Глава 16. Пепел и дева.

0.00
 
Глава 16. Пепел и дева.

 

Я собирал цветы на могилу жены. Стоял неправильно погожий день, солнечный, тёплый и наполненный птичьей свирелью. Я пошёл к дороге, держа в руках букет светлюнок, и увидел всадников. Впереди ехал Джоталион, а рядом с ним… боги, лучше бы я её не видел. В золотых волосах, которые колыхались за хрупкими плечиками, блестело солнце. Ветер приподнял полы голубого платья и я увидел красивые белоснежные ножки. Она тогда посмотрела на меня, на букет в руках, и улыбнулась. Я был сражён. Сердце хотело вырваться из груди и ускакать на край света. Я забыл, что рядом на кладбище покоится моя жена. Я хотел бежать за всадниками, но они уже исчезли за холмом. Позже, у могильного камня, я проклинал самого себя.…

 

Откровение, год неизвестен.

 

 

1

Земля дрожала, словно под ней рыла тоннель целая армия кротов. Кони перешли с шага на рысь и взволнованно захрипели. Гирем посмотрел налево – под сенью грабов в панике трепетали кусты. Ещё несколько мгновений — и они исторгли из себя настоящую буро-серую живую стену из животных. Поток оленей вырвался из-под лесного покрова, хлынул на дорогу, пересёк её в сотне метров от всадников и врезался в зелёную стену из хвои, росшей по правую сторону. Их были сотни — самок, самцов и детёнышей. В уши забивалась тяжёлая глухая дробь, высекаемая из земли тысячами копыт. В воздух поднялись клубы светлой пыли. Рензам поднял руку, призывая спутников остановиться.

-Какого демона они так торопятся на север?! – крикнул Остис. – Тоже мигрируют, Джаркат?! Животные что – все разом решили мигрировать?!

-Возможно, они от чего-то бегут, — сказал Гирем, так что его услышал только историк. Вид огромного безумного стада поднял со дна памяти воспоминания, которые он ненавидел. – Или от кого-то.

-Возможно, — согласился Джаркат. – Это уже третье стадо с того момента, как мы покинули Геляпию. Никогда не слышал об их массовой миграции в это время.

-А может, они просто сожрали на юге всю траву?! – выпятив губы, произнёс Остис, вызвав у спутников усмешки и фырканье.

-Эту загадку мы сейчас не разгадаем, — Рензам махнул рукой, и тронул поводья. Всадники двинулись за предводителем. Последние олени исчезли в хвойном лесу, оставив за собой широкую просеку.

Остатки дня и ночь прошли в бесконечной скачке, и когда солнце начало печь в спины, весь отряд то и дело позёвывал. Стада животных им больше не встречались. Пейзаж западной части Миргордской равнины, который состоял из бескрайних полей и лесов, принадлежавших фермерам и ренедам, был однообразен до безумия, поэтому Гирем и Джаркат довольно скоро перестали вертеть головами и коротали время в беседах. Порой к ним присоединялся Остис, когда ему наскучивало молчание и мошки, которые норовили забиться под одежду.

Вот и сейчас он ехал рядом, хлопая себя по открытым частям тела и цедя проклятия. В очередной раз шлёпнув по шее, он поднёс ладонь с размазанным по ней комаром к лицу и довольно произнёс.

— Наконец-то я пришиб эту гниду!

Сиверт, оказавшийся неподалёку, равнодушно посмотрел на товарища и вытер рукавом стёганки обильно проступивший на лысой голове пот.

-Жарит.

-Это всё из-за Дороги Пепла, — сказал Джаркат, кивая на дорогу. Копыта лошадей уже несколько часов как стучали по хорошо подогнанным каменным плитам. – Для огромного котла насилия они выложили отличную дорогу. Иронично, да, Гири?

Гирем не ответил, глядя по сторонам. Цепи холмов остались позади. Расступились в стороны бескрайние лесные массивы, открывая глазам плоскую равнину, поросшую жёсткой невысокой травой. Из-за серой пелены, разостланной над дорогой и её окрестностями, едва пробивался свет закатного солнца. Юноша посмотрел в небо и увидел, как на тёмные с кровавыми разводами тучи начало наплывать светлое пятно, мало-помалу обретая неясную форму. Лишь через некоторое время он понял, что видит над собой очертания длинного туловища и широких крыльев.

-Посмотрите на небо.

Спутники задрали головы.

-Интересно, — прищурился Джаркат. — Похоже на дракона.

-Так и есть, — кивнул Рензам. — Это дурной знак. Сто лет назад он означал войну. Когда я был ребёнком, дед рассказывал мне истории про те годы. Ризвор сражался против алсалонских орд на узких горных тропах Джихалаев, бок о бок с Пророком. Люди гибли не от мечей и копий, а падая в многочисленные бездонные пропасти между острыми скалами и заснеженными горными склонами. В воздухе стоял страшный шум — трещали молнии, рокотали валуны, а снежинки резали не хуже острого клинка. А над хаосом битвы кружился Тадеуш Мендрагус, верхом на Акрофосе, последнем драконе. Тварь окатывала горные склоны чёрным огнём и срывала лавины. То и дело какая-нибудь из тропинок обрушивалась в ущелье, или заносилась снегом. Дед никогда не мог понять, каким образом ему удалось выжить в этом истребительном сражении.

-И чем закончилась битва? — жадно спросил Гирем. Отец никогда не рассказывал ему и Джензену истории из семейного прошлого.

-Наши предки победили и отодвинули границу дальше на восток, по ту сторону Джихалаев. В последний раз, — глаза Рензама потухли. — С тех пор она двигается только на запад. И если мы ничего не сделаем, сын, Изры скоро не станет.

Он тронул поводья и поехал быстрее, оставив Гирема думать над его словами.

«Отец в каком-то смысле прав. Если Моисей нападёт — а он нападёт, сомневаться нет смысла, погибнут многие. Но будет ли меньше жертв, если Изра начнёт войну первой?».

Гирем мысленно покачал головой.

«Не будет. Человеческие амбиции всегда будут выстилать дорогу из трупов. Это прекратиться только, если мы полностью истребим друг друга, или обоюдно не откажемся от завоеваний. Понимает ли это будущий Пророк? Если нет, то нужно ему объяснить, хоть это и будет непросто. Но поговорить с Моисеем ещё сложнее. Царь Алсалона живёт уже тысячу лет и обладает несравненным опытом. Но если опыт есть эквивалент мудрости, то почему он продолжает так настойчиво нападать на соседей?»

Гирем поравнялся с Джаркатом.

-Ты знаешь о Моисее?

Историк фыркнул.

-Спросить, знаю ли я о Моисее, это то же самое, что спросить у повара, знает ли он, что такое еда. Разумеется, кое-что я знаю. Что ты хочешь узнать? Только не надо спрашивать про его личную жизнь – о её подробностях не знает никто из историков Изры.

-Личная жизнь мне не интересна. Мне интересно, неужели он до сих пор испытывает чувство удовлетворения от завоеваний новых земель и других народов? Сколько ему лет – тысяча, десять тысяч? Мне кажется, такие люди должны обладать мудростью.

Джаркат плотнее закутался в одежды и пожевал губами.

-Я не могу сказать, что происходит в голове у этого человека, но укажу на следующее. Моисей выглядел бы в наших глазах подлинным безумцем, если верить, что он действительно стремиться к завоеванию Изры на протяжении сотен лет только ради нового куска земли и сотни миллионов новых подданных.

-А что, если он действительно безумец?

-Безумцы имеют свойство уничтожать то, над чем стремятся властвовать. В этом случае нам остаётся лишь ждать и терпеть, пока это безумие не пожрёт Алсалон и не оставит изритов единовластными правителями всего континента. Но я тебя разочарую – прошла тысяча лет, а наш сосед не выглядит гибнущей империей. Значит что-то Моисей всё же делает правильно.

-Жаль, что это не распространяется на его дела в отношении нас, — мрачно произнёс Гирем.

Джаркат пожал плечами, видимо, не зная, что добавить. Гирем кивнул ему и посмотрел перед собой. На горизонте виднелись первые признаки огромного эшафота под названием Дорога Пепла.

 

 

 

2

Дорога Пепла. Одна из многих в теургиате, куда свозят грешников и преступников, от которых нет прока на рудниках в Алеманах, Керберах и Каседруме. Это был отрезок тракта длиной в десять миль, окружённый полями пожухлой травы, которой не хватает солнечного света. В небо уходили сотни косых столбов чёрного дыма; горячий ветер забивал в нос запах палёного мяса, а в уши – многоголосье палачей и их жертв.

Езда по Дороге Пепла вызвала у Гирема лишь два чувства — ужас и потрясение. На обочинах полыхали десятки костров, и вокруг каждого собирались шумные толпы зевак. Все они пришли поглазеть на казнь очередной группы смертников.

Грязных, тощих и безликих существ, пригнанных с ближайших земель, вычеркнули из этой жизни. Кого-то привезли в клетках, кого-то пеших ходом. Большинству хватало лохмотьев только чтобы прикрыть срам. Гирем видел девушек с глазами и зубами глубоких старух и детей с руками толщиной в два его пальца. И пугали его даже не бьющиеся в агонии люди, корчившиеся в пламени или четвертуемые на невысоком деревянном помосте. Пугали их тупые взгляды, как у свиней, которых ведут на убой, отвратительно равнодушные и бесстрастные. Точно такие были у Керса и остальных детей. Тогда они вызывали лишь презрение. Сейчас….

-Они преступники, сын, — сказал Рензам. Отец ехал рядом, глядя только перед собой. – Большинство здесь были девонами, пока их не поймали экзоркуторы, разбойниками, ворами, убийцами и насильниками. Сейчас они все кажутся невинными жертвами, но совсем недавно эти мёртвые лица пылали похотью, жаждой наживы и убийства. Не смотри по сторонам, и будет проще.

«Что-то подобное раньше говорил Джаркат. Не обращай внимания, прими как должное, и жизнь станет легче».

Этому совету страстно хотелось последовать, просто потому, что это само по себе было проще. Однако что-то внутри не давало так сделать. Наверное, та самая совесть, которая представлялась ему в облике белокурой девушки. Создин никогда бы не дала ему возможности превратиться в одного из тех, кого он видел среди палачей.

«Боги, я надеюсь, ты счастлива».

Солдаты сновали повсюду армией муравьёв, которая следила за тем, чтобы никто из приговорённых не сумел сбежать. Гирем всматривался в их лица. Множество лиц, множество эмоций. У кого-то во взгляде читалось открытое предвкушение расправы. Кто-то отворачивался от костров, когда на них начинали загонять очередную партию людей, или прятал глаза. А у кого-то на лице застыло холодное выражение с остекленевшим взглядом.

Впервые Гирем увидел стольких служителей Триединой Церкви в одном месте. Порой бело-зелёных ряс было больше, чем кольчуг и простой одежды. Они шустро подгоняли полуголые тощие тела к костру, тыкая в спину церковным символом. Их лиц юноша не видел.

«А чем они отличаются от тех же солдат? Наверняка и среди них есть предвкушающие, отворачивающиеся и холодные сердцем», — подумал он и похолодел от неожиданного вопроса: «А каким было моё лицо, когда я сжёг Элли?»

Гирем перевёл взгляд на чёрную спину отца. Рензам и раньше на его глазах казнил еретиков и девон, но никогда не заставлял его делать то же самое. Задумывался ли он, что казнь Элли была пыткой для палача? Или он уже настолько укоренился в сплаве своих убеждений и характера, что не представляет, что такое вообще возможно? Юноша посмотрел налево, в тот самый момент, когда девушке, похожей на скелета, отрубили голову. Та, оставляя за собой жидкие волосы, покатилась по жёлтой траве.

Со смесью гнева и отвращения Гирем посмотрел перед собой.

«Ты никогда не сделаешь меня похожим на себя. Я клянусь всеми богами, ты выбрал не того сына для своего плана».

Дело шло к вечеру, а дорога казалась бесконечной. Осознав, что не увидит ничего нового в жутком пейзаже, Гирем перестал глазеть по сторонам и предался подсчёту шагов, которые со звонким стуком делал верный Гарапас. Вместе с тем он нашёл ужасную неправильность в том, что на протяжении многих миль тракт был разбит колёсами телег, копытами животных и размыт водой, тогда как здесь дорогу вымостили гранитом и хорошо отшлифовали. Юноша глянул на Джарката, который ехал совсем близко, словно пытаясь отгородить его от зрелища многочисленных казней. Историк встретил его взгляд и отозвался голосом, полным тяжёлой обречённости.

-Мы всегда отдавали смерти самое лучшее. Возвели её в культ, а жизнь оставили под пятой, как нечто само собой разумеющееся и оттого имеющее невысокую цену.

В этот момент к ним подъехал Остис. Артарианец, непривычно молчаливый в этот день, кивнул в сторону горизонта.

-Слава богам, почти прибыли. Забрасин.

 

 

 

3

Стены Забрасина, окружённого широким кольцом возделанных фермерских земель, они увидели издалека. Прежде, чем попасть внутрь города, им предстояло преодолеть исполинскую шумную очередь. Отряд влился в поток из повозок, лошадей, мулов и людей, который медленно втягивался в городские ворота. Стражников было совсем мало, и Остис сказал об этом вслух.

-Снова Кархарий, — уронил Рензам, поправляя рефрактор, который висел у пояса.

Когда очередь дошла до них, к ним вышел капитан охраны.

-Дивайн Рензам Кейр?

-Что случилось, парень?

-Вас ждёт джустикарий Кабреге. Он велел проводить вас, как только вы здесь появитесь.

-Что ему нужно?

-Об этом он мне не сказал, — под раздражённым взглядом Рензама капитан опустил глаза. – Прошу прощения, дивайн. Я обычный солдат.

-Ладно, веди нас.

-Джустикарий вызывал только вас, дивайн.

Расправив плечи, Рензам кивнул Сиверту.

-Встретимся в «Приюте».

Лысый мужчина кивнул. Уплатив один золотой пошлины, отряд двинулся по широкой главной улице Забрасина, которая прошивала город насквозь, оканчиваясь западными воротами. Здесь Рензам и капитан стражи верхом на конях отделились от них и медленно двинулись сквозь людской поток.

-Почему здесь такая высокая пошлина? – спросил Гирем, разглядывая дома.

-Потому что власти не хотят, что в городе толкались всякие подозрительные личности, — объяснил Остис. – Помимо того, что это торговый и промышленный центр Изры, здесь добывают сциллитум.

В полдень главная улица была переполнена людом. Одно и двухэтажные здания пестрели вывесками торговых лавок, ремесленных мастерских, таверн и игорных заведений. Заприметив знакомую, Остис кивнул Сиверту.

-Разберёшься с номерами, дружище? Мне нужно ненадолго отлучиться — хочу навестить одного знакомого. Увидимся в «Приюте».

И солдат отделился от отряда, подрезав повозку с репой.

-Слышишь, ты, чурбан, кого подрезать вздумал?! — вскрикнул плотный бородатый мужик.

-Тебя, дружок, тебя! — весело откликнулся Остис.

Гирем перестал наблюдать за спутником, потому что его внимание привлекли пушистые золотые пряди, свисавшие с плоских крыш строений до самой земли. Это были настоящие растения, усеянные крупными, с человеческую голову, золотыми бутонами. Они только начали раскрываться, и если бы движение на улице не было таким плотным, юноша непременно бы подъехал к одной из лиан и понюхал цветы.

-Это ювальтинии, — Джаркат смотрел по сторонам. – Они распускаются только раз в году. В Забрасине праздничная неделя. Считается, что в это время Ориду и Кебея впервые соединили свои мужское и женское начала, став символом благополучной любви. И, разумеется, в это время пшеница и другие культурные растения особенно быстро наливаются силой. А ювальтинии цветут лишь одну неделю, после чего лепестки облетают и усеивают дороги золотым ковром. Удивительное зрелище.

-Это любимые цветы Элли, — неожиданно отозвался Сиверт. – Мы иногда бывали здесь летом. В конце цветочной недели уборщики собирают лепестки в большие кучи у обочин. Она любила нырять в них. Говорила, они очищают душу…. Но мы вряд ли его застанем – через три дня едем дальше.

Гирем робко посмотрел на Сиверта. Старый друг и учитель, казалось, начал возвращаться к жизни. По крайней мере, он думал об этом со светлой надеждой. А вот ювальтинии пришлись ему не по вкусу — огромные золотые бутоны были слишком вычурными и тяжёлыми. Он предпочитал полевые цветы, чья красота крылась в простоте и нежности.

Наконец, они добрались до центральной площади. «Забрасинским приютом» оказалось двухэтажное строение, расположенное рядом с местным Триединым храмом и рынком. С первого взгляда было видно, что у его хозяина дела шли хорошо. Никаких облупленных стен, или дыр в крыше. Окна застеклены, а крыльцо — ухожено. То и дело бесшумно открывалась входная дверь.

В тридцати шагах от заведения Сиверт неожиданно натянул поводья и замер.

— Вот свезло, так свезло.

— Что?

Лысый мужчина кивнул в сторону боковой стены таверны, у которой стояла карета, запряжённая четырьмя лошадьми. Возле распахнутой двери, на которой красовался герб — золотой лев с нимбом над головой в синем поле, — стояла женщина. Высокая, в облегающем пурпурном платье, отделанном узорами из золотых нитей. Тонкая талия была подпоясана шёлковым кушаком, а на шее красовался белый платок; по нему, плечам и спине разбросаны золотые локоны. Из-под полы платья выглядывали острые носы туфель.

-Ублюдку повезло, что его нет рядом, — негромко произнёс Сиверт.

-Почему? – Гирем пропустил мимо ушей оскорбление, направленное в сторону отца – в конце концов, по его мнению, Сиверт имел на это полное право.

-Сейчас это не важно. Знаете что – идите, прогуляйтесь по рынку. Дождитесь, пока эта женщина не уйдёт, а потом можете возвращаться. Я договорюсь о номерах.

Гирем и Джаркат переглянулись и пожали плечами. Сиверт спешился и повёл лошадей к стойлам, откуда к нему уже спешили конюшие. Когда она скрылся за стенами, историк и юноша пошли в сторону рынка.

-Ты знаешь, что это за таинственная женщина?

-Разумеется, — фыркнул мужчина. – Это…

-Дивайн Гирем Кейр? Вы — дивайн Гирем Кейр?! — внезапно донеслось сбоку.

Женщина у кареты резко обернулась, так что длинные волосы мелькнули лоскутом золотого пламени. Чтобы не потерять равновесие и не упасть, ей пришлось вцепиться в крепкую руку молодого человека, вылезшего из кареты вслед за ней. Гирем не сумел разглядеть выражения их лиц, а потому перевёл внимание на источник шума. Им оказался среднего возраста мужчина в обычной коричневой робе. Клирика в нём выдавал лишь серебряный ключ, который висел на шее. Гирем с проклятием запахнул плащ, скрывая рефрактор. Клирик остановился в нескольких шагах от него и поклонился.

-Да хранят вас боги, господа. Я – Сатос, личный помощник джустикария Кабреге. Его святейшество страстно хочет с вами увидеться.

-Видимо, произошла какая-то ошибка, — Гирем задрал брови. – Джустикарий Кабреге уже пригласил к себе моего отца. Зачем ему ещё и я?

-Его святейшество хотело бы переговорить с вами отдельно.

-А чем вы докажете свои слова, Сатос? – Джаркат плотнее запахнул свои чёрные накидки. – Повесить на шею церковный символ способен каждый дурак, а вот прочесть наизусть все молитвы Ум’осу только настоящий клирик.

Сатос рассмеялся.

-Умно, уважаемый, и очень весело. Конечно, я могу показать свою метку.

С этими словами он задрал рукав робы и показал едва различимые на коже линии, которые складывались в изображение простого ромба. Джаркат без стеснения прикоснулся к его запястью, провёл по коже пальцами, рассматривая рисунок с любопытством, удивившим и Гирема, и самого Сатоса.

-Вы там что, разглядели лик божий?

-Нет, скорее задницу Кебеи, — неожиданно грубо отозвался Джаркат. На мгновение в его глазах промелькнула какая-то эмоция, но Гирем не успел ухватить её сущность. Потом историк отпустил руку клирика и махнул рукой.

-Ладно, вы клирик.

-Слава богам, мы это выяснили, — облегчённо улыбнулся Сатос и обратился взглядом к Гирему. – Так что вы решили, дивайн Гирем?

-Раз меня зовёт сам джустикарий, то почему бы и нет, — юноша вежливо улыбнулся. – Джаркат, я так понимаю, нам не нужен?

-Его святейшество говорило только о вас, дивайн, так что.

-Не думаю, что вы посмеете причинить моего другу вред, — вмешался историк. — Вы же знаете, какое прозвище у его отца?

-Наслышан, — сухо отозвался Сатос и обратился к Гирему. – У нас нет ни мысли о том, чтобы причинить вам вред, дивайн. Мы – слуги богов, а боги противостоят злодейству. Это против нашей сути – замышлять плохое.

Джаркат кашлянул, а Гирем кивнул клирику.

-Идём.

 

 

 

4

Неказистая таверна «Ярый башмак» притулилась между солидным заведением «Забрасинские удобства», где изготавливались гробы, и оружейной лавкой «Головосек». Про эти три заведения, так удачно стоявшие рядом, горожане говорили следующее: «Купи оружие в «Головосеке», устрой пьяную потасовку в «Яром Башмаке», окончи жизнь в гробу из «Забрасинских удобств»». Остис считал эту фразу нелепой. Тот, у кого есть деньги на гроб, не станет шататься с оружием в руках по захудалым трактирам.

Солдат привязал лошадь к торчавшему напротив таверны фонарному столбу и распахнул дверь, войдя внутрь. На него нахлынули воспоминания, которые подсказали ему, что здесь почти ничего не изменилось. Тот же зал, те же одноместные столики по углам, то же столпотворение, шум голосов, звон кружек и тарелок, и горьковатый запах пива в воздухе. Остис привалился к стойке, потёр несколько раз длинный тонкий нос, и подозвал толстоватую, но симпатичную мордашкой служанку.

— Вот те на — сам Остис пожаловал, — улыбнулась женщина, прижавшись к стойке с другой стороны, так, чтобы показать ему в вырезе платья всё, что только возможно. — И что заставило тебя вылезти из степей?

-Семейные дела, Сара, — подмигнул он девушке. — Дай кружку тёмного. А что до твоих прелестей, так после пива я загляну к тебе на кухню.

-Конечно, — взгляд служанки стал серьёзным. — Сейчас принесу.

Остис обвёл взглядом посетителей. Вроде бы никого подозрительного. С другой стороны, хорошие ассасины и не станут светиться так, чтобы их раскусили с одного взгляда. От наблюдений его отвлёк громкий треск дубовой кружки о поверхность стойки. Сара наклонилась вперёд.

-Жду тебя на кухне.

-Спасибо.

Остис осушил кружку медленными глотками, вытер губы, и, удовлетворённо вздохнув, обогнул стойку. Проскользнув за дверь, он оказался в узком коридоре, упиравшемся в дверь кухни. Пройдя ровно полпути, солдат трижды стукнул кулаком по небольшой выпуклости в правой стене. Раздался тяжёлый скрёжет, и часть стены отъехала в сторону, открыв ещё один коридор. Пройдя по нему, Остис распахнул следующую дверь и оказался в просторном помещении.

Здесь пахло сырой землёй, сталью и маслом. Комнату заливал яркий оранжевый свет, который исходил от большого масляного фонаря, висящего под потолком. За одним из нескольких столов, расположенных вдоль стен, сидел человек в кожаной куртке с обрезанными рукавами, накинутой поверх голого торса. Ботинок на ногах у него тоже не было. Скрестив на груди крепкие жилистые руки, он напряжённо всматривался в лицо Остиса встревоженным взглядом, но спустя несколько мгновений облегчённо улыбнулся.

-Слава богам, это действительно ты. Я предполагал худшее.

Полуоткрытая дверь в стене напротив резко захлопнулась.

-Привет, Сутрак. Кто у тебя там? — Остис готов был поклясться, что увидел в дверном проёме мелькнувшее женское личико.

-Никто. Сквозняк, наверное. Постой на месте, я сниму ловушку.

Мужчина подошёл почти вплотную к солдату, присел на корточки и поднял с пола тонкую бляшку, которую положил в карман куртки.

-Осторожность прежде всего. Присаживайся. Чувствуй себя как… — он обвёл взглядом груду металлических опилок у одного из столов, впитавшиеся в древесину второго красители, пошевелил носом, принюхавшись к стоявшему в воздухе едкому запаху.

-…в мастерской лучшего инжинария Изры, — уверенно закончил Остис.

-Да, — широко улыбнувшись, кивнул Сутрак. — Знал бы, что ты приедешь, пригласил бы сразу в свой домик. Год назад прикупил, с шишей от крупной продажи заливашек.

-Почему именно заливашек?

-Ну, ты же знаешь, заливашки лучше всего подходят, если надо выжигать внутренние помещения, оставляя целой оболочку.

-То есть, то, что чаще всего использовалось во время штурма замков?

-Ага, — заметно помрачнев, кивнул инжинарий.

-Расскажешь, кто купил?

-Честно говоря, я не должен болтать о своих клиентах… Ладно, был один человечек. Представился агентом одного из оружейников торгового альянса.

-И имени оружейника он, конечно, не назвал.

Сутрак вздохнул. Остис задумался, потом кивнул на карман его куртки.

— А это что?

— Карман.

-Нет. То, чем ты собирался попотчевать всякого сюда входящего.

— А, это, — мужчина извлёк на свет тонкую бляшку. — Взял недавно у одного рефраманта, за сорок чёртовых золотых. Капсула с раствором сциллитума и оглушающим эффектом. Полезная штуковина. Ты уж не обессудь — когда Сара сказала о тебе, я маленько перепугался и решил перестраховаться. Два года, как ты под землю провалился, и вдруг нагрянул. Сперва я решил, что это происки джустикария Кабреге, но надеялся на лучшее. Что же такого случилось в заднице теургиата?

— Ты бы зарыдал, если бы осознавал меткость своей фразы.

— Аааа… Постой — сюда и сам Коптильщик пожаловал?

— Коптильщик?

— Ну, так его называли некоторые из нас, ещё до того, как… ну, в общем…

— Произошёл неприятный эксцесс и один наёмный убица уберёг ваши задницы от ожогов? Да, он здесь.

Сутрак с кислой гримасой кивнул, наверняка прокручивая в голове тот самый «эксцесс».

— А он знает о том, что ты у меня?

-Вряд ли. Мы расстались у самого входа в город. К тому же я много лет давал ему повода для подозрений. Мои мышцы затекли, Сутти, чувства притупились, а разум размяк. Какой из меня наёмный убийца? Вот, вернулся к работе начальником стражи.

— Да, жизнь она такая — мотает из крайности в крайность. Значит, с прошлым ты окончательно завязал?

Остис закрыл глаза, молча обдумывая ответ.

— Нет. Пожалуй, нет. Может быть, и хотел, соблазнённый пьянящими радостями беспечной жизни, но кажется, я начинаю осознавать, что опьянение плавно переходит в сон. Я не хочу засыпать. И сейчас самый лучший момент, чтобы бросить этому вызов. Думаю, намечается кое-что интересное.

Сутрак загоготал.

-В жизни не слышал от тебя такой высокопарной речи. Даже перед тем налётом на Кедонийскую сциллитумную рощу, когда наши ребята нуждались во встряске. Жизнь бок о бок с рефрамантом даёт плоды. Так чем я могу тебе помочь?

-Старые линии ещё работают?

-Да. Только теперь я лишь звено одной из них. Знаешь, отцовство требует разделения внимания, да и вообще — что я там говорил про мотание из крайности в крайность? В общем, теперь я добропорядочный муж и отец, а штаб-квартиру перенесли в Элеур. Хотя некоторая информация всё ещё проходит через меня.

-Хорошо. У нас объявились девоны.

-И что? Каждый год появляются несчастные, угодившие под влияние демонов. А учитывая, что новый протоург — мягкотелый салага, я удивлён ещё меньше. Нет, дружище, ничего не поменялось. Девоны появлялись, появляются и будут появляться. По пять, по шесть в год.

— Десять за последние полгода. И все в восточном теургиате. Двое в районе Альсинума. Висландер и Калишор Хлои едва не погибли, возглавляя группу клириков. Трое возле Бъялви, один у пограничного городка с таким незначительным названием Треаттис, трое — в мелких деревушках у Бадакайской и Артарианской гряд. Один объявился прямо в Кейрагерране.

Сутрак удивлённо присвистнул.

-Вы часом не новое жильё ищете?

-Нет, в этот раз всё прошло удивительно легко. Девону сожгли. Сам сын Рензама сжёг.

-Растёт Коптильщик номер два?

Остис пожал плечами.

-Он же не родной сын. Хотя, признаться, сходство с Рензамом и Аланом очевидное. Есть в нём что-то от них обоих.

-Это воспитание, братишка.

-Демонов семьянин, — ухмыльнулся Остис. – Ты смотри, когда я заведу детей, то перестану слушать твои речи.

Сутрак поднялся на ноги.

— Может кликнуть Сару принести поесть? Ты голоден?

— Нет, я хочу поскорее присоединиться к нашим. Тем более, после Дороги Пепла аппетита у меня нет. Ладно, слушай дальше. Девоны — не единственная напасть. Также объявились адепты некоего Хнума. Слышал о таких?

-Фанатики. Наши люди в пограничной ветке поймали нескольких — так те почти не раскрывали рта, предпочитая смерть. Даже калённое железо не помогло. Но кое-что, конечно, вытянуть удалось. Например, то, что в Алсалоне нету троебожия. Все поклоняются этому Хнуму, считают его чуть ли не спасителем мира. Сожги их демон.

-Меня больше интересует, как они свободно проходят через пограничную стену. Да и Джихалаи не место для прогулок. У них должен иметься какой-то путь сообщения между той и этой стороной. Может быть, убежище?

-Вот как раз на этом вопросе адепты предпочитали глотать железо, — поморщился Сутрак. — Но, наблюдая за происходящим, приходишь к неприятной мысли, что Моисей уже развернул в Изре свою сеть. Так он готовит плацдарм для наступления.

«Для последнего вторжения».

Остис на мгновение ужаснулся того, что план Рензама может быть не таким уж и безумным. Боги, если у Моисея уже есть здесь свои люди, то…

— Сутрак, мне нужна твоя помощь…

— А я сейчас просто в носу ковырялся? — обиделся инжинарий.

-Нет. Помощь, которая потребует некоторых затрат людских и денежных ресурсов.

Сутрак откинулся назад, оперевшись спиной о край стола.

-Ладно, дружище, расскажи старому папе о том, что тебя гложет.

-Вот уже пару недель, как за нами увязались какие-то странные типы. Одеты, как обычные торговцы репой. Не отстают от нас, порой ведут себя вызывающе, словно говорят «Смотрите, мы за вами следим». Сначала я думал, что это люди Кабреге. Рензам и сейчас так думает, но пугать хвост мы не хотим. Одного я подрезал прямо у твоей таверны. Они либо совсем тупы, либо очень умны. Может быть, вообще подчиняются кому-то другому. Смекаешь?

-Хочешь, чтобы я отправил своих ребят вслед за вами, чтобы повязать этих типов?

-Что-то вроде этого. Пусть установят слежку, но не вмешиваются.

Несколько мгновений Сутрак колебался.

-А, что не сделаешь ради старого друга! Будет тебе прикрытие.

-Не врёшь?

-Когда я врал?!

Остис улыбнулся.

 

  • Молитва / Последняя тетрадь ученика / Юханан Магрибский
  • Достоевский и издательское дело / Сибирёв Олег
  • Мама! / Обо всем и ни о чем сразу / Ню Людмила
  • Я хочу туманных утр / Мысли вслух-2014 / Сатин Георгий
  • "Хумперунт" / Полка для обуви / Анна Пан
  • Писатели и мы / Стихи о писателях / Фидянина-Зубкова Инна
  • Градус плюс / Летние страдания / reptiliua
  • Когда я стану моложе / О любви / Оскарова Надежда
  • 100 Часов / Братиков Денис
  • Под ногами скрип да скрип / Marianka Мария
  • Царевна / Лисовская Виктория

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль