за грудки и встряхнул. — Эй, дружище, очухивайся!

Старика рыгнул, заставив некоторых поморщиться, и открыл глаза. Обведя мутным взглядом собравшихся вокруг солдат, он скривился.

— Только не говорите хозяину, ладно?

— Кто твой хозяин? — обрадованно спросил Кобар. По крайней мере, не нужно тратить время на установление личности и место жительства пьяницы.

— Триксель Нурвин.

— Это который горбун? Страшный уродец и демонопоклонник? — спросил один из солдат. В памяти Кобара тут же всплыло лицо горбуна, которого он увидел в день прибытия в Элеур.

— Да, это он. Повезло. Он живёт в Уютном Закутке. Несите его туда. Может быть, Нурвин будет там.

— Надеюсь, что нет. Оставим его в общей зале, дальше сам найдёт дорогу.

— Вряд ли этот несчастный явится на пир, — скорее сам себе сказал Кобар и махнул рукой. — Забирайте.

Когда старика унесли, он поднялся на ноги и почувствовал, как кружится голова.

— Капи, мне нужна твоя ладонь.

— Да хоть две.

Юноша вымученно улыбнулся.

 

 

  • Хулиганы / Лонгмоб "Теремок-3" / Хоба Чебураховна
  • Argentum Agata. Тихо / Машина времени - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Чепурной Сергей
  • Афоризм 208. О монотеизме. / Фурсин Олег
  • Мост. / Будимиров Евгений
  • Старик / Стишки, стишочки / Вредная Рысь !!!
  • оптимистический этюд / ОТСЕБЯТИНА / Валентин Надеждин
  • Голос. / Фурсин Олег
  • Rainer Rilke, что книга вечер / РИЛЬКЁР РИЛИКА – переводы произведений Р.М.Рильке / Валентин Надеждин
  • И больше никаких зоомагазинов... / братья Ceniza
  • Вечер двадцать второй. "Вечера у круглого окна на Малой Итальянской..." / Фурсин Олег
  • Семейное / Лирика / Хребтюгов Анатолий

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль