Шварцвальд. Мистический спецотдел / Кира Котвель
 

Шварцвальд. Мистический спецотдел

0.00
 
Кира Котвель
Шварцвальд. Мистический спецотдел
Обложка произведения 'Шварцвальд. Мистический спецотдел'
Дело №1. Доводы рассудка

Интерлюдия: Юрг Шиллер

Ԁɔюажаqто ɘн R

 

Мой брат-близнец пропал. Просыпаюсь, а его нет. Всю квартиру обыскал, телефон, сумка, обувь на месте. Одежда тоже, перепроверил, у каждого комплекта есть пара. Бабуля твердит, он сбежал. Куда, в Мюнхен? Прямо в пижаме, без денег и документов? Нет, говорит, в лес. Бред какой-то. Бабуля у нас с приветом. Мы знаем ее от силы неделю, законный опекун, она забрала нас в захолустье посреди Шварцвальда. Все кудахтала над нами, а как переехали, спрашивает: «Кто из вас мой настоящий внучок? Пущай отродье сгинет». Аж мурашки по коже.

Неужели она выгнала Йорга?! Божится и открещивается, но я пулей влезаю в одежду, обувь, хватаю телефон и выбегаю из дома. Зову-зову, не выходит. Куда бы я пошел на его месте? Стучусь к соседям, но Йорга никто не видел. Брожу вокруг, может, кафе, магазин, или на лавочке засел, несчастный. Босым далеко не уйдешь.

Мимо несутся мальчишки с игрушечным автоматом, и меня пробирает дрожь. Вчера ночью, когда я проснулся от назойливого кошмара, заметил в зеркале, как в окно глазеет стремный мужик. Встал, чтоб спугнуть его, а тот уже смылся. И черт бы с ним, но что если…

Нет-нет-нет, не надо, пожалуйста. Мы только похоронили родителей, умоляю, не отбирайте Йорга! Если бы мы только остались в Мюнхене, что тогда, что сейчас. Нет, мы, такие молодцы, выпросили поездку в Диснейленд. Зачем мы поехали на машине? Эти унылые лесные трассы, где под ограждение запросто может нырнуть лиса. Шмыг на дорогу, и все. Отец не справился с управлением. Так мы сказали полиции, но не было никакой лисы. Родители не ругались даже, мама сказала вроде, что хорошо бы купить мороженое, а папа взбесился: «Хватит! Ты не получишь его, заткнись!», и на полном ходу вильнул вправо. Лязг, грохот, пуф, свист… осколки.

Мы-то отделались царапинами. Оба пристегнуты, нас только тряхнуло. Но родители… Наперебой мы объяснялись по телефону со службой спасения (боже, где мы вообще?), а отец бормотал в бреду: «Своего… забирай…» Скорая приехала слишком поздно.

И вместо семейного путешествия с кучей фоток, аттракционов и десертами всех мастей нам достались слезы и похоронная волокита. Квартиру родители держали в аренду, и как назло, конец месяца — выметайтесь, будьте так добры. Нас приютила соседка, пока русский дедушка, который знает полтора немецких слова и дразнит нас «Юрик» и «бедный Йорик», бодался с бюрократией. Он хотел забрать нас в Россию, где родственников у мамы набралось бы на камерный оркестр, тогда как отец жил, словно сирота. Лишь изредка он заикался о бабуле, но мама твердила, что свекровь сумасшедшая, и нечего нам ее навещать. Что не смутило адвоката, который разыскал старушку, и соседка охотно сбагрила нас. Да лучше бы мы в Россию переехали и там играли медведям на балалайках, чем приглянуться местному маньяку. За что?!

Я вернулся в дом, осмотрел комнату, тесную, с раскладным диваном, из которого, такое чувство, повылезали все пружины мира, окно в изголовье, напротив зеркало, сбоку шкаф, я из него все вещи раскидал, а под ними — никаких следов. Может, маньяк выманил Йорга? Но почему, почему я ничего не слышал? Я же так плохо сплю…

Упрашиваю бабулю ехать в полицию, но она — ни в какую. «Пущай не ищут, и ты, — говорит, — не ищи». Я в ужасе. Еду в полицию сам, твержу им, а голос дрожит: Йорг ни за что бы меня не бросил, мы шестнадцать лет просыпались вместе и засыпали вместе, да мы по отдельности дальше туалета не ходим, а еще мужик этот, в дурацкой охотничьей шляпе, в куртке военной, с ружьем. Полицейские переглянулись, пошептались и выставили меня, мол, ожидайте.

Но как я могу сидеть сложа руки, когда Йорга истязают?! От одной мысли крутит нутро, рвет в клочья, и чтобы не чувствовать, я действую: спрашиваю прохожих, может, видел кто странного мужика и мальчика в пижаме, заглядываю в окна, ищу пристройки, подвалы, гаражи. Нужно только пошевелить мозгами, и я вычислю маньяка.

Грянул гитарный риф — звонок от бабули: «Срочно домой». Йорг вернулся! Я аж подпрыгиваю на ходу. Боже мой, Йорг вернулся! Значит, сбежал из плена, а если нет, я прощу ему любую глупость, пусть бы слинял на свидание, удрал от бабули, что угодно. Вернулся — главное. Вернулся, Йорик, родной! Но дома меня ждут незнакомцы. Мулат с гривой смоляных волос и блондинка в венке, оба модельной внешности, а говорят, детективы. Из Мистического спецотдела. Шутка, что ли?

— Это ты видел Охотника?

Просят описать внешность. Любую мелочь, хоть что-нибудь, а память лихорадит и лепит химер из одной случайной секунды. Я же его мельком видел и не рассматривал, помню только свирепый, пронзительный взгляд, испугавший до чертиков. Нет, ни цвета глаз, ни цвета волос я не различил. Форма лица? Носа? Какая-нибудь особенность? Не помню, хоть убейте!

Мулат допрашивает, где мы с Йоргом бывали в Вальдхерце. Да практически нигде! В этой дыре полторы кафешки и всего один приличный супермаркет.

— А кто твой брат по происхождению? — уточняет блондинка. Она сидит за кухонным столом и смотрит с сочувствием. Мулат брезгует садиться на ворсистые вязаные подстилки.

— У нас немецкое гражданство, — отвечаю я. — Но мама русская.

— Я имею в виду, какое он чудовище.

— Чего?..

— Чудовище, ой, чудовище, не то слово! — причитает бабуля. Она нацепила свою самую нарядную шляпку.

— Ну, что ты несешь? — шепчу я сквозь зубы.

— Так ведь мамка твоя одного родила, ей-богу, одного, — говорит мне бабуля и оборачивается к блондинке. — А ночью глянули в колыбельку, там двое. И вовсе одинаковые. Ох, шума было, перепугались, всех на уши поставили, а я сразу сказала — фейкин сын. Кукушка эта не уволокла еще кровиночку, не успела, гадина, а как разобрать, который наш? Я-то знала, нужно младенчика на лопату посадить да в печь. Фейкин сын огня не стерпит и в трубу вылетит. Но мамка его, дуреха, обоих забрала и бежать. Том обещал разобраться, как подрастут, но так и не вычислил отродье. Ох, беда-беда, не дожили, родненькие, до радости такой, — бабушка тянет ко мне свои пухлые пальцы. — Вот она, кровиночка наша.

Я вырываю руку.

— Подменыш, значит, — говорит мулат и едва заметно кивает блондинке на выход. Она поднимается. Я вскакиваю следом.

— Что с моим братом?!

— Дело гиблое, Охотник убьет его в полнолуние, — будто сущую безделицу произносит мулат.

— Не печальтесь, — говорит блондинка. Она вынимает бутоны из венка, протягивает мне и бабуле. — Забудьте все дурное, Йорга не было в вашей жизни.

Цветок распускается на ладони, рыжий с кудрявыми лепестками. Сладкий аромат ныряет в ноздри.

— Ой, а почто вы пришли, голубчики? — удивляется бабуля.

— Нас здесь не было, — отвечает мулат, и они уходят.

В голове туман. Цветок краснеет, и так спокойно, будто дома под одеялом. Но нет. Сжимаю цветок в кулаке. Я никогда, ни за что…

не забуду брата.

 

***

 

Юрг петлял в лабиринте пасторальных баварских домишек, что ютились под сводами хвойного леса. Они сменяли друг друга, точно елочные игрушки: то строгие кремово-каменные, то красные, зеленые, голубые, то песочно-желтые, обитые балками, то молочно-белые под кофейными крышами, то с кадками цветов на подоконниках, то с яркими ставнями, выступами, башнями, и среди них Юрг искал Мистический спецотдел, адрес которого выудил на сомнительном сайте глубоко в комментариях. Навигатор капризничал, интернет барахлил, прохожие отмахивались, но Юрг все равно нашел неприметный дом под сенью ветвистого ясеня. Он толкнул тяжелую дверь с тяжелым сердцем — ох и задаст он им, ишь выдумали, гиблое дело, забудь, нет уж, пускай работают, не покладая рук, а не только любуются собой в зеркало.

Вестибюль встретил вязкой тишиной, теплой и уютной от древесных оттенков, аромата кофе и лучей вечернего солнца, что румянили паркет. На стене растянулась карта мира, испещренная цифрами и пометками. Под картой стоял стол с компьютером, принтером, телефоном и прорвой сувениров. Секретарь за столом смотрела в монитор, и на ее очках плясали блики видео. Накладные наушники венчали длинные русые волосы, в которых тонули рюши зеленой блузки. Должно быть, хороший фильм, раз она не заметила Юрга.

Из правого угла показалась лестница, куда, пожалуй, можно пройти без спроса, а левый угол занимали горшки с самой обычной травой. Юргу что-то померещилось, как бывало не раз — на сетчатке вдруг проступали неуловимые, причудливые пятна, врачи только руками разводили: необратимые дефекты в структуре глазного яблока из-за гетерохромии. Белокурые близнецы, как белые кошки, уродились с разными глазами — желтым и голубым. Эта фишка превратила их в звезд интернета, но на деле создавала кучу проблем.

Юрг привычно потер глаза, и когда он прикрыл тот, что голубой, другим, желтым, увидел, как пучки травы стали поднимать личики. Юрг в изумлении проморгался, как же он перенервничал, если такое мерещится. Однако пятна не сходили с глаз, и он снова прикрыл голубой. Пучки радостно прыгали, махали лапками, которые напоминали ножки кузнечиков или лягушек. Секретарь шикнула на них. Она уже сняла наушники и хмуро смотрела на Юрга.

— Чего тебе?

— Поговорить с главным, в смысле, с начальником отдела, это же М-мис… — Юрг запнулся, глядя на неподвижную траву, — …тичес… кий…

— Третий этаж, дверь с фамилией Кригер, — сказала она и снова надела наушники.

Юрг прошел дальше, вверх по узкой лестнице, в тесный коридор, и все ему казалось, что кто-то крадется следом. Он постучал в дверь с табличкой «Капитан Генрих Кригер», но безответно. Тогда Юрг потянул за ручку, и ему открылся кабинет с захламленными стеллажами, окнами в жалюзи и стойким животным запахом. За столом дремал массивный мужчина, чья седая голова покоилась на крупных ладонях, сжатых в кулаки. Локти его свисали со стола, плечи, стянутые рубашкой, грудились серым холмом. Он раз-другой шмыгнул носом и поднял голову. Густые усы и бакенбарды озарила улыбка, Кригер пробасил:

— Как ты вовремя!

— Что? — опешил Юрг. — Ну, то есть… Здравствуйте! Мы… в смысле, я…

— Только переехал, да? И работа нужна? — он вроде спрашивал, но больше утверждал.

— У меня брат пропал, и ваши…

— Помощник ему нужен, понимаешь? — Кригер будто не слышал. — Для всяких вампирских дел. А мне некогда! — он взялся перебирать бумаги, будто и не дремал до того, а рьяно работал. — Намучился я с ним, как с ребенком, ей-богу.

— Для вампирских дел?!

— Не бойся, он не кусается.

 

Нет, стоило отказать, настоять на своем, и точка, а Юрг покорно принял ключи. Кригер заверил, что вампир расскажет и про Охотника, и про обязанности, и про спецотдел, а ему некогда. Некогда ему! Хотя Юрг чувствовал, едва за ним закрылась дверь, как шорох бумаг стих, и Кригер вновь погрузился в дрему.

Вампир, значит. Наверно, просто кличка за страсть к ночному образу жизни. Он обитал на окраине, в квартирке под чердаком, с сомкнутыми ставнями на окнах. Внутри царил густой, затхлый мрак. Юрг включил свет, увидел три запертых двери и проем в кухню. Окликнул хозяина. Тишина, только под потолком что-то вспорхнуло. Юрг притаился, вглядываясь во тьму чердака сквозь зиявшие в балках щели. Там снова раздался шорох. И снова. Будто огромная стая птиц копошилась вверху.

Вдруг из разлома на Юрга спикировала черная тень, грозно хлопая крыльями. Юрг закричал со страху, забился в угол, спрятал лицо в локтях.

— Фу, отстань! Плохая мышь!

Юрг выглянул между рук и увидел молодого, поджарого брюнета в футболке с британским флагом и клетчатых семейных трусах. Он выглядел помятым, заспанным, но глаза его лучились, а губы таили улыбку. На пальцах брюнета повисла летучая мышь и куталась в кожистые крылья. Он, как ни в чем не бывало, зевнул в кулак и спросил:

— Ты мой новый напарник?

— Н-нет, просто помощник, мы еще школьники, — ответил Юрг, он отнял руки от лица, но по-прежнему сторонился летучей мыши. Брюнет понимающе стряхнул ее, и та упорхнула в комнату. Оглянулся с досадой, но тут же улыбнулся Юргу, широко, на выдохе, будто спустил улыбку с поводка, и на щеках его заиграли ямочки.

— Отлично! Рад, очень рад! Давно пора! У Кригера ручищи такие грубые и вкуса ноль, а ты, я вижу, парень на стиле, — говорил он по пути в кухню.

Юрг прошел за ним, он едва ли понимал о чем речь, но комплиментом польстился. Близнецы обожали гранж в одежде и могли часами листать интернет-магазины, чтоб подобрать крутой фасон.

— Прачечную у реки знаешь? Там гутгин работает, — продолжал брюнет, заглядывая в пустой холодильник, обеденный стол на удивление занимал компьютер. — Дает мне хорошую скидку, но жутко ворчит, что я прихожу ночами, — он достал медицинский пакет с кровью, полупустой, и выжал его в чашку. — Сможешь зайти днем и забрать мои вещи? — отхлебнул. — Эй, ты чего?

Юрг смотрел, вскинув брови и поджимая губы. Очередная шутка? Вроде проверки или обряда посвящения?

— Не смешно, — выдавил он.

— Ладно-ладно, я сам, — спасовал брюнет.

Он осушил кружку. Струйка скользнула мимо рта, и он торопливо ее поймал, вернул наверх и облизал палец. После сунул кружку в раковину и вышел из кухни. Юрг отшатнулся, пропуская его. Украдкой он взял кружку, понюхал, провел пальцем по дну и попробовал. Солоновато. Дальше что? Гробы и канделябры? Но спальню занимала обычная кровать, шкаф, стеллаж, телевизор. Так называемый вампир натянул джинсы и сменил футболку на черную с рисунком Эйфелевой башни.

— Как я выгляжу? — он обернулся к Юргу. Волосы его торчали, щеки темнели щетиной.

— Не очень, — честно сказал Юрг.

Тогда вампир двинулся на него и толкнул в темноту. Тело обдал первобытный страх. Тут-то его и съедят! «Прощай, брат, пожалуйста, выживи», — в мыслях Юрг уже распростер объятья навстречу родителям, но зажегся свет, и вампир протянул ему расческу с бритвой.

— Помоги, я в зеркале не отражаюсь, — он присел на край ванны.

Вместо зеркала над раковиной висел портрет вампира, где волосы лежали в изящной прическе, а гладкие щеки румянились. Юрг не возмужал еще даже до легкого пушка над губой и сам ни разу не брился. Но пришлось пробовать. Все ради брата!

 

Детектив Людвиг Баварский («да ладно, можно просто Луи») и помощник детектива Юрг Шиллер («тогда зови меня Юрик») сидели в кабинете капитана Кригера. Разделавшись с неофициальным, но чинным наймом на работу, капитан пожал руку — верней, в его-то огромной ладони, ручку — подростка и заверил, что соберет завтра всеобщее совещание. Каждый в спецотделе расследовал убийства Охотника, и теперь, когда тот замешан в похищении, они сделают все возможное, чтобы его остановить. Но это утром, а на вечер есть работенка для вампира.

— И зачем нам дело о страховке? — Людвиг листал папку, почесывая израненный подбородок. — Молодая женушка избавилась от мужа, чтоб получить выплаты — ясно, как божий день, вообще не вижу состава преступления.

— Это очень красивая молодая женушка, — сказал Кригер.

— Оу, — детектив кивнул, Кригер кивнул в ответ, оба они взялись кивать со знанием дела, хмыкая, поджимая губы и хмуря брови.

Откивав свое, Людвиг еще раз глянул в папку и согласился:

— Ладно, возьмусь.

Он вышел, и Юрг поспешил за ним, но еще заметил, как Кригер склонил голову к столу.

— Так в чем же состав преступления? — спросил Юрг в спину, обтянутую черным плащом, что развивался от стремительного шага по лестнице.

— Разве не знаешь? Самые красивые женщины на деле самые страшные чудовища, — ответил детектив.

— Чудовища? — переспросил Юрг и подумал: «Опять чудовища!»

— А ты у нас фея, что ли?

Они прошли мимо опустевшего вестибюля. За порогом стояла теплая, ясная ночь, пищали сверчки, журчала речка. Пахло летом. В небе висела долька растущей луны. До полнолуния осталось пять дней.

— Юрек, домой тебя отвезти, или хочешь посмотреть, как работает настоящий детектив? — Людвиг открыл дверцу старого, как пенсионер, Мерседеса.

— Не Юрек, а Юрик, и да, хочу посмотреть! — он говорил больше о городе, чем о работе. Может быть, заметит Охотника или место, где бы держали брата. Уж дома ему точно не усидеть.

Юрг забрался в машину и пристегнул ремень. Людвиг завел мотор. Машина двинулась, и двинулись за окном здания, чьи цвета уровнял медовый свет фонарей.

— И все-таки, почему собрание утром, а не сейчас? — Юрг не сдержал досады, что прежде подавлял неоспоримый тон Кригера. — Почему Йорг должен с ума сходить от страха, пока вы отсыпаетесь?

— Прости, но сейчас правда всех не собрать. Ада спит в стволе ясеня, Брона плачет на дежурстве, и Авербах, уж поди, в стойле, — говоря о последнем, Людвиг усмехнулся.

— Спит в стволе? Это что, вроде шифровки? Типа вы все… чудовища?

Людвиг кивнул.

— И Кригер?

Кивнул.

— И те, что приходили ко мне?

— Это которые? — уточнил детектив. Он свернул на улицу с пестрыми витринами. Люди здесь наслаждались праздностью летней ночи, будь то кружка пива на веранде или неспешные шаги парочек да шумных, задорных компаний

— Блондинка и мулат, — сказал Юрг и прикинул, как бы еще описать их.

— А, эти, — Людвиг поморщился. — Ундина из Муммельзее и келпи с берегов Рейна.

— Зачетные позывные. А келпи, это кто?

— Долбанный речной пони, — процедил детектив, он свернул возле церкви и проехал через мост. — Ты вообще из Шварцвальда?

— Нет, мы из Мюнхена, — ответил Юрг, на миг ему показалось, что, быть может, он до сих пор дома и видит бредовый сон. — Там таких приколов нет.

Снова показались жилые дома, и Юрг прильнул к стеклу, подергивая шнурок от застежки кожаного браслета.

— Скажи… — он сглотнул, задавая тот самый вопрос, ответ на который страшил сильнее всего. — Охотник мучает своих жертв?

Вампир помрачнел:

— Расстреливает зверски, без шансов.

— А до того? Он истязает их, морит голодом или… — Юрг обернул шнурок вокруг пальца и затянул, что было сил.

— Да не сказал бы. Обычно он застает их врасплох, стреляет издалека или наоборот в упор. Никто и не подозревал, что Охотник берет пленных.

Юрг отпустил шнурок и вздохнул, рвано, тревожно, но с облегчением. Есть надежда, что до полнолуния Йорг останется невредим. Нужно только найти его, во что бы то ни стало.

— Значит, Охотник тоже у вас чудовище? — спросил он, принимая правила игры. Мимо летели дома, маленькие муравейники или зловещие одиночки, если понадобится, Юрг обойдет их все.

— Чудовище?.. — Людвиг постучал пальцем по рулю. — Ну, уж если не по сущности, то по сути. Он двадцать лет терроризирует Шварцвальд. Восемь наших прикончил, неудивительно, что больше никто не хочет в спецотдел, ни шантажом, ни угрозами не затащишь. Ой, ты только не подумай, мы тут не… ну, кхм, — запнулся и увел разговор. — А местных-то сколько, не сосчитать! И в городе, и в лесу.

— Так может, он в лесу прячется? И там держит жертв? — Юрг впился взглядом в черневшие под звездами деревья.

— Лес давно уже прочесали вдоль и поперек. По-твоему, мы здесь просто разводим руками, если дело в Охотнике?

— Очень похоже на то, — Юрг припомнил разговор с парочкой детективов.

— Нет, мы расследуем любую зацепку, но Охотник не оставляет следов, его до тебя даже не видел никто, только Грета, которая ундина, и та краем глаза, — Людвиг вывернул на торговую улицу. Пестрые витрины сменяли друг друга, метили в небо зонтики уличных кафе.

— Тогда с чего вы взяли, что он Охотник?

— Он стреляет из охотничьего карабина, патроны чешские, калибр для крупного зверя, кто ж он еще? — детектив снова свернул. Возле церкви, через мост.

— Мы вроде были здесь, — заметил Юрг.

— Я сделал крюк, — с улыбкой признался Людвиг. — Так хотелось поболтать с напарником.

— Я не напарник, помощник просто, — напомнил Юрг. Вампир улыбнулся еще шире и завернул в жилой район.

— Ну что, идем, помощник? — Людвиг припарковался у дома подозреваемой.

— В смысле, идем? Вот так запросто, к убийце? Разве не нужно сначала устроить слежку или вроде того?

Юрг в своей скромной должности лучше бы отсиделся в машине. Еще лучше — осмотрел окрестности.

— Не парься, с нами кольт, — вампир открыл бардачок и достал крупный, но изящный бронзовый револьвер с золотой рукоятью и рунами вдоль ствола. — Пятизарядный — серебряная пуля против оборотней, железная против пикси, светошумовая против троллей, замоленная против нечисти и, наконец, самая обычная. Причем пули никогда не кончаются, гномы расстарались. Я у них на хорошем счету.

— Вау, круто, — с усталым сарказмом выдал Юрг, но вампир остался доволен. Он сунул револьвер за полу плаща, откуда выпорхнула летучая мышь и забилась под крышей.

— Вот ты где, прилипала! — Людвиг смахнул ее на заднее сидение и велел. — Не шали тут.

 

— Простите, что тревожим в столь поздний час, фрау Кауфман. Мы из полиции, и у нас всего пара вопросов. Не уделите минутку? — Людвиг светил полицейским удостоверением, а Юрг топтался у него за спиной.

На пороге стояла азиатка с фарфоровой кожей, волосами точно шелк и губами цвета спелой вишни. Фигуру ее скрывали траурное платье в пол и черный халат, отороченный красным позументом. На плечах лежал расшитый монетами платок.

— Уделю, отчего же не уделить. Может статься, вы развеете мою скорбь, — сказала она с незнакомым акцентом, и голос звучал печально, но лицо манило красотой и томленьем во взгляде.

— Позволите войти? — спросил вампир.

— Конечно, — фрау Кауфман уступила дорогу с пленительной покорностью.

Людвиг и Юрг прошли внутрь. Воздух пропах восточными благовониями, полы и мебель устилали черно-красные ковры с узорами в ромбах. Повсюду стояли стеклянные сосуды — аквариумы, вазы, стаканы, все залиты доверху, но не было ни рыб, ни цветов. Фрау Кауфман провела гостей в зал и юркнула в кресло возле самого крупного аквариума, Людвиг занял кресло рядом, а Юрг — напротив. Его оттеснял круглый столик с кувшином.

— Хотите кумыс? — спросила вдова, чуть поднимая брови, отчего взгляд ее стал нежным и участливым, впрочем, всецело достался Людвигу.

— Нет, спасибо, — отказался детектив.

— Попробуйте, — настаивала радушная хозяйка, она взяла кувшин и поднесла вампиру. — Очень полезно.

— Ну, что вы, не нужно, я не… — Людвиг отстранялся, с ужасом глядя в кувшин.

— А я бы выпил кофе, — вмешался Юрг. — Если можно.

— Конечно, — вдова отступила и плавно покинула комнату.

Людвиг склонился к Юргу и зашептал:

— Она точно чудовище. Я чую кровь, останки мужа еще в доме. И тут явно азиатские корни, может, лисица кицунэ или паучиха кумо, а то, не дай бог, хуапигуй. Но глаза, ты видел, какие странные? Не знаю даже, что если...

Вдова вернулась, и Людвиг умолк. Юрг получил холодную чашку, кофе едва растворился, и сверху плавали гранулы. Юрг отставил чашку на стол.

— Расскажите, где же герр Кауфман встретил такую красавицу? Вы невозможно, невероятно прекрасны! — лихорадочно восторгался Людвиг, чтоб только отвлечь ее от кумыса.

— Благодарю, — улыбка коснулась сочных вишневых губ, залегла в уголках, едва играя. — Мы познакомились в Кракове. Я овдовела тогда, и он любезно утешил меня, увез от дурных воспоминаний, — вдова поправила тяжелые, длинные волосы, но они оттого только спутались.

— Вы не похожи на полячку, где же вы родились? К своему стыду не узнаю ваш национальный колорит, — детектив деланно огляделся.

— Я родом из Башкирии. Но я не была там, кажется, сотни лет.

— Позор мне, я о такой стране никогда не слышал. А ты? — Людвиг обернулся к помощнику.

Тот покачал головой. Он, наконец, рассмотрел, что фрау Кауфман не моргает, и зрачки у нее странной формы, не кошачьей, но и не круглой, будто клякса. Хотя увидеть их стоило большого труда, вдова не сводила глаз с детектива.

— Не страшно, мой господин, я расскажу вам, — она нежно коснулась ладони Людвига. — Вы женаты?

— Я-то, и женат? Ну, нет уж… — Людвиг вздохнул и убрал ее руку. — Давайте не будем. Я такой же кровопийца, как вы. Вампир из Мистического спецотдела, — сказал он со всей серьезностью. Юрг заерзал от испанского стыда. — Я здесь не осуждать вас, а предложить помощь. Присоединяйтесь, и вам больше не придется кочевать, искать пропитание, бояться за свою жизнь. Выправим вам гражданство, заживете свободно и честно, а насчет ваших почивших мужей полиция не прознает, я обещаю.

— Мужские обещания ничего не стоят, — ответила фрау Кауфман. Красота ее лишилась кокетливых ужимок. — Сколько раз обещали мне, что не станут смотреть, как расчесываю волосы, не станут касаться спины, но нет, каждый спешил уважить свое любопытство. Разве я многого прошу? Если бы хоть один сдержался, я бы сберегла его, клянусь, сберегла, — она прикрыла губы и отвернулась.

— Я все понимаю, люди такие необязательные, — сочувствовал Людвиг. — Но ведь всегда можно найти им замену — и в пищу, и в мужья. В Шварцвальде мирно живут сотни таких, как мы, и все они под защитой Мистического спецотдела. Поверьте, мы вам поможем.

— Так помогите мне по-настоящему! — вдова всплеснула руками. — Отпустите меня, я уеду, и вы больше никогда обо мне не услышите. Не все ли равно вам, если я буду питаться за океаном, где-нибудь в Америке или Австралии? Или вы жалеете этих дрянных созданий? Очнитесь, люди убивают животных, чтоб содрать с них шкуры или набить желудок, они убивают их ради развлечения, так чем же они заслужили лучшей участи?

— Тем, что… — Людвиг не договорил. По полу стелился странный шорох.

— В каждом есть что-то хорошее, даже если он совершает плохое, — вступился Юрг. — И каждый имеет право на жизнь. А вы, по-моему, слишком заигрались в чудовищ.

— Чудовищ? Ты сказал, чудовищщщ?! — фрау Кауфман взвилась над креслом, она не просто встала во весь рост, а поднималась выше, платье ее колыхалось уже в полуметре от пола, шорох становился все громче. — Люди хуже нассс, это они чудовищщща, а мы — высшшая ссступень, есссть их — нашшша сссуть! А мы прячемссся, пляшшшем под их дудку, но нассстанет день, и мы сокрушшшим их!

Людвиг подскочил вместе с ней и навел на вдову револьвер.

— Фрау Кауфман, не заставляйте меня! Если вы не хотите уживаться с людьми, я вынужден…

Столик опрокинулся, подсекая вампира, но тот устоял. Перед Юргом взвился мощный змеиный хвост с блестящей позолотой чешуи и ромбами вдоль хребта.

— Э… это что?! — Юрг попятился, сдвигая кресло.

Хвост, холодный, склизкий, обвил его ребра и подтащил к хозяйке.

— Глупый мальчишшшка! — прошипела вдова ему в лицо, меж ее губ проскальзывал тонкий раздвоенный язычок. — Ты не жжил ссс мое! Триссста лет я вижжу, как люди ничтожжны, в них нет ничего хорошшшего…

— Отпусти его, или я стреляю! — кричал Людвиг, но змея не слушалась, и он нажал на курок.

Хвост развернулся и швырнул Юрга в стену. От удара картина сверху свалилась и накрыла его, но в ужасе Юрг не почуял боли, сквозь узкую щель под рамой он видел, как змея сбила вампира, хвост душил его, они безуспешно боролись, и разум уступил инстинкту. Надо уносить ноги. Юрг скинул полотно, поднялся, карабкаясь по комоду, и побежал к выходу. Дверь была так близко, когда он запнулся о тумбу с аквариумом. Тот разбился, и змея метнулась за ним.

— Как ты поссссмел?! — она обвила хвост вокруг его шеи. Руки не смогли ослабить тугие тиски и соскользнули, обмякнув. В глазах потемнело.

Выстрелы. Будто издалека, но все громче и громче — кровь возвращалась к ушам. Хвост ослаб. Чужие руки высвободили его из плена.

— Ты как, живой? — спросил Людвиг.

Юрг увидел за ним расстрелянную змею, но раны ее не кровоточили. Она стояла посреди гостиной, лицо вдовы обмерло, глаза закатились, будто глядя на пулю во лбу.

— Она п-правда чудовище? И т-ты правда вампир? — лепетал Юрг, в носу щипало, а сердце бешено колотилось.

— Сильно ударился? Кости целы? — детектив осмотрел помощника, ощупал его плечи и шею.

— Это все правда?! — Юрг сорвался на крик. Он действительно пережил то, что пережил, или просто свихнулся, потеряв брата? Выдумал чудовищ и срок до полнолуния, когда понял, что Йорга уже не спасти от самого страшного из чудовищ — от человека? И он вовсе не видел… видел, как змея вынимала голову из воротника.

— Юрек, ты чего…

Юрг схватил Людвига за лицо, перекрыв ему рот, и развернул. Теперь оба они наблюдали, как змея помещает голову в аквариум. И когда пуля изо лба выскользнула в воду, хвост ее взвился, обхватил ноги вампира и втащил его в зал. Револьвер остался возле Юрга, он подтолкнул оружие, но хвост отшвырнул его и навалился на вампира. Инстинкты трубили: «Беги!», но страх за Людвига останавливал, только разве он мог ему помочь? Глаза, как назло, пошли пятнами, и Юрг зажмурился. Наощупь он нашел входную дверь, но не мог найти замок и разлепил одно веко. Вокруг мерцали синие иглы, рыхлые, точно из порошка. Юрг обернулся и увидел на миг, как по всему дому разметало синие сталактиты, красные пятна и желтые всполохи, а меж ними от сосудов поднимались капли и втекали в раны змеи.

— Вода! — крикнул он. — В воде ее сила!

Людвиг дотянулся до кофейной чашки и швырнул ее в аквариум. Стекло разлетелось вдребезги, вода хлынула на пол. Змея скользнула вслед за водой, что впиталась в ковры. Хвост ее истошно извивался, руки елозили по полу, а голова волосами повисла на зубьях стекла. Юрг отпустил дверную ручку и бросился бить стеклянную тару. Поднялся Людвиг, он подобрал револьвер и выстрелил в змею еще раз. Хвост и руки затихли. Людвиг запястьем отер лоб.

— Никогда не встречал такой. Думал, ехидна или ламия, но первая охотится на туристов, а вторая… ну, она от силы глаза вынимает, не всю же голову, — Людвиг почесал затылок, шумно вздыхая.

— И что с ней делать? — спросил Юрг, его мутило от зловония.

— На каждое чудовище своя управа, но чаще достаточно огня. Думаю, ее нужно сжечь.

— Сжечь? — надрывно повторил Юрг.

— Не бойся, я справлюсь сам, дождись меня в машине, — Людвиг бросил ему ключи.

 

— Да ты гонишь! Вампир? Женщина-змея? Трава, блин, с глазами? Хорош прикалываться, Юрг! Я в эту чушь не поверю, не в детском саду, — вещал по видеосвязи Финн Нойманн, друг, сосед и бывший одноклассник из Мюнхена. Он в отличие от близнецов, что гордились натуральным блондом, то и дело красил волосы и теперь щеголял серо-голубыми вихрами.

— Клянусь тебе! Я сам думал, что это просто прикол, пока змея меня не схватила! Я весь в чешуе, смотри! — Юрг направил телефон на грязную футболку с черепом, но камера не передавала тусклого блеска чешуи. — Она меня душила и шипела мне в лицо! Боже, меня до сих пор трясет!

— Да-да, охотно верю, — Финн закатил глаза, а после спросил с тревогой. — А что полиция? Я имею в виду, настоящая полиция, не та, что ты выдумал. Йорга уже ищут?

— Настоящая полиция считает, что… — Юрг заметил рыжие отсветы. В доме фрау Кауфман полыхало пламя, и языки его уже пожирали потолок, а Людвиг еще не вышел. — Слушай, тут пожар, я должен вызвать службу спасения.

Юрг, конечно, не сообразил показать другу огонь, он слишком торопился набрать 112, и когда уже пошли гудки, хлопнула дверь. Людвиг, пропахший гарью и горечью, завел мотор и ударил по газам.

— Я вызываю пожарных, — Юрг показал ему телефон.

— Я уже вызвал, — ответил Людвиг, и Юрг сбросил звонок. — Надеялся, не придется. Но огонь — штука непослушная, — Людвиг цокнул с досадой. — Лишь бы соседние дома не задело.

— Это из-за меня, да? Я ляпнул лишнего, — Юрг вжал голову в плечи.

— Да нет, ты ни при чем, — утешил Людвиг. — Таким что ни говори, а в итоге все равно мясорубка. Жаль, конечно, что пришлось ее застрелить, но ничего уже не изменишь. Не всех можно спасти.

— Давайте мой брат не попадет в категорию «не». Его можно и нужно спасти!

 

Бабушка сорвала ночные похождения, вызвонила внука и стребовала возвращаться домой. Юрг неохотно подчинился. И за грязную одежду, конечно, получил выговор, донельзя старомодный, полный причитаний и наставлений. Язык чесался оправдаться, мол, такое приключилось, такое!.. Ну, просто нечто невероятное! Да только не стоило пугать и без того невменяемую старушку.

Юрга отправили спать, он ворочался, скрипя диваном, перебирал события, просчитывал действия. Но под утро сон увлек его за собой, словно зыбучий песок…

 

Огромная резная рама, кроваво-красная, с вязью пылающих рун. Зеркало отражает иссиня-черные стволы, голые ветви и мшистые камни. Только Юрга не отражает. Не отражает Йорга.

«Брат!» — зовет его Юрг.

Тук-тук-тук. Стучит сердце. Юрг стучит в стекло.

«Брат!» — отвечает зеркало.

Тук-тук-треск. Рука пролетает внутрь.

Осколки впиваются в Юрга

и с хрустом жуют.

 

Сводка по делу №1

 

Подменыш — средневековое европейское поверье о том, что нечистая сила может подменить некрещеного младенца на деревянную колоду, дряхлого эльфийского старика или ребенка феи, эльфийки, русалки и прочих. Подменыша могли вычислить, сажая его в раскаленную печь, и тот должен бы с визгом вылететь в трубу, или через жестокую порку, когда бы родная мать не выдержала стонов и обменяла подменыша обратно. Подменыши обычно умирали в детстве или росли больными. Вплоть до двадцатого века детей с отклонениями принимали за подменышей.

Гутгин — в германо-скандинавской мифологии домовой, оказывающий мелкие услуги хозяевам, в том числе помощь с уборкой и стиркой.

Кицунэ — в японском фольклоре лиса, что по достижению сотни лет могла оборачиваться человеком, чаще всего юной красавицей, не всегда со злым умыслом.

Кумо — в японском фольклоре паук-оборотень, который питается человеческим мясом, для чего заманивает мужчин в свою паутину в облике красавицы.

Хуапигуй — китайский дух мстительной женщины с разрисованной кожей и острыми зубами, ночью она пожирает людей, а днем облачается в кожу своих жертв, чаще всего юных красавиц.

Ехидна — в древнегреческой мифологии исполинская полуженщина-полузмея, похищала путников и поедала их.

Ламия — в древнегреческой мифологии женщина, обращенная в змею и лишенная возможности закрывать глаза. Чтобы заснуть, ламия вынимала глаза и складывала их в чашу. Она поедала детей и могла возвращать свою красоту, чтоб соблазнить мужчину и съесть его.

Юха — в башкирской и татарской мифологии злой демон, который оборачивается красавицей и выходит замуж за первого встречного, но ставит ему ряд условий, в том числе не гладить по спине и не смотреть, как она причесывается, иначе муж увидит, что Юха снимает голову, или почувствует на спине чешую. За сорок дней замужества Юха истощает супруга, а после съедает его. Убить ее можно только в отсутствие воды.

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль