IV

0.00
 
IV

Горлец.

Ноготки.

Фенхель.

Порошок драконьей кости.

После двадцатого по счёту ингредиента и четвёртого за ночь сольного выхода кукушки Риа почувствовала, что немного устала. Не то чтобы она хотела спать (она спокойно могла бодрствовать трое суток), но всё же спать после заданий привыкла.

В эти ночи ей никогда ничего не снилось.

Девушка прошлась в гостиную, где спал на диване нежданный пациент. Состояние его Риа охарактеризовала как удовлетворительное. Впрочем, она не обманывалась: такое отравление флейта излечить не могла. Без противоядия яд вновь заявит о себе спустя пару дней, и тогда смерть будет скорой и неотвратимой.

На столе подле дивана лежали футляр с флейтой, ножны с мечом, кинжал, перчатки и трофейный колчан. Собрав всё это, Риа прошла в комнату. Небольшая, но с высоким потолком, её спальня выходила окном на солнечную сторону, так что здесь всегда было светло; из мебели присутствовали книжный шкаф, стол, гардероб и кровать. Двуспальная — но в последние полтора года одну её половину использовали несколько необычным образом.

Колчан и перчатки улеглись в потайной ящик в изголовье. Кинжал спрятался под подушку. Флейта заняла своё место на простыне, заняв ту половину кровати, что почти всегда оставалась пустой. Рядом лёг меч, и его владельцы явно предпочитали воевать, а не озадачиваться вопросами, воинственно ли они выглядят.

Меч, благородный в своей суровой красоте, был лишён всяких украшений и излишеств. Чуть изогнутые деревянные ножны не раз покрывали свежим чёрным лаком, рукоять — длинную, прямую, без навершия — обтягивали заново чёрной же тканью узелкового плетения. Лишь небольшая, почти не прикрывавшая руку круглая гарда выдавала истинный возраст оружия: серебро успело почернеть от времени, и вившаяся по его поверхности рунная надпись сделалась почти неразличимой.

Прикрыв меч и флейту одеялом, как любящая мать укрывает детей, Риа вернулась в гостиную за книгой. По пути в комнату открыла первую страницу — там, где печатались аннотации. Ознакомилась с содержанием строчек, обещавших историю любви ученицы Ликбера Великого и некроманта, окончившего Школу Чернокнижия, на фоне эпической трагедии Тёмного Времени.

Тихо поставила книгу на свою полочку с гравоманами.

Какая… сладкая история. Хотя наверняка она окажется лучше, чем представляешь, прочитав аннотацию. Кир плохого не посоветует. К тому же сейчас книга о некроманте была как нельзя более в тему.

Другое дело, что, похоже, она имела мало общего с жизнью.

Да, Риа встречала среди некромантов приятные исключения из правил. Один из них даже занимал в её жизни и сердце столько места, что господин Оррак наверняка считал их связь гораздо большим, чем она была на самом деле — и одновременно гораздо меньшим. Сводить то, что связывало её с Шейлиреаром Дарфуллом, к пошлой страсти или банальной постели было смехотворным обесцениванием той драгоценности, которой для Риа являлись их странные отношения.

Но в общем и целом некроманты, попадавшиеся ей на жизненном пути (а специфика двух из трёх профессий Риа располагала к тому, что она встречалась далеко не с лучшими представителями рода человеческого), непреложно соблюдали один простой закон.

Не позволяй себе привязываться к расходному материалу.

 

***

 

Дверь особняка Пэлмессов открыл дворецкий.

— Шелиан-лэн? — смерив взглядом девушку, застывшую на крыльце, изумлённо уточнил он.

— Харет дома?

Старик с поклоном отступил назад:

— В гостиной. На втором этаже. Я сейчас доложу, что вы…

— Не надо. — Риа вошла в летнюю резиденцию магистра Пэлмесса. — Я сама. На минутку.

Дом был небольшим. Дорога знакомой. Подъём по деревянной лесенке много времени не занял.

Когда она без стука распахнула дверь в гостиную — мужчины, сидевшие за столиком для игры в аустэйн, удивлённо вскочили.

— Риа? — Рет непонимающе шагнул ей навстречу. — Я думал, ты в ближайшее время не сможешь вырваться из…

Он запнулся. Прислушался к чему-то внутри себя.

Резко посерьёзнел:

— Что случилось?

Конечно, эмпат не мог не ощутить того, что творилось в её душе. Полное опустошение — и странная, страшная боль.

Прислонившись спиной к закрытой двери, Риа прикрыла глаза.

— Я пришла попрощаться, — собственный голос слышался словно со стороны. Глухой, спокойный, прекрасно выдержанный. — Мне… просто надо было тебя увидеть.

— Это Оррак? Тринадцатый пункт? — она услышала, как друг подходит ближе. — Он что-то сделал с тобой?

— Не спрашивай.

— Нет, буду спрашивать! — её взяли за плечи и оттащили от двери; тряхнули, но Риа не открыла глаз. — Посмотри на меня!

— Я не могу об этом рассказывать. Я… наверное, мне не стоило приходить.

Только не смотреть на него.

Иначе она не выдержит.

— Риа, что случилось? Скажи мне! Пожалуйста!

Забавно, что она поняла это уже после того, как сделала. Что ей действительно не стоило приходить. С другой стороны, она не могла не прийти: зная, что больше его не увидит.

Не в этой жизни.

— Я. Не. Могу. Не проси. — Держать веки закрытыми стоило огромных усилий. — Просто… вряд ли мы когда-нибудь встретимся, Рет. Прости.

А ещё явно не стоило позволять ему подходить близко. И допускать тактильный контакт.

Ведь когда твой друг эмпат, тактильный контакт чреват тем, что…

— Я… — Риа судорожно, в несколько присестов вдохнула. — Я скоро умру.

Надо же. Оказывается, искренность тоже можно внушать. Или раскаянье?

Что теперь развязывает ей язык — настолько, насколько Риа дозволено его развязать?..

— Он хочет убить тебя? — когда тишину разбил голос магистра, отец Рета почти шептал. — Господин Оррак?

— Я сама убью себя. Лучше смерть, чем такая жизнь, какую… какую…

Что теперь сжимает ей горло — слёзы или магический поводок Оррака? Один из проклятых пунктов, гласивший что-то о неразглашении тайны? Ви однажды тоже пытался сказать ей то, чего говорить было нельзя. То, что могло бы спасти ей жизнь.

Хотя кого она обманывает.

Она сделала бы этот выбор в любом случае.

— Я… не могу сказать больше. Просто… Ви сказал, мне уже приготовлена могила. — Риа сглотнула. — Там, у Школы. В саду.

Сирот, оставшихся по договору, всегда хоронили у Школы. Пока на могиле нет имени, но если завтра Риа не вернётся в Подгорье, завтра же надгробный памятник обретёт подпись. И даже причину уже подготовили: неудачный магический эксперимент.

Иронично, но это было почти правдой. В каком-то смысле.

— И никто ничего заподозрит, потому что… потому что дела до меня… нет… нико…

— Тише. — Рет порывисто обнял её. — Тише, ти…

Замер — когда пальцы ткнулись в невидимые ножны, висевшие за её спиной, перекинутые через плечо.

Риа уткнулась в грудь другу, чтобы не зарыдать. Не дать волю слезам, дравшим горло и жегшим глаза, не дать волю отчаянию, захлёстывавшему душу всепоглощающей темнотой.

Демонов Ви, научивший её плакать! Демонов Ви, чья монетка лежит теперь в её кармане, чей меч висит теперь за её спиной…

Демонов Ви, которого она больше никогда, никогда, никогда не увидит.

— В этом доме тебе это явно не пригодится. — Заступив Риа за спину, магистр ловко стянул с неё ножны с мечом; перестав соприкасаться с телом законной владелицы, те неохотно проявили свою видимость. — Хм, забавно… Это ведь оружие мастера Марлеона?

Риа молчала. Лишь исподлобья взглянула на Рета.

Перехватила пристальный взгляд друга, устремлённый на отца.

На миг ей очень захотелось обернуться, чтобы взглянуть в лицо магистра, внезапно и самую капельку подозрительно смолкшего; но Рет обнял её так крепко, что она смогла лишь опустить голову.

— Моя бедная Звёздная девочка. — Некромант за её спиной вздохнул. — Думаю, это будет актом милосердия с нашей стороны.

К несчастью, Риа не успела насторожиться прежде, чем услышала его шёпот.

Боль в шее была мгновенной. И почти небольной, как ни странно. В сравнении с тем, что творил с ней господин Оррак, это казалось комариным укусом.

А вот то, что боль сменилась полным отсутствием каких-либо ощущений, было уже тревожно.

Риа непонимающе смотрела на друга, который подхватил её обмякающее тело. Её не держали ноги? Почему? Она ничего не чувствует…

— Выруби её, Рет.

Прежде, чем свет перед её глазами померк, Риа всё же осознала причину пропавшей чувствительности.

Ей сломали позвоночник.

 

***

 

Сняв котелок с огня, Риа на миг кинула взгляд в открытое окно.

Ночной Арпаген являл собой довольно приятное зрелище, а его архитектурный стиль (тёмный камень, острые шпили, зубцы, статуи и затейливая лепнина) представлял собой объект восхищения и любопытства любого зодчего. Ещё столица Равнинной считался центром запретных удовольствий и чёрной магии; но переехать сюда полтора года назад Риа заставили не её архитектурные прелести и даже не работа, как все думали.

В Арпаген она перевелась исключительно по своим меркантильным соображениям.

В сиреннике будущего года намечалась годовщина одного важного события. И чтобы отметить его так, как Риа запланировала давным-давно, требовалось тщательно подготовиться. В частности, поселиться поближе к особняку Пэлмессов — который, как выяснила Риа по своим каналам, всё ещё занимал Харет Пэлмесс, часто отлучавшийся по делам Гильдии, но неизменно возвращавшийся домой.

Она не думала, что всё будет так просто. Даже несколько разочаровалась, когда не потребовалось разыскивать Рета по всему королевству. Ведь годовщину события, ставшего поворотным в её жизни, Риа могла отметить только с ним.

Дело было в том, что семнадцатого сиренника будущего года исполнялось ровно пятьдесят лет со дня смерти Рианнон Адрей Шелиан.

 

***

 

То, что слышимые голоса не являются частью сна, Риа поняла не сразу.

— …её морок?

— Сел на лошадь и уехал. Всё в порядке.

— Надеюсь, до выезда из города он продержится. Молодец, Рет.

— Морок на каплях крови творить просто.

— Всё равно молодец. Теперь мы точно вне подозрений. Ещё одну свечу сюда, ага… И сапфир в этот угол.

Осторожности за свою жизнь Риа всё-таки научилась. Поэтому она не стала открывать глаза. И всячески постаралась не пошевелиться.

Миг спустя вспомнила, что всё равно не сможет этого сделать.

А ещё спустя секунду поняла: судя по холоду, обжигавшему её голые ноги и спину, покоившиеся на чём-то, по ощущениям очень напоминавшему ледяной камень — наверное, всё-таки может.

— Следующим рубин?

— Да.

В странном поскребывании, бывшим единственным, что помимо голосов нарушало тишину, Риа наконец узнала звук чиркающего по чему-то мела — и каким-то шестым чувством уловила на себе чужой взгляд.

— А если она всё же…

— Рет, даже полуальвийка никуда не убежит со сломанной спиной. Оковы чисто формальны. Для успокоения совести.

Определив, откуда доносятся голос, Риа осторожно шевельнула мизинцем. На левой руке — которую Рет и магистр Пэлмесс, фатально заблуждавшиеся насчёт её теперешней беспомощности, видеть не могли. Потом — на ноге.

Наконец поняла, что означает странное давление на лодыжки и кисти рук.

Она на алтаре. Похоже, в том самом подвале, в который им с ребятами категорически воспрещалось заходить во время каникул. А Рет с отцом явно чертят что-то для ритуала, по внешним признакам очень напоминавшего жертвоприношение.

— Она может закричать, конечно, но из подвала всё равно ничего не слышно, — добавил магистр. — Теперь тихо.

Слушая монотонное заклятие, распеваемое магистром на одной ноте, Риа вдруг захотелось рассмеяться.

Она лежит обнажённая, прикованная к каменному алтарю в подвале. И её лучший друг и его отец явно собираются принести её в жертву.

Не абсурдно ли?

— Остались два угла, — смолкнув, произнёс магистр; слова окрасили нотки нетерпеливого предвкушения. — Подай рубин, пожалуйста.

— Знаешь, пап… я ведь всё-таки привязался к ней.

На этом месте Риа едва не вздрогнула.

— Ничего, найдём тебе другую подружку. Не такой исключительный экземпляр, конечно, но что поделаешь, — весёлый голос магистра эхом сопровождал знакомый мерзкий скрежет: Риа никогда не любила звук пишущего мела. — Надо не забыть при случае поблагодарить господина Оррака, что сделал нам такой подарок. Хотя он вряд ли поймёт, за что его благодарят.

— Поймёт, — откликнулся Рет тихо. — Он — поймёт.

— Жаль, не удастся выяснить, что такое этот тринадцатый пункт. Наша девочка явно осталась при своей душе. Увы… либо девятая ступень, либо шантаж господина директора. — Самодовольство густело в словах, как патока. — Сама девчонка бы не сказала, пытать не получилось бы — с этой альвийской дематериализацией… Такую только эффектом неожиданности и можно одолеть. — Он с сожалением цокнул языком. — Впрочем, между становлением архимагом и загадками господина Оррака я всё равно выбираю первое.

Пальцы Риа сами собой дёрнулись, судорожно желая сжаться в кулаки.

Заклятия делились на десять ступеней. Ступени были прямо пропорционально связаны со сложностью, эффектом и затратой ментальных сил. Попытаешься сотворить заклинание ступенью выше, чем доступная тебе — погибнешь. Среднестатистическому магу были открыты первые пять; магистрами четвёртой степени могли называться те, кто достиг шестой, первая степень — архимага — открывала девятую. Десятую ступень с лёгкой руки Гильдии магов давно исключили из списка доступных людям: последним человеческим магом, способным творить заклятия подобной силы, был Ликбер Великий — основатель Адамантской Школы, второй и единственный Чудотворец после Кристали Чудотворной, устами которой глаголила сама Пресветлая богиня Льос. И с момента смерти Ликбера в Аллигране не рождалось магов столь могущественных.

На своих уроках мастер Заклинатель вскользь рассказывал школьникам о некоем обряде, позволявшем магам перескакивать на следующую ступень, не дожидаясь естественного прироста ментальных сил. Для этого требовалось лишь воспользоваться выбросом этих самых сил, сопровождавшим чужую смерть. Можно убивать на алтаре животных, но толку от этого было бы чуть; впрочем, если тебе посчастливится найти и убить дракона (и то, и другое сделать было весьма непросто), появились бы все шансы с любой ступени доскакать сразу до девятой. Увы, сделать этого пока никому не удавалось — для ритуала дракона нужно было прикончить в центре жертвенной гептограммы, а драконы не склонны ни прилетать туда, куда их просят, ни любезно позволять себя умертвить.

Ещё можно было приносить в жертву людей. И если обычный смертный чуть приблизит тебя к следующей ступени, а девственница выбросит энергии немногим больше — смерть мага вполне способна помочь тебе осуществить заветную цель. Чем сильнее убитый маг, тем выше ты поднимешься. Говорили ещё, что умерщвлённый на алтаре альв или Древний эйрдаль дадут столько ментальных сил, что искать дракона не понадобится; но поскольку этих созданий отыскать тоже было далеко не так просто, а по нахождении они оказывались опаснее иных драконов, разговорами дело и ограничивалось.

Однако семейство Пэлмессов явно решило перейти от слов к делу.

Кровь, вспомнила Риа. Она давала им свою кровь. Наверное, это помогло магистру выяснить, что слухи насчёт альвов — правда… а, впрочем, уже не суть важно. Выпытывать, так ли это, она не будет.

И так узнала гораздо больше, чем хотела.

Риа щёлочками приоткрыла глаза. Убедившись, что оба врага сидят к ней спиной: на коленях, сосредоточенно расчерчивая мелом гладкий деревянный пол между алтарём и огромным дубовым столом.

Едва заметно повернула голову, окинув быстрым взглядом просторный подвал

Книжные полки и стеллажи с различными склянками-приспособлениями её не заинтересовали. Как и бумаги, заваливавшие стол. А вот лежавший на том же столе чёрный бархатный чехол с флейтой, подле которого покоился до боли знакомый меч — ещё как.

Риа поднялась с алтаря без единого звука. Руки и ноги прошли сквозь вбитые в камень раздвижные кольца, словно не заметив; у неё ничего, ровным счётом ничего не болело, и во всём теле ощущалась какая-то сверхъестественная лёгкость.

Вспомнить бы, какой пункт договора элендиара гласил про регенерацию, вечную молодость и прочие чудеса…

Двое колдунов вскинули головы, когда Риа, крутанув безупречное сальто, пролетела в прыжке над их головами.

Двое колдунов вскинули руки, когда Риа уже стояла на столе, выпрямившись с обнажённым мечом в ладони.

Забавно, но она даже не заметила, каким образом преодолела разделявшее алтарь и стол расстояние. Только что была там, теперь уже здесь. Движения колдунов казались ей ужасно нерасторопными, и она почти не ощутила незримую волну, прокатившуюся сквозь её невещественное тело: какое-то заклятие, которое выкрикнул этот глупый, глупый некромант, пытаясь её обезвредить.

Сотворить следующее он уже не успел.

Риа привычно вернула телу материальность за миг до того, как лезвие меча достигло цели — и дематериализовалась обратно мгновение спустя. Привычный, тысячи раз отработанный на тренировках с Ви приём. Только теперь меч не был затуплен, и она почти не ощутила сопротивления, когда металл прошёл сквозь плоть и кости.

Один есть.

Из прыжка девушка приземлилась точно и аккуратно, на обе ноги: рядом со вторым. И Рет даже не успел закричать, как Риа крутанулась вокруг него, стремительно и легко, точно в танцевальном па. Завершив круг, на миг склонилась в поклоне.

Танец включил в себя три движения мечом. Одно по правой руке, одно по левой. Третье, на поклоне — длинный скользящий росчерк по обеим ногам.

Риа смотрела, как Рет, крича от боли, падает к её ногам, прямо в центр мелового рисунка.

Необязательно ломать позвоночник, чтобы обездвижить человека. Можно просто перерезать ему сухожилия. По уму, колдуну бы и рот заткнуть, но Рет ещё не умел творить заклятия одним голосом или мыслью.

— Замолчи, — сказала она, кончиком меча пощекотав его кадык.

Тот перестал кричать. Лишь карие глаза по-прежнему таращились на неё с невыразимым ужасом. Использует эмпатию? Пытается ей что-то внушить?.. Если и так, это явно не работало.

Боль, щемившая душу несколько часов назад, бесследно исчезла. Место её заняли ожесточение и мрак, и жажда: странное, страшное, пьянящее чувство. Жажда мести.

Жажда убийства.

Риа смотрела на человека, ради которого обрекла себя на прижизненную преисподнюю. На человека, ради которого убила того, кого любила — того единственного, кто любил её.

Когда-то она считала его красивым.

Что привлекательного в этом лице сейчас, когда его кривят слёзы и ужас?

— Риа, я… — не замедлив воспользоваться отсрочкой казни, Рет разорвал тишину хрипящим шёпотом, — прости, я… я не хотел, это всё он! Он меня заставил! Он… с детства…

Её рука двинулась чуть назад, занося меч.

— Риа, нет, нет, не убивай меня, пожалуйста, про…

Когда клинок вонзился чуть ниже ключицы, пригвоздив его к полу — он завопил так, что у неё зазвенело в ушах.

Трус.

— Нет. — Риа отпустила рукоять меча. — Я тебя не убью.

Она прошла мимо беспомощного, искалеченного человека, крючившегося от боли в луже собственной крови. Туда, где в углу валялась куча тряпья, в которой девушка признала свою одежду. Наверное, хотели избавиться от неё потом… удачно. И очень удачно, что её морок некоторое время назад покинул особняк Пэлмессов. Сами создали ей алиби.

Хотя вскоре Рианнон Адрей Шелиан в любом случае исчезнет.

Я больше не твоя близняшка, Ви, думала она, одеваясь. Я — твоя тень. Тень самой себя.

Надеюсь, не опоздаю…

Вернувшись к мечу, Риа выдернула клинок, вызвав у скрюченного юноши новый крик. Одним резким движением стряхнув кровь с лезвия, вогнала его в невидимые ножны за спиной.

— Живи, — тихо сказала она. — Вылечи руки и ноги — это можно сделать. Женись. Заведи детей. Стань магистром какой-нибудь степени. Займи завидный пост в Гильдии магов. Отрасти брюшко от сытной, богатой, хорошей жизни.

Рет смотрел на неё снизу вверх; она вдруг заметила, как бьётся в нервном тике жилка на его левом веке.

— Спасибо, — прошептал он, — Риа, я… я правда…

— Живи ещё пятьдесят лет. Живи — и помни следующее. — Она глядела ему прямо в глаза: спокойно, чуть устало. — Через пятьдесят лет, когда из тебя выйдет противник получше нынешнего, я найду тебя. И тогда, когда тебе будет, что терять — я убью тебя.

И, отвернувшись от него, скользнув равнодушным взглядом по обезглавленному телу его отца — лёгкими и неслышными шагами пошла прочь.

 

***

 

Когда противоядие остыло, Риа вытащила из аптечки стеклянный шприц, хлопчатник и бутылёк со спиртом. Сделав инъекцию, вернулась на кухню и набрала немного целебного варева в чашку: помимо укола, требовалось ещё обработать им рану.

К моменту, как неизменно бодрая кукушка прочирикала «шесть часов утренних», все процедуры наконец были окончены. Тогда Риа разделась и, по привычке поочерёдно тронув рукой флейту и меч, погасила прикроватный светильник.

Утро для неё началось с двух часов дня, и следующие часы прошли в мирных домашних хлопотах — как-то душ, завтрак (всё тем же яблочным пирогом), лечение пациента, продолжавшего мирно спать, и стирка его штанов. В штанах, к слову, обнаружился неплохой амулет, отводящий стрелы. В обладателя подобного даже превосходный стрелок не попал бы с трёх шагов — если б только стрелы были обычными. Неудивительно, что болты, которые Риа классифицировала магическими боеприпасами второй степени опасности, не прошили парня насквозь и не задели жизненно важные органы.

Впрочем, тот, кто делал болты, хорошо знал своё дело. Без её своевременного вмешательства яд довершил бы чёрное дело.

В половину пятого Риа получила ожидаемый вызов на работу. Без пятнадцати пять вышла из дома: на улицу Эрона Морли, по которой располагалось их с Киром жилище, а после — на Сиреневую улицу, центральную в городе. Арпаген жил мирной столичной жизнью; прохожие текли непрерывным потоком, кареты и экипажи стучали колёсами по брусчатке, и в общем-то обычная девчонка в чёрном плаще и перчатках без пальцев ничем не выделялась из толпы.

Впереди уже показался княжеский дворец, когда Риа свернула в Кольчужный переулок и взошла на крыльцо двухэтажного, небольшого, внешне непримечательного здания. Примечательными являлись разве что статуи леогрифов: шесть каменных изваяний сидели на крыше, над карнизами, ещё двое лежали у дверей, вытянув лапы.

Кивнув статуям, Риа толкнула дверь и вошла в штаб-квартиру организации, с которой предпочитал не связываться любой нормальный вор.

Риа была не только одним из самых диковинных человекоподобных обитателей Аллиграна. Она являлась к тому же одним из редчайших специалистов самого широкого профиля — ибо мало кому удавалось совмещать три столь разные работы, какие умудрялась совмещать она. Первая, элендиара, была необходимостью и неизбежностью; вторая, на Шейлиреара — интересным, опасным и желанным баловством. Вызывали редко, но то было её условием.

Третья работа была не столь интересной. Но из всех доступных занятий по специальности она пришлась Риа по душе больше других. Да и скучать тоже не давала.

Это же так забавно: будучи одной лучшей воровок королевства, работать в Специальном Отделе Городской Стражи.

 

***

 

Когда дверь в покои директора Школы Колдунов распахнулась, их обитатель стоял у окна и любовался вечной ночью.

Если такие, как он, могут чем-либо любоваться.

— Вернулась, — не оборачиваясь, констатировал господин Оррак. — Способности к регенерации пригодились, смотрю?

Риа тихо прикрыла дверь.

— Вы знали? — спросила она вместо приветствия.

— Что знал? Что убивать для магистра Пэлмесса — радостная необходимость? Что у него никогда не было жены, а Харета он усыновил девятилетним, выкупив мальчика из борделя? Что все эти годы Рет внушал тебе чувства, выгодные его дражайшему папочке? Что магистр мечтал войти в века, изучив свойства альвийской крови и пролив её на своём алтаре? Если ты об этом — да, знал.

— И о том, что Ви…

— Не убьёт тебя? Конечно. И что ты убьёшь его, тем самым активировав договор.

— Активировав?..

— Договор активирует убийство. Не обязательно заданное. В будущем ты можешь не получить ни одного задания, связанного с умерщвлением, но первая жертва бывает у всех. Способности элендиара проявляются не сразу после активации, а приблизительно спустя сутки. — Белые пальцы перебирали по подоконнику, словно по клавишам невидимого клавесина. — О том, что ты отправишься к Пэлмессам, я тоже знал. Как и о том, какой приём тебя там будет ждать. — Оррак наконец обернулся; Риа увидела, как жидким золотом блеснули его глаза. — В итоге ты выбрала жизнь, верно?

— Я выбрала месть.

— В данном случае это равнозначные понятия.

Риа стояла очень прямо. Лицо её было спокойно.

— Ви говорил про безымянную могилу в саду. — Одна её рука лежала на чехле с флейтой, другая сжимала что-то в опущенном кулаке. — Предназначенную для меня.

— Да, такая существует.

— Напишите имя на памятнике. Напишите, что Рианнон Адрей Шелиан умерла.

— Дата смерти?

— Вчера.

— А как же твой дядя?

— Напишите ему. То, что собирались писать, если бы я не вернулась. Не думаю, что он сильно огорчится.

Господин Оррак только кивнул; Риа поняла, что он знал и это.

— И как будут звать ту, что осталась жить? — спросил он.

Она сильнее сжала кулак — тёплое серебро монетки грело ладонь.

Имя прозвучало тихо и певуче, как колыбельная.

— Хорошо, — одобрил демон. — Я подготовлю все необходимые документы. — Рука в белом протянулась к ней: не боком, как для рукопожатия, а прямо, лениво опустив кисть. — Значит, наш договор в силе?

Миг Риа смотрела на узкую, неестественно длинную ладонь.

Потом, без слов поняв, что нужно сделать, приблизилась — комната показалась бесконечно огромной — и опустилась на колени.

— Да, Учитель, — прижавшись губами к белому атласу, сказала Рианнон Ллел’лао Гиффес.

  • svetulja2010. Рисунки / Летний вернисаж 2019 / Павел Snowdog
  • Список срочных дел / Лебедь Юлия
  • Мелодия дождя / Мутная Алина
  • Глава 1 / Вэб-сайт / Сокол Ясный
  • Горькая любовь / Пять минут моей жизни... / Black Melody
  • Н / Азбука для автора / Зауэр Ирина
  • Причина / Стословки. Салфетки / Bauglir Morgoth
  • живой портрет / батори алина
  • Quattuor / FINEM / Василий ОВ
  • Голубая лагуна / Салфетки / Hare Елена
  • Сколько дырочек у флейты / svetulja2010

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль