Глава 34. Элеур.

0.00
 
Глава 34. Элеур.

 

Оридень знаменует окончание лета

и середину урожайного сезона.

В этот день крестьяне откладывают серпы,

лопаты и мотыги, и празднуют,

позабыв о ежедневных заботах.

 

«О праздниках», 708 год от создания Триединой Церкви.

 

 

 

1

Гирем и Бавалор ехали бок о бок позади всего торгового каравана, который они нагнали у кромки невысокого лиственного леса, разговаривая об Элеуре и обо всём, что касалось столичной жизни. Близился вечер, но над густыми зелёными папоротниками и кустарниками, которые составляли подлесок, всё ещё поднимался пар, вызолоченный едва пробивавшимися сквозь древесные кроны лучами солнца.

-Это Дараборский лес, светлая его часть. Здесь неопасно, а вот в тёмной части, той, что простирается от Элеура до Алеманских гор на севере и полуострова Креста на западе, водится всякое. Лучше там не теряться.

-Значит, почти прибыли, — уронил Гирем, гладя по холке верного Гарапаса. – Конец путешествию.

-Ничего, ещё увидимся, — Бавалор ехал, отпустив поводья, и сосредоточенно водил карандашом по листу, прибитому к деревянной дощечке. – Нам отвели места во дворце Пророка, но я всё равно каждый день буду выходить за Лазурные Ворота и спускаться в город.

-Ты увидишься с самим Кархарием?

-Ну конечно. И с ним, и с Шакой, если повезёт.

-Ты хорошо знаешь Кархария?

-Он приезжал в гости к деду, когда мне было лет двенадцать. Странный человек. Много смеялся и шутил, но мне это показалось чересчур наигранным. Матушке он точно не понравился. А почему ты спрашиваешь?

-Хотелось узнать про него от кого-нибудь, кто видел его вживую. Я не слишком сильно доверяю всему, что написано в «Теургиатском цикле».

Гирем не стал упоминать о том, что отец и Алан игнорировали его просьбы рассказать о том, что случилось в Треаттисе. Глупцы, тем самым они только распаляли в нём жажду узнать, за что же именно Рензам так ненавидит друга детства, которым приходился ему Кархарий.

-Говори тише, а то Джаркат услышит, — рассмеялся Бавалор.

-Что услышу? – к ним подъехал историк верхом на рыжем Тепралане.

Гирем ухмыльнулся.

— Говорят, вы, хронисты, тренируете слух не меньше, чем письмо и ум.

-Это так, — кивнул мужчина и почесал за ухом у скакуна. Животное ответило благодарным фырканьем. – Дивайн Бавалор, а вы знаете причину, по которой вашей матушке не нравится Кархарий Велантис?

-Догадываюсь, — осторожно ответил Бавалор, и Гирем отчётливо понял, что не ему одному есть, что скрывать от окружающих.

-Ему можно говорить? — спросил он у новообретённого приятеля и посмотрел на Джарката. Мужчина ответил заинтригованным взглядом.

Бавалор неуверенно кивнул. Историк деликатно прокашлялся и обернулся посмотреть, не слушает ли его кто-то посторонний.

-Всё из-за смерти Фелинис Дастейн. Фелинис, мать Джоталиона и бабушка Ювалии, была первой женой Мирата Отраза. И таковой она оставалась бы до сих пор, если бы не погибла в результате несчастного случая двадцать лет назад. Отпрыска она и Мират зачать не смогли. В итоге Пророку пришлось взять в жёны сестру Кархария – Айссил Велантис. От этого союза родилась девочка, которую назвали Шака. Велантисы стали семьёй, приближенной к трону, тогда как Дастейнам не досталось ничего.

Джаркат умолк, чтобы перевести дыхание.

-Дело в несчастном случае, — сощурился Гирем. – Как погибла Фелинис?

-Она упала с балкона во внутреннем дворике пророческого дворца, — сказал Бавалор, задумчиво глядя на нижние ярусы древесных крон. – Некоторые говорили, что это не несчастный случай. Некоторые говорят до сих пор.

-Некоторые приписывают к этой истории и Кархария, — кивнул Джаркат. — Честолюбивый юноша сначала стал помощником главы теургиатского Банка, потом вторым советником Пророка, а затем его родственником. Сейчас он сам исполняет обязанности Пророка. Разумеется, отдельные историки теоретизируют на счёт его связи с гибелью Фелинис. Такие разговоры не могли не возникнуть. Впрочем, доказательств этой связи никто так и не предоставил.

-Что же, даже если Кархарий и постарался сродниться с троном, меня это не волнует, — решительным голосом произнёс Бавалор. – Когда я стану Пророком, стены Чешуйчатого зала вновь будут увешаны стягами с изображением Божественного Льва.

«Надеюсь, для этого тебе не понадобиться сбрасывать конкурентов с балкона», — подумал Гирем.

-Надеюсь, передача власти пройдёт гладко и мирно, — произнёс Джаркат. — Междоусобная война за изумрудный трон была бы интересной, но это не тот тип интересного, которому я бы хотел стать свидетелем.

Гирем с лёгким удивлением посмотрел на мужчину. Джаркат посмотрел на него и растянул губы в косой усмешке.

«Словно услышал мои мысли», — подумал Гирем, ощутив в груди холодок, но потом мысленно покачал головой. – «Да нет, простое совпадение».

Краем уха он услышал, как Бавалор и Джаркат завели разговор про какой-то турнир.

…от этого турнира будет зависеть многое, — говорил приятель. – На нём я и остальные претенденты смогут показать себя перед леди Шакой.

Гирем хмыкнул, глядя, как их обгоняет один из фургонов.

-Думаешь, она прыгнет с кресла прямо в руки победителя? Не стоит надеяться только на силу, Бавалор. Девушка не валун, который нужно поднять и не заптария, которую нужно побороть голыми руками. Предложи руку, если увидишь, что ей требуется сойти по лестнице. Сделай лёгкий комплимент. Попробуй отпустить пару осторожных подколов. Подари ей прогулку солнечным днём, в конце концов. Это сработает куда эффективнее, чем победа в турнире. И даже проиграв на турнире, можно держаться так, что в её глазах ты будешь выглядеть победителем. В проигравших ведь есть особая притягательность…. Так говорил дядя Алан, по крайней мере.

Джаркат рассмеялся и неожиданно похлопал его по плечу.

-Неплохая речь, сынок, однако должен отметить, что я встречался с женщинами и посильнее заптарии…

Перед ними неожиданно отдёрнулась занавеска из узорчатой ткани, и из фургона на солнце показалась Ювалия Дастейн.

-А ты, Гирем, ещё спрашиваешь, почему Бавалор хочет видеть тебя при дворе, — звонким голосом произнесла она, утирая заспанное лицо. — Ты мальчик куда более сообразительный, чем твой папочка.

Гирем почувствовал, что краснеет.

-Вы что, слушали нас всё это время?

-Всего лишь обрывки разговора. Мне недавно чуть не вогнали в горло железо, так что организм всё ещё нуждается в отдыхе.

Бавалор подъехал к матери и взял её ладонь в свою.

-Тебе уже луше?

Женщина тепло улыбнулась сыну, и села на край фургона, поджав ноги и окружив себя подолом роскошного платья цвета сливы. Поправив рассыпанные в красивом беспорядке золотые волосы, она устремила острый взгляд на Гирема. Юноше пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы не поёжиться под этим взглядом. Женщина всё-таки была Теургом, божественной аватарой, и одной из самых влиятельных персон во всём теургиате. Здесь она была самым опасным человеком, и лучше бы ему не привлекать её внимание. Она наверняка захочет использовать его в своих целях, а Гирем ненавидел чувствовать, когда его используют.

-Когда Бавалор станет Пророком, ему понадобится поддержка хороших людей, Гирем. Меня немного впечатлило то, что ты навестил меня вместо своего отца, да ещё и в день, когда сам только выбрался из-под земли. Достойный жест. Я была бы рада, если бы ты поддерживал моего сына в минуты трудностей.

-Считайте это благодарностью за спасение. Сохранив жизнь отцу, вы тем самым сохранили жизнь и мне. Без Рензама я бы так и остался в той могиле. Что до помощи Бавалору, — Гирем посмотрел на приятеля, — то мы вроде неплохо поладили.

-Вот и отлично. Кстати, раз уж ты упомянул отца. Я могу с ним увидеться?

Гирем криво улыбнулся.

-Я думаю, вы сами знаете, какой он. Рискните.

Вместе с Бавалором он наблюдал, как Теург легко взмывает в воздух и приземляется на край их с Рензамом фургона. Вместе с этим его вдруг осенило.

«Она парит».

В тот злополучный день, когда дядю Алана ранило отравленным дротиком, он и Сиверт отправили в лес десяток следопытов. Обратно вернулся лишь один, с выпученными глазами и перекошенным ртом. Заходясь кашлем, он рассказал о том, что видел в лесу страшную женщину, которая зависла у самой верхушки сосны, будто поддерживаемая ветром.

«Что, если это то же самое Слово? Могла ли Ювалия Дастейн оказаться в тот день в Герранском лесу?»

Гирем поморщился. Он слишком увлекался одной теорией, игнорируя остальные. Слово Воздуха могли украсть, могли продать сами Дастейны давным-давно, и уже потом оно каким-то образом попало к девоне, которую они все приняли за Элли. И, разумеется, слишком бредово было бы считать, что Теург решила пролететь сотни километров от родного Кельмуроля, чтобы попугать следопытов в Герранском лесу.

«В конце концов, Ювалия не могла быть настолько глупа. Она не стала бы рисковать столь безрассудно».

-Как думаешь, что с ними? – взволнованный голос Бавалора вырвал его из раздумий. — Не то, чтобы я не понимал….

-Ну, они оба ранены.

-Очень смешно. Я не против того, чтобы матушка с кем-нибудь встречалась, но твой отец кажется жестоким человеком. Как у него вообще могли быть отношения с вашей матерью?

Следом он бросил на Гирема извиняющийся взгляд. Юноша пожал плечами.

-Я не помню свою маму. Ни настоящую, ни даже приёмную. Акрюза умерла, когда мне было около восьми лет.

Он умолк, чувствуя стеснение в груди, вызванное очередным воспоминанием, слишком старым, чтобы быть ярким, но всё ещё вгонявшим в мрачное состояние. Из того дня, когда умерла Акрюза, он отчётливо помнил только три вещи – огорчение Создин, мольбу в голосе Алана и страдальческое лицо отца, который кричал про своего потерянного сына, Саммаса.

Слава богам, Бавалор тактично молчал. Молчал и Джаркат, который склонил голову, глядя под ноги своему коню.

Тем временем, торговый караван миновал лес. Двое юношей и мужчина медленно выехали к берегу, с которого открывался вид на гладкую поверхность огромного озера и великолепный город, похожий на выступающую над водой верхушку айсберга.

Бавалор облегчённо выдохнул и обменялся радостным взглядом с Джаркатом, который расправил плечи и потянулся смуглыми руками к городу, словно собираясь принять его в свои объятия. Гирем же не улыбался. При виде Элеура ему захотелось вернуться домой. Впереди его ждала встреча с братом.

 

 

 

2

Триксель Нурвин ходил по своей каюте, словно дикий зверь в клетке, и тёр друг о друга большой и указательный пальцы обеих рук, словно это помогало ему думать.

-Вас что-то беспокоит, дивайн? – старый Нед лежал на койке и чесал щёку одной из острых граней фокусатора на рефракторе.

Горбун повернул к нему худое лицо.

-С чего бы начать. Меня беспокоит этот демонов красавчик, который появился как…, — Триксель запнулся и закатил глаза, подбирая метафору,- …как демон из детской люльки. Меня беспокоит тот факт, что он оказался знакомым Никоро, чуть ли не её подростковой любовью, с которой она занималась боги знают чем, и боги знают сколько раз. И наконец меня беспокоит то, что я — бесхребетный идиот, которому не хватило твёрдости или отсутствия воспитания отказать красавчику в месте на корабле. Пока что остановимся на этих трёх пунктах.

Нед поскрёб нос.

-Дивайн Цеппеуш прибыл в порт раньше нас и ждал любой корабль, который первым отплывёт в Элеур. Более того — и вы, и он направлялись в одно и то же место. Это обычное совпадение, какие случаются каждый божий день.

Триксель раздражённо посмотрел на слугу.

-Ты знаешь, что если твой нос сжать в кулаке, то он станет похож на здоровенную сливу?

-Я пропущу очевидную шутку о вашем горбе, дивайн, и перейду к четвёртому пункту.

-Сделай одолжение.

-Дивайн Цеппеуш вам не заплатил.

-Деньги меня не волнуют.

-Меня волнуют. Они волнуют меня почти так же, как и отсутствие миалия.

-Я же запретил тебе принимать эту дрянь. Ты хочешь, чтобы я потерял друга?

Нед поднял кустистые брови.

-Дивайн, вы хотите, чтобы я был вашим другом?

-А разве ты не он?

-Ну, понятия «слуга» и «друг» имеют несколько разное значение.

Триксель насмешливо фыркнул.

-Ты так говоришь, словно у тебя самого много друзей.

-Это так.

-Ну и кто же они?

Седовласый чудотворец приподнялся на койке и протянул к Трикселю открытую ладонь. Тот наклонился вперёд, чтобы разглядеть, и со сдавленным ругательством шарахнулся назад.

На ладони у Неда сидел здоровенный таракан.

-Этого я называю Блобом. Как вам, дивайн?

Горбун скривил губы.

-Что именно? Имя, таракан или то, что ты держишь его при себе?

-Всё вместе.

-Отвратительно. Блоб ведь не первый случай твоей дружбы с насекомым?

-У нас на «Каракатице» была целая компашка.

-Компашка тараканов? И ты был у них капитаном?

-Скорее коком. Они всегда радовались угощениям, которые я приносил после ужина.

Трикселя передёрнуло.

-Я, наверное, когда-то плюнул в белоснежную шевелюру Ум’оса, что должен выслушивать подробности твоих отношений с этими тварями.

-Трепетных отношений. К сожалению, Сардарион разорвал их самым ужасным образом.

-Что он сделал?

-Велел продезинфицировать весь корабль, — Нед откинулся на койку. – Я почти потерял себя в той катастрофе.

Триксель сел рядом, сложив длинные ладони на колене.

-Теперь они не отлипают друг от друга. Как мне поступить? И стоит ли? Я не склонен излучать беспочвенный оптимизм. Никоро будет гораздо лучше с нормальным мужчиной, не со мной. Я полагаю, пытаться бороться не только не имеет смысла, а ещё и навредит ей самой.

-Вы питаете к девушке какие-то чувства, не так ли?

Горбун скорчил гримасу.

-Я определённо питаю к ней какие-то чувства.

-Лучшее, что вы можете сделать – это не предпринимать глупых действий.

-Если ты о том, что бы отравить возможного Пророка Изры, то я бы этого не сделал, даже если бы обезумел от ревности. А я не обезумел.… Пока, по крайней мере.

-Тогда нужно соперничать с ним. Покажите девушке, что испытываете к ней тёплые чувства. Вдруг у дивайна Цеппеуша тоже окажется какое-нибудь доселе скрытое уродство, и она выберет вас.

Триксель скривил лицо.

-Умеешь ты подбадривать.

-Я же ваш друг, дивайн, — сказал старик и заткнул за пояс свой рефрактор. — А не пора ли нам выбраться наружу? Ведь сегодня последний день плавания. Вы не сможете сойти на причал столичного порта, не пройдя сначала по палубе и трапу судна.

-Блестящий пример логики, — заметил Триксель и встал, поправив широкие рукава тёмно-зелёной туники. – Как я выгляжу?

-Как обычный человек, дивайн.

-Вот и славно.

 

 

 

3

-Не спишь?

-Нет.

Человек и диастрийка лежали, прижавшись плечом к плечу, на узкой койке и укрывшись шёлковым лоскутом одеяла.

-Мне снился кошмар. Я ходила по небу и могла коснуться раскалённых звёзд. Однако когда я сделала это, холодный огонь поглотил моё тело, заставив проснуться. Что это?

Цеппеуш удобнее переложил руку под головой девушки. С Никой было хорошо, если не задумываться о том, что она не человек. Но когда он всё же думал об этом, то ему становилось страшно.

Диастрийцы ничего не делают бесплатно. Они всегда требуют платы за свои услуги, даже если услуга состоит в простом исправлении ошибок в письме. Они требуют отдачи во всём, в частности, в любовных утехах и том, что иногда следует за ними. И эта стойкая, неискоренимая линия поведения порой переходит в опасную для партнёра корысть.

Цеппеуш сжал зубы. Больше всего в жизни он боялся попасть в зависимость от кого-то другого. Даже если этот кто-то – симпатичная девушка.

-Мне тоже часто снятся кошмары. Венбер говорит, что они отражают наши опасения и подспудные страхи, тени сомнений и переживаний.

-Он был такой настоящий. Я не могла отличить его от реальности.

— Это выдумка разума, Ника, — Цеппеуш слабо улыбнулся. — От звезды нельзя погибнуть. Они крошечные и далёкие.

Напряжённое молчание.

-Перечитываешь письмо?

-Да, — он снова поднёс к глазам пергамент, на котором витиеватым почерком Никоро были выведены ровные строчки.

«Дорогая матушка. Пишу, чтобы узнать, всё ли в порядке у тебя и Крины. Насчёт меня и Венбера можешь не беспокоиться – мы почти добрались до Элеура, и совсем скоро увидимся с дядей Коппли. Следующее письмо отправлю из его дома. Венбер передаёт привет.

P.S. Мама, ренеды взбесились. Во время путешествия я видел последствия их безрассудных действий. Поэтому прошу тебя, если ты хочешь, чтобы у меня всё получилось – оставайся дома. Не плыви сюда и тем более, во имя всех богов, не передвигайся по суше. Так я не буду переживать из-за тебя и сосредоточусь на нашей цели. Об успехе сообщу обязательно.

Позаботься о Крине. Охраняй Кербергунд.

Твой сын».

-Я была рада оказать тебе услугу…

Цеппеуш напрягся и повёл плечом. На лбу диастрийки появилась страдальческая складка.

-Что ты имел ввиду этим жестом?

Он тихо вздохнул.

«Другого шанса не будет».

-Много времени прошло, Ника. Нам было хорошо… когда-то. После этого я встречался с другими девушками, а впереди у меня жизнь с Шакой, какой бы тягостной она не была. Я не могу покончить с надеждами матери из-за тебя. Понимаешь?

Никоро сжала кулаки.

-Да.

-Я просто не хочу, чтобы ты держалась за то, за что я перестал держаться давным-давно. Не терзай себя, пожалуйста. У нас разное будущее.

-Я поняла. Спасибо, что был искренним. Ведь ты был?

Цеппеуш отвёл взгляд.

-Точно.

Снова молчание, переставшее быть интимным. Просто два разных существа лежат рядом, думая о разных вещах.

-Скоро мы приплывём в Элеур. Нужно будет сходить на причал. Тебе всё-таки придётся столкнуться с Трикселем.

-Слава богам, что он постарался меня избегать. Мне было не по себе от его присутствия.

-Будь с ним помягче, хорошо? Признай, ты вёл себя бесцеремонно при первой встрече. Это сделало его невыносимым.

-Я разве сделал что-то не то?

-Ты тискал меня и называл Трикселя «этим горбуном» почти перед самым его лицом. Он обычно злится, когда кто-то не ставит его во грош, и воспринимает это как вызов.

Цеппеуш осклабился.

-Да не расценивал я его как соперника. У меня и в мыслях не было как-то ущемлять несчастного калеку.

Девушка выгнула бровь. Юноша выдохнул.

-Согласись, горбун выглядит забавно. Как будто кто-то согнул дерево и заставил его ходить.

-Сейчас ты смеёшься, а потом кто-нибудь найдёт тебя умершим от отравления. Адмирал Сардарион рассказывал, что случилось с пиратом, который заключил нас с Трикселем под стражу. Паштет, оставшийся от идиота, скормили акулам.

-Ха! Интересно, что это было за Слово.

Диастрийка толкнула его в бок, как вдруг койка под ними вздрогнула. Лампа под потолком закачалась; стол заскрипел, проехав полметра по полу. Цеппеуш вскочил на ноги.

-Наконец-то. Мы в Элеуре!

 

 

 

4

-Мы в Элеуре, отец! – Гирем раздвинул занавески и застыл, наблюдая за отцом, который с обалдевшим видом пялился на Ювалию Дастейн. Женщина только что лежала рядом с ним, а теперь прижималась к стене с видом загнанной кошки.

-Я тебе… — Ювалия запнулась, — …не мешаю?

Рензам открыл и закрыл рот, потом заглянул себе под одеяло. Обнаружил, что лежит совершенно голым. Чёрные брови взлетели чуть ли не до взъерошенных волос.

-А что, разве не понятно?! Брысь отсюда! Что она здесь делает, сын?!

Ювалия протиснулась мимо Гирема и перелетела на свой фургон. Рензам с обескураженным и одновременно злым видом начал искать свою одежду.

-Она проверяла твоё состояние, — выдавил Гирем, пряча усмешку и шаря по фургону в поисках жезла и сумки с вещами.

Рензам устремил на него колючий взор.

-И как – оно её удовлетворило?!

-Спроси у неё сам, отец, — пробубнил Гирем, подхватил сумку и вышмыгнул из фургона, не замечая боли в ноге.

Весь караван – телеги, фургоны, лошади и люди – собрался на палубе парома, который неторопливо лавировал между десятками кораблей и шлюпок. Отсюда можно было увидеть все ярусы громадного бело-голубого города – порт, пахнущий рыбой, древесиной, паклей, кожей и фекалиями, высокая внешняя стена с десятком ворот, ведущих в город, следом нижний ярус – скопище деревянных домов в один, два и три яруса, которые теснились друг к другу, как семейства грибов. Второе кольцо стен, в которых имелись одни ворота – Лазурные, — отделяло нижний ярус от среднего, где расположились особняки богачей и парки. Наконец, третье кольцо отделяло средний ярус от верхнего, который представлял собой «срез верхушки айсберга». Там, как сказал Бавалор, находились Первый Храм, дворец, здания дивината, суда и банка, и другие сооружения, значимые для политической и культурной жизни теургиата.

При виде города у Гирема перехватило дыхание. Солнечные лучи отражались от крыш зданий, раскинув над рукотворным «айсбергом» купол света. Далёкие шпили храма и дворца указывали в чистое голубое небо. Некоторые купцы уже достали из поклажи зонтики, и держали их над собой. Гирем подъехал поближе, чтобы лучше рассмотреть диковинные приспособления, но тут его отвлёк Джаркат, который нёс за плечом мешок, набитый свитками.

-Я горжусь этим творением, — негромко сказал историк, кивнув в сторону города. – Тот, кто возвёл его, заслуживает того, чтобы его почитали наравне с богами.

-Его возвели первые Теурги, не так ли?

-Да, сразу после того, как завершилась Тёмная Эпоха, была произведена Великая Чистка и основана Триединая Церковь. В то же время Протоург Серваст написал Триединый Катехизис.

-Джаркат.

-Ммм?

-А как появились первые рефраманты?

-Разве ты не читал?

-Книг о Тёмной Эпохе не так уж и много.

-Это долгая история, Гири, и если начинать её рассказывать, то понадобиться поднимать такой пласт информации, что это займёт целый день. Палуба парома не самое подходящее место, сам понимаешь. Но я расскажу тебе, обязательно расскажу. Кстати, почему ты спросил?

-Я уже рассказывал тебе про цзин-хайская башню, которую нашёл в той каверне под Забрасином. Джаркат, я чувствовал в ней присутствие магии. Если рефраманты получают свои способности после обряда экзоркуции, то как их получили цзин-хайцы? Предположим, что в них тоже вселялись демоны, как и в нас. Но как с этим боролись они? У них тоже был подобный обряд? Свои боги?

Этим вопросом он поставил историка в тупик, по крайней мере, Джаркат чуть ли не впервые выглядел сконфуженным.

-Ты бы лучше спросил у меня, кто создал людей, — наконец шутливо сказал он.

-Ты не знаешь? – Гирем поднял брови.

-Нет, Гири. Этот любопытный вопрос мы тоже изучим вместе с Кархарием. Уверен, что находка подземной башни вскружит ему голову, и он даже захочет услышать твой рассказ.

-Было бы неплохо увидеться с ним, — пробормотал юноша и едва не упал с верного Гарапаса – паром причалил к пристани. Матросы навели широкие мостки, торговцы заняли свои места; повозки, телеги и фургоны заскрипели колёсами и медленно покатились по доскам к причалу. Весь отряд Рензама Кейра уже собрался возле лошадей, пропуская вперёд караван. Гирем наклонился вперёд и погладил своего скакуна по голове. Животное изогнуло шею и уткнулось в ладонь тёплым шершавым носом.

-А что с леди Ювалией? – спросил молодой мужчина у отца.

-Она взбалмошная женщина, вот что с ней.

Гирем улыбнулся. Он и Бавалор уже успели обменяться адресами, условившись увидеться на пиру после панихиды. Приятель пообещал Гирему, что сообщит о нём страже пророческого дворца.

-Никто ничего не оставил в фургоне? – Остис окинул товарищей бдительным взглядом. – Сиверт, ты как?

-Умеренно бодро, — проворчал лысый мужчина. За неделю он кое-как оправился от травмы, но всё ещё хромал при ходьбе. – Будет лучше, если мы перестанем торчать на месте, а двинем прямо к «Тёплому Закутку».

-Правильно, — кивнул Рензам, провожая взглядом Ювалию и Бавалора, восседавших на породистых забрасинских жеребцах. Заметив, что Гирем видит это, он хмыкнул и отвернулся. – Едем.

-А куда именно мы едем, — спросил юноша, рассеянно наблюдая за тем, как Гарапас раздвигает могучей грудью наводнившее пристань людское море.

-В лучший постоялый двор Элеура, — протянул Остис, разглядывая продолговатые каенные сооружения складов, которые растянулись ровными рядами между пристанью и городской стеной. – «Тёплый закуток» сожрёт немало сарлимов, но мы ведь не затем сюда приехали, чтобы вычёсывать из простыни клопов.

-Кроме нас там будут и другие рефраманта, не так ли?

-Разумеется, — усмехнулся солдат. — Думаю, кое-кто не будет рад нашему приезду.

«Ну конечно. Рензам не был бы Рензамом, если бы не настроил против себя половину дивината», — подумал Гирем и вдруг рванул на себя поводья, заставляя Гарапаса остановиться, как вкопанного.

Где-то возле копыт раздался короткий вскрик, а потом из-за коня медленно вышел худой как палка человек, уродливо согнутый в лопатках, но одетый в дорогую одежду и с рефрактором на поясе. Взглянув на него, Гирем едва смог подавить позыв скривиться и вздрогнуть. В ответ на Гирема взглянули синие глаза; прятавшееся в них отражение трезвого разума перемешалось с затаённой болью. Каким бы он ни был, уродец мыслил и чувствовал то же, что и сам юноша.

Повинуясь внезапному порыву, Гирем слез с коня, оказавшись глазами почти на одном уровне с поистине высоким существом.

«Человеком», — поправил он сам себя.

-Прошу прощения, дивайн. Я не хотел причинить вам неудобство.

Горбун всё ещё сохранял бесстрастное выражение лица, однако взгляд его изменился. Он окинул им Гирема с ног до головы. Потом кивнул и, опустив глаза, начал поправлять рукава туники.

-Не сомневаюсь, дивайн. Здесь слишком людно.

Рядом с ними чуть ли не разом собралось множество людей, среди которых больше всего выделялась девушка с толстой косой цвета персика и необычной внешностью, черноволосый богатырь и закованный во внушительные латы парень с короткими светлыми волосами. Под их взглядами Гирем почувствовал себя неуютно. Вперёд вышел русоволосый мужчина, со шрамом на лице и сильным голосом.

-Какие-то проблемы?

-Нет, генерал, — откликнулся горбун. – Мы разрешили её.

Гирем смущённо улыбнулся.

-Верно.

-Тогда не будем толкаться среди всей этой вони, — поморщился широкоплечий черноволосый парень, который возвышался над толпой подобно башне. Мельком оглядев Гирема, он остановил взгляд на его рефракторе. – О, вы тоже прибыли на панихиду Мирата?

Гирем кивнул, и тут к ним пробился Рензам верхом на своём жеребце.

-Вот это встреча! – воскликнул он, увидев русоволосого мужчину. – Рад тебя видеть, дружище!

Широко улыбнувшись, тот поднял руку и обменялся с Рензамом рукопожатием.

-Давно не виделись, дивайн Коптильщик. Почему не заглядывал в гости, пока я стоял в гарнизоне Треаттиса?

Скривившись при упоминании злополучного названия, отец махнул рукой.

-Проблемы с девонами, Абель. Но о них мы поговорим позже. Ты тоже куда-то торопишься?

-Государственные дела, но о них мы тоже поговорим позже. Увидимся на панихиде.

Они вежливо кивнули друг другу, а затем русоволосый генерал влился в толпу и поманил за собой товарищей. Прежде чем последовать за ним, горбун бросил странный взгляд на Гирема и спонтанным жестом протянул ему руку.

И юноша пожал её.

-До встречи, дивайн.

-До встречи.

Затем они расстались. Гирем посмотрел на отца, который до сего момента хмуро наблюдал за ним и горбуном.

-Ты ведь не знаешь, кто этот горбун?

-Нет.

-Он получеловек-полудемон, немногим лучше тех шегуртов. Поменьше с ним расшаркивайся, ведь он притягивает беды, также как и его папаша.

-Так это был Триксель Нурвин. Я читал его лекарственный справочник. Не слышал, чтобы он сделал что-то плохое.

-Он-то нет, а вот его папаша учинил резню в Треаттисе, призвав тех самых демонов, что вселяются в наших детей.

«И тем самым спас твою и Сиверта жизни», — подумал Гирем, но промолчал, не желая разжигать спор на пустом месте. Вместо этого он с растущим раздражением выслушивал нотацию отца.

-…Этого знания достаточно, чтобы не якшаться с его сынком, — закончил Рензам и тронул коня.

-Я слышал, что его мать была диастрийкой, — заметил Остис, двигаясь рядом с юношей. – Не удивительно, что бедолагу перегнуло пополам – от такого-то противоестественного союза.

Гирем открыл рот, чтобы ответить, но передумал и лишь пожал плечами.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  • Осень Нея - Твари преисподней / «Кощеев Трон» - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Марина Комарова
  • Звонкими каплями бьётся посуда / Попутчики / Губина Наталия
  • *** / Сказки / Кингов Павел
  • Ангел-Хранитель / СумасшедшаЯ
  • Уединение / Обо всём и ни о чем / Лебедь Юлия
  • Демон и Ангел / Сны из истории сердца / Ню Людмила
  • Тяжело возвращаться к словам / Свинцовая тетрадь / Лешуков Александр
  • Загадки моего города / Раймер Ника
  • Морозная сказка / Стихи / Магура Цукерман
  • Правда / 2014 / Королик Евгения
  • Стих 2 / Строки о любви / Маркова Алекс

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль