Глава XV. Старые счеты / Погребенные тайны / Triquetra
 

Глава XV. Старые счеты

0.00
 
Глава XV. Старые счеты

Город скотоводов и земледельцев Марандеи и его владения за воротами опоясывало русло замерзшей реки, словно петля, два конца веревки которой разбегались в разные стороны. Здешние места были ухоженные, ровные, безопасные, и по ним частенько передвигались путешественники как на колесах, так и на своих двоих, ничего не боясь. От города тянулись вереницы фермерских — крошечных и не очень — угодий, упиравшиеся в конце в тройку массивных и никогда не прекращавших работать мельниц. Повсюду виднелись низенькие плетеные оградки, петляющие меж домов и огибающие заснеженные куски земли под посадки. Вниз по тропе, уходящей под холмы, поодаль от жилищ стояла старая лесопилка и плотницкая, шум от которых каждый день разлетался по всей округе, ознаменовывая собой, что работа там кипит. Даже сейчас, под самый вечер и в осевших сумерках, продолжали слышаться стук молотков, звон цепей и скрежет изношенного металла. Готовое обработанное дерево складывалось всегда со стороны, выходящей на главную дорогу, идущую через фермы к городскому парадному входу. А весь мусор и отходы сгребали за лесопилкой на небольшой открытый двор, смотрящий с крутого выступа прямо на пустынный и широкий берег Волос Ярны. Сиротливая замерзшая твердь, окаймленная заледеневшими водами, широкой неровной лентой стелилась далеко вдоль обрыва и была один в один похожа на противоположный берег, перераставший в степные низины. По ту сторону реки, на самом побережье, виднелись редкие деревянные столбы с горящими огнями — факелы зажигались каждый вечер, чье пламя служило своеобразным путеводным указателем.

Кирт медленно двигался по берегу: эти земли он знал плохо — ни разу не доводилось бывать здесь настолько часто, чтобы мочь их выучить. Не знал, что за люди здесь живут, чем дышат и как относятся к чужакам, заезжим гостям. Поэтому осмотрительность не мешала. Дорога несколько затянулась и Тафлер прибыл к Марандеи позже, чем планировал, но даже это не заставило его ехать быстрее. Да и коня жалел: ретивый явно утомился от дороги и ему требовалась передышка.

— Ничего, потерпи немного, скоро отдохнешь, — наемник тихонько похлопал животину по шее. — Как раз тебе хватит времени, пока я разбираюсь с проблемами, будь они неладны. Могу поспорить, ты тоже подумать не мог, что через столько лет откроется секрет и мне в руки попадется сам убийца Эрда. Мне и самому не верится в такую… хм, удачу.

Конь в ответ лишь протяжно фыркнул и из его ноздрей повалил густой белесый пар, который, казалось, застывал на морозном воздухе. Его уши дрогнули несколько раз, будто он понимал, о чем Кирт ему говорил.

Пока Тафлер ехал к Марандеи, то успел сотню раз перебрать в голове, как произойдет встреча, как он будет разделываться с тем, кто жестоко расправился с его названым братом. Продумывал слова, которые скажет убийце перед тем, как отправить его на тот свет. И, конечно же, его мучил самый главный вопрос: кто тот человек, который посмел забрать жизнь Эрда? Кого увидит, когда доберется до фермы? В сознании возникали десятки образов, которые переплетались между собой, превращаясь в путанный клубок из очертаний. Разумеется, то, что представлялось в мыслях, лишь оставалось ими, ложными, туманными, далекими от реальности. Однако все сотканное, точно затейливая паутина, и вытащенное из темных уголков разума — единственное, что было сейчас доступно Кирту. И он не отказывал себе в этом. Но чем больше он углублялся в свои мысли, тем мрачнее становился, а внутри только сильнее разгорались ярость и жажда мести. Спасало одно: давние воспоминания, события, которые связывали его с Эрдом, и которые теперь он хранил за них обоих. Тафлер, соратники и верные друзья долго пытались отыскать виновного и покарать его, особенно в первые три года все они неустанно выискивали следы, информацию, хоть что-то, что привело бы их к тому или тем, кто так хладнокровно и жестоко расправился с Линти. Но их труды не дали плодов. Никаких. Постепенно люди начали остывать, отступаться — безрезультатность крепко внушила, что никто ничего никогда не узнает и не добьется. Но Кирт никогда не оставлял мысли, что рано или поздно все откроется. Так оно вышло.

Когда-то Эрд взял шефство над слишком амбициозным, неразумным и нетерпеливым молодым Киртом, показал ему мир, многому научил и объяснил. Они вдвоем успели побывать там, где Тафлер и не думал оказаться; и в «Звенящий мешок» тоже привел он, когда в хозяевах еще стояли совсем другие люди. Да и Наллена тогда не было. Впрочем, очень скоро после знакомства Кирта с базаром слишком многое изменилось, включая и главных людей, которые вели дела рынка. Но в те времена, да и сейчас тоже, наемник мало что знал о давних порядках, равно, как и о прежних персонах, которые уже не имели никакого значения. Зато его жизнь значительно переменилась, и он ни разу не пожалел, что вырвался из своего скучного — по его мнению — ремесленного городка. Он не представлял себя тем же кузнецом, которым видели его родители, грезившие, что их сын займет главную кузницу Лиафа. Не представлял он себя и кем-то другим, безвылазно сидящим целым днями в какой-нибудь каморке и что-то мастерящим. Нет, он любил работать руками, не чурался никакого труда, даже самого грязного, но еще ребенком твердо решил, нет, чувствовал, что его сердце и душа страшно желают одного — путешествий и приключений. И они нашли его. Только кто знал, что окажутся они не самыми светлыми и приятными. И все же среди мрачных событий, темных делишек, в которые Тафлер по глупости и горячности умудрился некогда влезть, проблескивали яркие моменты, как фрагменты мозаики, которые соединяли всю картину вместе. Та же встреча с Илиллой, которая случилось уже после гибели бедного Эрда, и та словно заняла его место, став практически пусть и не родной, но все же близкой по духу сестрой. И еще какой! В стычках она не уступала ни Кирту, ни кому-либо другому в боевом мастерстве и искусно владела хоть мечом, хоть луком, хоть ножами. И в довесок к столь значимым умениям она была умна и даже очень, что, конечно, делало ее, как соратника, только ценнее.

Кирт продолжал двигаться по берегу и очень скоро увидел в паре сотен метров от себя, на самой излучине, слабый дрожащий огонек: на берегу, окутанная сумерками, стояла покосившаяся хибара. Одна ее половина, с тянувшейся вниз лестницей и подпираемая креплениями, нависала прямо над обледенелой водой, а вторая упиралась в низенький сарай без крыши. Наемник попридержал коня и осмотрелся: вокруг больше не виднелось никаких строений и хозяйств. Не было сомнений, что это та самая ферма, о которой говорил Наллен. В оконце, где горел свет, мелькнула чья-то тень и тут же скрылась. Тафлер вновь аккуратно похлопал ретивого по шее и, не сводя глаз с хибары, спешился. Подведя животину к тому, что осталось от оградки, он привязал коня, успокаивающе погладил по гриве, дал яблоко, что приберег на дорожку, и стал подбираться к домишке. Перебирая в голове, сколько внутри может быть людей, Кирт глазами искал вблизи то, что могла дать подсказку, но все было чисто — ни лошадей, ни повозок. Когда он наконец вплотную подкрался к на ладан дышащим стенам, то стал прислушиваться, надеясь хоть что-то для себя прояснить, чтобы не столкнуться с непредвиденными сюрпризами. Пусть Наллен и утверждал, что ферма пустовала, не считая подлого убийцы, нужно было все тщательно проверить и подготовиться. Несколько минут Кирт просто стоял неподвижно, затем, бесшумно обойдя хижину и прижимаясь к облепленному снегом дереву, он подкрался к тому, что лишь отдаленно напоминало дверь. Накренившийся вбок проем закрывали криво сколоченные «щербатые» доски, посаженные на выкрученные петли и крюки. Сквозь щели проглядывал слабый свет, но что-то больше, кроме него, разглядеть не получалось. Крепко сжимая рукоять меча, наемник сделал еще шаг и аккуратно ступил на просевшее крыльцо, но оно тут же предательски скрипнуло под весом. Тафлер замер, стиснув зубы — не хватало еще себя выдать такой глупостью. Это было бы даже дико для него, бывалого и опытного наемника, попасться из-за столь малой нелепости, которая после непременно обернулась бы большими проблемами. Он напряг слух, внимательно вылавливая из глухой тишины за стенами хоть что-то: шаги, голоса — любой шум, который говорил о том, что его присутствие заметили. Но все было спокойно. Слишком спокойно. И это еще больше настораживало. Выждав еще пару минут, Кирт обнажил клинок и, медленно приоткрыв дверь, словно тень проскользнул в нее. Едва отрывая ноги от пола, он неслышно и проворно пересек крохотную комнатенку, в которой оказался, и притаился в углу, подернутом плотным мраком. И снова все затихло. Из угла просматривалась убогая хлипкая лестница без нескольких ступеней, упирающаяся в потолочный чердачный ход, окутанный теменью. Под лестницей же ютились бочки, какие-то доски, нагроможденные друг на друга — ничего примечательного. Опасливо выглянув из-за угла, Тафлер быстро окинул взглядом соседнее такое же маленькое помещение, оценивая обстановку: полупустое, заставленное горящими подтаявшими свечами, дышащее сквозняком. За ним следовала еще одна комнатушка, о чем свидетельствовал другой дверной проем и тусклый дрожащий свет, выглядывающий из него. И ни души, хотя не было ни малейших сомнений, что именно здесь кто-то расхаживал, чей силуэт мелькал в окне.

«Проклятье, — выругался про себя наемник, рыская взглядом. — Да помогут мне боги».

Внезапно раздался какой-то шорох, затем тихий стук и по хижине загулял сквозняк, будто где-то распахнули двери и бросили их открытыми. Помедлив еще с минуту, выжидая чего-то, Кирт вынырнул из укрытия, и выставив вперед меч, двинулся туда, откуда шел шум. Прогнивший местами пол отвечал скрипом всякий раз, когда делался очередной шаг, но наемник уже не обращал внимание на это — он чувствовал, что близок к цели и через мгновение-другое скрываться не будет смысла. Стук становился все отчетливее и отчетливее, и едва Тафлер проник в дальнюю комнатушку, то обнаружил открытое окно, с которого сняли доски.

«Сбежал!» — мелькнуло в голове у Кирта.

Все еще пребывая в настороженности и не опуская оружия, он подошел к окну, распихивая ногами доски, и выглянул наружу, надеясь увидеть трусливого беглеца. Но на улице не было ни единой души. Даже намека на то, что кто-то может прятаться в темноте, тайком красться или же вовсе открыто бежать по дороге прочь от хижины. Но вряд ли тот смог далеко уйти. Только Тафлер собрался кинуться в погоню, как за его спиной раздались торопливые шаги, переходящие в бег, и через секунду к его шее был приставлен острый нож. Холодное лезвие врезалось в кожу — чья-то твердая рука крепко и уверенное держала нож и нетрудно догадаться, чья именно. Надо же было так глупо попасться на нехитрую уловку!

— Так-так, посмотрите-ка, кто-то решил зайти на огонек. Не поздновато ли, а? Еще и с оружием, — в низком и хриплом голосе прозвучала насмешка, но она быстро переросла в угрозу. — Бросай меч, иначе я отрублю им же твою башку.

— Если твоя раньше не слетит, — отозвался Кирт и, зарядив локтем под дых и двинув затылком в нос незнакомцу, одним резким движением вырвался из хватки. Буквально отпрыгнув в сторону и развернувшись лицом к неизвестному, наемник, взмахнув клинком, рассек воздух и приготовился к защите. Или атаке. Как случай распорядится.

Перед Киртом стоял уже не молодой рослый и в теле мужчина лет сорока пяти-пятидесяти, не меньше, и зажимал разбитый до крови нос. Полностью поседевшие сальные волосы торчали во все стороны. Нечесаная борода, которая на удивление сохранила смоляной цвет, спуталась, даже коса, тянущаяся до самой груди, растрепалась и потеряла приличный вид. Неряшливый облик, помятая одежда, нечищеные мех на стоптанных сапогах говорил о том, что незнакомец давно отсиживается в дали от людей и привычных удобств. Но едва ли это хоть сколько-то отразилось на внутреннем состоянии и умениях. Сплюнув себе под ноги окровавленную густую слюну, он бешеными глазами впился в незваного гостя и тяжело задышал, точно бык, который вот-вот ринется на свою жертву. На мгновение в мыслях Тафлера мелькнуло, что не такого человека он ожидал увидеть. Тот совсем не походил на закоренелого преступника и опасного убийцу, даже в таком затрапезном и потасканном виде. Скорее напоминал затравленное и загнанное дикое животное, готовое вцепиться в кого угодно, кто посягнет на его свободу и жизнь. Но это даже забавляло Кирта — падаль заслужила то, что имеет, а скоро она заплатит сполна за совершенное. И никакой жалости и пощады.

— Нашли меня, значит, разнюхали, где я? А где же тот, кто устроил охоту на меня, мм? Прячется в четырех стенах? Так и знал, что он сам не захочет мараться и решит послать своих собак. Надо было валить его, когда была возможность и бежать на первом же корабле подальше отсюда, — здоровяк размазал кровь по лицу и, держа наготове один нож, из-за пояса достал второй, чуть побольше. — Твое лицо мне не знакомо, что, новенький щенок на побегушках у базарной шишки? Да-а, такие, как ты, в его вкусе.

— Заткнись, я тебя тоже не знаю, но повод угостить сталью найдется. И это не твои разборки с Налленом или еще кем-то, мне плевать на то, что вы не поделили с ним, плевать и на то, кто каждый из вас мог поиметь с этого. Я пришел за твоей жизнью по собственному желанию...

— Но тебя подослал ублюдок, и ты уже не остался в стороне от разборок, — гаркнул незнакомец, брызнув слюной, — а когда ты выполнишь приказ своего хозяина, то он позаботится, чтобы от тебя и следа не осталось. Не ты первый, не ты последний. А знаешь, скольких я убил из тех, что охотились за мной?

Пока тот распинался в речах, играя ножами и время от времени делая выпады вперед, стараясь задеть непрошеного визитера, Кирт разглядел на поясе незнакомца то, что когда-то принадлежало Эрду. На короткой цепочке висел сделанный лично Линти узорчатый объемный кулон в виде сферы из серебряных колец, внутри которой красовался цвета огненной зари уалин-брин. Этот драгоценный камень нельзя спутать ни с каким другим, и достать его было крайне сложно. Одним богам известно, где Эрд раздобыл редкий минерал, как он ему достался и от кого. А сам кулон — второго такого не было ни у кого и быть не могло — ручная работа, и вряд ли бы он стал ковать кому-то копию. Но кулон служил не просто какой-то безделушкой, а, как говорил Эрд, хранил в себе хитрый и очень личный секрет, который, разумеется следопыт унес с собой в могилу. Однажды Кирт полюбопытствовал, что же такого в кулоне таится, но вместо объяснений, которые ожидал, получил ответ «не твоего ума дело». Однако после брат заверил, что в своем время Тафлер все узнает, но это время так и не пришло, а бережно хранимая вещица перешла в руки грязного убийцы. Наемник твердо решил исправить и эту столь поганую несправедливость, вернув себе кулон.

Не слушая, что несет незнакомец, наемник бросился в атаку, уворачиваясь от быстрых ударов и острых ножей. Развернуться было негде и очень скоро и без того убогая комнатенка оказалась разнесена: разломанные стулья разлетелись по углам, в отсыревших брусьях, поддерживающих потолочные балки, появились сколы от промахов. Малочисленная утварь в виде глиняных сосудов, медных кружек, корзин и каких-то шкатулок без крышек повалилась на пол. Часть горящих свечей, стоящих на шатких подсвечниках и просто на полках, попадали вслед за вещами, заливая доски горячим воском. От ожесточенной схватки пол скрипел и трещал так, что казалось, он вот-вот провалится. Кирт не уступал противнику, как и противник Кирту в ловкости и мастерстве, и скромное стесненное пространство словно не было помехой.

— Сколько тебе обещали за мою голову? Чем купили? — проревел чужак, внезапно отбрасывая в сторону короткий нож и доставая из-за спины небольшой, но увесистый топорик.

— Нисколько, мне достаточно твоей жалкой жизни, достаточно увидеть, как ты захлебнешься в собственной крови и соплях, — не спуская глаз с незнакомца, Тафлер сделал пару шагов назад, переводя дыхание и готовясь к новому нападению, — как однажды ты заставил захлебнуться Эрда, когда выпотрошил его, как скотину!

В то же мгновение на лице недруга застыло выражение неподдельного удивления вперемешку с испугом — он точно призрака увидел.

— Что ты сейчас сказал? — голос незнакомца вдруг стал низким-низким, движения — осторожными, взгляд — колючим и пристальным. — Ты… откуда знаешь это имя? А-а-а! Плевать! В любом случае ты ошибся, щенок, если ищешь убийцу, то его тут нет. Он не здесь!

— Эрд Линти был мне как брат, вот откуда я знаю, и Наллен сделал мне щедрый подарок, сказав, кто убил его.

— Наллен? И ты поверил этой продажной собаке? — нервно хохотнул неизвестный, но тут же снова помрачнел. Стремительные перемены наблюдались в лице и в каждом движении чужака, прослеживалась нерешительность и сомнения. — Да ты видел когда-нибудь, чтобы кто-то поднял оружие на своего соратника, а? Да я бы никогда так не поступил, мне бы в голову не пришло выпачкать себя в крови товарища и обкрадывать мертвого. Эрд был моим другом и до сих пор остается им, и я что-то не помню, чтобы у него были названые или еще какие-то братья. Ты лжешь, иначе бы уже давно знал, что твой хозяин и его люди расправились с Линти. Проваливай, пока я не закопал тебя под этой хибарой!

Кирт пронзительно смотрел на недруга и все больше закипал от ярости. Он не верил не единому слову этого человека, россказни, которые выдумывались на ходу, несомненно, нисколько не трогали.

— Наллен предупреждал, что ты начнешь изворачиваться, как червяк на крючке, он видел тебя насквозь, — ледяным голосом произнес наемник и с новой силой бросился на незнакомца.

Ожесточенная схватка завязалась вновь: меч почти настигал цель, но она проворно уворачивалась в самый последний момент и клинок только задевал одежду, оставляя на ней порезы. Топор из серого железа, которым так умело владел чужак, не раз пролетал прямо над головой Тафлера, грозя вот-вот вонзиться в нее и расколоть надвое, как глиняный горшок. Противники загоняли друг друга по очереди в угол, норовя нанести решающий удар, но всякий раз то рослый незнакомец, то Кирт умудрялся изловчиться и вырваться из смертельной ловушки. И сколько бы еще продлилась их схватка, и в чью пользу, неизвестно, но один единственный выпавший случай предопределил исход. Обогнув деревянную подпорку, наемник резко пригнулся и полоснул мечом прямо по ногам врага. Тот только успел отскочить назад, но тут же напоролся на выступающий из стены перевернутый и загнанный в стену крюк для рыболовных сетей. На мгновение потеряв бдительность, незнакомец обернулся и, не глядя, сделал один большой шаг в сторону выхода, туда, где доски в полу оказались прогнившими насквозь. И этого неверного шага хватило, чтобы пол жалобно заскрипел и, затрещав, провалился, утягивая за собой чужака. Кирт сразу же ухватился за столь удачный момент и, не давая возможности неприятелю выбраться из провала, схватил его за грудки и принялся потчевать кулаками. Через пару тройку ударов тот перестал сопротивляться и взмолился, чтобы Тафлет остановился. Что он совершает ошибку.

— Какая ошибка? — Кирт последний раз прошелся кулаком по челюсти поверженного и, тяжело дыша, грубо оттолкнул его. Затем поднял брошенный меч и наставил прямо в избитое лицо недруга. — Ты — убийца. Ты — предатель, если когда-то знал Эрда. Думаешь, я пощажу тебя? Этого не будет.

— Идиот, ты ничего не знаешь, — откашлявшись, прохрипел незнакомец, и неожиданно загоготал, точно лишился рассудка. Оголяя поломанные зубы, демонстрируя во всей красе окровавленный рот в прерывающемся хохоте, он, несмотря на наставленный в его сторону меч, попытался подняться, но сил на это уже не хватило. — Я тебе уже сказал, что я чист, и тот, кто тебе нужен, сидит в «Звенящем мешке» и жрет самую лучшую еду, запивая ее таким же пойлом. Твой хозяин уже купается в крови, он в ней по самую плешь, на его счету много смертей… хах! Убийств! Когда он узнал, что Эрд со своими людьми хочет с ним поквитаться, то пустил его под нож. Наллен и владельцы рынка знатно успели нагадить везде, где только можно было, они наворотили таких дел, за которые мало просто лишить жизни. Эрд, я и остальные — мы, как кость в горле были, и со многими хозяева рынка уже успели разделаться, как с Линти, но за остальными им еще придется побегать. Твою мать, надо, надо было раньше валить отсюда. Да, сдал ты, старина Слейн. Но на мне все так просто не закончится, слышишь, так и передай ему, щенок. О, что я вижу! Неужели тень сомнения? А рука у тебя уже не так крепко держит меч, — Слейн несколько раз сплюну кровь. — Был настоящий сговор против Диады и их шавок, они должны были получить своем, но планы раскрылись — кто-то сдал всех нас. Эрд решил в одиночку разобраться с крысами, об этом знал только я...

— Заткнись! В твою легенду поверит только недоумок. Он бы никогда у меня за спиной не замышлял что-то, и тем более не решился один и молча отправиться на верную смерть.

— А тебе не приходило в голову, что он просто не хотел, чтобы тебя на куски разрубили и скормили волкам, случись что? Ты же распинаешься тут о том, что вы были с ними, как братья, — Слейн криво ухмыльнулся и презрительно уставился на Кирта. — Ты или слепой, или просто глупец.

Тафлер сузил глаза, прожигая взглядом чужака, и, не убирая оружия, наклонился и сорвал с пояса Слейна кулон брата.

— Это уже не твое и никогда не было, и Эрд бы ни за что в жизни добровольно не расстался с ним, — наемник крепко сжал вещицу в кулаке, а затем надежно спрятал в один из внутренних карманов своего жилета. — Ты закончил исповедь? Время уже истекло.

Темнота, казалось, ещё больше сгустилась, даже путевые огни словно отступили перед мглой, робко освещая собой замерзшую реку и берег. Давящая тишина, пронизанная напряжением, пропитала морозный воздух, затаившись где-то на возвышенностях. Минуты тянулись невыносимо медленно. Спустя продолжительное время из старой хижины наконец появился Кирт, неторопливо спускаясь по разломанной лесенке. Каждый его шаг отдавался некой тяжестью — он ступал так, будто к ногам были подвешены неподъемные кандалы. В одной руке наемник крепко держал окровавленный топорик Слейна, а в другой нес тканевый плотный мешочек, затянутый грубой нитью. В хибаре уже не горел свет — из окон выглядывал лишь зловещий мрак, и никаких движений внутри, никакого шума, ни единого звука. Заброшенная ферма выглядела так, как ей и положено: сиротливо, забыто, отданной на милость времени — ведь только ему есть дело до всего оставленного людьми. Тафлер сошел с крыльца, прошел немного, затем развернулся и бросил один единственный угрюмый взгляд на хижину. То, что произошло, все еще не отпускало его и еще не скоро отпустит; он прокручивал в голове вновь и вновь все, что случилось, прокручивал услышанное от Слейна. И теперь оставалось понять, правильный ли он сделал выбор или нет. А если он ошибся, поддавшись собственной слабости, а может и заблуждениям? Но дело было сделано, и уже ничего не переиграть, осталось лишь закончить не им начатое. Мрачный, точно тень, наемник пошагал в сторону оградки, где оставил своего коня — тот, должно быть, уже заждался хозяина. Ретивый послушно стоял на своем месте и что-то пережевывал, и даже, когда Кирт приблизился, не обратил на него никакого внимания, только пару раз тряхнул гривой.

— Что, устал? Замерз? Проголодался? Поехали отсюда, дружище, — Тафлер по привычке похлопал коня по шее, затем прикрепил мешочек к седлу, туда же пристроил топорик и накрыл все шерстяной накидкой. — Знаю, знаю, — отозвался он на возмущенное фырканье, — потерпи, дорога назад всегда быстрее идет, уж можешь мне поверить. Только что ждет в конце, неизвестно.

Кирт устроился поудобнее в седле и натянул поводья. Более не оборачиваясь, он направился вдоль реки в сторону Полулесья. Ферма становилась все дальше и дальше, пока не превратилась в бесформенную точку, а затем и вовсе скрылась из виду за поворотом.

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль