45 глава / Последняя Ниирит (черновик) / ОВА Юля
 

45 глава

0.00
 
45 глава

Звякнул едва слышимый в грохоте музыки сигнал прибытия лифта, двери распахнулись, выказав зеркальные внутренности кабины. Один единственный припозднившийся гость, хотя гость ли, с поникшей головой, не сразу заметил остановку лифта. Когда Кинару шагнул в зал, голова его была высоко поднята, плечи расправлены, но глаза оставались потухшими, впрочем, все последние полгода они были такими.

Холодный как айсберг, он прошел сквозь толпу, наверняка он именно так воспринимал этих людей, к стойке бара, такой же черной, как и прочая крупная мебель, окруженной серебристыми высокими стульями и все той же разноцветной толпой. Перед прибытием сюда он даже не посчитал нужным переодеться, и ему не пришло в голову, что можно хотя бы снять потрепанный плащ. Бармен, как и весь прочий персонал, облаченный в темно синий костюм, будучи высококлассным специалистом своего дела всего мгновение спустя подал неформатному гостю высокий стакан с ярко красным коктейлем. Наверняка, Кинару пришелся по вкусу напиток, поданный ему, ведь профессионализм бармена был подкреплен неплохим потенциалом духовной силы. И, судя по настроению Кинару, коктейль этот имел высокий градус, но его, все же, пришлось повторить несколько раз. Не смотря на то, что никчемный братец Игээра был ниемоном, спиртное, созданное людьми в этом веке, было способно свалить с ног и его.

— Как бы весь вечер не испортил, — проворчал Игээр, наблюдая за братом издалека, — то-то будет сенсация.

— Не то слово, — промямлил Симон, теребя в руках записную книжку.

— Карин, — обратился Игээр к своему очаровательному секретарю, — останься здесь, мне нужно поговорить с братом наедине.

— Как скажете, — Игээр всякий раз удивлялся ее низкому, но, в то же время звенящему голосу.

Едва Игээр взобрался на высокий стул, бармен поставил перед ним пузатый стакан с сине-зеленым тягучим коктейлем. Толстая короткая трубочка, торчавшая из непрозрачного напитка, смотрелась карикатурно рядом с высоченным тонкостенным стаканом. Кинару не сразу обратил внимание на соседство, но Игээр и не спешил начинать разговор.

— Я убил ее, — ни с того ни с сего, и даже кажется самому себе, сказал Кинару.

Игээр неопределенно пожал плечами, желая показать, что ему все равно и, напрочь игнорируя трубочку, отхлебнул добрую половину стакана.

— Я, я почувствовал, как ее разум потух. Только что чувствовал, когда она смотрела на меня затухающим взглядом, а затем пустота. Она умерла, точно умерла, — Кинару помолчал немного, разглядывая стойку сквозь окрашенное красным дно стакана, — но потом ее забрал Везул, он унес ее в своей пасти. Он прилетел к ней, хотя до этого, по осени, не признал…

— Что ты хочешь от меня? Я же сказал тебе, что мне все равно.

Кинару залпом допил коктейль, жестом отказался от очередной порции и, обдумывая слова Игээра, крутил опустевший стакан в курах.

— Скажи, что мне делать? Ты стал надежной опорой для меня, поддержал когда… Подскажи…

— Ты не уверен, что она мертва?

— Уверен, но… — он судорожно вздохнул и попытался сделать глоток, но стакан был пуст. Согласившись в этот раз на предложение бармена, Кинару дождался, когда его стакан будет заменен, и, отбросив трубочку в сторону, продолжил фразу, — но, она же… она же Ниирит, пусть даже если сил у нее совсем не осталось. Хотя, я никогда не смогу забыть алую струйку крови в уголке ее губ и остановившийся взгляд. Она мертва, она была мертва когда…

— Ну да, ее везул вроде тоже был на мертвого похож, тогда… Попробуй доказать себе, что она мертва или убей ее еще раз, — как же искренно прозвучал голос Игээра.

— Ты прав, брат! Скорее всего, прав…

— Да-да, — Игээр по-отечески похлопал Кинару по плечу. — Ты иди, давай, а то своей кислой физиономией весь праздник нам портишь.

Кинару, пробормотав извинения в ответ, суетливо поднялся и, позабыв на этот раз расправить плечи, поплелся к выходу. Игээр, проводив брата встревоженным взглядом, покачал головой и с наслаждением отпил глоток коктейля.

— По-моему, из-за нее он неисправимо очеловечился и бесповоротно потерял голову, а может и рассудок. Впрочем, — он отхлебнул еще один глоток дивного тягучего коктейля и отставил стакан в сторону — сейчас у людей столько всего соблазнительного, что и я не прочь немного очеловечиться...

Дружелюбно кивнув бармену, Игээр отправился к забитой людьми площадке перед сценой, к одному из угловых кожаных диванов, где оставил Карин в компании Симона.

— Нужно будет еще раз над ним поработать, — невнятно пробормотал он себе под нос, — но это позже… когда он хоть чуть-чуть о ней позабудет. Если позабудет… Искренние чувства не стереть бесследно. Даже я не в силах… Впрочем, что об этом рассуждать?

Отбросив бесплодные попытки разобраться в мотивациях поведения брата и целесообразности его поступков, Игээр, добравшись до своих помощников, окунулся в самую гущу событий. Он принялся добросовестно и искренно улыбаться гостям, подобострастно поздравлявшим его с несомненным успехом в раскрутке, пусть пока только в одном городе, замечательной группы под скромным названием «Лия и Лилак».

То, что эта мелодичная музыка, изящно совмещающая в себе самые популярные направления, с проникновенными и несомненно красивыми, по современным понятиям, текстами на самом деле имеет сильный зомбирующий эффект обыватели, естественно, не имели понятия.

***

Кинару брел, не разбирая дороги, а перед его глазами мелькали десятки куда-то спешивших ног, хваставших разномастной обувью, зачастую одетой не по сезону: здесь присутствовали и зимние сапоги и летние плетеные босоножки и всесезонные кроссовки. Полы плащей и курток развевались в такт торопливым шагам, со всех сторон доносились разговаривавшие сами с собой голоса. Десятки широченных перекрестков, сотни пешеходных переходов, подземных, наземных, надземных… и все те же суетливо семенящие ноги перед глазами. Кинару не сразу удалось сообразить, куда занес его людской поток.

Голова шла кругом, мысли метались как раненные звери, стенали, кричали, требовали внимания, вызывая жалость и отвращение. Кинару, не замечая ничего вокруг, пытался разобраться в собственных чувствах, но не мог даже унять их оголтелый хоровод. Мысли, толкая друг друга, то бессмысленно топтались на месте, то вдруг без оглядки неслись куда-то вдаль, зачастую так и оставаясь неосознанными, непонятными…

Всякий раз, когда не удается разобраться в собственных чувствах, находит всепоглощающая ненависть на самого себя и на все окружающее, и хочется бежать куда-то, круша все на своем пути, или же вдруг наступает всепоглощающая апатия, мир отодвигается на второй план, а на первом плане не остается ничего. Сложно сказать что лучше. Может быть, активные действия. Но, если не знаешь, что делать, лучше остановиться и переждать. А что если нет сил бездействовать? Тогда остается лишь одно — уйти подальше от всех проблем не разбирая дороги. И Кинару, не в силах преодолеть застилавшую разум апатию, ушел. Просто ушел. Именно ушел, хотя мог бы улететь. Никто не обратил на него внимания, даже те немногие, кто мог бы его узнать и попытаться раскопать какую-нибудь надуманную сенсацию. Ниемоны умеют это.

Город же, погруженный в миллиарды бессмысленных проблем миллионов своих жителей, остался позади. Он остался таким же чужим, каким был прежде. Чужим и чуждым. То чувство, что разрывало Кинару на части, казалось таким знакомым, изученным до самого последнего штриха.

— Наверняка во всем виновна эта ведьма, — думал он, — но… почему я ничего не помню?

Кинару казалось порой, что он всегда был таким: полным сомнений, душевных терзаний и противоречий, а иногда он был полностью уверен, что это все, то, что так сильно напоминает раздвоение личности, началось после того разговора с Минару… с Игээром на исходе осени в прошлом году. Тогда с деревьев осыпались последние листья. Игээр был не один, с ним был Симон. Что-то изменилось с ним за прошедшие несколько дней.

— Что же, что же ты сказал мне тогда Минару, что я до сих пор не могу прийти в себя? Я тебя ненавидел тогда, кажется? И все из-за нее… Да, все проблемы в моей жизни из-за нее.

Кинару, как ни старался, ни как не мог вспомнить тот злосчастный разговор. Получалось только вспомнить, что этот разговор был. А до этого будто и не было ничего. Он не помнил даже, почему ему показалось, что он уже встречал Симона. Кто он вообще? А что было до этого? До этой встречи? Кажется, они очень долго не виделись с братом. Сколько? Пять сотен лет. Дважды по пять сотен лет.

Подпирающие небо высотки города сменились ухоженными коттеджами спальных районов и элитных поселков, дальше шли редкие сельскохозяйственные угодья. Почти сразу за ними начались скалистые горы, покрытые многовековым лесом.

— Брат, почему мы ненавидели друг друга? Почему мы были врагами? Неужели во всем виновна она? Но как, как она успела? Ведь она почти не жила. Она ведь, она ведь всего лишь… Нет! Оставь меня ведьма! Сколько можно? Ты мертва, тебя нет!

  • Баллада / Стиходром 2012-2013 / Анна Пан
  • Пища для богов / Кэлли Сержи
  • Токсоплазма. Адреналиновое равновесие. 2-5 / Абов Алекс
  • Воспоминания из детства / Детство. Затон / Хрипков Николай Иванович
  • Подражание японской поэзии / Баллады, сонеты, сказки, белые стихи / Оскарова Надежда
  • Выйду на "Старом Юпитере" / Хорошее / Лешуков Александр
  • размышления о сути социальной системе и человеческой цивилизации / Затворник / Мертвый Граф
  • [А]  / Другая жизнь / Кладец Александр Александрович
  • Остатки моей души... / Сборник стихов. / Ivin Marcuss
  • А знаете, ведь время в самом деле лечит / Уже не хочется тебя вернуть... (2012-2014 гг.) / Сухова Екатерина
  • Сумасшедшая, вероломная / Ахметова Елена

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль