Глава 17. Негостеприимный городок

0.00
 
Глава 17. Негостеприимный городок

С приходом зимы ощутимо похолодало. Земля покрылась толстой шапкой снега. Коням приходилось высоко задирать ноги, ход их сделался тряским и неудобным. Уставать и животные, и люди начали в два раза сильней, от того и привалы приходилось делать намного чаще. А время неудержимо бежало вперед. На голубиных станциях смотрели с большим неодобрением, но Финиста это уже ни капельки не заботило. Все сроки он давно пропустил, а денег раздобыл и сам. Последние две станции он вообще не почтил своим вниманием — надоело выслушивать пустые упреки и угрозы, да еще и крюки делать ради этого. Решено было заехать только на последнюю перед Упсалой станцию, чтобы получить распоряжения, что делать дальше. А до этого путь будут держать самостоятельно, да, собственно, как и раньше.

Когда они проезжали мимо небольшого городка с длинным неблагозвучным названием Фаскенхёгсдааль, их накрыла страшная пурга. Глаза застилали крупные хлопья снега, зловеще подвывал ветер, грозя сдуть всадников с лошадей. Ехать дальше оказалось невозможно. Нужно было искать ночлег, и желательно с крышей над головой.

Ни стены, ни городских ворот в Фаскенхёгсдаале не было, как и в остальных городах Лапии, которые больше походили на сильно разросшиеся деревни. Люди здесь нападали редко, а то, что рождалось из червоточин, никакие стены сдержать не могли и только раззадоривали. Зато двери каждого дома были украшены защитными талисманами, якобы отпугивавшими злых духов. Правда, в Фаскенхёгсдаале они оказались срезанными — на месте замысловатых узоров остались кривые царапины, словно от когтей жуткого зверя.

Приглядевшись, Финист нахмурился:

— Кажется, здесь нам окажут холодный прием.

— Почему? — спросил Ждан. Он промок и продрог насквозь, как и все остальные, но жаловался так громко, что создавалось впечатление, что плохо только ему одному.

— Единоверческая церковь, — Финист указал на мрачное здание с массивными каменными стенами и высокой круглой колокольней.

— В Лапии? Не может быть! — поразилась Герда. — Может, это ратуша или дом богача?

— Разве похоже? — скептично хмыкнул Финист.

Герда пригляделась и увидела в окнах сложные узоры из дешевого прозрачного стекла. Совсем убогие витражи как в Дрисвятах. Это действительно церковь!

— Но мы ведь все равно попытаем счастья? — с надеждой спросила Дугава.

— Придется, — оборотень нехотя спешился и направился к ближайшему крыльцу.

Там их не приняли, отговорившись тем, что у них и так полный дом гостей. Во втором вообще открывать отказались, обозвав их лиходеями. В третьем и четвертом мест не оказалось. В пятом не помог даже увесистый кошель с рыцарским золотом — сказали, что у них нет условий принимать таких знатных господ, в шестом заявили, что боятся гостям не понравиться, из-за бедности и убогости своей их гнев накликать.

Поговорить начистоту соизволили только в седьмом доме, маленьком, но очень ухоженном, с украшенной резными коньками крышей. Поседевший раньше времени коренастый мужичок в латанном овчинном тулупчике спешно вышел на аккуратное высокое крыльцо и обвел собравшихся усталым взглядом. Остановился на стучавших зубами от холода девушках. Тяжело вздохнул:

— Не пустит вас никто. Священник не велел чужаков принимать, только единоверцев-пилигримов. Он и сам, священник наш, пилигримом был. Когда мимо наших мест проходил, на город как раз свора демонов-зубоскалов напала — пять человек загрызли, пока он их не прогнал. В благодарность наши ему церковь построили. Все деньги общественные на нее потратили. Священником его сделали и градоначальником вместо старого бургомистра, который староверам благоволил.

К тому же в этот год заморозки ранние случились — весь урожай погиб. Голодать приходится. Священник говорит, что Единый-милостивый нам испытание посылает, чтобы староверческую скверну из сердец вытравить. Поэтому и гостей принимать нельзя, а уж тем более денег у них брать, чтобы голод утолить. Против его законов это.

— А от голода умирать не против? — не удержался Финист.

Мужчина пожал плечами. Видно, в душе его тоже точил червь сомнения, но против остальных горожан он выступать не решался.

— Ищите приют в лесу. Там полянка в низине должна быть — затишек. Разведите костер, огонь вас мигом согреет. Да вот еще возьмите, — он протянул Финисту баклагу. — Оно крепкое. Не даст замерзнуть.

Финист попытался всучить ему пару монет, но тот начал отнекиваться, опасливо оглядываясь по сторонам: не вышел ли кто во двор посмотреть, чего он так долго с чужаками разговаривает. Пришлось сдаться, когда из дома послышался нетерпеливый женский голос, призывавший мужчину поскорей закрыть дверь и не навлекать на несчастную семью еще больших бед, помогая бродягам.

— Мы все неправильно делаем, — заявила Майли, когда за мужчиной захлопнулась дверь. — Надо идти в церковь и просить приюта там. Священники обязаны помогать честным людям в беде.

— К сожалению, мы к честным людям в их понятии не относимся, — осадил ее Финист.

В последнее время их отношения накалились до предела. Майли жутко ревновала и пыталась давить на чувство вины и ответственности. Получалось не слишком хорошо: Финист оказался скользким, как рыба, и от любого давления без труда уходил. Герда посоветовала бы ей отстать от него и позволить самому решать, но Майли бы вряд ли стала ее слушать.

— Великолепно! — разозлилась она. — Не хочешь идти — не надо. Я сама попрошу у священника приюта, а вы останетесь ночевать на улице.

Майли, высоко вздернув голову, зашагала к церкви, правда, нарочито медленно, словно ждала, что Финист побежит за ней, но он этого не сделал.

— Что ж, — повернулся оборотень к остальным. — Если других возражений нет, предлагаю сделать так, как посоветовал этот мужчина: найти тихую лесную поляну и заночевать там.

— Но мы еще не все дома обошли, — сделал слабую попытку переубедить его Ждан. — Последний хозяин вон каким добрым оказался, может, еще такие найдутся и пустят нас переночевать.

— Да и Майли не стоит оставлять одну. Она ведь потеряться может, — поддержала друга Дугава.

— Может, оно и к лучшему, — ответил Финист, но на уговоры все же поддался. Решили, что он с Дугавой и Жданом постучится в остальные дома, а Герда пойдет в лес разыскивать подходящую поляну, чтобы они, когда их дело увенчается полным крахом, — Финист в этом не сомневался — не блуждали в потемках.

Найти подходящую поляну оказалось не так-то просто. Леса в Лапии были не такими густыми, как на юге, но из-за высоких вековых сосен казались гораздо более мрачными и дремучими. Иногда вой метели перекрывался заунывной волчьей песней, от которой кровь стыла в жилах. Герда знала, что пока рядом Финист, зверей можно не бояться. Его дар действовал на них гипнотически: если они не становились ласковыми и послушными, то, по крайней мере, обходили лагерь стороной. Финист рассказывал, что за время путешествия его способности сильно возросли. Он чувствовал, как становится настоящим зверолордом — повелителем животных. Этот дар мечтал развить в себе его отец, но так и не успел.

Герда очень удивилась, узнав, что дар большинства сильнейших Стражей мог развиваться и изменяться со временем. Единственной способностью Финиста, данной от рождения, было оборотничество. К десяти годам он научился понимать зверей и птиц, а позже и разговаривать с ними. Раньше он больше просил их о помощи, некотором одолжении или угрожал, склоняя на свою сторону. Теперь же все легче становилось просто приказывать: «Эй, воронье, защитите меня от рыцарей! Лошади, ну-ка станьте в строй и идите смирно!» И они слушались.

Нужная поляна вскоре нашлась. Достаточно большая и ровная, чтобы они все смогли на ней уместиться вместе с лошадьми. Осталось только собрать хворост и разложить костер. Неожиданно раздался треск сучьев, за которым последовал детский плач. Что-то сверкнуло, словно молния ударила, и тут же потянуло дымом. Герда со всех ног бросилась на звук. В глубине леса, чуть в стороне от проторенной дороги перед горящей лысой листвиницей стоял маленький мальчик и испуганно таращился на языки пламени.

— Что случилось? — спросил Герда, бросая пригоршню снега в огонь, чтобы потушить.

— Это не я! Честное слово, я ничего не делал! — судорожно оправдывался мальчик. На вид ему было не больше десяти лет. Одет в серый шерстяной кафтан и штаны, поверх которых накинут потрепанный, весь в заплатах плащ явно с чужого плеча. На лохматые пепельные волосы нахлобучена дырявая шапка, так и норовящая упасть на глаза. Рядом небольшая вязанка хвороста, да все какого-то сырого, для очага не подходящего.

— Тише, я тебя ни в чем не обвиняю, — поспешила успокоить ребенка Герда. — Просто расскажи, что произошло.

— Я собирал хворост… — заговорил мальчик, с трудом преодолевая испуг. — Меня мачеха послала. Сказала, чтоб без него домой не смел возвращаться. А тут такая метель, я заблудился, устал и хвороста почти не набрал — возвращаться нельзя, а так холодно, что руки-ноги закоченели. Не поднимаются совсем. Вот я и споткнулся обо что-то. Упал, а там что-то хрустнуло и как вспыхнет! Теперь меня даже на порог не пустят. Скажут, что это я пожар устроил. Мой отец лесоруб, и у нас кроме деревьев богатства никакого.

— Ничего страшного. Огонь уже погас, а дерево совсем чуть-чуть обгорело, гляди, — мальчик поднял глаза и громко хлюпнул носом. — Да и не виноват ты ни в чем. Скажешь, что ничего не видел, ничего не знаешь, а дерево само загорелось. Молния попала. Да так оно и было.

— Молния зимой? — удивился он. — Такого не бывает!

— Не важно. Главное, что ты тут ни при чем, запомни это. Как тебя звать?

— Вожаненок. Но ты можешь звать меня Вожыком, так меня мама называла, — слабо улыбнулся мальчик.

— А я Герда. Идем, я помогу тебе собрать хворост и отведу домой.

— Но ты не из местных. Почему ты не заблудилась, а я заблудился?

— Это у меня в крови — я дочь лесника. Могу найти выход из любого леса в любую погоду.

— Но тогда оно должно быть и у меня в крови. Я ведь сын лесоруба.

— Просто ты пока плохо ориентируешься, — усмехнулась Герда, про себя размышляя о том, зачем родители посылают маленьких детей в лес особенно по такой погоде. А вдруг действительно пожар или зверь нападет? Неужели им совсем не боязно? Потом на ум пришло, что отец тоже часто посылал ее в лес одну, несмотря на все возражения матери. Тогда и в голову не приходило поинтересоваться, почему он поступал так беспечно.

Хворост собрали довольно быстро, даже немного согрелись и развеселились, играя в снежки. В обратный путь двинулись, когда на небе уже светила полная луна. Ребята, должно быть, уже заждались, но бросить ребенка в беде Герда не могла.

Когда они подходили к городу, по громким крикам сразу стало понятно, что искать остальных нужно на главной площади, неподалеку от церкви. Ругались, как можно было ожидать, Майли с Финистом. Дугава и Ждан ошалело на них смотрели.

— Из-за тебя меня отовсюду гонят! — причитала Майли так, что заглушала ветер. — Даже в какую-то вшивую церквушку посреди дремучего захолустья погреться не пустили. Меня, самую примерную воспитанницу Эгольского монастыря! Это наказание за то, что колдуну мерзкому вне брака отдалась. Единый-милостивый, ну почему я была такой слепой? Почему на искушение поддалась?

— Пойди еще раскайся перед всеми, — орал в ответ Финист. — Тоже мне — падшая женщина. Да если бы не я, гнила б ты сейчас в каком-нибудь семейном склепе или, хуже того, превратилась в одного из призраков в армии твоего сумасшедшего папаши. Вот уж действительно мерзейшего колдуна, чем он, встречать еще не приходилось.

— Не смей меня им попрекать! Он запутался. Его свели с ума.

— Давай оправдывай его. Если это сделает тебя счастливой, можешь сдать нас священнику. Тогда уж точно всем станет так тепло, что мало не покажется!

— Зачем вы так орете? Нас действительно могут на костер отправить. Это же единоверческий город! — напомнила Герда. Они с Вожыком только что присоединились к шумной компании.

Финист удивленно уставился на мальчика.

— Кто это еще?

— Вожык. Его послали в лес за хворостом, и он заблудился. Чуть в пожар не попал. Я веду его домой.

— Пожар? — настороженно переспросил Финист и, согнувшись так, чтобы его глаза были на одном уровне с глазами мальчика и задумчиво хмыкнул: — Что-то мне говорит, что надо убираться отсюда и чем быстрее, тем лучше.

— Подождите, я только проведу его, — Герда пошла за Вожыком к его дому. Он оказался тем самым, чей хозяин соизволил с ними нормально поговорить. Несмотря на то, что они с Вожыком стучали довольно громко, дверь никто открывать не спешил. В окнах даже огонь не зажгли.

— Может, дома никого нет? — предположила Герда. Мальчик отрицательно покачал головой. Он оказался прав. Вскоре дверь распахнулась, и на пороге в потемках показался уже знакомый мужчина. Свет все-таки запалили. Из глубины дома донесся ворчливый женский голос:

— Эспен, если это снова те голодранцы, гони их в шею!

— Тише, Илзе, это мой сын, — спешно ответил хозяин и обнял Вожыка: — Хвала небесам, ты вернулся. Такая пурга! Я уже думал, что ты заблудился и хотел идти искать.

— Если этот лентяй пришел без хвороста, то гони и его!

Эспен недовольно скривился, но промолчал. Вожык отстранился на шаг, будто не хотел уже заходить. Герда не выдержала немой сцены и протянула вязанку хвороста хозяину.

— Вожык не лентяй. Смотрите, это все он собрал, — сказала она и подтолкнула мальчика к дому.

— Ты уходишь? — переполошился он.

— Да, мы с друзьями в лесу заночуем, а на рассвете, если метель стихнет, сразу дальше поедем, — беззаботно ответила Герда.

На самом деле ей тоже не хотелось задерживаться в негостеприимном городе.

— Но в лесу холодно, а ночью еще и страшно. Пап, можно им остаться у нас? Они хорошие.

Хозяин тяжело посмотрел на сына.

— Эспен, что ты так долго возишься? — еще более раздраженным тоном позвала Илзе.

Мужчина сжал руки в кулаки. По лицу было видно, как он злился на жену за то, что так неласково обходилась с его сыном. И бесконечные понукания ему тоже до смерти надоели, как и роль подкаблучника, которую ему смиренно приходилось исполнять.

— Зови своих товарищей, переночуете в сарае, а то сейчас волки часто нападать стали. Видно, тоже голодают.

Герда против воли улыбнулась и кивнула. Перед перспективой провести ночь в тепле и под крышей она не устояла и быстро побежала за остальными.

К тому времени, как Герда вернулась, Майли уже валялась на снегу и истошно вопила. Дугава изо всех сил старалась ее успокоить, но все усилия пропадали втуне. Иногда голос подавал Ждан, пытаясь хоть как-то увещевать рыдающую девушку. Финист же стоял в стороне и равнодушно наблюдал за ними. Герда подбежала к друзьям, крепко обняла Майли и радостно объявила:

— Успокойся, нас пустили на ночлег под крышу! Слышишь, сегодня мы не будем мерзнуть.

Майли замолчала и недоверчиво посмотрела на нее.

— Только не говори, что нас пригласили в благодарность за то, что ты привела мальчишку, — безнадежно осведомился Финист.

— А что такого? — Герда не понимала, что его так встревожило.

— Мы не будем ночевать в этом городе. Здесь повсюду единоверцы. Лучше пошли в лес.

Финист явно что-то не договаривал. За время путешествия Герда научилась различать, когда он пытался скрытничать. Взгляд при этом начинал бегать, а голос едва заметно подрагивал, прямо как сейчас.

— Вот ты и иди, а мы останемся, — упрямо ответила Герда. Майли энергично закивала. Ждан с Дугавой тоже предпочли ночевку под крышей. — Это хорошие люди. Они нас не выдадут.

— Не в этом дело, — загадочно сказал Финист и скрепя сердце согласился.

После изнурительной дороги и холодного ветра сарай показался дворцом. Повеселели все, даже Майли причитать перестала. Один Финист по обыкновению остался чем-то недоволен. Когда все улеглись спать, он еще долго сидел, сложив руки на коленях, и к чему-то прислушивался.

Герда проснулась от того, что потянуло удушливым дымом.

— Пожар! — закричал Финист и выбежал на улицу. Остальные быстро последовали за ним. Горел хлев, который стоял очень близко к дому. Путники, не сговариваясь, принялись забрасывать пламя снегом, чтобы огонь не перекинулся на жилую постройку. На порог выскочил хозяин в накинутом поверх ночной рубахи плаще.

— Что происходит? — оторопело спросил он спросонья.

За ним вышла высокая худая женщина с орущим грудным ребенком на руках, в полах ее одежды путались еще два карапуза. Мимо них как можно незаметней старался протиснуться Вожык.

— Я тебе скажу, что происходит! — заметив пасынка, женщина схватила его за ухо. — Твой демоненок поджег хлев! И что здесь делают эти голодранцы? Ты что пустил их переночевать?!

— Илзе, прекрати! — попытался унять ее Эспен. — Если бы не они, весь дом мог сгореть, и мы вместе с ним.

— А если бы не твой выродок, вообще ничего бы не случилось.

Вожык едва слышно скулил, пока мачеха выкручивала ему ухо.

— Что вы делаете? Ему же больно! Отпустите немедленно! — заступилась за него Герда, прежде чем Финист успел ее остановить.

— Да кто ты такая, чтобы мне приказывать! — обратила на нее свой гнев Илзе, но Вожыка все-таки отпустила. Он быстро спрятался у Герды за спиной.

— Кем бы я ни была, я знаю, что с детьми так обращаться нельзя. И никто ваш хлев не поджигал. Посмотрите, как высоко для этого забраться надо. Да и снег кругом — оно только от большого огня так загореться могло. Вожыку такой взять неоткуда.

— Она права, Илзе, — осторожно заметил Эспен. — Потерпи еще год, и я отправлю мальчика подмастерьем к кузнецу. С ним уже обо всем сговорено.

— Как бы мы раньше Единому души не отдали с таким поджигателем, — проворчала женщина. Ребенок на ее руках затих и требовательно затеребил ворот материнской рубахи. — А этих голодранцев чтоб и духу завтра не было.

Но утром им пришлось остаться, чтобы помочь доброму хозяину убрать последствия пожара. Соседи косились на них со смесью любопытства и неприязни, но предпочитали не вмешиваться. Вожык хвостом ходил за Гердой, пытаясь во всем помогать, но был до того неловок, что без него работа бы шла быстрее. Мальчонка беспрестанно что-то рассказывал, как будто собеседник у него появился впервые за долгое время, и он боялся, что скоро снова останется один. Особенно много Вожык говорил об огне, да еще так странно, словно одушевлял его. До недавнего времени мальчик считал огонь своим лучшим другом. Он дарил тепло и свет, распугивал злобных тварей. Вожык часто наблюдал за пламенем в очаге и видел в его языках маленьких человечков. Они водили хороводы вокруг поленьев и пели трескучими голосами. До пожара Вожык не думал, что огонь может быть злой и обратиться против людей. Мальчик не понимал, почему верный друг предал его.

Герда невольно вспомнила себя в возрасте Вожыка. Она тоже за каждым кустом видела сказочных созданий, разговаривала с ними, даже истории про них придумывала, хотя после этого путешествия уже сомневалась, что они были лишь плодом ее воображения. Да и самый близкий друг у нее сейчас, строго говоря, ничем не лучше человечков из огня.

Во двор к Эспену пожаловал сам священник. Это был немолодой одутловатый мужчина, лысый, с усталыми глазами.

— Зачем ты связался с нечистыми староверами? — обратился он к хозяину тихим голосом. — Они принесли в твой дом скверну.

— Они привели домой моего сына и потушили пожар в сарае. Кто из вашей доброй паствы сделал то же? — раздраженно ответил Эспен, с вызовом глядя на толпившихся за его спиной людей. После сварливой жены ему уже никто страшен не был.

— Ты обманываешься их показным добронравием. Они дикари. Могут даже твоего мальца в жертву кровавым богам принести.

Финист аж поперхнулся, глядя, с каким серьезным видом говорил священник, хотя Герде его слова такой уж глупостью не показались — Петрас же пытался принести в жертву собственную дочь.

— У нас пока еще свободная страна и нет епископатов, которым мы обязаны подчиняться, — напомнил хозяин, всем видом показывая, что больше слушать священника не намерен. Тот покачал головой и пошел обратно ни с чем. В Веломовии Эспен бы так легко не отделался.

— Знаешь, а единоверцы тоже приносят жертвы староверческим богам, хотя сами этого не понимают, — заметив замешательство на лице Герды, сказал Вожык. — Мне про это еще мама рассказывала, а она никогда не врала. Каждый раз, когда они зажигают огонь в очаге, то приносят в жертву хворост и поленья богу Вулкану. Слышала про такого?

Герда отрицательно покачала головой, и мальчик продолжил:

— Вулкан самый славный из богов. Он больше всех любил смертных. Настолько, что решился ради них навлечь на себя гнев собратьев и украл божественный огонь. До этого смертные не знали тепла очага и вкуса горячей пищи. Всему этому научил их Вулкан. И когда за свой проступок хозяева земли, воды и неба лишили его благодати и вечной жизни, смертные с радостью приняли его к себе. Среди них он дожил до глубокой старости в почете и уважении. И даже спустя тысячу лет после его смерти мы, люди, чтим Вулкана превыше других богов, потому что постоянно пользуемся его великим даром — огнем.

Герда захлопала в ладоши от умиления.

— Да ты настоящий сказочник!

— Это все взаправду было! — смутился Вожык, но тут его перебил отец.

— Сын, иди в дом, помоги матери.

— Она мне не мать, — пробубнил себе под нос мальчик, но Эспена все же послушал.

— Я заметил, что Вожык к вам очень привязался, — обратился мужчина к Герде. — Это такая редкость, чтобы он с кем-то так открыто разговаривал. И я подумал, может, вы возьмете его с собой… куда бы вы ни шли.

Герда удивленно открыла рот:

— Вы хотите избавиться от собственного сына? Знаете, моя мать умерла, когда мне было четырнадцать — почти взрослая — но даже тогда не представляю, что бы я почувствовала, если бы мой отец вот так отказался от меня.

— Вы не понимаете. Это для его же блага. Вожык — он другой, особенный. Здесь с нами ему не выжить, а я хочу только этого.

Герда нахмурилась. Она не понимала, на что намекает Эспен. Он с минуту молча смотрел на нее, а потом махнул рукой:

— До завтра еще подумайте. Уже вечереет, метель собирается — смысла никуда ехать нет. Можете оставаться в сарае.

Эспен пошел в дом вслед за Вожыком. Сзади к Герде приблизился только что спустившийся с крыши хлева Финист. Он латал в ней дыру все это время.

— Эспен просил взять Вожыка с собой, — тихо сказала Герда.

— Я догадался, — вздохнул Финист. — Ты правильно сделала, что отказала.

— Ему здесь плохо. Его не любят.

— Мы не можем его взять.

— Почему?

— Вас и так слишком много. Я не справляюсь. Если не заметила, я тоже устал, смертельно устал. Мне все время приходится работать на пике своих возможностей — защищать вас от людей, от демонов, от самих себя. Я разрываюсь между Дугавой и Жданом, между тобой и Майли.

— Я сама могла бы заботиться о Вожыке.

— Ты даже о себе позаботиться не можешь.

На этом разговор закончился. Финист хотел выехать на рассвете, поэтому лечь решили пораньше, чтобы успеть хорошенько выспаться — прошлой ночью этого сделать не удалось из-за пожара. Спали хорошо, крепко, даже Майли не ворочалась. Герда заметила, что кошмары у наследницы начинаются за ночь до полнолуния и заканчиваются на первую ночь после. Сейчас была вторая, поэтому можно было отдыхать спокойно, но все же что-то мешало. Не давали покоя мысли о Вожыке. Мальчика было настолько жалко, что в груди больно щемило. Отцу явно не хватает на него времени, братья еще слишком малы, чтобы поддерживать его, а мачеха его просто ненавидит и не скрывает этого.

Вот если бы у Вожыка был дар, Финист бы не раздумывая взял его с собой, как Майли. Да еще эти разговоры об усталости… Финист никогда не жаловался, поэтому Герду пугало, что он заговорил об этом. Значит, ему действительно очень тяжело. Может, ей все-таки стоит уйти? Одной проблемой станет меньше. И Вожыка она могла бы взять с собой. Они бы странствовали по свету, как бродячие трубадуры, сочиняли баллады о геройских подвигах Стражей и пели их на главных площадях лапских городов, а люди платили бы деньги, чтобы их послушать. Жаль только, что петь она не умеет. В детстве Герде очень хотелось петь, но каждый раз, когда она пыталась, в горле будто ком застревал. Он резал гортань и вызывал жуткий кашель. Отец даже к лекарю водил ее из-за этого, но тот разводил руками, мол, нету там ничего. Непонятно, из-за чего кашляет, может, кто порчу наслал, а может, само из другой жизни пришло. Так и не вылечил ее никто.

Петь у них с Вожыком не получится. Да и куда они пойдут одни зимой без денег и припасов? Если от холода и голода не умрут, то на обед какому-нибудь зверю или демону точно попадутся. И не спасет тут даже смекалка и удачливость Шквала. Кот в последнее время появляться стал все реже, да еще в каком-то подавленном настроении, даже на Финиста больше не злился. Чаще всего просто сидел рядом и молчал. Что могло так его опечалить? Может, дневник Лайсве? Ему очень не нравилось, когда Герда бралась его читать.

Неожиданно сердце в груди екнуло, а в ушах застучала кровь, словно раздался какой-то громкий звук, но Герда ничего не слышала. Финист тут же подскочил.

— Что случилось? — встревожено спросила она.

Финист не ответил и помчался к двери. Стоило ее открыть, как снова потянуло дымом. На этот раз горел дом. Пожар вспыхнул в жилой комнате. Через окна было видно, как в огне мечутся темные человеческие фигуры. Герду охватил ужас. Они ведь могут погибнуть, сгореть заживо!

Финист медлить не стал: сразу бросился к двери, высадил ее плечом и вошел за порог. Закрываясь от дыма плащом, он подобрался к ближним фигурам — двум малышам, которые плакали и звали маму, подхватил их на руки и вынес из дома, потом побежал за остальными. Пламя разгоралось все сильней и охватило уже весь дом. Начали сбегаться соседи. Расталкивая их в стороны, к своему двору пробирался Эспен, который отлучился в лес за дровами, что-то кричал, но его голос тонул в шуме толпы и треске огня.

Через мгновение, которое показалось Герде вечностью, Финист снова показался на пороге с Илзе на руках, следом бежал перепачканный в саже Вожык и нес своего брата-грудничка.

Как только они вышли, крыша обрушилась. Пламя пожирало дом без остатка.

— Пустите меня! — истошно закричала Илзе. Едва опомнившись от шока, вырвалась из рук Финиста и бросилась отбирать у Вожыка малыша. — Не смей к нему прикасаться, пойди прочь!

Мальчик в ужасе отшатнулся от мачехи. Его колотило от страха.

— Илзе, Вожык, что стряслось? — растерянно спрашивал подоспевший к своим домочадцам Эспен. Младшие сыновья прижались к нему с обеих сторон.

— Ты еще спрашиваешь? — напустилась на него жена. — Этот демоненок поджег дом. Поджег без огнива и углей, одним взглядом. Не человек он, демон, подкидыш!

— Ты, верно, не в себе. Не мог он этого сделать, — попытался заступиться за сына Эспен, но как-то не слишком уверенно. — Вожык, ты что скажешь?

— Я не знаю, я не… — заикался мальчик. Было видно, что он напуган не меньше Илзе. — Я был на кухне. Мачеха велела подать воды, а потом заругала, что я нес слишком медленно. Я разволновался и упал. Вода разлилась. Мачеха начала кричать, а потом… Я не понимаю, как это произошло. Все просто вспыхнуло.

— Да ты на его руки посмотри! — перебила его Илзе. Эспен внимательно присмотрелся к ладоням сына. В нескольких местах на них надулись здоровенные волдыри от ожогов.

— Слышите все, демоненок он! Со свету нас сжить решил, а мужу своими чарами голову задурил. Спасите, люди добрые, не позвольте под сенью Единого кровь невинную проливать, — на этот раз Илзе решила обратиться к толпе, и та взволнованно загудела.

— К священнику надо его вести. Он скажет, что делать, — закричал кто-то. Остальные поддержали его громкими возгласами. Илзе схватила пасынка за руку и решительно потащила к церкви в сопровождении толпы.

— Стойте! Что вы делаете? — кричал вслед Эспен, но помешать уже не мог.

Герда даже не заметила, как к ним присоединились Ждан, Дугава и Майли и теперь все вместе завороженно смотрели на удаляющихся людей.

— Спасите его, умоляю! — Эспен вцепился в ворот плаща Финиста.

— Как? — предводитель изо всех сил пытался вырваться из цепких рук лесоруба. — Я не могу пойти против целого города! Попробуйте с ними договориться, может, доводы разума заставят их остудить свой пыл. В конце концов, это ребенок. Должна же в них быть хоть капля жалости.

Эспен обреченно кивнул и поспешил к церкви.

— Живей, собираем вещи и уходим отсюда, — скомандовал Финист, как только хозяин скрылся из виду.

— Ты, правда, думаешь, что ему удастся разжалобить этих людей? — недоверчиво спросила Герда.

— Вряд ли. Я это сказал, чтобы он от меня отстал. Идем быстрей, пока не вернулся.

Их уже все ждали. Финист схватил Герду за руку и попытался тащить, но она вырвалась.

— Я не уйду без Вожыка, — решительно сказала она и побежала к церкви.

— За что мне все это?! — простонал Финист.

***

Священник вышел на порог церкви раньше, чем толпа успела до нее добраться, и испуганно-обреченно смотрел на Илзе с пасынком. Он был обычным семинаристом, которому самому пришлось искать себе приход в самой неблагоприятной для этого стране. К Защитникам Паствы и их судам над колдунами и ведьмами священник не имел никакого отношения и надеялся, что его минет обязанность на них присутствовать и уж тем более самому выносить обвинительный приговор.

Священник знал этого мальчика. Не было в нем ничего злого или порочного, ничего из того, в чем пыталась обвинить его стоявшая перед церковью женщина. Священник прекрасно понимал ее. Голод и нужда часто ожесточали людские сердца. Наверняка, Илзе просто хотела, чтобы кусок хлеба, который ее муж отдавал этому мальчику, разделили между собой ее дети. Вот и пыталась избавиться от пасынка всеми возможными способами. Священник не удивился, если бы выяснилось, что поджег устроила Илзе, а вовсе не мальчик.

— Спалить демоненка на костре! — толпа жаждала крови.

— Да он сам огонь вызывает — не страшен ему костер.

— Значит, в полынье утопить. Что скажешь, священник?

Он испуганно сглотнул:

— Я не властен выносить такие приговоры. Только Защитники Паствы могут определить, колдун мальчишка или нет. Если хотите, я могу отправить письмо в магистериум Защитников Паствы Веломовии, но придется долго ждать, прежде чем...

— Ууу, — заулюлюкала толпа. — Не надо нам никаких Голубых Капюшонов. Не приведи Единый, они еще и наших деток с собой заберут, как это в Виборге было. Разве мы сами с демоненком не управимся?!

— Остановитесь, изверги! — закричал подоспевший Эспен. — Что вы творите? Вожык не демон. Вы же столько лет жили рядом и видели, что он никогда и никому вреда не причинял.

— А вдруг у него демоническая сущность с возрастом просыпаться начала?

— А вдруг он раньше нам глаза отводил и мы ничего не замечали? Вон у Волеха на прошлой неделе здоровый младенец дышать перестал и умер — может, это он ее дыхание забрал? Или вон у Римши на той неделе корова пала. Так вполне вероятно, что это демоненок порчу наслал.

Илзе уже и сама не рада была, что подняла такую бурю. Люди начали вспоминать все свои большие и мелкие беды и обвинять в них несчастного Вожыка. Даже неурожай и голод, выяснилось, мальчик наслал. Умом женщина понимала, что они просто нашли козла отпущения, но в глубине души зародилось сомнение: «А вдруг что-то есть в людской молве? Вдруг демоненок не только поджоги устраивать может? Ой, нехорошо будет, если мстить начнет».

— Да зачаровал Эспена мальчишка! — неожиданно подала голос Илзе. — Наверняка, и жены другой у него никогда не было, а ребенка демоны всучили. Никто ведь ее, эту его жену, не видел.

— Какая глупость! — вскричал Эспен, теряя терпение. — Мы в другом городе жили, а после ее смерти переехали, потому что вспоминать больно стало.

— Откуда нам знать, что это не морок был? — крикнули из толпы.

— Как вы не видите, что городите полную чушь и из-за нее, из-за этой чуши, ребенка невинного хотите жизни лишить. Единый, ваш любимый милостивый Единый никогда такого греха не простит. Остановитесь, прошу, отдайте мне сына. Мы уйдем из города, и вы больше нас никогда не увидите.

— А как же я и наши дети? — возмутилась Илзе.

— Нет, Эспен, мы не можем этого позволить. Твоя семья и так без крова осталась, не хватало, чтобы они еще и кормильца потеряли. Убьем демоненка, и морок спадет. Тебе легче станет, с женой помиришься, дом отстроишь и счастливо заживете.

— Нет! — закричал Эспен и попытался вырвать у них ребенка, но толпа оттолкнула его.

— Сделайте что-нибудь! — обратился он к священнику, но тот в бессилии развел руками. Горожане потащили Вожыка к озеру. В это время к церкви подбежали давешние таинственные путники.

— Где он? Я готова его забрать! — выпалила Герда, хватая Эспена за руку.

— Его к озеру повели. Утопить хотят, — обреченно ответил он. — Послушайте, я скажу вам правду, только спасите моего мальчика. Его мать… она из рода Стражей была, да-да, тех самых древних Стражей, что до Единого нас от демонов защищали. Хорошо защищали, себя не щадя и не обирая людей до последней нитки, — Эспен выразительно посмотрел на священника. — У них был особый дар — огонь вызывать. И у моей жены он был, правда, слабый. Но даже так, она очень им гордилась и надеялась, что наш сын тоже его унаследует. Когда на наш город напали демоны, она вместе со своей семьей выступила против них, спасла нас, но сама погибла. Тогда я поклялся на ее могиле, что позабочусь о Вожыке, но подвел ее.

— Финист, если этот мальчик обладает даром Стража… — вкрадчиво начала Герда, надеясь, что нашла ту причину, которая заставит его действовать.

— Он пирокинетик. Это самый опасный дар. Я с ним не справлюсь, — шепотом, чтобы посторонние не услышали, попытался вразумить ее Финист.

— Если вы действительно староверы, то обязаны чтить Стражей и помогать таким, как мой сын. Спасите его, умоляю! — Эспен опустился на колени. Глаза Финиста округлились. — Исполните просьбу отца, который не хочет видеть, как гибнет его плоть и кровь.

Герда заметила, как сжались кулаки Финиста. Быть может, когда его отец уходил на войну, он вот также просил престарелых родителей позаботиться о своем сыне. Оборотень громко выдохнул и решительно произнес:

— Я сделаю это. Эспен, принесите теплую одежду. Дугава, Ждан, вы поможете мне отвлечь толпу. Майли, заберешь ребенка, — начал отдавать распоряжения Финист.

— А что мне делать? — спросила Герда.

— Собрать лошадей и ждать нас здесь, — коротко бросил он.

— Но я тоже могу помочь.

— Не надо.

— Но...

— Прошу тебя, хоть один раз в жизни просто подожди нас с лошадьми! — Финист повысил голос, показывая, что возражений не потерпит. Герда насупилась и пошла к коновязи.

Финист с остальными двинулся к озеру, попутно рассказывая им план. Когда он на глазах у толпы обернется соколом, Ждан должен будет незаметно левитировать Вожыка из воды к Майли, в то время как Дугава создаст иллюзию того, что мальчик утонул. Если все пройдет удачно, то им удастся спасти ребенка без драки, а драться против такого количества людей было бы самоубийством.

Они подобрались к озеру со стороны леса, скрываясь за деревьями. Ждан с Дугавой накинули капюшоны, и девушка наложила на них иллюзии, чтобы люди принимали их за своих и не обращали внимания. Так они смогли бы беспрепятственно подобраться поближе к Вожыку.

— Выступаем, — отдавал последние распоряжения Финист. — Майли, как только мальчик будет у тебя, беги к Герде, и уходите из города. Мы вас догоним.

Женщины связали Вожыка и неусыпно сторожили, пока мужчины топорами прорубали полынью в толстой корке льда. Люди громко переговаривались — над озером стоял гомон голосов. К тому времени, как Ждан с Дугавой влились в толпу и начали пробираться к мальчику, полынья уже была готова. Вожыка подняли и принялись толкать в спину к воде. Когда до полыньи оставался всего шаг, из-за деревьев показался Финист. Вид у него был крайне свирепый. Черты лица заметно заострились, зрачок в желтых глазах стал вертикальным, плащ за спиной развевался, словно гигантские крылья.

— Отпустите ребенка, — голос Финиста струной зазвенел в повисшей над озером гробовой тишине.

— С чего это? — преодолев оцепенение, спросил самый смелый из толпы.

— Иначе на всех вас ляжет страшное проклятие, — отвечал он, для пущего эффекта повторяя пафосные речи Петраса, которые в свое время так напугали их в Будескайске. — Слышали про злых колдунов? Так вот, я самый худший из них.

Люди испуганно ахнули. Финист распростер руки и на глазах у изумленной толпы обратился в птицу. Сокол понесся над горожанами, пронзительно крича, норовя царапнуть зазевавшихся когтями. Люди запаниковали. Началась суматоха. Кто-то из мужчин все-таки толкнул Вожыка в полынью. Дугава и Ждан бегом прорывались к нему, на ходу пытаясь сосредоточиться на барахтающейся фигурке мальчика, первая, чтобы скопировать его, второй, чтобы достать из воды. Левитировать других людей Ждану еще не приходилось. Мало того, что Вожык в промокшей одежде весил очень много, к тому же он ни на мгновение не переставал двигаться, и у Ждана не получалось на него настроиться.

— Давай же, я в тебя верю! — попыталась подбодрить его Дугава.

— У Герды это лучше получалось, — пожаловался он. По лбу градом катился пот. — Почему Финист не разрешил ей пойти с нами?

— Какая сейчас разница? Сосредоточься на деле! — Ждан вздохнул, поднатужился и выловил Вожыка из воды. Мальчик по воздуху понесся в сторону леса. Ждан чуть не упал в полынью от усталости. Дугава быстро оттолкнула его в сторону и соткала из воды иллюзию. Получилось вполне сносно. Увидев, что дело сделано, Финист поднялся высоко в воздух. Толпа снова обратила взоры на Вожыка. Мальчик тут же перестал барахтаться и ушел под лед.

***

Когда Вожык оказался в безопасности за деревьями, он уже успел полностью продрогнуть.

— Не бойся, мальчик. Дай мне руку, — стараясь быть как можно более ласковой, обратилась к нему Майли.

Пирокинетик ее пугал. К способностям остальных у нее было время привыкнуть, но этот мальчик… он вызывал в Майли смутное беспокойство, которое она никак не могла унять. Она тоже его жалела. И вместе с тем немного завидовала, ведь Эспен так старался его защитить, хотя сам даром не обладал. Почему ее отец не был таким? Почему желал ее убить, хотя она во всем была ему послушной и любила больше всех? И все-таки предала его, разрушила все планы и убила, чтобы остаться совершенно одной. Может, ей действительно стоило тогда умереть? Не мучилась бы сейчас от этой дурацкой любви к человеку, который ее не ценит, не тащилась бы на край света голодная и холодная, не рисковала собой, чтобы спасти совершенно чужого ребенка, который к тому же ее пугает.

Вожык недоверчиво протянул к Майли связанные руки. Она коснулась их, чтобы развязать, и тут перед ней возникли странные полупрозрачные фигуры. Их было четверо: двое молодых парней с непослушными торчащими во все стороны, словно иглы ежа, волосами, мужчина постарше и женщина с большими печальными глазами. Они окружали мальчика, внимательно вглядываясь в какую-то точку позади Майли. Она обернулась — рядом стояла закутанная в плащ фигура с косой в костлявой руке и громадными перепончатыми крыльями за спиной. Неизвестный вдыхал воздух со свистом, и со свистом же выдыхал. Под капюшоном зеленым светом горели мертвецкие глаза. "Смерть, это же сама смерть! Она пришла за мной! Я сама ее призвала!" — неожиданно догадалась Майлм. Глаза расширились от ужаса, и из горла вырвался громкий безудержный крик.

И без того перепуганный Вожык вжался спиной в дерево и задрожал, как осиновый лист. Воздух вокруг него накалился, а снег под ногами оплавился. Словно в трансе мальчик закрыл глаза и сомкнул руки на груди. Прямо перед ним вспыхнул гигантский клуб пламени, опаляя верхушки сосен.

***

Эспен внимательно наблюдал, как Герда седлает лошадей, словно хотел что-то спросить, но не решался, поэтому она взяла инициативу в свои руки, тем более у нее тоже назрел один животрепещущий вопрос:

— Священник нас не выдаст?

— Не думаю. В веломовский епископат весточки долго идут, а уж когда ответ с подмогой воротится, вообще сказать сложно. Да и новую войну никто затевать не хочет, поэтому вряд ли сюда смогут Защитников Паствы прислать. А к горожанам на озеро не побежит, потому что те начнут требовать, чтобы он сам над вами суд Единого вершил. Ну а священник, чай, не глупый малый, понимает, что с вашим предводителем ему в жизни не справиться.

— Неужели Финист выглядит таким страшным? — удивилась Герда.

— В нем сила чувствуется, как в Вожыке. Ее-то все и боятся.

— Тоже мне сила, девок по кустам тискать, — послышался откуда-то сбоку язвительный голосок. Шквал пребывал в необычно бодром расположении духа. Такая перемена не могла не радовать.

— Ты не прав. Финист многое для нас делает. Вон как выдохся, бедненький. Жаль, что я раньше не замечала, как ему тяжело, — ответила Герда шепотом, чтобы Эспен не услышал, но тот все равно начал странно на нее коситься.

— Думаете, ему удастся спасти моего сына? — задал мужчина мучивший его вопрос.

— Конечно. Финист если что пообещал, обязательно выполнит, — заверила его Герда, а потом в сторону добавила: — Но со мной им бы было легче.

— Если хочешь знать, оставить тебя здесь — самая умная мысль этого идиота за все путешествие, — осадил ее кот. Герда хотела возразить, но тут над лесом что-то вспыхнуло.

— Вожык! — одновременно воскликнули Герда и Эспен.

Она вскочила в седло своей кобылы, крикнула отцу мальчика присмотреть за остальными лошадьми и поскакала в сторону горящих деревьев.

***

Толпа только-только успокоилась, поверив, что причина всех их несчастий сгинула, как вдруг в лесу что-то ярко полыхнуло.

— Он нас обманул! Морок наслал, а сам в лесу спрятался. Вперед за ним! — закричали в толпе.

Дугава со Жданом испуганно переглянулись. Как раз в том месте, где горело, пряталась Майли с Вожыком. Что могло случиться?

Толпа, ощетинившись вилами, двинулась к лесу. Заметив дым и суматоху внизу, Финист спикировал с вышины, на которой кружил в ожидании, когда все уйдут, и снова обернулся человеком. Толпа тут же замерла, разглядывая нагого колдуна со смесью удивления, ужаса и стыдливости.

— Да что же вы, мужика никогда голого не видели?! — заорал кто-то из людей. Остальные его поддержали и угрожающе пошли на Финиста. Набрав в легкие побольше воздуха, он завыл по-волчьи так громко, как только мог. Из леса тут же начали отзываться на разные голоса настоящие волки. Перед озером за считанные минуты собралась целая стая матерых голодных зверей, так и сверкавших желтыми глазами на испуганно замерших людишек. Финист зловеще усмехнулся:

— Я же сказал, я самый худший.

Он указал рукой на толпу и волки бросились в атаку. Забыв про демоненка, дым, и даже про колдуна, горожане в ужасе кинулись врассыпную, спасаясь от кровожадных тварей, зловеще щелкавших челюстями у самых ног. Лишь Дугаву со Жданом волки обошли стороной. Как только толпа разбежалась, они поспешили к Финисту. Он на ходу натягивал на себя одежду. Теперь нужно было спасать Майли от Вожыка.

***

Герда нашла их очень быстро. Яшка сама принесла ее в то место, откуда валил дым. Майли стояла посреди обгоревшей поляны, заламывая руки и безумно повторяя: "Смерть, за мной пришла смерть!" Вожык, испугано глядя на нее, вжимался спиной в дымившийся ствол дерева и зачем-то медленно сводил ладони, словно собирая в них энергию.

— Сейчас рванет! — предупредил кот. — Не дай его пальцам соприкоснуться.

Она подбежала к Вожыку и с силой развела его руки в стороны, а потом хорошенько встряхнула за плечи.

— Вожык, миленький, все хорошо, ты в безопасности, — шептала Герда, прижимая мальчика к себе. — Ты поедешь с нами, и тебя больше никто не обидит.

Вожык доверчиво обнял ее и расплакался, причитая: «Мама, мама, мамочка!». Горячие ладони постепенно остывали, а взгляд начал обретал былую ясность.

— Она говорит, что здесь смерть, — придя в себя, Вожык указал на колотившуюся в припадке Майли. Герда отпустила мальчика и подошла к ней.

— Смерть, смерть, смерть! — как заведенная повторяла наследница.

— Тише, — Герда попыталась действовать с ней так же, как с Вожыком. — Ты, верно, опять привидение увидела. Но оно не может причинить тебе вреда.

— Смерть, смерть, я вижу смерть! — не унималась Майли. Герда протянула к ней руку и тут же поняла, что происходит. Возле Вожыка толпились очень похожие на него самого привидения. Видно, сам родовой дух призвал их на защиту мальчика. Следом явился Жнец, тот самый крылатый скелет с косой, про которого часто любили старики рассказывать. Наверное, Вожык действительно был на волосок от смерти. Но опасность миновала, а Жнец почему-то уходить не торопился. И тут Герда догадалась:

— Успокойся, ты сама его держишь. Отпусти!

— Не могу, он меня не слушает, — простонала Майли.

— Уходи, — Герда замахала свободной рукой. — Шу-шу! Брысь!

Тот не сдвинулся с места. Она опустилась на корточки, набрала в ладонь снега, слепила из него маленький комок и запустила в Жнеца.

— Уйди же ты, окаянный! — закричала она, и скелет в плаще, наконец, растаял. Вместе с ним исчезли и привидения. Земля вдруг ушла у нее из-под ног. Понадобилось огромное усилие воли, чтобы удержать себя в сознании.

— Майли, Вожык, вы живы? — послышался голос Финиста. Герда облегченно вздохнула. Он пришел со стороны озера вместе с Дугавой и Жданом. Все оказались целы и невредимы.

— Герда, я же просил подождать нас с лошадьми, — Финист недовольно уставился на нее.

— Я просто хотела проверить, все ли в порядке. Я ничего не делала, — начала оправдываться она.

— Да, конечно, — скептично ответил он и подал ей платок. — У тебя кровь из носа идет, не заметила?

Вшестером они вернулись к Эспену, чтобы забрать лошадей и вещи.

— Пап, разве ты с нами не едешь? — удивился Вожык, когда понял, что тот никуда не собирается.

— Мое место с Илзе и твоими братьями. Я не могу их бросить, — грустно ответил Эспен. — Но я всегда буду думать о тебе.

Мальчик обнял отца напоследок. Герда усадила Вожыка на лошадь перед собой, и, бросив на Эспена последний прощальный взгляд, путники поехали вперед к заходящему солнцу.

  • Месть / Иллюзорность мира. / Ула Сенкович
  • М. Уэйс, Т. Хикмэн, "Dragonlance" - Мелоди / Рецензии / Reader
  • Эксперимент №6. Ловушка для Beast'ов / Жили-были Д.Е.Д. да БАБКа / Риндевич Константин
  • 0.01 Дмитрий Богданов / Мёртвые Хроники Мертвецов / Белковский Дмитрий
  • Я подарю тебе звезду! / Кастальские коты (часть третья) / Армант, Илинар
  • Март / Времена года / Росомахина Татьяна
  • *** / Стихи / Капустина Юлия
  • Пятно / Nox Андрей
  • Украины больше - нет / БЛОКНОТ ПТИЦЕЛОВА. Моя маленькая война / Птицелов Фрагорийский
  • 3 / Восточные мелодии / Джилджерэл
  • анс "Конгломерат какой-то" / "Теория эволюции" - ЗАВЕРШЁНЫЙ ЛОНГМОБ / Михайлова Наталья

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль