X

0.00
 
X

Когда пришёл Кир, ножны уже вернулись в металлический футляр, а часы — спрятались в потайном ящике по соседству с перчатками и отравленными болтами. Сама Риа хлопотала над котелком, где побулькивала будущая исцеляющая мазь Дарэнала: старые запасы подходили к концу, а длительный процесс приготовления этого снадобья желательно было начать до того, как оно закончится окончательно.

— Привет, Кир, — рассеянно крикнула Риа, прикидывая, что неплохо будет вернуться с завтрашнего свидания в полдесятого, дабы успеть вовремя добавить гадючий яд. Значит, времени позабавиться не будет… впрочем, даже представься ей иная возможность, Риа вряд ли бы ею воспользовалась.

Господин магистр первой степени не представлял, как ему повезло, что из двух элендиаров господина Оррака именно Риа терпеть не могла убивать. И, наверное, так и не представит.

— Привет, принцесса, — голос соседа по квартире был непривычно оживлён. — А у нас гости… сейчас вас познакомлю.

Она прислушалась к возне в холле.

И ещё раз прислушалась.

Тот, с кем её хотели познакомить, хранил молчание. А ещё, когда Кир сказал «проходи», Риа услышала шаги — слишком лёгкие для обычного обывателя. Так ступает человек, который учился передвигаться незаметно.

Риа взяла со стола обычный кухонный нож.

Если господин магистр первой степени всё-таки подобрался к Киру… если решил войти в дом по-другому…

Непринуждённо сжимая нож в опущенной руке, Риа вышла в гостиную.

Новоприбывший стоял рядом с Киром, опираясь на трость. Слегка вьющиеся тёмные волосы отпущены до плеч, продолговатое лицо сияет налётом призрачного высокомерия, светлые глаза пристально смотрят из-под лениво полуопущенных ресниц. Он был выше Кира на голову, одет в чёрное с серебром (Риа отметила простой, но изящный покрой явно дорогого сюртука и щегольской шейный платок, заколотый пряжкой) и держался с небрежной горделивой выправкой аристократа. На вид ему было лет двадцать с хвостиком, но Риа знала, как обманчива внешность — особенно такая, которая может разбить не одно женское сердце.

— `Эмиль, знакомься. Рианнон — сказал Кир. — Рианнон — Эмиль.

— Рианнон-лэн, — молодой человек, улыбаясь, шагнул вперёд. Перехватив её свободную руку своей, облитой чёрной атласной перчаткой, склонился над ней с поцелуем. — Рад знакомству.

— Взаимно, — встретив лукавый взгляд, снизу вверх брошенный на её лицо, Риа наконец оправилась от удивления. — И как же Кир с вами познакомился, Эмиль-энтаро?

— О, месяц назад мы с ним случайно столкнулись в книжной лавке. Разговорились. Выяснилось, что у нас много общих интересов… включая гравоманы. Потом мы встречались ещё не раз, но уже неслучайно. — Выпустив её пальцы, гость обворожительно улыбнулся. — Должен сказать, я о вас наслышан, Рианнон-лэн.

— Зато я о вас — нет. — Риа опустила взгляд на нож, который по-прежнему сжимала в руке. — Кир, боюсь, у нас хлеб кончился. Сходишь, пока не разулся?

— А. Да, конечно… я быстро. — Юноша безропотно потянулся за курткой. — Располагайся, Эмиль.

С неизменной улыбкой опустившись на диван, тот следил, как Кир выходит из квартиры.

Как только за тем закрылась дверь, вскинул руку — как раз вовремя, чтобы перехватить в воздухе рукоять ножа, летевшего в его плечо.

— Вот как нынче встречают старых друзей? — укоризненно вопросил он, откладывая нож на журнальный столик и стягивая перчатки.

— Забавно, но у меня к тебе тот же вопрос, — холодно заметила Риа. — Что за цирк ты устроил?

— Я не виноват, что случайно познакомился с твоим милым соседом. И что беседовать с ним оказалось почти так же интересно, как с тобой. А ещё он так и не догадался, с кем имеет дело, и это придало нашим отношениям особую прелесть. — Эмиль небрежно откинулся на диване, раскинув руки по спинке. — Надоедает, знаешь ли, постоянно слышать в тоне окружающих подобострастное придыхание… Когда же он упомянул о тебе, мне показалось интересным обставить всё так, будто мы с тобой незнакомы.

— Вечно тебе «интересно». А если б я не подыграла, что бы ты делал?

— Подыграла бы. Я ведь тебя знаю. — Он снова улыбнулся: в этот миг в лице его уже не было высокомерия. — Пока я не хочу раскрывать своё инкогнито, а придумывать ещё одну историю нашего знакомства помимо уже вымышленной мне показалось утомительным. Так что предлагаю сегодня начать отношения с чистого листа.

Вздохнув, Риа взяла со столика перчатки — почти такие же, как были спрятаны в потайном ящичке её кровати.

— Раздевайтесь, Ваше Сиятельство. Придётся напоить вас чаем, раз уж пришли.

— Надо же вам когда-то отдать мне хоть часть из тех тысяч чашек, которыми я угостил Вашу Светлость за последние сорок лет.

Вешая на крючок чёрный с серебром сюртук, Риа поймала себя на том, что его улыбка отражается на её лице.

Отец Эмиля, Его Сиятельство Митраэль Айнамеллин, долго не хотел отдавать старшего сына в Школу. Простой народ подозрительно относился как к колдунам, так и к волшебникам, так что наследному княжичу Равнинной провинции не подобало становиться одним из них. Эмиль, впрочем, проявлял достойное наследника Айнамеллинов упорство, уговаривая отца поступиться своими принципами, — но Князь сдался лишь тогда, когда младший брат Эмиля подрос достаточно, чтобы в полной мере раскрыть свою личность. Не обладавший Даром и талантами старшего брата, зато наделённый хитрым, прагматичным, хладнокровным и расчётливым умом, он явно годился в Князья больше строптивого наследника; а потому в конце концов Князь Митраэль предложил старшему сыну отречься от права первородства ради своей мечты, будущего брата и счастья народа, на что Эмиль согласился без долгих раздумий.

На тот момент ему исполнился уже двадцать один год. Поступать в Адамантскую Школу было поздно, и Эмилир Митраэль Айнамеллин отправился в Подгорное Королевство.

Он поступил в Школу осенью, наступившей после лета, когда Риа стала элендиаром. Она в то время стажировалась у Мастера Травника, Мастера Мечника и господина Оррака, параллельно обучаясь премудростям новой специальности у тихой девушки-элендиара по кличке Кри, и ей было не до новеньких. Позднее она припомнила, что часто сталкивалась с длинным худым парнем, которого принимала за ученика последнего курса. Позднее она узнала, что Эмиль был старше любого из своих одноклассников минимум на шесть лет, и друзьями среди них так и не обзавёлся. А тогда просто обратила внимание, что подле фонтана, где ей когда-то подарили Удачу, теперь частенько можно увидеть паренька, обложенного учебниками или упражняющегося с мечом.

Однажды Риа понаблюдала за ним от нечего делать. Худые пальцы напряжённо чертили руны, синие с серым глаза впивались в учебник так, точно надеясь взглядом выпить чернила… Она долго ещё посмеивалась, вспоминая, как подлетели вверх его напряжённо сдвинутые брови, когда Риа отделилась от поросшей плющом стены рядом с фонтаном — и, проходя мимо, невзначай заметила, что с парализующими каскадами и третьеклассник справляется, и такому большому мальчику следует стараться получше.

По какой-то причине паренёк не ответил. Просто смотрел ей вслед, и она чувствовала его взгляд, пока не вошла в Школу и их наконец не разделила дверь.

То был первый и последний раз, когда Эмиль не нашёлся, что ей ответить.

В то лето, когда княжич закончил обучение, произошло разом несколько фатальных событий. Сперва пропала Кри. Риа не сразу это заметила: уроки их давно завершились, а друзьями, как и приятелями, они так и не стали, ограничившись чисто деловыми отношениями. Уже позже господин Оррак мельком упомянул, что Кри и Ви были «большими друзьями», и Риа ощутила почти забытую боль от осознания, что всё это время Кри видела в ней ту, кто пришёл на смену Ви — и ту, кто отнял Ви у неё. Потом появился Эмиль, и господин Оррак осчастливил Риа известием, что теперь она должна обучить юного элендиара тому, что уже прекрасно знает сама; и когда они сблизились, Эмиль рассказал ей, кого ему пришлось убить для активации договора.

Тогда Риа обречённо осознала, что для элендиаров убийство своего предшественника скорее правило, чем исключение.

На сегодняшний день Эмиль был братом Князя Равнинной и магистром боевой магии второй степени. На то, чтобы окружающие не узнали о его истинных силах и не присвоили ему первую степень ещё лет тридцать назад, у него ушло немало усилий.

— Как прошла шестидневка? — спросила Риа, щедро насыпая в заварочный чайник ароматный сбор с кусочками карамели.

— Как обычно. Бездельничал. Надоедал брату. Был в театре. В Ларве идёт новая постановка «Графа». Сходим как-нибудь?

— Кир мне не советовал.

— Мы с ним как раз обсуждали по дороге. — Эмиль откинулся на спинку стула; он чуть картавил, что придавало его голосу обманчивую обволакивающую мягкость. — Он смотрел «Графа» три года назад в «Лицедеях», но тогда вышел только первый том оригинальной истории. А Хэйран, как ты знаешь, вообще-то писал дилогию.

— Как же тогда «Графа» поставили на сцене?

— Досочинили концовку истории самостоятельно. Так, что сейчас у меня волосы дыбом встают, когда вспоминаю. А ведь ещё на прошлой шестидневке мне это нравилось, подумать только!

— Что ж, раз тебя это привело в такой восторг, сходим. — Сняв чайник с огня, Риа залила заварку кипятком. — Хотя пока у меня дел невпроворот.

— Расскажешь, что за дела?

В замке провернулся ключ, и девушка приложила палец к губам:

— Потом.

Вскоре Кир уже выложил на стол мягкую, осыпающуюся мукой белую буханку. Нарезав к чаю хлеба и сыра, одной рукой Риа подхватила тарелку с бутербродами, другой — заварочный чайник, после чего предложила всем перекочевать в гостиную.

— Эмиль, если вы будете так добры, возьмите чашки, — бросила она через плечо, пока Кир следовал за ней, торжественно неся чайник с горячей водой. Ступив в гостиную, взглянула на часы, отмерявшие одиннадцатый час вечера. — Те, что стоят на столе. Кажется, помимо хлеба с сыром у нас ещё есть конфеты и…

За спиной послышался некий звук, сопровождённый вскриком. С каким обычно люди запинаются о порог и начинают падать. И всё бы ничего, если в этот момент человек не держит в руке чайник, полный кипятка.

Риа почти слышала, как струя горячей воды выплескивается из накренившегося носика, как готовится плеснуть кипятком ей в спину…

В следующее мгновение чья-то рука коснулась её плеча. Ещё через одно секундная стрелка часов посерела, выцвела и остановилась.

Что же касается мгновения, следовавшего после прошедших, то его попросту не было.

— Я бы и сама прекрасно справилась, — сказала Риа, когда Эмиль перехватил её под локоток.

— И продемонстрировала сверхъестественную быстроту и ловкость, мгновенно оказавшись у дивана с тарелкой и чайником, полным заварки? — княжич посмотрел на масштабный всплеск застывшего в воздухе кипятка. Затем — на полусогнувшегося, глядящего в пол Кира, замершего со вскинутой рукой в судорожной попытке удержать равновесие. — Так, вода упадёт вправо, значит, тебе достаточно сделать пару шагов влево… да, и разлей немного заварки. Для правдоподобности.

— А потом ковёр оттирать? Он светлый, если ты не заметил. Знаешь, что такое оттирать шоколадную заварку со светлого ковра?

— Так не ты же будешь оттирать.

Риа с сомнением покосилась на Кира:

— Ему ещё к завтрашней проверочной готовиться…

Вместо ответа Эмиль, тяжело вздохнув, отвёл её на пару шагов вправо.

В своё время Риа не пришлось долго ломать голову, почему господин Оррак изменил своим правилам — брать в элендиары лишь тех, чьей судьбой не особо интересуется кто-либо во внешнем мире — и покусился на такую важную персону, как княжич Равнинной. Эмиль обладал уникальным Даром управления временем. Нет, он не мог перемещаться в прошлое или будущее, но он мог останавливать настоящее. У обычных магов имелось заклятие, позволяющее замораживать время, но оно останавливало только личное время человека: заколдованные люди не замечали, как проходят последующие секунды или минуты, и тем не менее секунды или минуты вокруг них продолжали исправно течь. Заклятие представляло собой скорее разновидность гипноза, не спасая от таких вещей, как направленное на тебя проклятие или даже простая стрела; в то время как Эмиль действительно останавливал время. Стрелки часов застывали на месте, выпущенные стрелы повисали в воздухе, а проклятия не успевали свершиться, позволяя княжичу переместиться подальше от зоны их действия. Если в момент остановки Эмиль касался другого человека, время замирало для всех и всего, кроме них двоих — по крайней мере пока длилось прикосновение. Сопровождая Риа на задания (для обучения посредством наблюдения), он применял этот трюк не раз и не два. Сперва у девушки мурашки бежали по коже, когда они, держась за руки, вдвоём выходили на людные улицы города, застывшие в безветренном безвременье.

Когда-то Эмиль останавливал течение жизни секунд на пять, не дольше. На сегодняшний день ограничений для него почти не существовало. Будь он обычным магом, его Дар развивался бы по мере взросления и накопления ментальных и физических сил — и, скорее всего, потолком остановки была бы минута; но для элендиара практически не существовало предела, за которым его силы могли истощиться.

— Готова?

Эмиль отступил назад.

Прикосновение прервалось.

Секундная стрелка робко двинулась вперёд.

Риа издала испуганный ойк в тот самый миг, когда кипяток достиг пола, наконец пролившись у мысков её туфель.

— Богиня! Я безнадёжен! — кое-как удержав равновесие, предотвратив встречу собственного носа с полом, Кир выпрямился, глядя на неё с виноватым испугом. — С тобой всё в порядке?

— Успела отскочить, — успокаивающе улыбнулась она. — Ничего, высохнет. Поставь чайник на стол, я пока за конфетами схожу… Самой интересно, что в буфете найдётся.

В буфете нашлись конфеты, помадка, орешки в глазури, медовые булочки и ещё много всего. Риа редко захаживала на рынок, зато в кондитерскую — с завидным постоянством, так что час спустя троица сидела на диване в окружении такого обилия пёстрых обёрток, что издали могло показаться, будто кто-то взорвал хлопушку с конфетти. Поначалу беседовали Кир с Эмилем, а Риа слушала, прикусывая краешком губ тонкую палочку из хрустящего бисквита, облитую карамельной глазурью. Потом начала потихоньку втягиваться в разговор, придерживаясь нейтральных книжных тем, подходящих для беседы с человеком, которого ты сегодня увидела впервые в жизни.

Вскоре уже Киру оставалось сидеть, потягивая чай, наблюдая за ними поверх чашки.

— У нас так много общего! — восхитился Эмиль, когда они в дцатый раз совпали во мнениях касательно последнего гравомана Гэнбесса. — Просто поразительно!

И, конечно же, абсолютно, совершенно неожиданно, добавили его хохочущие глаза.

— Действительно, — очень задумчиво кивнула Риа.

— Меня даже терзает странное ощущение, будто мы не встретились этим вечером, а всю жизнь друг друга знаем…

С чего бы это, смеялся её взгляд из-под полуприкрытых ресниц.

— Быть может, мы брат с сестрой, разлучённые в детстве? — расширив глаза, Эмиль оглядел её с головы до ног. — Вы не находили у себя каких-нибудь подозрительных родинок?

— Насчёт родинок не знаю, но есть такое понятие, как родственные души, — передавая Киру очередную конфету, предположила Риа: пытаясь не забывать, как важно быть серьёзной. — Может, мы одни из них?

— Единственное объяснение. — Княжич безмятежно прикусил карамельную палочку, разломавшуюся с вкусным хрустом. — Подумать только… я читал о таком, но даже не думал, что такое бывает!

Взглянув на часы, Риа решительно захлопнула крышку плетёной корзинки со сладостями:

— Первый час, господа. Гостям пора по домам, а кое-кому — делать уроки.

— Строгая Риа проснулась, — хмыкнув, Кир подобрал пару фантиков и скомкав их в кулаке. — Заглянешь ещё, Эмиль?

— Могу хоть завтра.

— Можно и завтра.

Поднявшись с дивана, сняв с трёхногой вешалки свой сюртук, княжич подхватил чёрную лаковую трость — простенькую, даже без набалдашника, но весьма изящную. Под наблюдением хозяев самостоятельно открыв замки, поклонился:

— Мир этому дому.

Дружным хором попрощавшись, обитатели квартиры заперли за гостем дверь. Кое-как прибравшись, пожелали друг другу наиболее актуальных на данный момент вещей (Риа — светлых снов, а Киру — успешной учёбы и доброй памяти) и разошлись по своим спальням.

Дважды провернув ключ в замке, Риа упала на кровать. Прикрыла глаза.

— Думала, не доживу до конца этого дня…

Ответом ей послужил мягкий смешок.

— Думаю, о таких вещах нам с тобой беспокоиться не стоит. — Когда Риа взглянула на Эмиля, тот сидел на другой половине кровати, прислонившись спиной к изголовью. Протянул ей карамельную палочку, бесцеремонно достав ту из плетёной корзинки, которую девушка недавно лично вернула в буфет. — Позаимствовал это с вашей кухни. Ты не против?

— Нет, конечно. Я забыла прихватить, — прикусывая сладость уголком рта, Риа улыбалась. — Читаешь мысли.

— Как всегда.

Когда они начали заниматься, Риа поняла, каких усилий княжичу стоило сдержаться в тот день у фонтана, не ответив насмехающейся пигалице. Гордый и своенравный аристократ поначалу доводил её до белого каления ослиным упрямством и едкими ответами на справедливые замечания. Пытаться переубедить его в чём-то было бесполезно: на своей точке зрения княжич стоял несдвигаемо, как Дымчатый Пик, и всегда имел за душой её железное обоснование. Поскольку Риа была такой же, препирательства их длились долго.

Она сама не заметила, как борьба с его упрямством пробила брешь в ледяной корке равнодушия, сковавшей её сердце шесть лет назад.

Тренироваться с Эмилем оказалось действительно интересно. Заклятие с остановкой личного времени, как и все остальные заклятия, Риа легко преодолевала дематериализацией; но попробуй достань противника, который действительно останавливает время и так же быстр, силён и ловок, как ты. К тому же порой у неё возникало смутное ощущение, что Эмиль вдобавок умеет читать её мысли: Риа не понимала, откуда он знает, что она сделает в миг, которые ещё не наступил. Впрочем, она ровно так же знала, что сделает он — и, не сговариваясь, они умели действовать с поразительной синхронностью

Сблизились они как-то незаметно. В итоге, когда обучение Эмиля завершилось, а Риа не приняла предложение господина Оррака касательно должности нового Мастера Мечника, она собрала немногочисленные вещи и вместе с княжичем уехала в Арпаген. Эмиль вернулся во дворец отца, тогда ещё живого, и вступил в Гильдию Магов; Риа сняла комнату и устроилась помощницей знахаря в мелкой лавчонке. Проблем с наймом на работу не возникло, и свой первый вечер в Арпагене новоиспечённая помощница знахаря коротала, в одиночестве празднуя в комнате обретение официальной работы… пока комнату её не прорезал луч золотистого света, а воздух вокруг него не надорвался и не свернулся, как горящая бумага.

Когда из портала, непринужденно улыбаясь, шагнул Эмиль, пригласив её выпить чаю по случаю возвращения в родное Королевство, Риа была немного удивлена. Но лишь немного.

Их ежевечерние чаепития стали традицией, продлившейся сорок лет. Поначалу Риа приходила в княжеский дворец из своей комнатки в Арпагене; затем сменила Арпаген на Нордвуд, Эмбен, Непракил, Альвуэль, Ларлей и ещё с десяток городов — столиц провинций и округов или провинциальных городишек немногим больше деревень. Эмиль к тому времени часто кочевал по делам Гильдии, останавливаясь в многочисленных резиденциях своего небедного семейства. И всё это не мешало княжичу найти Риа, где бы она ни находилась, и протянуть связующую ниточку портала между местом, где был он, и местом, где была она. В периоды острой занятости обоих ежевечерние чаепития переставали быть таковыми, но и тогда они встречались не реже раза в шестидневку.

К примеру, до сегодняшнего вечера Эмиль побывал в этой квартире не раз и даже не сотню раз. Просто Кир, сидевший в другой комнате и наивно считавший свою соседку спящей, об этом не знал.

— И всё-таки с твоей стороны нечестно было умолчать про Кира, — сказала Риа, усаживаясь рядом и надкусывая палочку.

— Просто очень хотел посмотреть на твою реакцию при встрече.

— И как, оправдала ожидания?

— Мы редко обманываем ожидания друг друга. Ты ведь знаешь. — Взгляд Эмиля посерьёзнел. — Расскажешь, что у тебя за дела?

Риа медленно отправила в рот последний бисквитный кусочек. Непринуждённо облизнув кончики пальцев, поправила меч и флейту, лежавшие на одеяле между ними.

Мерным голосом, таким же равнодушным, как пустота внутри неё, рассказала всё, что ей было известно.

— Весёлая история, — сказал княжич, выслушав — голос его был совсем невесёлым. Повертел в руке часы, которые Риа в процессе рассказа извлекла из ящика. — Для чего они?

— Ради них погибло уже очень много людей. Мне достаточно этого факта. — Риа смотрела, как он поигрывает серебряной цепочкой. — Мы думали, жертвоприношения в том доме совершались для повышения ментального уровня. Теперь я склонна считать, что жертвоприношения как-то связаны с часами. Они ведь не случайно были в том подвале.

— Не хочешь перед смертью выпытать у господина магистра первой степени правду?

— Ты знаешь, как я не люблю пытать. К тому же, если честно, я не желаю провести в его обществе ни одной лишней минуты. У меня есть парочка знакомых специалистов, которые смогут сказать, что это такое.

— Как и у меня. — Эмиль небрежно накрутил цепочку на указательный палец. — Я проверил и укрепил защиту вашей квартиры. Сразу, как вышел за дверь. На всякий случай.

— Спасибо.

— Её даже не пытались взломать. Видно, наш друг смог оценить её силу издали.

— С защитными паутинами у тебя всегда было неплохо.

Резким движением размотав серебряную нить, обвитую вокруг пальца, Эмиль опустил часы на её протянутую ладонь:

— Значит, завтра будешь вершить справедливый самосуд?

— Думаю, справедливого правосудия в данном случае не получилось бы. Я верю его словам о хороших связях — повидала подобных сволочей.

— Хочу сказать, тебе просто сказочно повезло, что ты тогда забрела в тот переулок. Представь, сколько бы вы искали эту падаль, если бы она сама тебя не нашла.

— В везении у меня недостатка нет, как ты знаешь, — сухо заметила Риа.

Потянувшись за очередной палочкой, княжич задумчиво смотрел на неё.

— Не вини себя. Ты сделала всё, что могла. Пусть на несколько дней дольше, но он жил.

— Надоело выигрывать у смерти несколько дней.

— Зато завтра выиграешь у неё несколько жизней. Как минимум несколько. — Надкусив хрустящий бисквит, Эмиль протянул ей оставшуюся половинку. — Ешь сладкое и не грусти.

Она покорно откусила от палочки, которую он так и не выпустил из пальцев. Есть что-то приятное в факте, что тебя кормят… Проявление заботы? Или возможность почувствовать себя ребёнком? Рианнон Адрей Шелиан никто никогда не кормил с ложечки, сколько она себя помнила. И с рук тоже.

Забавная нотка их взаимоотношений состояла в том, что Эмиль всегда был старшим. Даже когда Риа его учила. Они были на равных и шагали рядом, но он всегда оказывался на шаг впереди — просто потому, что тогда мог первым увидеть ямы, в которые они должны были упасть, и хотел защитить её от падения. Риа не гнушалась держать рядом с собой людей, которые заботились о ней, но от них её отделяла непреодолимая дистанция договора элендиара. От Эмиля — нет. С ним она чувствовала себя человечной, как никогда.

Порой его общество даже позволяло Риа забыть, кто она на самом деле.

Вряд ли господин Оррак хотел, чтобы его элендиары дружили. Но в этом аспекте его элендиары не особо собирались прислушиваться к желаниям господина Оррака. С другой стороны, на их дружбу вот уже сорок лет смотрели сквозь пальцы; к тому же оба никогда не попадали в ситуацию, где одному потребовалось бы спасать другого, чем-то при этом жертвуя. А ещё — и они прекрасно это понимали — оба они представляли собой слишком ценные экземпляры, чтобы на примере кого-то из них проверять, помнят ли они о десятом пункте. Что, впрочем, не помешало господину Орраку однажды (всего однажды, потому что повторяться господин Оррак не любил) бросить небрежное замечание, что, как бы ему ни были дороги его любимые ученики, служебных романов он не потерпит. Ученики в ответ только посмеялись, но замечание запомнили.

Не запоминать то, что говорит господин Оррак, было слишком чревато неприятными последствиями, чтобы они могли позволить себе забыть даже самое пустяковое и неактуальное его высказывание.

— И не будем больше о грустном, — сказал Эмиль, отправляя себе в рот последний кусочек разъеденной на двоих палочки. — Лучше расскажи, какие книги тебе за это время посоветовал Кир.

Они ещё долго болтали, смеясь в голос, зная, что защитные чары надёжно скрывают их беседу от посторонних ушей. Потом, когда пришло время расставаться, Эмиль остановил это время, и они вместе отнесли ларчик со сладостями на кухню.

— Почему мне опять не хочется уходить? — спросил княжич, когда напоследок они снова вернулись в комнату.

— Наверное, потому что мне тоже не хочется, чтобы ты уходил. Ничего, у нас ещё будет завтра.

— И послезавтра, — добавил он.

— И вообще вся жизнь впереди, — заключила Риа, прежде чем они всё-таки распрощались, и Эмиль шагнул в золотистое сияние портала, ведущее в один из особняков Айнамеллинов.

А потом, уже лёжа в постели, в который раз за эти сорок лет она поймала себя на том, что с Эмилем снова чувствует себя той девочкой, которую когда-то по вечерам кормили яблоками и поили чаем с карамелью.

  • III.Наследник / Тень героя / Васильев Ярослав
  • [А]  / Другая жизнь / Кладец Александр Александрович
  • Лунное вино / Сергей Власов
  • Rainer Rilke, так случается ночью / РИЛЬКЁР РИЛИКА – переводы произведений Р.М.Рильке / Валентин Надеждин
  • Поймай свой ветер / Костырик Кира
  • Сказочница / Пять минут моей жизни... / Black Melody
  • Пародисту / О поэтах и поэзии / Сатин Георгий
  • Есть тайная игра / Фрагорийские сны / Птицелов Фрагорийский
  • Дышится легче / По мотивам жизни - 2 / Губина Наталия
  • Знаменитой стать охота / В созвездии Пегаса / Михайлова Наталья
  • МАЙЛАНинки: ОДНОСТИШИЯ / МАЙДАНинки: ОДНОСТИШИЯ / Сергей МЫРДИН

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль