Глава 8. АНАБЕЛЛА

0.00
 
Глава 8. АНАБЕЛЛА

8. АНАБЕЛЛА

 

Только свободный пройдет рубежи, ибо не увидит их...

 Анабелла облизала пересохшие губы, оторвала ногу от скользкого камня и нащупала впереди новую опору. Замерла, рывком перенесла вес.

Пройдет рубежи, ибо не увидит их...

Капля со свода угодила на макушку, и саламанкеро неловко качнулась. Представила, как соскальзывает в чернильную воду подземной реки, течение бьет ее о камни, крутит воронкой, тянет вниз...

Она медленно разогнулась.

Еще не так давно слова Лукена, наспех нацарапанные на подвальной плите, казались верхом нелепости. Анабеллу с детства учили не просто видеть препятствия, а подмечать любые мелочи, сопоставлять их, делать выводы — чтобы предусмотреть последствия, рассчитать единственно правильный момент, повернуть ход судеб в «нужную» сторону.

Если границы есть, какой толк их не признавать и разбивать голову о глухую стену? Это трудно понять, сидя в уютном кресле рядом с растопленным камином. И бегая по Соккело. И выполняя заказы дукэ. Зато подземелье сшибало сомнения напрочь.

Когда не разглядеть собственных рук, когда шум реки топит все звуки и нет точки опоры, порожденные воображением рубежи становятся ярче яви. Она только что пережила это, представляя, как воды смыкаются над головой. Анабелла будто и впрямь захлебнулась, почувствовала, как зашлись болью обожженные водой легкие.

На сегодня хватит!

Женщина развернулась, мысленно воссоздала пройденный путь, сосредоточенно пошла назад.

Подземная река отыскалась летом. Случайно. Если вообще в этом мире есть место случайности.

Окончилась торжественная часть приема, Анабелла с апломбом отыграла роль загадочной дивы для гостей дукэ, спустилась в сад и оттуда — в старый парк. Голова раскалывалась — светские беседы, как слоеные пироги с двойными, тройными коржами-смыслами, вызывали тошноту, скулы сводило от прилипшей к лицу вежливой улыбки.

Во время прогулки она споткнулась о торчащее в земле металлическое кольцо, потянула на себя — поросшая травой плита нехотя открыла черный проем. Пахнуло сыростью, холод лизнул руку. Анабелла помедлила, но возвращаться на торжественный прием не хотелось, и она нащупала ногой волглую ступеньку.

Однако наведаться во дворец пришлось, и не один раз — сперва за фонарем, потом за факелом, лучиной. Все без толку. Стоило поставить ногу на последнюю ступеньку, как любой источник света гас, и дальше приходилось идти в кромешней тьме.

Было то естественным явлением или проделками Лукена, никто теперь уже не скажет. Прядильщик не оставил никаких записей, кроме одной — увековеченной на подвальной плите.

Саламанкеро навещала подземелье каждый день, привыкая передвигаться в кромешней темноте. Добавляла новые шаги к изведанной территории. Через месяц таких вылазок Анабелла дошла до берега подземной реки. Через два — ступила на камни в воду. Ноги постоянно соскальзывали, но Анабелла твердо решила — она должна добраться до другого берега. Интересно, дошел ли туда Лукен? А может, погиб в дороге, или сгинул в Непознанном, как Отступник?..

Ступеньки — наконец-то! Женщина поспешно выбралась на поверхность, поглубже закуталась в плащ, прячась от надоевших за зиму снежных хлопьев.

Отступник хотел всего лишь спасти свой дом, но получилось, что дал прядильщикам бессмысленную свободу. А чего хотел Лукен? Чего хочет Чужак? Анабелла усмехнулась. Когда-нибудь она докопается до истины, если та вообще существует.

Не видеть рубежи — ладно. Но как отказаться от желания познать препятствие? Ведь это самый простой способ его преодолеть. Отступник первым взялся препарировать послания звезд, искать в них человеческий смысл. До него саламанкеро следовали пути нити, всецело подчиняясь Кош. У звезды не было других рук, кроме рук прядильщиков. Когда судьбе сопротивлялись или обманом предотвращали ее, мастера восстанавливали гармонию нитей жизни.

Если Кош хотела передать свою волю, на запястьях саламанкеро появлялись мерцающие знаки, подобно нити обвивая руку, они указывали единственно верный путь. Еще неизвестно, что было проще — подчиниться чужой воле или остаться верным своей прихоти. Лица древних на фресках старинного храма Альберы не выглядели ни праздными, ни пустыми.

Нынешние прядильщики почти лишены подсказок. Осталась только едва заметная нить, которую видит мастер, если сам находит верный путь. Кош перестала помогать им, и знаки исчезли с запястий с тех пор, как Отступник вышел из прадерева в Непознанное. Теперь татуировки на запястьях ставил Чужак, когда саламанкеро проходил посвящение. Но что значило его клеймо по сравнению с откровением звезды?..

Плита послушно легла на место. Женщина забросала ее снегом, прочитала охранные ритмы — дабы не искушать Дамиана. Необычное подземелье, скорее всего, вызовет у дукэ интерес. А вот этого Анабелле хотелось меньше всего. Прежде она должна разгадать шараду Лукена. Сейчас это казалось важным для всех — Аторе, Альберы, гильдии. Что-то саламанкеро не понимают. А старый прядильщик разобрался и оставил подсказку.

В сумерках припорошенный снегом парк походил на огромный вымерший тоннель.

Женщина ускорила шаг — ей просто необходим плотный ужин и жарко растопленный камин. Благо, гостеприимство дукэ безупречно. У него отлично получались золотые клетки, и Анабелла собиралась этим воспользоваться.

В холле встретился Дрэго, по обыкновению учтиво поклонился, а заодно обшарил взглядом с головы до ног. Следил? Вряд ли у старика хватит прыти. Анабелла подхватила намокший подол плаща, ступила на лестницу, не торопясь пошла наверх.

Она остановилась перед своими покоями, прислушалась — тихо, подозрительно тихо. Тем не менее явственно ощущалось чужое присутствие. Анабелла закрыла глаза — видение дрогнуло, исчезло. Даже так?! Некто выдает себя с головой! Женщина распахнула дверь, на ходу сняла перчатки, бросила на каминную доску. Не глядя на гостя, опустилась в кресло.

— Удалась прогулка?

— Вполне.

Она насторожилась. Уже прознал? В подземелье не хотелось пускать никого, это ее тайна.

Анабелла подняла голову, привычно встретила холодный взгляд. Нет, не знает. Тянет время, ждет ее промаха.

А он постарел, вдруг поняла Анабелла. Заострился нос, согнулись плечи, в глазах поселилась смертная скука.

Гость слегка развернулся в кресле, треснуло полено в камине, ярче вспыхнул огонь, блик упал на лицо — и все стало на места. Заносчиво вздернутый подбородок, искривленные в ироничной усмешке губы, вместо глаз — щелки-бойницы. Великий полководец во всей красе! Но ведь было мгновение слабости, Анабелле не привиделось. Застать Ферро врасплох непросто, точнее — невозможно. По крайней мере, никому раньше это не удавалось. Не иначе как мир скоро провалится в бездну к Зер.

Дукэ выдерживал паузу. Саламанкеро сдалась первой, у нее не было настроения для игр.

— Чем обязана?

Голос против воли дрогнул. Неужели страх, отстраненно подумала Анабелла, предвосхищая любимый вопрос Ферро. Нет, прошло время, когда дукэ мог ее запугать. Просто накопилась усталость за день.

— Решил пожить в Женаве, вы же не против? — Ферро поднялся с кресла, взял с камина перчатки и с неподдельным интересом принялся изучать узор на манжетах. — Плохо выглядите, Аторе вас не щадит.

Дукэ перевел взгляд на Анабеллу. Жаркий поток ударил саламанкеро в затылок, кровь прилила к щекам.

Женщина подавила волну раздражения. Ферро никогда не упускал случая позлословить. До сих пор не успокоился — все состязается. С Аторе, с гильдией, с миром. Изменилось бы что-то, если бы дукэ научился просить, а не требовать, уважать, а не унижать? Возможно. Но кого она обманывает, Ферро никогда не признается, что совершил ошибку. А значит, никогда ее не исправит.

— Слишком долгие предисловия, дорогой дукэ, — Анабелла откинулась на спинку кресла. — Вы же не будете утверждать, что соскучились. Так в чем дело? Неужели всесильному прядильщику понадобилась помощь?

— Напротив, хочу по-дружески предостеречь, — Ферро откликнулся на удивление быстро. — Вы не представляете, в какое дело ввязались. А я представляю. Это не спасет вас. И гильдию, ради которой так стараетесь. Забудьте про девушку и драку в Баккарассе. Навсегда. Считайте это приказом военного совета в моем лице.

— С каких это пор я стала вашим солдатом? Будьте любезны, напомните день!

— С тех самых, как я отбил первую атаку туар под Альберой, — с расстановкой ответил дукэ, будто объяснял ребенку прописные истины.

Анабелла закусила губу. С Ферро можно не соглашаться на словах, но гильдия действительно от него зависела. Безнадежно уверенного в себе полководца не брали туарские ятаганы. Непредсказуемый, рисковый стратег — он выигрывал сражение за сражением. Конечно, Аторе предпочел не задумываться, откуда у выскочки такая удача — не до щепетильности тогда было. А юная дочь главы гильдии засматривалась на статного воина и с трепетом ждала, когда закончится очередной поход. За слабость надо рассчитываться. Она платит свою дань уже двенадцать лет. Они все платят.

Женщина судорожно вздохнула.

— Не все в жизни решается приказами! — Анабелла выпрямилась в кресле. — А что до драки в Баккарассе — спасибо за любезное предупреждение. Я оценила ваш порыв.

— Как знаете. Впрочем, я так и думал. Вам никогда не нравились разумные советы.

Ферро шагнул к двери, резко оглянулся. На миг почудилось, что лицо дукэ стало беззащитным, под полями шляпы мелькнул давно забытый взгляд. И Анабелла растерялась — почувствовала себя неловко и неуютно, будто вышла за предел, где сама превратилась в другого человека.

Но наваждение быстро прошло. Лицо Ферро стянула привычная маска — у бронзового памятника и то было больше чувств.

Дукэ ушел, будто сквозь стену просочился — без звука, без шороха, лишь дрогнул от сквозняка огонь в камине.

Только сейчас Анабелла заметила свежую розу, забытую на столе. Алый цветок среди зимы выглядел так же нелепо, как и ее мимолетная жалость к Ферро. Она не обольщалась — это не подарок. Дукэ дал понять, что разгадал трюк с перчатками.

Женщина поднялась, принялась мерить комнату шагами.

Ко всем неразгаданным шарадам добавилась еще одна — совет Ферро не вмешиваться. Не совет — приказ. Неужели и ему понадобилась девчонка? Горячечный бред! Анабелла фыркнула. Она с самого начала не верила в исключительность Брайды. Исключительной в девушке была только наглость. Но все вдруг сошли с ума и перестали замечать очевидные вещи. Сошли с ума, включая Чужака? Саламанкеро разобрал приступ смеха.

Интересно, почему Чужак пренебрег «подношением»? Даже не подал знака. Лишь пренебрежительно выбросил Брайду в ветку и закрыл Анабелле выход в Баккарассе.

Она привела девчонку в тоннель на свой страх и риск. Дерево могло не впустить их, не выпустить, уничтожить — что угодно.

Прядильщик должен выполнять задания для посвященного через Соккело заказчика. И точка. Попытка изменить собственную судьбу сразу выбросит саламанкеро из тоннеля. Но это меньшее зло. Если цель работы размыта, и прядильщик ищет ответы, а не облегчает дукэ жизнь, любой просчет превращает ветку в безумный жернов, перемалывающий живую плоть в кровавое месиво.

Анабелле оставалось надеяться, что Чужак оценит поступок и прикроет их.

Для непосвященного Брайда перемещалась в тоннеле слишком быстро и непредсказуемо, и саламанкеро испугалась, что потеряет ее. Она могла лишь ловить обрывки мыслей девушки и восстанавливать картину в уме. Сбивчивую — как, впрочем, и ожидалось. Откуда взяться стройным мыслям в бестолковой голове?

Мелькнули обросшие щетиной тупые лица матросов. Ухмыляющиеся морды вытянулись в недоумении, началась возня. В поле зрения попали ноги в грубых сапогах, картинка замельтешила. Наверняка Брайду только что толкнули, та упала, сильно испугалась. У Анабеллы закружилась голова, картинка исчезла.

Женщина собралась с силами, вновь настроилась на девушку и сразу увидела незнакомого парня. За жестким выражением разноцветных глаз пряталась тоска. Анабелла научилась быстро угадывать это чувство — нагляделась на свои отражения в зеркале.

Лицо юноши дрогнуло.

В голове прозвучал призыв о помощи, и мгновенно открылся ход в Баккарассе. Анабелла выскочила на затоптанный матросами снег, схватила полумертвую Брайду, потащила девушку к спасительному тоннелю.

Она знала, что Ферро попробует вмешаться. Слишком близки они были когда-то и до сих пор чувствовали друг друга. И, конечно, дукэ вмешался — несмотря на уловку с перчатками и подправленные ветки, которые вели его по ложному следу. Ферро вошел в тоннель вместо Анабеллы, поэтому она и не смогла пробиться к Брайде. Так не поступил бы ни один саламанкеро. С посвящением в них намертво вбивались правила: «Не вторгаться в чужую работу, не совершать действий, угрожающих жизни другого прядильщика или его репутации, не просить помощи.» На задании саламанкеро всегда одинок. Это его выбор и он знает, на что идет.

Но Ферро плевать хотел на правила. Он преследовал свой интерес и наверняка охотился на мальчишку с разноцветными глазами. Дукэ не обмолвился и словом о нем. Надеялся, Анабелле не удалось рассмотреть драку целиком? Аторе был уверен, что дело в Брайде, и Чужак удовольствуется ею. Но кажется, прядильщики пропустили еще одного фигуранта.

В дверь поскреблись. Анабелла отозвалась, с удивлением отмечая, насколько резким стал ее голос. Вошла вышколенная, как солдат, служанка, не поднимая головы, поставила поднос с ужином, молча вышла. Весь дворец Дамиана пропитан презрением к людям, и даже вежливость слуг граничит с пренебрежением.

Саламанкеро придирчиво глянула на поднос — в животе заурчало. Она и забыла, что час назад мечтала об ужине. А тут фаршированная фруктами утка, прозрачные ломтики пряного сыра, бокал красного вина, свежая булочка! Анабелла залпом выпила вино, протянула руку за булкой, откусила сразу чуть ли не половину — вкусно! Сахарная пудра с поджаристой корочки посыпалась на пол.

Вконец одичала, подумала Анабелла, набросилась на еду, как простолюдинка. Ну их к Зер, эти светские манеры, она устала кривляться.

Живот снова заурчал, на сей раз благодарно, вино теплом разлилось по телу.

Женщина уселась за инкрустированный стол, постаралась расслабиться. Голова гудела колоколом, пальцы непроизвольно выбивали дробь по столешнице. Надо попасть в тоннель и найти парня с разноцветными глазами. И если она может что-то изменить — сделать это! Анабелла не знала намерений Ферро в точности, но они наверняка шли вразрез с планами гильдии.

Кого же просить о помощи? Светлую Кош? Нельзя — саламанкеро собиралась уподобиться дукэ и нарушить все правила. Тут Кош не поможет. Чужака? Он не даст второй попытки. По крайней мере, сейчас. Позвать теней? Не настолько Анабелла опустилась. Действовать самой, без защиты? Опасно, безрассудно — она может потерять жизнь, репутацию, обезуметь, стать калекой. Но Ферро слишком далеко зашел, кто-то должен его остановить.

Саламанкеро закрыла глаза, сделала глубокий вдох и нырнула в тоннель. Идти было легко, нога пружинила на щеточке мха, жуки довольно стрекотали, спинки мерцали мягким светом. Сухо, тихо, светло — идеальная ветка, так не бывает.

Она подобралась точно зверь перед прыжком. Сперва отреагировало тело — спазм боли согнул пополам, а потом в таком же спазме свернулся весь тоннель. Вот и конец, мелькнула отстраненная мысль.

Анабелла ударилась правым плечом, загудел приложенный к мостовой висок, саламанкеро вскочила на ноги, огляделась. Далеко уйти не успела — ветка выбросила ее на дворцовую площадь. Бронзовый Дамиан нелепо таращил глаза над вскинутыми копытами жеребца, а в объезд площади не спеша катила повозка.

Искушенная саламанкеро вдруг почувствовала себя девчонкой — она не волновалась так даже перед первой встречей с Чужаком. Раньше поток вел к известной цели, а сейчас натянутые нити причин и следствий обвисли, запястье молчало.

Безлюдная площадь казалась ненастоящей — унылое полотно кисти скучающего художника. До слуха долетел отдаленный скрип колес одинокой повозки.

Нет, так ничего не понять. Анабелла закрыла глаза, представила подземелье, волглые стены, шум реки. И сделала шаг, уверенно выбирая направление. Только свободный пройдет рубежи...

В переулке дрались двое. И один ей был известен слишком хорошо. В отставленной руке он держал давешнюю розу. Другого — высокого парня с тонкими чертами лица — она видела раньше только глазами Брайды. Противник уверенно теснил юношу к стене.

Ветки возможных событий начали разворачиваться перед глазами. Сейчас юношу ранят — несерьезно, он быстро поправится, подружится с Ферро, и Анабелла уже ничего не сможет изменить.

Она оглянулась — старенькая повозка вот-вот поравняется с переулком. Но грузный мужчина на козлах слишком занят собой, чтобы вертеть головой по сторонам. Надо поправить это недоразумение! Саламанкеро поймала лошадь за упряжь, потянула в сторону переулка. Та испуганно вскинула морду, заржала, хозяин на козлах оживился, и, наконец, увидел драку.

— Стража! Стража...

Дело сделано. Планы дукэ пойдут прахом. По крайней мере, близкое знакомство с юношей отложится на неопределенное время.

Анабелла ступила в дрожащий воздух. Проход на площадь постепенно исчезал, затягивался в привычную тоннельную стену.

Навалилась усталость, тоскливое ожидание неприятного, непоправимого лишило последних сил. Женщина пошатнулась, схватилась за стенку. Острый сучок больно впился в запястье, по локтю потекла теплая струйка. Кровь? Лизнула запястье — так и есть! Тоннель воспринимает саламанкеро как чужеродную сущность!

Если она хочет выжить, надо возвращаться. Но нет… Анабелла собралась с духом и поплелась вперед.

Тоннель ощутимо сужался, женщина сгибалась в три погибели, протискиваясь сквозь шершавую кору. Вот они — обещанные жернова. Теперь она испытает гнев дерева на собственном опыте. Выступил холодный пот, паника накатила волной. Анабелла закричала и сделала последний рывок.

Ступеньки крошились под ногами, чадили факелы, выхватывая фрагменты осыпавшейся настенной мозаики. Панно собиралось со вкусом и размахом, кое-где остались золотые и серебряные пластинки, осколки драгоценных камней, тонкие линии искусного рисунка.

Над перилами поднялось облачко пыли — Анабелла едва сдержалась, чтобы не чихнуть. Обычно невидимая и неслышимая другими, как любой покинувший тоннель прядильщик, сейчас она могла очутиться на всеобщем обозрении. Саламанкеро не знала правил новой игры, и никто ей не собирался их рассказывать.

Анабелла споткнулась, наклонилась — на полу блеснул кусочек мозаики. Она подобрала пластинку, сунула в карман — пригодится. Высокая арка с фрагментами сохранившейся лепки открывала просторный холл. Языки факелов плясали, бросали отсветы на мужские фигуры, высокие шляпы с подрагивающими перьями, стиснутые на эфесах пальцы.

Судя по возбужденным возгласам и свисту рассекаемого шпагой воздуха, ей снова посчастливилось попасть на дуэль. Или дружеский поединок — из тех, что любят устраивать мужчины, дабы потешить свое самолюбие.

Она подошла поближе, тронула высокого здоровяка за плечо. Тот вздрогнул, удивленно оглянулся. Глуповатое лицо вытянулось в недоумении, запульсировал на щеке шрам.

Анабелла затаила дыхание.

Здесь около пятидесяти человек, отлично владеющих шпагой. К тому же кто-то может узнать в ней саламанкеро, и это недопустимо. А уничтожить всех свидетелей не получится даже при большом желании. Трое, пятеро, с натяжкой семеро — она успеет метнуть пару ножей, припрятанных для таких случаев в голенище сапога, успеет отобрать шпагу, да хотя бы у этого верзилы, и уложить, скажем, еще несколько неудачников. Но остальные ее просто растопчут.

Губы здоровяка разъехались в кривой ухмылке, глаза залоснились.

Анабелла подобралась и… расслабилась. Только свободный пройдет рубежи.

Они смотрели друг на друга целую вечность, пока из-за ее спины не вынырнул кривоногий коротышка. Верзила посторонился, похлопал товарища по плечу:

— Эри, скорее! Пропускаешь замечательный бой! Парнишка того и гляди сделает мастера!

Саламанкеро прошмыгнула в просвет, уже без опаски освобождая себе дорогу. Мужчины расступались, растерянно озираясь.

В середине круга плясали Ферро и… Мар… Эймар. Анабелла наконец смогла вспомнить его имя. Значит, старые знакомцы встретились. Только тогда кругом лежал снег, а теперь легкие рубашки, лица блестят от пота — выходит, скоро лето.

Дукэ легко отражал удары, и, казалось, скучал, но Анабелла слишком хорошо его знала, чтобы доверять этой маске спокойствия. Складка на переносице — признак озабоченности, чуть приподнятая левая бровь — удивление. В обычно самоуверенной усмешке мелькнула искорка тепла. Как странно.

Женщина перевела взгляд на Эймара. Парень порядком устал — яркий румянец залил щеки, мокрые от пота пряди волос падали на лоб. Но его технике мог позавидовать и Ферро. Эймар не делал лишних движений, он не дрался — в ту минуту юноша жил. А если хочешь жить дальше, побеждать надо всегда. И он выиграет этот шутовской поединок. Потому что для дукэ бой — игра, каких много, а у Эймара другой не будет.

Ветки событий открывались и закрывались перед глазами.

Эймар — победитель.

Эймар — побежденный.

Эймар — побежденный и «случайно» раненный.

Эймар — мертвый.

Анабелла провела рукой по влажному лбу, будто так могла стереть из памяти все, что увидела. Если юноша останется жив — пусть даже больным калекой — не станет ее, исчезнет гильдия, изменится все. Существование безобидного на первый взгляд паренька вывернет их мир наизнанку. И нет времени разбираться, почему. Надо решаться.

Но Эймар совсем мальчишка. Худощавый, с беспокойными разноцветными глазами — юноша не выглядел опасным. Да кого она обманывает, сама только что видела ветки! Анабелла проглотила ком. Куда проще и правильней было бы уничтожить Ферро. Но сейчас это бесполезно.

С каких пор она стала кого-то жалеть? Ее никто не жалел, когда в восемнадцать лет выдали замуж по расчету.

Поединок затягивался. Возгласы зрителей становились громче, движения Эймара и Ферро быстрее.

Недавно Анабелла кляла в непорядочности дукэ, а теперь сама собиралась пойти против всех правил — и писанных и неписанных. Что бы сказал отец, если б узнал о ее намерениях? После того, как саламанкеро затащила в тоннель Брайду, Аторе имел полное право отказаться от дочери, выгнать из гильдии. Так что решать придется ей и держать ответ за последствия — тоже.

Пока Анабелла росла, город все время находился в состоянии войны. Аторе готовил дочь и к сдаче, и к плену — она должна была уметь за себя постоять. Чужая кровь не раз хлестала по лицу, и тяжело раненых в близком бою рвало на ее рубаху, пальцы умирающих цеплялись за ботфорты. Анабелла не переживала о тех смертях, не будет переживать и об этой.

Она опустила руку в карман, нащупала осколок мозаики. Осталось выждать пару ударов сердца.

Осколок лег точно под ноги Эймару, юноша наступил на него, поскользнулся, и, стремительно сокращая дистанцию, упал прямиком на клинок Ферро.

Женщина отошла в сторону.

Вот и все — нет Эймара, нет опасности. А то что колотится сердце — так она просто устала, день выдался бесконечный...

Ей заломили руки за спину, прижали к лицу платок с неприятным резким запахом. Она успела сбросить непрошеные объятия, и даже ткнула кого-то коленом в пах перед тем как окончательно улететь в царство Зер.

Мерный стук капель. Дождь? Среди зимы?

Анабелла открыла глаза, но ничего не смогла разглядеть — темнота в подземелье старого дворцового парка и то была не такой густой и черной.

Сверху послышались голоса, топот сапог — наверняка пытаются спасти Эймара, побежали за доктором-недоучкой, из тех, кто на свой страх и риск помогает дуэлянтам и поединщикам. Анабелла попыталась сесть, неуклюже повалилась на бок — руки и ноги оказались связаны.

Это сделали свои, случайный человек не заметил бы саламанкеро, как не видели ее фехтмейстеры в доме Лукена. И если она не вернется в тоннель в ближайшее время, к утру во дворце дукэ Дамиана найдут окоченевший труп. Как только событие меняет судьбу, ветки моментально схлопываются, и дерево больше не поддерживает жизнь в теле. Но прядильщики гильдии никогда не подвергались нападениям в тоннеле — существовало правило, что саламанкеро, способный на убийство другого мастера, не пройдет посвящение изначально. Это служило гарантом их общности, единой цели. И отличало от простых смертных. Так было раньше. А сейчас гильдия начала пожирать саму себя.

Анабелла пошевелилась, боль волнами разошлась от туго связанных запястий. Это немного привело в чувство. Она выгнулась, нащупала голенище сапога. «Спасена!» — зашелся радостью внутренний голос. Так спешили, что не потрудились обыскать! Анабелла вытянула из сапога нож, зажала рукоять между голенищами, и вслепую принялась резать веревки. Наконец, освободила руки, размяла затекшие пальцы.

Надо попытаться выбраться, может, временное окно еще не закрылось. Она прислушалась — голоса доносились слева. В абсолютной тьме Анабелла сделала первый шаг в сторону шума. Саламанкеро почувствовала ступеньки за мгновение до того, как нога наткнулась на волглый камень. Поднялась по лестнице, больно стукнулась головой. Пошарила руками и нащупала плиту, закрывавшую вход, попыталась ее сдвинуть. От натуги свело мышцы, кровь тяжело застучала в голове — но плита не поддалась, лишь глухо бряцнула о металл. Засов не сломать.

Анабелла опустилась на ступеньки. Бесконечная капель раздражала, мешала сосредоточиться. Саламанкеро невольно прислушалась — было что-то странное в звуке падающих капель. Странное и очень знакомое. Совсем недавнее воспоминание.

Женщина вскочила с места и быстро — насколько позволяла беспросветная темень — спустилась вниз, снова прислушалась. Капли падали не на камень — они летели в глубокую воду.

Если рядом протекает река, она сможет выйти по берегу в подземелье старого дворцового парка. По крайней мере — попытается. Все же лучше ее теперешней незавидной участи. Анабелла нащупала влажную стену и шажками стала пробираться по скользкой поверхности. Ленивая волна шлепнулась у самых ног, уползла в свое логово.

Кому так неудержимо захотелось ее смерти? Ферро? Он не питал к Анабелле особой нежности, но не стал бы так бездарно марать свою репутацию. Светлейшему дукэ Дамиану? Бессмысленный поступок — саламанкеро пригодится ему живой. К тому же дукэ понадобилась бы помощь со стороны. Барбо? Вполне может быть, тем более тот давно готов объявить войну всей гильдии. Но на что рассчитывал Баке? Его вычислят сразу, и Аторе не спустит смерть дочери с рук. Если, конечно, отца так же предательски не поймают у входа в тоннель.

А ведь их легко истребят, как паршивое стадо.

Она ускорила шаг, поскользнулась, схватилась за стену...

Сколько длился переход — четверть часа, полдня — Анабелла не знала. Мысли путались, истончались до бессвязных слов, пока не иссякли вовсе. Терзал холод, но и он отступил, оставив после себя пустоту. Только свободный пройдет рубежи, ибо не заметит их...

Когда женщина выбралась из подземелья в парк, она не чувствовала ничего, кроме разочарования. Но требовательное тело давало о себе знать — оно начало мерзнуть, страдать от голода и усталости.

С трудом поднимая ноги, Анабелла добралась до покоев. Бросила взгляд на стул, хотя и так знала, что он пуст. Тело и душа снова были вместе.

  • Мечты о лете / Из души / Лешуков Александр
  • Это будет вам уроком / Поворот ключа / Пышкин Евгений
  • Лягушонок Квак. / Фотинья Светлана
  • Река времени / Бамбуковые сны / Kartusha
  • Вернуть планету / «ОКЕАН НЕОБЫЧАЙНОГО – 2016» - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Берман Евгений
  • Полнолуние / Стёклышки с рисунком / Магура Цукерман
  • Котомикс "Что не так?" / Котомиксы-3 / Армант, Илинар
  • Как часто... / Стихи / Мостовая Юлия
  • Искушение / Гурьев Владимир
  • 3. 31. Rainer Rilke, а города лишь о своём / ЧАСОСЛОВ, Р.М. Рильке / Валентин Надеждин
  • Зеленый свет / Дубов Сергей

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль