Кукловод-1 / Ланиус Андрей
 

Кукловод-1

0.00
 
Ланиус Андрей
Кукловод-1
Обложка произведения 'Кукловод-1'
Кукловод-1

АРГЕНТИНА МАНИТ НЕГРА

Был уже поздний вечер, когда я заглянул в распивочную «Волна», где имела обыкновение кучковаться наша городская богема. В полумраке, среди клубов табачного дыма и остатков былой роскоши, бражничали полтора десятка посетителей. За стойкой, спиной ко мне, сидели два старых, лысых графомана, два прирожденных сплетника.

Вас-то мне и надо, голубчики!

Мягко ступая, я подошел ближе и остановился за их спинами.

— Не могу представить, кому по нраву этот напыщенный бездарь, этот высокомерный мерзавец с его холодными рыбьими глазами! — сказал тот, что справа.

— Ходили упорные слухи, что он самолично зарубил топором свою женушку, чтобы она не мешала его диким оргиям в Жердяевке! — ответил его собеседник.

Я понял, что говорят обо мне.

— Нет, — возразил тот, что справа, — первую свою жену он отравил, а после сжег, устроив грандиозный пожар в доме. Мне рассказывали верные люди! Конечно, возникли подозрения, но он сумел выйти сухим из воды. При его-то возможностях! А вторая его жена исчезла при еще более загадочных обстоятельствах. Не удивлюсь, если выяснится, что он, подлец, убил и ее, а после закопал где-нибудь в лесу. Вообще, смерть, выглядевшая, как правило, нелепой, унесла многих, кто имел неосторожность тесно общаться с этим дьяволом во плоти.

— Говорят, он и вправду продал душу дьяволу, — отозвался тот, что слева.

— Это верно! Он владеет техникой гипноза и умеет навязывать людям свою волю. И даже, — тут графоман перешел на шепот, — заговаривает пули! Мне рассказывали надежные люди, что однажды в него стреляли в упор. Всадили чуть не целую обойму, а ему хоть бы хны! Жуткий тип! Будьте с ним осторожнее!

— А деньги?! — желчно осведомился второй. — Откуда у него такие деньжищи?! Ведь он сорит ими буквально на каждом шагу!

— Вы еще спрашиваете?! Да ведь он мафиози!

— Да, но какого черта он полез в литературу? Чего ему еще не хватало?!

Я знал, что эти двое могут переливать из пустого в порожнее в подобном духе часами. Однако времени оставалось в обрез.

— Господа! — негромко воскликнул я, сцепив руки за спиной. — Не желаете ли по рюмочке хорошего коньячка?

Они синхронно обернулись. В шаловливых глазенках застыл ужас.

— Господин Ромоданов…

— Вадим Федорович… А мы тут говорили об одном общем знакомом… из другого города….

— Извините великодушно, если невольно помешал вашей глубокомысленной беседе! — я внимательно всмотрелся в зрачки первого: — Аргентина манит негра! — Затем перевел взгляд на второго: — Аргентина манит негра! — Жестом подозвал бармена Вовчика, который уже стоял наготове с бутылкой: — Налей им по рюмашке! Только быстро!

— Слушаюсь!

Оба болтуна, порозовев, с вожделением наблюдали, как наполняются стопки.

— Ну, за Аргентину! — сказал тот, что справа. — За старый добрый палиндром!

— И за негров! — сказал второй, тут же добавив: — Литературных!

Оба понимающе рассмеялись, чокнулись и выпили.

— Коллеги! — сказал я. — Какие бы новости вы не услышали завтра, не удивляйтесь. И не забывайте про Аргентину!

Дело было сделано. Кивнув им на прощание, я вышел через черный ход в темный переулок.

Как и обещал Мамалыгин, машина уже ждала…

 

АВТОХТОННЫЕ ВИХРИ

В юности я прочитал в каком-то научно-популярном журнальчике статью без подписи (очевидно, переводную), положениями которой руководствовался в последующем на протяжении многих лет.

В статье говорилось о том, что в принципе нас окружает вечный хаос. Но через этот хаос периодически проносятся так называемые автохтонные вихри — особые волны, которые сообщают захваченным ими частицам совершенно новые свойства.

Я понял это так: если хочешь вырваться из повседневной серости и суеты, то постарайся не пропустить первый же автохтонный вихрь в своей судьбе, а уж там не теряйся.

Попасть в поток, который молнией перенес бы меня в другую, яркую, интересную, блистательную жизнь, я рассчитывал благодаря своим литературным способностям, кои нежданно проявились у меня после девятого класса.

Я стал, как говорится, пописывать, и уже к моменту окончания школы был автором десятка фантастических рассказов (неопубликованных), которые в глубине души считал гениальными.

Был соблазн сразу же ринуться в столицу и покорить ее стремительным наскоком. Но мне хватило ума понять, что там слишком много энергичных людей с острыми локтями, слишком много автохтонных вихрей, которые, сшибаясь, создают, по сути, всё тот же непреодолимый хаос.

Я решил обосноваться в достаточно крупном, но уютном и спокойном городе в надежде, что со временем он станет трамплином для моего дерзкого прыжка в восходящий поток.

Так я оказался в К., где легко поступил в инженерно-строительный институт. Осваивать строительную специальность я не собирался. Просто конкурс был здесь ниже, а я не хотел рисковать. Притом в городе имелись издательства и редакции, и я рассчитывал, что там меня примут с распростертыми объятьями, тут же издадут мои рассказы, а далее — признание, слава, поездки, выступления перед читателями, жизнь свободного и независимого художника…

Но оседлать удачу оказалось не так просто. Редакции журналов и газет дружно отвергли мои опусы, что, впрочем, не охладило моего пыла.

Вскоре я узнал, что при клубе железнодорожников работает семинар, который ведет маститый литературовед Мамалыгин Аркадий Андреевич. И будто бы он привечает именно начинающих фантастов.

Мамалыгин оказался любезным розовым старичком неопределенного возраста. Меня он встретил ласковой улыбкой и охотно зачислил в ряды семинаристов. Расспросил о том о сем, обещал прочитать мои рассказы, но просил не торопить.

Я быстро сделался активистом объединения, но Мамалыгин не спешил обсуждать мои творения. Он будто присматривался ко мне, то и дело кивая благообразной головой с пушистым венчиком седоватых волос и улыбаясь как родному внуку.

Никогда не забуду этот день — 16 мая. Только что закончилось очередное занятие. Мамалыгин попросил меня задержаться.

— Вот что, Вадим… — в своей мягкой манере произнес он, когда мы остались одни. — Давно собираюсь серьезно побеседовать с вами…

— Всегда готов! — по-пионерски бодро воскликнул я.

— Нет-нет. — Поморщившись, он сделал плавный жест тонкой с розовыми пальцами рукой. — В другом месте. Вот что… Поедем сейчас ко мне домой. Заодно и поужинаем.

Надежда вспыхнула ослепительно. Если мэтр приглашает ученика к себе домой… Значит, ему понравилось?! В воображении рисовалась глубокомысленная литературная беседа за письменным столом, лампа под зеленым абажуром...

Жил Мамалыгин в восемнадцатиэтажной башне на проспекте Космонавтов. (Кстати, благополучно здравствует он там и поныне).

Надо отдать должное: он угощал меня с таким непринужденным радушием, что я не испытывал ни малейшей неловкости.

Разумеется, я сгорал от нетерпения. Но спешка была не в характере хозяина. Оставалось ждать заветной минуты.

Наконец, ужин закончился. Мамалыгин разлил по чашечкам кофе, придвинул блюдце с лимоном.

— Как я понимаю, вы верите во множество обитаемых миров? — неожиданно спросил он.

— Конечно!

— Ну да, — меланхолично кивнул он. — Сейчас многие верят. Во всяком случае, куда больше народу, чем пару десятилетий назад. Худо-бедно, наука делает свое

дело. Да и хорошая фантастика просвещает дремучие умы. — Манера разговаривать у него была своеобразной: обращаясь к собеседнику, он одновременно прислушивался

к чему-то в себе.

— Но пока человечеству не грозит контакт с инопланетянами, — со значением проговорил я.

— Вы уверены?

— Мы для них — так, вроде муравьев. Да, муравьев. Вот по лесу идет человек. Муравьи могут вообразить, что он ищет контакт с ними. А на самом деле человек собирает

грибы или ягоды. Муравьям, озабоченным лишь тем, что происходит в их муравейнике, этого никогда не понять.

— Муравьи? — тонко улыбнулся Мамалыгин. — Любопытно… Но ведь есть ученые, которые как раз и изучают жизнь муравьев. Разумная жизнь — в любой форме — не может быть неинтересной. И если инопланетяне нас обнаружили, то наверняка изучают.

— Зачем?

— Смысл в том, — тихо и серьезно ответил он, — что всякая молодая цивилизация чем-то похожа на ребенка. А за ребенком, особенно капризным и бойким, нужен присмотр.

Что-то неуловимо изменилось в самой атмосфере комнаты. Я вдруг понял, что меня пригласили вовсе не для разбора моих рассказов, что наш, вроде бы, чисто умозрительный разговор переходит на некие практические рельсы.

— Может быть… — пожал я плечами. — НЛО, невидимые телеспутники, инфракамеры, замаскированные объективы, перехват информации...

— Разумеется, технических проблем в этом отношении для инопланетян не существует, — кивнул Мамалыгин. — Они без труда могут скачать любую, в том числе трижды засекреченную информацию. Но сумеют ли понять — вот вопрос!

Я не нашелся, что ответить, и Мамалыгин заключил:

— Они слишком далеко ушли вперед, логика наших поступков, наша психология, присущие нам побудительные мотивы недоступны их восприятию. Они не в состоянии понять, к примеру, почему в критических ситуациях люди часто поступают себе же во вред. А это — ключ. Без него никак нельзя. Даже мы, земляне, попав в другую страну, доверяем гиду, живому толкователю местных обычаев, куда больше, чем самому подробному справочнику, — продолжал Мамалыгин. — Вадим, вам не кажется логичным, что инопланетяне могут быть крайне заинтересованы в том, чтобы иметь на Земле своих «гидов», или проводников, или агентов, — назовите их как угодно? Естественно, из числа землян.

— По-моему, это невозможно.

— Почему? — удивился он.

— Трудно общаться. Разные уровни интеллекта.

— Конечно, подобрать агентов нелегко, — согласился Мамалыгин. — Они должны удовлетворять многим требованиям. И все же такие люди есть. Те, кто понимает сущность проблемы. Это уже немало. Вы, Вадим, по-моему, подошли бы для подобной роли, — неожиданно заключил он.

Хочу подчеркнуть: у меня и мысли не возникало о нелепости нашего разговора. Напротив — было предчувствие чуда. Я уже слышал гул сумасшедшего автохтонного вихря, готового унести меня в космические дали.

А Мамалыгин не сводил с меня глаз — молодых, ярко-синих, проницательных.

— Вы имеете в виду...

— Да, — с царственным спокойствием кивнул он, — я предлагаю вам стать доверенным лицом планеты Би-Ар.

— Что-о?

— Наблюдение за Землей ведет — согласно распределению функций между Обитаемыми Мирами — планета Би-Ар. Ее цивилизация старше нашей на шесть тысяч лет. Возможности Би-Ар безграничны. Говорю со знанием дела — ведь я служу этой планете много веков. Да-да, Вадим, у меня библейский возраст, и это при том, что выгляжу я моложаво, не жалуюсь на здоровье, полон сил и энергии. Би-Ар подарил мне долголетие. Подарит и вам, в числе многих других благ. Естественно, при условии, что вы согласитесь сотрудничать. Задания, которые вы будете получать, совершенно необременительны, но вознаграждаются щедро. Вы забудете, что такое бытовые проблемы. Совесть ваша останется спокойной — ведь, служа Би-Ару, вы, прежде всего, служите Земле, родной планете. И, кто знает, может, лет эдак через триста, когда обе расы встретятся открыто, ваше имя будет занесено в золотую книгу человечества...

Я упивался словами Мамалыгина, веря ему радостно и до конца. Вот оно! Случилось! Налетело как ураган!

 

СИНЕКУРА

— Я понимаю, что у вас есть основания для сомнений, — продолжал между тем хозяин. — Однако не торопитесь судить. Вам будут предоставлены исчерпывающие доказательства. Немедленно, прямо сейчас вы сможете отправиться на Би-Ар и увидеть планету собственными глазами. После мы вернемся к нашей беседе.

— Это далеко? — глупо спросил я.

— Сотни световых лет.

— Как же…

Мамалыгин щелкнул по циферблату. — По часам наблюдателя вы вернетесь ровно через секунду. Если только вы не против… Ну? Согласны?

— Да!!!

— Вот и отлично!

Из серванта он достал золотистый обруч:

— Наденьте на голову. Как корону. И не волнуйтесь.

Обруч излучал тепло. В меня вливалась мощная энергия. Я чувствовал, как внутри просыпаются былинные силы.

— Готовы?

— Да!

— Примите удобную позу и закройте глаза.

В тот же миг я бесстрашно шагнул в светящуюся бездну… Нездешний вихрь подхватил меня и помчал.

Сон, волшебный сон… Описывать его в деталях — значит отнимать время у читателя.

Но я и поныне помню всё до мелочей.

Мне казалось, что я пробыл на Би-Аре целую вечность. Но когда я «вернулся», Мамалыгин сидел в прежней позе, кофе еще дымился.

— Ну? — спросил он. — Может, ваш разум противится? Говорите прямо, Вадим. Никаких проблем. Я просто сотру из вашей памяти всё произошедшее. Оно никак не повлияет на вашу дальнейшую жизнь.

— Нет! — горячо воскликнул я. — Моя жизнь… именно о чем-то подобном я и мечтал!

Он тонко улыбнулся:

— Значит, вы согласны стать агентом планеты Би-Ар?

— Да!

— Я знал, что вы согласитесь, Вадим. Вы единственный в семинаре, у кого светлая голова…

Я был готов молиться на Мамалыгина.

А он смотрел на меня с отеческой любовью.

— Отныне, Вадим, ваши возможности расширяются. В каком-то смысле — безгранично.

Он протянул мне жесткий картонный прямоугольник. Это была визитная карточка. Темно-синяя, с золотым тиснением. Аккуратные буковки складывались в мою фамилию, имя и отчество. Ниже располагались адрес и телефон.

— Во владение указанной квартирой вы можете вступить незамедлительно, — как о чем-то обыденном возвестил Мамалыгин. — Две комнаты, застекленная лоджия, балкон… Современная обстановка. Престижный район… Во дворе — гаражи. Один из них — ваш. Найдете по табличке на воротах. В гараже — автомобиль, он тоже ваш. Кремовая «Волга». Ключи от машины висят в прихожей. На бронзовом гвоздике рядом с вешалкой. А это ключи от квартиры. Держите!

Сказки Шехерезады! Но я верил каждому слову — окончательно и бесповоротно. Я знал, что в моей жизни должно было случиться это!

— По поводу всевозможных нудных формальностей не волнуйтесь, — продолжал Мамалыгин, протягивая мне объемистый конверт. — Квартиру, машину, обстановку, а также дачу в Жердяевке оставил вам родной дядя по материнской линии, крупный научный работник, который души в вас не чаял, хотя напряженная научно-общественная деятельность сильно ограничивала его горячее стремление чаще контактировать с вами. Подробности вам знать не обязательно. Никто не спросит. В конверте копия его завещания, здесь также ваш паспорт с новой пропиской, водительские права и всё такое прочее. Словом, полный боекомплект. А это сберегательная книжка на предъявителя. Дядя оставил вам весьма крупную сумму. Рекомендую основной капитал не транжирить, а жить на проценты, хотя решать только вам. А здесь кое-какая наличность на текущие карманные расходы, — Мамалыгин придвинул ко мне пухлую пачку.

Из неимущего, скорее, нищего студента я превращался в принца — да кой черт в принца! — в падишаха!

— Вы, разумеется, знаете о том, что обычный человек, рядовой землянин, использует едва ли десять-двенадцать процентов возможностей, заложенных в него матушкой-природой, — ровным тоном продолжал между тем мой наставник. — К примеру, мы донельзя скверно владеем своим биополем. Многие вообще не подозревают о его существовании. А ведь это такое же врожденное чувство, как зрение или осязание… — Тут он выдержал значительную паузу и каким-то особо торжественным тоном, будто посвящая меня в таинство, возвестил: — Отныне, Вадим, вы становитесь квалифицированным оператором своего биополя. Теперь вы почти всемогущи. Попросту говоря, вы можете диктовать любому, кто находится в радиусе двадцати метров, свою волю. Ваш мысленный приказ сохраняет свою силу в течение десяти минут. Но вы должны пользоваться своим новым даром осмотрительно и только в интересах дела.

Признаться, о биополях, экстрасенсорике, ауре и прочем подобном я в ту пору думал мало. Темы эти являлись тогда чуть ли не государственной тайной, и никакие сведения о них, кроме смутных слухов, хождения в народе не имели. Может, поэтому последний «гостинец» Мамалыгина произвел на меня гораздо меньшее впечатление, чем квартира, машина и сберкнижка.

Но, кажется, настал мой черед задавать вопросы. Да и наставник ждал их от меня.

— Аркадий Андреевич… Я получил так много… Что же взамен?

— Для начала привыкайте к своей новой роли. Не меняйте образ жизни слишком резко. Вы — студент, вот и продолжайте учебу. Образование вам не повредит. Пишите рассказы. Налаживайте контакты с редакциями и издательствами. Заводите новых друзей, обрастайте связями. Учитесь разбираться в людях, в истинных мотивах их поступков…

— И это все? — изумился я.

— Почему же? Со временем получите задания. Для вашего уровня интеллекта они будут несложными.

— Со временем — это когда?

— Может, через год. Или через пять лет. Куда вам торопиться? Теперь у вас впереди — очень долгая жизнь.

От кого я буду получать задания? От вас?

— Может, от меня, — ответил он в своей манере, — Или от резидента. Или от специального посланника Би-Ара. По обстоятельствам...

— Значит, я должен ждать?

Мамалыгин улыбнулся затаенной мудрой улыбкой:

— Вадим, вы никому и ничего не должны. Агент Би-Ара и агент-шпион — понятия совершенно разные. Живите жизнью свободного человека. Раскрепоститесь. Избавьтесь от комплексов.

— Да, но… — Я совершенно растерялся.

— Если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти, — проговорил Мамалыгин. — Милости прошу. В любое время. Только позвоните предварительно. Иногда я

бываю в отлучке.

Похоже, инструктаж подходил к концу. Я вдруг подумал о том, что так ничего и не услышал относительно своих рассказов, но самому поднимать эту тему (после посещения Би-Ара!) — казалось верхом глупости.

Мы попрощались.

 

СПЛОШНЫЕ УДОВОЛЬСТВИЯ

 

Я шел по вечерней улице взвинченный, возбужденный, наэлектризованный… Какая там осмотрительность! Мне хотелось петь и смеяться, дурачиться, чудить.

Между тем вдоль проспекта вспыхнули фонари, зажглась неоновая реклама. Дул легкий ветерок, воздух был по-весеннему ласков. Встречные девушки казались одна другой краше. Так-так… С чего мне начать?

Путь мой лежал мимо ресторана «Волна». Это заведение считалось лучшим кабаком в городе. Ходили слухи, что простому, смертному сюда не попасть, что именно здесь веселится местная элита. Это был другой мир, в некотором смысле еще более недоступный и далекий, чем Би-Ар.

Я замедлил шаг. Отчего бы не начать новую жизнь с «Волны»?

У входа нервно переминалась небольшая очередь. Табличка, висевшая с обратной стороны стеклянной двери на бронзовой ручке, категорически извещала: «Извените, свободных мест нет». Именно — «ИзвЕните». Эта рестораторы — неважные грамотеи.

Я пристроился к очереди и некоторое время разглядывал плотные зеленые шторы, которыми был задрапирован вестибюль. За это время дверь так и не открылась ни разу.

И тут меня озарило. Ну и осел! Покорно жду, а надо всего-навсего пожелать.

Заприметив в глубине холла вальяжного усатого швейцара, я послал ему мысленный приказ. Он тотчас встрепенулся, торопливо прошагал к дверям, откинул планку-засов и подобострастно обратился ко мне:

— Проходите, пожалста!

Ого! Биополе работало! Да еще как!

Передние заволновались, но швейцар свою обязанность знал:

— Тихо, дамочки! Столик заказан.

И вот я впервые в «Волне». Впрочем, сегодня многое происходило впервые в моей жизни.

Зал поражал кричащей роскошью. Эстрада с белым роялем, светильники под старину, фикусы размером с пальму… Лысые дядьки, веселые толстяки, хмурые усачи, задумчивые донжуаны и — женщины, женщины, женщины… Боже, сколько здесь красавиц! Изнеженных, горячих, не обремененных бытом...

По меньшей мере четверть мест была свободна. Во всяком случае, тех бедолаг, что изнывали сейчас у входа, удалось бы разместить без хлопот. Но, похоже, этот «монастырь» жил по своему уставу.

Легкость, с которой я сюда проник, испарила последние капли моей робости. Заприметив у дальней стены удобный столик, я направился к нему. На белоснежной накрахмаленной скатерти красовалась табличка «Стол заказан». Я небрежно смахнул ее в кадку с фикусом и вольготно развалился на кожаном диване.

Тотчас подлетел официант — плотно сбитый молодец с холеными усиками.

Мгновенно оценив мою фактуру, он известил:

— Здесь не обслуживаем, стол заказан, — шаря цепкими глазами в поисках исчезнувшей таблички. Высокомерная вежливость, которую он подчеркнуто демонстрировал по отношению ко мне, балансировала на грани со скотским хамством.

Направив всю мощь своего биополя на этого типа, я приказал ему воспылать ко мне подобострастной преданностью.

Тотчас на его ухоженной физиономии появилась льстивая улыбка:

— Впрочем, для вас мы рады сделать исключение. Сегодня восхитительная бастурма. Как поцелуй красавицы… — Он даже зажмурился. — Рекомендую!

Чтобы гарсон бегал к моему столу бойчее, я сунул, ему пару крупных купюр. Бедняга, что называется, офонарел. Суетливо озираясь, он спрятал их в какой-то потайной карман.

Забавно было наблюдать, как изогнулся его борцовский стан.

— Как тебя зовут, любезный? — осведомился я.

— Вова.

— Вот что, Вова… Тащи выпить и закусить, а после исчезни на время.

— Как прикажете! .

На эстраде появились музыканты в смокингах. Зазвучала модная мелодия. Парочки устремились к свободному кругу.

Насчет бастурмы Вовик не соврал. Да и салаты были превосходны, и коньячок недурен… Кажется, в «Волне» умели угодить почетным гостям.

В голове приятно зашумело. Откинувшись на спинку дивана, я с наслаждением закурил и принялся анализировать свое положение в институте. Иного круга общения в ту пору у меня попросту не существовало. Семинар не в счет.

Если говорить откровенно… У нас подобралась очень сильная группа. Сплошные корифеи. Но даже на этом звездном фоне выделялись Виталий и Олег. Притом они дружили, что увеличивало их влияние вчетверо. Это были умницы, эрудиты, острословы. Словом — лидеры.

Я мечтал добиться их дружбы, стать для них своим… Они держались со мной на равных, как, впрочем, и с другими, но не более. Я был для них одним из многих. И это глубоко уязвляло мое самолюбие.

А еще был красавчик Лорен, ну вылитый Дориан Грей. Девчонки откровенно пялились на него, вешались ему на шею. Постаралась природа, вылепила идеальный мужской образец. Рядом с Лореном я чувствовал себя серым мышонком.

Я неистово завидовал ему. Я его ненавидел. Я желал ему всяческих напастей и бед. Как мне хотелось увидеть хотя бы тень тревоги на его смазливой роже! Но, похоже, сама фортуна покровительствовала этому броскому позеру.

А еще была Жанночка… Меня она не замечала в упор. Я страдал, зная, что ничего нельзя изменить, что я всегда буду для нее пустым местом.

Теперь все менялось. К глазам поднесен бинокль, и далекие горизонты стали неправдоподобно доступными...

— Извините… — Мои размышления были прерваны склонившимся к моему плечу Вовчиком. Я даже увидел щербинку на его переднем зубе.

— Да, любезный?

— У вас нет желания разделить ужин с очаровательной дамой? Очень рекомендую.

Хм… Мне, конечно, доводилось слышать о ресторанных шлюхах, которых подсаживают к одиноким клиентам для облегчения кошелька. Ну и что? Деньги-то у меня есть! Мой любовный опыт был крайне скуден и нуждался в обогащении. Чего ради тянуть?

— Вовка, а ты уверен, что твоя протеже и вправду очаровательна? Вдруг наши вкусы резко разнятся?

— Шикарная девчонка! Пятый номер бюстгальтера, — шепнул он, осклабившись. — Я покажу вам ее издали. Если не глянется — заменим, выбор большой.

— Ну, давай. Но — чтобы никаких сюрпризов. Понял, доктор Айболит?

— Шеф! У нас все чисто...

Вовчик исчез в глубине зала, но уже через пару минут вынырнул возле ближайшей колонны. Рядом с ним появилась молодая женщина в ярком малиновом костюме с белой оторочкой, сама не менее яркая — белокурая, фигуристая, длинноногая. Глубокий вырез открывал налитые сомкнутые груди.

На ее броско накрашенном скуластом лице с чуть раскосыми голубыми глазами и пухлыми губами лежал несмываемый налет вульгарности. Шлюха в ней чувствовалась за версту. Но именно такая женщина — порочная, продажная, умелая — и нужна была мне сегодня. К черту любовное томление! Животная страсть, похоть, голое тело! Плоть моя уже взбунтовалась.

Я кивнул.

Вовчик что-то шепнул девице, та поправила прическу и двинулась к моему столику, глядя, однако, куда-то в сторону. В проходе она остановилась, задумчиво озираясь, и, будто только сейчас заметив свободное место, приблизилась с дежурной улыбкой.

— Простите, у вас не занято? — Голос у нее был хрипловатый: то ли прокуренный, то ли она подражала популярной эстрадной диве.

Внезапно я почувствовал себя легко и непринужденно, будто всю жизнь тем и занимался, что общался с проститутками. А ведь я покупал женщину впервые. Никаких моральных мук, если вас это интересует, я не испытывал. Если что и волновало меня, так это чувство новизны и предвкушение разнузданного блаженства, которое обещали формы профессиональной совратительницы.

— Садись, — кивнул я на свободное место рядом с собой. — Как тебя зовут?

— Алина.

Врет, наверное.

— Красивое имя. А я Вадим. Что будешь пить, Алина?

Она молниеносно, но цепко посмотрела на бутылку коньяка, почти полную, и ответила:

— То же, что и ты.

Я наполнил бокалы.

— За знакомство! В тебе, Алина, есть что-то от леди Винтер...

По недоуменной тени, пробежавшей по ее лицу, несложно было догадаться, что Дюма она не читала. А может, она и читать не умела, как одна из героинь римских рассказов Альберто Моравиа.

Она выпила, держа рюмку двумя пальцами и оттопырив мизинец. Затем призывно улыбнулась мне. Некоторое беспокойство в глубине ее глаз исчезло. Видимо, она успела решить, что я для нее не представляю опасности.

— У тебя очень милая улыбка, — заметил я. Это был последний комплимент, после которого я собирался перейти в лобовую атаку.

— Ты мне тоже нравишься.

— Выпьем еще?

— Не откажусь. И поужинать не мешает. Ладно, котик?

— Послушай, Алина… — Я погладил ее по руке. Та была горячей и сильной. — Давай договоримся о двух вещах. Во-первых, ты не будешь называть меня ни котиком, ни зайчиком, ни лапонькой, хорошо?

— А как ты хочешь?

— Ну… Милый, дорогой, любимый...

Настал ее черед веселиться.

— Ладно, миленький. Заметано. Так ты угостишь меня ужином?

— Ужин, безусловно, за мной. Но я предлагаю сделать это в другом месте.

— В каком?

— У меня дома. Наберем сейчас закусок, какие ты сама выберешь, корзину шампанского и — вперед! Согласна?

Она ответила мне откровенным взглядом.

— Тогда и я спрошу, ладно?

— Валяй!

— Сколько ты мне заплатишь? Учти, я дорогая женщина. Мужики ко мне липнут как мухи.

Ответить я не успел.

У стола в позе Каменного Гостя застыл какой-то квадратный краснорожий тип со стриженым затылком и смешным рыжеватым чубчиком. Его светлые глазки с белками как у вареной рыбы пылали неистовой лютостью. Смотрел он мимо нас с Алиной.

— Владимир! — рявкнул он тоном удельного князька, жаждущего крови отступника.

Несмотря на шум, гам, музыку и танцы, наш гарсон немедленно возник из-за портьеры. Лицо у него было пепельно-бледное.

— Почему мой стол занят?! — Забыл, кто ты такой?! — шипел он, глядя прямо перед собой и по-прежнему не замечая нас с Алиной, будто мы были парочкой манекенов. — Завтра же вылетишь отсюда к такой-то матери! Улицу пойдешь подметать! Ну! Долго мне еще ждать?! — За его спиной появились двое качков, наверняка знакомых с приемами каратэ.

Вовчик, чуть не плача, подлетел ко мне и сбивчиво зачастил:

— Извините, пожалуйста, произошла ошибка. Оказывается, этот столик был заказан. Очень уважаемым клиентом. Очень! Вы не согласитесь пересесть? Мы живо

организуем вам другое место, еще удобнее… И бутылочка за счет ресторана.

— С какой стати? — громко осведомился я. — Мне и здесь очень нравится. А тебе, дорогая?

Алина молчала. Краешком глаза я заметил, что красотка нервничает не хуже моих однокурсниц перед сдачей зачета.

В этот момент краснорожий сделал вид, будто только сейчас разглядел меня — досадного, невесть откуда залетевшего комара.

Его поросячьи глазки сомкнулись в щелки. Он все же соизволил одарить меня несколькими словами:

— Выметайся! Это мой стол!

Я от души рассмеялся:

— Товарищ! С каких это пор в советских ресторанах существуют персональные столы?

Бедняжка Алина сидела ни жива ни мертва.

А рядом безостановочно, как попугай, бубнил Вовчик:

— Ну, пожалуйста… Очень вас прошу… Любой другой столик… За счет ресторана...

Амбалы за спиной краснорожего придвинулись ближе. На лице одного из них — этакого героя латиноамериканских фильмов — появилась блуждающая полуулыбка.

А важный тип, наш Каменный Гость, до которого наконец-то дошло, что над ним потешаются, сорвался в штопор.

— Молокосос! Мальчишка! Сопляк! — заорал он, не обращая ни малейшего внимания на окружающих. (А за нашей перепалкой уже наблюдало ползала.) — Да знаешь ли ты, с кем говоришь?!

— Со старым козлом, — ответил я. Получилось грубовато, но эффектно.

Вдруг он успокоился.

— Ладно, недоумок. Ты, значит, еще не поужинал? Отлично! Сейчас из тебя сделают отбивную и тебе же дадут ее сожрать. Понял?!

Набычившись, он бросился ко мне, рискуя перевернуть стол.

Алина взвизгнула. Вовчик готов был грохнуться в обморок. Смолк оркестр, замерли танцующие. Теперь уже весь зал — до единого человека — наблюдал за перипетиями нашего скандала.

Импульс биополя — и один из амбалов, тот самый «латиноамериканец», ухватил своего босса за уши и ткнул багровой физиономией в большое блюдо с салатом. Со стороны могло показаться, что парень попросту поскользнулся, и все произошло случайно. Тем разительнее был эффект.

Когда краснорожий выпрямился, было на что полюбоваться, скажу я вам.

Ему бы взять салфетку да утереться, а он для чего-то принялся размахивать руками, вдобавок повернувшись лицом к залу. Майонез, стекающий по щекам, и колечко лука, повисшее на грушевидном носу, делали его похожим на клоуна.

Ресторанная публика, притом находящаяся в сильном подпитии, — особая, не склонная к сантиментам. Вид оплошавшего краснорожего приводил на память кинокомедии Чарли Чаплина и Макса Линдера, которые в ту пору снова с успехом шли на экранах. Хохот стоял дикий.

Наконец мой противник позорно бежал с поля боя — должно быть, к умывальнику. Оба амбала последовали за ним, при этом усатый бросил на меня взгляд, каким палач награждает будущую жертву, сильно насолившую ему.

Я наслаждался триумфом.

— Миленький, пошли скорее, тут есть второй выход… — потянула меня за рукав Алина.

— Погоди, дорогая… Давай выпьем.

Но она уже нервно поднялась:

— Пойдем, миленький...

Разве я сам хотел не того же?

Тем более, враги повержены. Пора к интиму.

У колонны, держась рукой за сердце, страдал Вовчик. Я сунул ему несколько купюр.

— Это за ужин и доставленное удовольствие. Не дрейфь, Вовчик! Резервирую этот столик за собой!

А Алина упорно тащила меня прочь от зала — по каким-то коридорам, через кухню, мимо ящиков и мешков. Похоже, она прекрасно здесь ориентировалась. Наконец мы оказались в тесном дворике. Опять какие-то ящики, затем калитка и — боковая улочка, темная и пустынная.

Мне наскучила эта беготня. Я остановился и привлек Алину к себе.

— Погоди, хочу тебя поцеловать...

Красотка дрожала как осиновый листок.

— Это ужасный человек, — выдохнула она, пряча губы. — Напрасно ты так с ним. Ой, напрасно! «Козла» он тебе не простит. Никогда. Лучше бы тебе уехать на время.

— Ух, как страшно! — усмехнулся я.

— Ты не понимаешь… Это же Китель! Да и Макс — еще тот подонок! — Она принялась заламывать свои пальцы с ярким маникюром: — Господи! Как мне не повезло! Надо же было оказаться с тобой именно сегодня! Теперь они и меня начнут доставать.

Кажется, она была близка к истерике.

Я взял ее за плечи и резко встряхнул: — Ну, хватит! Мне плевать на этого типа, поняла?! Скручу его, как тряпку, и вытру ноги.

Она посмотрела на меня с каким-то новым выражением:

— Ты по правде не боишься?

— А ты разве не чувствуешь?

Она доверчиво прильнула ко мне:

— Чувствую… Ты такой сильный… — Затем вздохнула, будто преодолевая что-то в себе, и добавила совсем другим — беспечным — тоном: — Ну и пусть! Обратно

уже не воротишь, зачем тогда переживать?

— Вот это разумная мысль. За нее стоит поцеловаться.

Еще через пару минут все ее страхи улетучились окончательно.

— А вообще, здорово ты его! Ну и рожа у него была, обхохочешься...

От «Волны» до моей новой квартиры было метров триста. С проспекта доносились голоса, звон трамваев. Но здесь, в узеньком проулке, обрамленном высокими тополями и кустами сирени, было тихо, темно и безлюдно. Мы то и дело останавливались, чтобы поцеловаться. Алина распаляла мое воображение все сильнее.

Наконец мы пришли.

Опускаю описание дома и квартиры.

Замечу только, что, хотя в тот вечер я вошел в доставшуюся мне квартиру тоже впервые, как и Алина, у меня было ощущение, что я все в ней знаю: то есть я знал, где находятся выключатели, куда выходят окна, чем наполнен холодильник и так далее.

Пока я собирал легкую закуску, Алина успела заглянуть во все углы. С интервалом в три секунды до меня доносились ее восхищенные возгласы:

— Ой, какой у тебя хрусталь! Вот это ковер! А это что? Видик! А кассеты есть? Это родителей квартира?

— Моя собственная.

— Врешь!

— Ну, зачем мне врать?

— А жена у тебя есть?

— Нет.

— А любовница? — Она нежданно смутилась: — Я просто хотела узнать, кто же у тебя убирает. Везде так чисто.

— Старуха приходит. С клюкой.

— А вот сейчас точно врешь! Небось, меняешь любовниц как перчатки...

Не дождавшись ответа, она снова учинила визг: на сей раз по поводу шкуры бурого медведя, что возлежала в спальне перед широкой кроватью. Из оскаленной пасти торчали мощные клыки.

— Миленький, а это у тебя откуда?

— Подстрелил однажды в Забайкалье, — на ходу сочинил я, входя в комнату.

Я собирался пригласить Алину на кухню — выпить еще немного и, наконец, заняться любовью.

Но когда я увидел, как она, склонившись, оглаживает эти клыки, мне безумно захотелось овладеть ею немедленно, прямо на этой шкуре.

— Ой, какой ты у меня храбренький! — пропела она. — А я, когда увидела тебя там, в «Волнушке», не знала, что и подумать. Делаешь шикарный заказ, а одет хуже задрипанного инженера.

Я присел рядом и принялся расстегивать ее пуговицы.

Она продолжала еще что-то шептать, но я уже не различал смысла слов.

Это была одна из самых чудесных ночей в моей жизни. Может быть, самая чудесная...

 

 

ДАЧА С БАШЕНКОЙ

Разбудил меня неясный шорох:

Я разлепил веки.

За окном занимался бледный рассвет. Накрапывал мелкий дождик.

Нагая Алина стояла возле кресла, куда вчера сама же зашвырнула мою одежду, и воровато шарила по моим карманам.

— Алина!

Она вздрогнула и как-то жалко, заискивающе улыбнулась:

— Я… я просто хотела посмотреть… то есть это упало, а я хотела поднять...

Мое романтическое настроение как ветром сдуло. Все очарование минувшей ночи рассеялось бесповоротно.

Я нехотя поднялся и подошел к ней, имея огромное желание влепить ей оплеуху. Она виновато сжалась, даже ее яблочные груди сморщились. Я достал несколько кредиток и налепил ей на плечи, как погоны.

— Держи! Пять минут на сборы, и чтобы духу твоего здесь не было!

Она принялась опять что-то лепетать в свое оправдание, но я взял ее за руку, выволок в прихожую и подтолкнул к двери:

— Мотай, с попутным ветерком!

Она усмехнулась. В дерзких глазах был вызов.

— Знаешь что, миленький? А пошел ты… — И она загнула фразу, от которой поперхнулся бы и завзятый матерщинник.

Ее каблучки звонко зацокали по узорчатой плитке, которой была выложена лестничная площадка.

Вот дурища! Я намеревался провести с ней несколько дней, щедро одарить… Она сама все испортила, шлюха! Ну и пусть катится!

Я прошел в комнату и раскрыл створки шкафа. Ого! Гардеробчик-то у меня завидный! Я насчитал четыре костюма: классическую черную тройку, темно-коричневый, светлый летний и джинсовый. Кроме того, я обнаружил три новые куртки, двенадцать сорочек, шесть пар обуви и груду всевозможного белья — все прекрасного качества,

А вообще-то надо поближе познакомиться с доставшимся мне «наследством». Кажется, у меня есть машина, которую я умею водить, и дача где-то в престижном курортном пригороде.

Вот и ключи от машины — висят на бронзовом гвоздике возле зеркала, как и говорил Мамалыгин.

Через полчаса я спустился во внутренний двор нашего дома — тихий, зеленый, чистый, без помоек и мусора. В песочнице возилось несколько малышей. В глубине тянулись капитальные кирпичные гаражи. На одном из них я заприметил табличку с номером моей квартиры — «32».

Открыв ворота, я едва сдержал возглас восхищения. Не гараж, а мечта автолюбителя! На полках вдоль стен аккуратно разложены инструменты, запчасти, метизы… Сбоку — канистры, в углу — штабель запасной резины, огненно-красный огнетушитель. А над ремонтной ямой стоит она, нежно-кремовая красавица «Волга» — новенькая, сверкающая лаком.

Ни разу в жизни не доводилось мне держать в руках руль, но сейчас возникло стойкое ощущение, что я довольно уверенно владею навыками вождения и люблю промчаться с ветерком.

Усевшись на водительское место, я включил зажигание. Мотор работал как часы.

Я вывел «Волгу» во двор, запер двери гаража, после чего помчался в Жердяевку на поиски своей дачи.

Рука плавно поворачивала руль, нога в меру нажимала на газ, а глаза автоматически улавливали, каким цветом горит светофор. Я уверенно держал дистанцию, а когда надо, решительно шел на обгон.

Я наслаждался скоростью, самим процессом перемещения по утреннему шоссе, хохотал от счастья, вторя пению мотора.

Но вот город остался позади. Последние его кварталы укрылись за березовой рощей, перешедшей вскоре в густой хвойный лес.

После несильного утреннего дождя воздух был напоен ароматами распускающихся почек, живицы, молодой травы, подземных соков, которые жадно пила вся растительность. Промелькнул мостик через крохотную речушку, чьи берега заросли орешником. К дороге опять подступили березки, а вот и она — Жердяевка!

После городской суматохи и копоти поселок выглядел поистине райским уголком. На зеленых улочках царила патриархальная тишина. Лишь бодрый стук дятла временами прерывал ее. За высокими крашеными заборами в окружении зелени расположились особняки и коттеджи.

Ведомый то ли наитием, то ли информацией на уровне подсознания, я без особых хлопот разыскал нужный тупичок, а в нем — «унаследованную» дачу.

Это был просторный бревенчатый теремок в два этажа с пристроенной верандой. На макушке небольшой башенки, поднимавшейся над правым крылом, подрагивал на ветру флюгер в виде задиристого петуха. В глубине двора тянулись хозяйственные постройки, а перед крыльцом пестрели цветочные клумбы.

Поставив машину перед запертыми на висячий замок воротами, я с удовольствием размялся, открыл калитку и двинулся к дому.

Большая комната гостиного типа на первом этаже была обставлена весьма прилично. Кожаные кресла и диван, коллекция хрусталя за стеклом, картины и оленьи рога на стене… Особенно восхитил меня камин, отделанный розоватыми с серым плитками мрамора. Узорная литая решетка носила печать благородной старины. В комнате было несколько дверей. Открыв одну из них, я оказался в… крытом бассейне!

Да-да, в таком домашнем крытом бассейне с застекленным фонарем наверху. Вот сюрприз так сюрприз!

Вернувшись в гостиную, я поднялся на антресоли по лестнице, которая слегка поскрипывала под ногами, то ли приветствуя нового хозяина, то ли желая о чем-то поведать.

Наверху я насчитал три спальни и два чулана.

В углу площадки виднелась узенькая винтовая лесенка, ведущая куда-то наверх. Я вспомнил о башенке с флюгером. Со двора она показалась мне декоративным архитектурным украшением. Но так ли это? А ну-ка, проверим!

Преодолев еще полтора десятка ступенек, я оказался перед низкой дверцей, закрытой на английский замок. Странно. Ведь ни одна другая дверь в доме не была заперта.

Я достал из кармана связку ключей и принялся подбирать подходящий.

Замок щелкнул, дверь распахнулась.

Внутри была комната — более просторная, чем можно было ожидать, глядя на башенку снизу.

Посередине стоял стол старинной ручной работы с выгнутыми дубовыми ножками и наборной столешницей, а на нем — раритетная пишущая машинка. Рядом высилась стопка чистой бумаги, имелась и папка с копиркой. Впритык к столу был придвинут массивный стул с высокой резной спинкой. На стене — так, что со стула можно было дотянуться рукой, — висело несколько пустых книжных полок.

В башне имелось два окна: одно — обычное — выходило на дорогу, за которой тянулся лесной массив; второе — круглое, похожее на иллюминатор, — смотрело во двор.

Сколько раз, лежа на студенческой койке и тихо страдая оттого, что в окружающей кутерьме нельзя сосредоточиться и засесть за рассказ, просящийся на бумагу, я мечтал о такой вот уединенной башне с окном, выходящим в потаенный сад, о башне, где нет ничего лишнего, но есть всё необходимое для творческой работы! Где никто не врубит шлягер, от которого тебя тошнит, не заведет банальной истории об очередной девице, не пристанет с просьбой растолковать пропущенную лекцию по сопромату…

И вот передо мной — точное воплощение моей мечты. Ну, теперь я докажу всему миру! Только держись!

Во дворе промелькнула легкая тень.

Что еще за гость пожаловал?

Я быстро спустился вниз и вышел на крыльцо.

На дорожке, вымощенной кирпичом, стоял сухонький подтянутый старичок в выцветшей офицерской рубашке и в поношенных дешевых брюках.

— Здравия желаИм! — с веселой почтительностью приветствовал он меня.

— Добрый день, — я ждал продолжения.

— Выходит, вы и есть молодой наследник? — плутовато сощурился старичок.

— Допустим. А вы кем будете?

Он прокашлялся и бодро отрапортовал:

— Разрешите представиться: Иван Васильевич Пономарец, собственной персоной! Сторожил дом в отсутствие вашего дядюшки. А супруга моя, Фекла Матвеевна, стряпала, когда он отдыхал от своих важных занятий. Ваш дядюшка, царствие ему небесное, привечал нас как родных. Вот я и решил разузнать, захотите ли вы, чтобы все оставалось по-старому, или будете искать замену? — Он махнул рукой через улицу: — Мы живем неподалеку, у нас свой дом еще с тех времен, когда здесь деревня была. Нас тут все знают, можете поинтересоваться, ежели желаете.

— Что ж, пусть все остается как при дяде.

Он почтительно вытянулся:

— Премного благодарны!

— Кстати, почему вы решили, что я — дядюшкин наследник? Может — обыкновенный жулик?

Он хихикнул:

— Как можно! По машине сразу и признал. Да и по повадке видно. Разве жулик станет открыто ходить по чужому дому? Притом дядюшка говорил о вас.

— Говорил обо мне?

— Ну да! Был-то он вдов, своих детей не имел. И часто говорил: если вдруг случится беда, то завещаю все свое имущество любимому племяннику — Вадиму Федоровичу Ромоданову. Мы вас уже который день поджидаем…

— Вы хорошо знали дядю?

— Да как сказать… Лет с полтора десятка будет. Бывало, наедет он, крикнет с порога: «Васильич, рюмку выпьешь?» Как не выпить? Ну, расспросит о том о сем, а

после скажет: «Ладно, Васильич, иди, мне работать пора». Душевный был человек!

— И часто он… наезжал?

— Да не сказать, чтобы очень. Все больше летом. А зимой дом, считайте, пустовал.

— Отчего он умер и как?

— Одному Богу известно, — вздохнул сторож.

— Постойте, разве вы не присутствовали на похоронах?

— Выходит, так, — смутился Пономарец. — Помер-то он, значит, не в Жердяевке и даже не в городе, а где-то за границей, в командировке. Даже не знаю, в какой стране. Ведь ваш дядюшка был, значит, из секретного института и лишнего ничего не говорил. Но однажды признался: если умру, говорит, то завещаю свое тело для научных опытов. Так что хоронить нам его не довелось. — Он вздохнул еще печальнее.

Было о чем призадуматься. Я-то после беседы с Мамалыгиным полагал, что «дядя» — некое вымышленное лицо, необходимое для правдоподобия моей легенды. Но вот оказывается, что этот человек существовал на самом деле и исчез в тот самый момент, когда мне предложили стать агентом планеты Би-Ара. Странная смерть где-то «за бугром»… Странное завещание относительно своего тела… Мне подумалось, что ни в квартире, ни здесь, на даче, на мои глаза так и не попалось ни одной бумажки, проливающей свет на «дядюшкину» жизнь. А ведь как ученый он должен был оставить горы рукописей, архив...

— Гости у него бывали?

— Вот чего не было — того не было. Очень он личный покой уважал.

— А женщины?

Пономарец хихикнул:

— Никогда! Однажды я говорю ему: «Хозяин, не пора ли тебе жениться, как всем нормальным людям?» А он отвечает: «Я, Васильич, сызмальства к этому племени интереса не имею. Одна суета!»

Ужимки старика мне не очень понравились.

— Дядя был прекрасным человеком, — строго сказал я. — Память о нем должна оставаться светлой.

— Само собой, — понятливо кивнул он. — Это я только вам, как молодому наследнику… А так — ни гу-гу, даже соседям.

Плутоватость старика была для меня очевидна. Может, стоило от него избавиться? Но я прикинул, что со временем смогу вытянуть из него еще кое-какую информацию.

Вслух сказал:

— У меня другие привычки. Теперь в этом доме часто будут появляться гости. Работы у вас прибавится. Я согласен доплачивать, если у нас будет полное взаимопонимание.

— Не сумлевайтесь! — заверил Пономарец, и я мог бы поклясться, что он умышленно коверкает язык. — Будете очинно довольны!

— Рюмочку выпьете?

— С превеликим удовольствием! — крякнул он. — Вот ваш дядюшка, бывалоча, наедет да как крикнет с порога...

— Это вы уже рассказывали.

Я провел его к машине, достал из «бардачка» бутылку коньяка и налил почти полный стакан.

— Ну, за ваше здравие, молодой наследник!

Он выпил со сноровкой, доказывавшей многолетнюю практику.

— Ох, хороша! Забориста!

— А что за башенка наверху?

— А-а, с хлюгером… В ней ваш дядюшка любил заниматься своими учеными трудами. И все больше по ночам. Бывалоча, вся Жердяевка спит, одно только круглое окно у него и светится. Я однажды говорю: «И охота тебе, хозяин, на эту верхотуру лазить?» А он отвечает: «У меня, Васильич, вдохновение там появляется»… — Язык у Пономарца начал заплетаться.

— Бассейн в доме работает? — прервал я его излияния.

— В лучшем виде! — ухарски воскликнул он. — Насос, подогрев, все как в аптеке. Если желаИте поплескаться, я мигом включу.

— Мигом не надо. А попозже включите. Возможно, я сегодня еще вернусь. С гостями.

— Хозяи-ин! — Он покачнулся. — Встретим в лучшем виде!

Поручив деду навести в доме и вокруг идеальный порядок, я сел в машину и направился на лекции.

 

ПОСРАМЛЕНИЕ ДОНЖУАНА

Мой родной институт располагался тоже за городом, только с противоположной — северной — стороны. Шесть корпусов — из них три общежития — выстроились елочкой в довольно-таки унылой местности.

Я припарковал свою «Волгу» на общей стоянке. Обычно здесь съезжались дюжины две-три «Москвичей» и «Запорожцев», принадлежавших преподавателям и студентам из имущих семей. На нашем курсе машиной не владел никто.

Я уже выбрался наружу, когда со стороны города показался переполненный «Икарус». Допыхтев до остановки, он распахнул двери, выпустив из своих спрессованных недр едва не полфакультета.

А вот и наши корифеи — Виталий и Олег. Оба долговязые, спортивные. Виталий темный, Олег светлый. Идут, отчаянно о чем-то споря. Должно быть, спорили и в автобусе, не обращая внимания на давку. Интересно, если их высадить на необитаемый остров, они и там будут спорить?

— Привет, старики!

Оба остановились, удрученно глядя на меня.

— Вадик, мы тебе сочувствуем. От всей души, — сказал Виталий.

Олег солидарно кивнул.

— Сочувствуете? — сощурился я. — А что за беда стряслась? Меня сняли со стипендии за прогулы? Или влепили выговор по комсомольской линии?

Они удивленно переглянулись.

— Ну, как же… — осторожно проговорил Виталий. — Умер твой близкий родственник… Или мы что-то напутали?

Вот те раз! Надо же было сунуться к ним с сияющей рожей! Но я и понятия не имел, что слух о кончине моего дорогого дядюшки успел так широко распространиться. Ай, да Мамалыгин! Но как же выкрутиться? Я выдал первое, что пришло в голову:

— Все так, к сожалению… Мой славный дядя… Понимаете, он был большим оригиналом, верил в переселение душ и перед смертью завещал вспоминать его только

с улыбкой...

Они опять переглянулись, синхронно похлопали меня с двух сторон по плечам и двинулись дальше.

Конечно, мне ничего не стоило воздействовать на этих гордецов биополем, вызвав у них прилив дружеского чувства ко мне. Но я не хотел легкой победы. Ребята, я сделаю так, что вы сами попроситесь в мою компанию!

И тут я увидел нашего красавчика Лорена.

Вот на ком я отыграюсь сегодня! Коварный план сложился сам собой.

— Привет, старина! — крикнул я ему.

— А-а, ты… — Он кивнул и тут же забыл о моем существовании.

Биополе я пока держал в резерве. Для начала пустим в ход оружие попроще.

— Как насчет того, чтобы малость погудеть? — бросил я ему в спину. — Есть тачка, свободная хата и холодильник, набитый жратвой и выпивкой. Но решать надо быстро.

Купить его оказалось легче, чем я думал.

— Дело! — Наконец-то в нем зажегся интерес к моей персоне. — Я смотрю, ты малый не промах. Но не кажется ли тебе, братан, что свободная хата и классная выпивка лучше

всего сочетаются с аппетитными телками?

Он даже не поинтересовался, откуда у меня такие возможности. Привык, сволочь, все получать готовым.

— Я потому к тебе и обратился, старина. Думаю, в твоей коллекции найдется что-нибудь подходящее?

Он самодовольно улыбнулся:

— Я погляжу, ты мудр.

— Так что предложишь?

— Хм! Есть Томочка из «Интуриста». Подруг у нее — море. На любой вкус. Мы это дельце живо обтяпаем. — Приятная перспектива наэлектризовала его.

Когда мы прошли к моей «Волге» и я по-хозяйски открыл дверцу, глаза у Лорена полезли на лоб.

— У тебя тачка? Вот эта самая?

— А ты думал, мы поедем на велосипеде? Садись!

— Послушай-ка… А она точно твоя? Понимаешь, я не люблю сомнительных приключений.

— Не дрейфь! Богатый дядька дал дуба и оставил мне наследство. Вот права.

— Эх, мне бы такого дядьку! — искренне позавидовал Лорен, разваливаясь на сиденье и закуривая.

Ближайшая телефонная будка находилась возле дома аспирантов.

Переговоры продолжались недолго.

— Будет тебе телка экстра-класса! — сообщил Лорен, вновь разваливаясь в салоне. — Жми к «Интуристу»!

* * *

 

От парадного входа по широким ступеням легкой походкой спускались к нам две женщины самой волнующей породы: ухоженные, элегантные, сытые.

Черненькая мне понравилась больше: капризно вздернутая верхняя губа придавала ей живость и сходство с модной в то время кинозвездой. Однако же я сразу понял, что это подруга Лорена. Но и шатенка была хороша, несмотря на некоторую холодность во взоре.

Обе были старше нас лет на семь, но это и к лучшему — не будет «детского крика на лужайке».

Последовал ритуал знакомства.

— Тамара! Валя! А это — мой лучший друг Вадим!

Хм! Быстро же я стал его лучшим другом!

Красавицы сняли с себя легкие плащи, оставшись в облегающих коротких платьях. В тот год в моду входили глубокие декольте. Обе наши спутницы отдали надлежащую дань этому течению, так что сомнений по поводу зрелости их форм не возникало.

Лорен и Тамара устроились на заднем сиденье, Валя села рядом со мной. Возможно, я ошибся насчет её холодности, ибо она уже дважды ободряюще улыбнулась мне. Ободряюще и вместе с тем снисходительно. Затем демонстративно поправила платье, край которого все равно на добрую ладонь не доставал до ее круглых загорелых коленей. Не могу сказать, что Валя околдовала меня. Возможно, это оттого, что половину моих мыслей занимал Лорен. Но смотреть на ее прелести, зная, что она доступна в той же мере, что и Алина, было приятно.

— Вадим! Вперед! — кинул клич Лорен.

Не успели мы проехать и сотни метров, как на заднем сиденье началась кутерьма. В зеркальце я видел, как сладкая парочка принялась обниматься и целоваться взасос, рука Лорена скользнула под юбку любовницы. Послышался томительный стон.

Внезапно Лорен резко отпрянул от нее.

— Нет! — воскликнул он. — Надо потерпеть. Иначе, боюсь, наш друг Вадик перевозбудится и сгоряча опрокинет тачку. А я пока не собираюсь на тот свет, крошка. Даже в твоих объятиях.

Признаться, эти речи поначалу меня смутили. Но тут я смекнул, что меня попросту испытывают. Попадусь на удочку — стану предметом язвительных насмешек.

— Да? — удивилась Тамара, явно продолжая игру. — Он что, такой возбудимый?

— Он вообще-то скромняга, — в той же манере ответил Лорен. — Краснеет при виде красивых женщин и теряет дар речи. Ему нравится одна девчонка из нашей группы, Жанночка, но он никак не решится пригласить ее на рюмку крюшона.

— Вы и вправду краснеете при виде красивых женщин? — томно спросила Валя, щуря зеленоватые глаза.

Она сидела вполоборота, опершись правой рукой на подлокотник, а левую вытянув вдоль спинки моего сиденья. Край платья сполз — как бы сам по себе — чуть ли не до трусиков. Картина была впечатляющей.

— Разве вы не знаете Лорена? Известное трепло!

— Обижаешь, парень, — отозвался Лорен не без досады. Кажется, он не ожидал от меня столь независимого тона.

— По-моему, Лорен сегодня шутит не очень удачно, — поддержала меня Валя. — Правда? — и, будто невзначай, слегка коснулась ноготками моего колена. — Кстати, куда

мы движемся?

— В Жердяевку, на мою дачу.

— В Жердяевку?! Ты слышишь, Тома?! — Она повернулась к подруге.

— Дай мне сигарету, — отозвалась наконец та.

Я молча открыл «бардачок». Внутри лежало несколько пачек американских сигарет. В ту пору их можно было купить только в «Березке».

— О! — Валя удостоила меня еще одним откровенным взглядом.

— Может, музыку? — Я включил магнитофон. Полилась мелодия модного французского оркестра под управлением Поля Мориа.

Мои пассажиры притихли.

Глянув в зеркальце, я увидел трогательную картину: Лорен и Тамара прижались друг к дружке, закрыв глаза, тихие, как голубки.

Ну, посмотрим...

* * * * *

Промелькнул мостик перед въездом в Жердяевку.

Еще немного, и мы — на даче.

Опять начались восторги, ахи, охи; Валечка поглядывала на меня все призывнее.

Я провел гостей по дому и двору, показав им все, кроме башенки. Особое восхищение вызвал бассейн, до краев наполненый прозрачной голубой водой.

Наши прелестницы тут же заявили, что хотели бы поплавать перед застольем.

Я предупредил, что накрывать будем на веранде, и пожелал им поплескаться от души.

Мы с Лореном остались вдвоем.

Некоторое время он наблюдал, как я выставляю на стол деликатесы и бутылки, затем спросил, не скрывая удивления:

— Парень, кем же был твой дядя?

— Шпионом, — хмыкнул я.

— Я в шпионы бы пошел, пусть меня научат! — продекламировал Лорен. — А ты?

— А я уже пошел.

— Слушай, похлопочи за меня, а? — взмолился он.

— Могу, если откровенно ответишь на один вопрос…

— Насчет Жанны, что ли? — заулыбался он.

— Ты лично платил когда-нибудь женщинам?

— Я?! — он чуть не задохнулся от возмущения, как если бы я обвинил его в импотенции. Затем вскинул голову, словно предоставляя мне возможность оценить классическую соразмерность черт его лица: — Зачем МНЕ им платить?!

То ли разговор в машине его чем-то уколол, то ли свалившееся на меня богатство раззадорило, но он вдруг разоткровенничался, заговорив назидательно-менторским тоном:

— Есть ведь, парень, и другая сторона медали. Существуют в этом мире женщины, у которых водятся деньжата. И не только всякие там богатые старухи. Уверяю тебя. И им тоже хочется вкусить земных радостей. И они не скупятся на расходы. А ведь красивых мужчин мало. — Он снова вскинул голову. — А меня, как видишь, природа не обделила, за что я весьма ей благодарен. Знаешь, как они кидаются на меня? Знаешь, что позволяют? Как будто последний день живут на свете! Состарюсь — обязательно напишу мемуары, вот тогда мир узнает, кто такой Лорен! — Он выдержал паузу. — Если бы я захотел, у меня уже давно было бы все. Куда там твоему дяде! Но я не тороплюсь. Еще годика три — до окончания института — попасусь в свое удовольствие, а там займусь обеспечением будущего...

— Тамара тоже делает тебе подарки?

— Нет, парень. Это тот редкий случай, когда сошлись крайности. Мы наслаждаемся друг другом и пока что взаимно счастливы. — Он оглянулся на дверь: — Уговор! О моих похождениях на стороне — ни слова, ни намека. — Затем снова принял расслабленную позу» — А вот тебе, парень, стоило бы сделать Валечке достойный подарок. Не обижайся, но разница в классе все же чувствуется. Только без грубостей. Очень тактично. Мы ведь цивилизованные люди и должны все делать красиво… Кстати, в какой келье приземлиться нам с царицей Тамарой?

Я указал на дверь рядом с лестницей.

— А вот и мы, — послышался мелодичный голосок Тамары. — Не соскучились?

Обе женщины появились на веранде — разрумянившиеся и посвежевшие, повязавшись простынями на манер древнеримских туник. Надо полагать, никаких одежд под простынями не было.

— Ого, как нас встречают!

— Ну-с! С легким паром! — Лорен вскочил с кресла и занялся бутылкой.

— Мы же не из бани, — рассмеялась Тамара.

— Кстати, — вмешался я, — тут у меня на довольствие взята одна старушенция. Стряпает божественно. Может, закажем шашлыки?

— Прекрасная идея. — Улыбка Вали обещала все!

— На вечер, — решительно заявила Тамара. — Надо же немного отдохнуть с дороги… — Она призывно посмотрела на Лорена.

Тот чувствовал себя как рыба в воде.

— Коньячок? Водочка? Ром? С чего начнем, милые дамы? Тебе, Томочка, сухонького, как всегда?

— Коньяк! — капризно потребовала красавица.

— Мне тоже, — вторя подруге, сказала Валя.

— Чего хочет женщина, того хочет Бог, — напыщенно изрек Лорен, легко и непринужденно входя в роль тамады.

— Первый тост — за любовь! — воскликнула Тамара.

— Нет, царица моей души! — мягко возразил Лорен. — Первый бокал, дорогие друзья, мы поднимаем за святого человека, благодаря которому оказалась возможной сегодняшняя встреча. Я имею в виду благороднейшего дядюшку нашего общего друга Вадима. Подумайте сами, насколько счастливо сложились обстоятельства, что Вадику выпала честь быть единственным его наследником! А если бы дядюшка был женат?! Расхаживала бы сейчас по этим чудесным коврам какая-нибудь старая карга, нудно ворча и ругая молодежь за безнравственность. Бр-р-р! Я уверен, — патетически воскликнул он, — что дядина душа взирает в этот момент на нас с небес и радуется нашему трогательному согласию. Так отдадим же должное его светлой памяти! Пусть и ему нальют ангелы и он выпьет вместе с нами. За дядю!

Второй тост, не заставивший себя ждать, был, разумеется, за любовь. Третий — за благополучие этого дома.

Вскоре мои гости захорошели, чему я был только рад. Сам я пил глоточками.

Постепенно общий разговор за столом становился все более откровенным, окончательно перейдя на сексуальные рельсы.

— Танцуют все! — возвестил Лорен и, включив магнитофон, выдернул Тамару из-за стола.

Я, естественно, пригласил Валю.

«Туники» наших красавиц оказались с секретом. Они так ловко повязали простынки, что при резких движениях края расходились, обнажая соблазнительную полоску тела от самого плеча.

Лорен и Тамара вновь принялись целоваться.

Валя на миг, будто случайно, прижалась ко мне, так что сквозь тонкую ткань я ощутил ее твердые соски, и тут же легко отстранилась. Но я не торопился воспылать. Вовсе не из-за ее прелестей я организовал это мероприятие. Впрочем, и радости любви никуда от меня не денутся.

Лорен, не отрываясь от губ Тамары, уводил ее вглубь комнаты. Наконец они оказались у заветной двери и скрылись за ней.

Ну, пора!

Я послал в нужном направлении мощный импульс биополя. Не скупясь. От всей души.

— Вадим, что с тобой? — недоуменно спросила Валя.

— Всё в норме.

— Но ты какой-то… вялый… что не так?

— Извини. Задумался на минуту.

— О чем?

— Никак не решу, что именно тебе подарить.

— Тебе помочь? — на ее губы вернулась улыбка.

Я подвел ее к серванту. В одном из отделений хранилась шкатулка с «дядиными» драгоценностями. Не знаю уж, как они у него оказались, коли он не интересовался женщинами. Выбрав изящные сережки с бриллиантами, я протянул их Вале:

— Тебе нравится? Они твои.

Зеленые глаза красавицы вспыхнули огнем, ухоженные пальчики сами потянулись за подарком.

— Милый! — теперь в ее голосе было столько искренней нежности! — Ты меня хочешь?

— Конечно!

— Куда идти?

Я молча кивнул на лестницу.

Поднимаясь, она небрежно, с грациозной бесстыдностью, сбросила с себя простыню.

Нет слов, ей удалось бы вскружить мне голову, если бы часть моего сознания не была направлена на Лорена. Я так неистово ненавидел этого херувимчика, этого самовлюбленного павлина, что не смог в полной мере отдать должное изощренным ласкам Валентины. Наверное, поэтому мне вдруг подумалось, что вчера с Алиной, этой ресторанной шлюшкой, я испытал куда более острые ощущения.

Я поднялся.

— Ты куда? — удивилась Валентина.

— Пойду распоряжусь насчет шашлыка.

— А после мы повторим, да? Ты хочешь?

— Еще как!

Натянув брюки, я, насвистывая, спустился в гостиную.

Лорен сидел в кресле, кутаясь в простыню, и нервно курил. Вид у него был растерянный. Я бы даже сказал — пришибленный.

— Старичок, я иду заказывать шашлычок, — невольно срифмовал я, садясь напротив. — Информируй свою царицу Тамару.

Он провел ладонью по лицу, не слыша меня.

— Ч-черт, кажется, я перебрал. Ну и забористый у тебя коньяк!

Я весело рассмеялся:

— По тебе не скажешь, что ты перебрал. Выглядишь как огурчик!

— Дьявольщина… — пробормотал он. — Такое со мной впервые.

Я сделал вид, что не понял.

— Слушай, давай вмажем еще по рюмашке? За прекрасных дам и их страстных кавалеров!

— Попозже… — Он встал и снова скрылся за дверьми спальни, где, как я знал наверняка, закончился только первый акт драмы. Оттуда глухо доносился раздраженный голос Тамары — сладкая музыка для меня.

Прихватив платье и трусики Валентины, я снова поднялся наверх. Мое биополе по-прежнему контролировало психику Лорена и диктовало ему мою волю. Этот спектакль я намеревался довести до конца.

Валентина, по-прежнему обнаженная, сидела перед трюмо, разглядывая своё отражение.

Одарив меня нежнейшим взглядом, она провела рукой по мочкам своих ушей, где уже красовались подаренные сережки.

— Вадик, ну скажи, что я стала еще красивей!

— Ты восхитительна! Однако сделаем перерыв. — Я протянул ей одежду. — Нас ждут внизу.

Мы спустились вниз как раз к финальной сцене.

Дверь спальни резко распахнулась. Оттуда выскочила Тамара, закутанная в простыню, злая как мегера. Выхватила из пачки сигарету, поднесла ее к губам, но тут же отшвырнула в сторону.

— Шашлычок уже маринуется, — бодро сообщил я.

Тамара не ответила. Взрыв назревал.

Появился Лорен. Мрачный. Совсем мрачный. Взяв сигарету, долго чиркал зажигалкой.

— Друзья! — воскликнул я. — Не пора ли нам продолжить веселье? Лорен, наливай!

Тот тяжко вздохнул:

— Что-то я сегодня не в форме…

— Надо меньше таскаться по бабам, если имеешь дело с порядочной женщиной! — сорвалась Тамара. — Тогда всегда будешь в форме!

Валя удивленно вскинула голову. Всецело сконцентрированная на сережках, она проглядела перемену в настроении приятелей.

— Это я-то таскаюсь?! — вспылил Лорен.

— Думаешь, не знаю, что ты регулярно спишь с Валькой?! За дурочку меня держите?!

— Тамара, как тебе не совестно… — сощурилась Валентина, великолепно разыгрывая искреннее возмущение.

— Заткнись, тварь!

— Ну, знаешь, милая… Придержала бы язычок. На самой клейма негде ставить.

Да-а… Блестящая получилась концовка. Я, признаться, и не надеялся на подобное. Как автор, я мысленно аплодировал себе.

Тамара раздраженно пнула стул и опрометью бросилась к бассейну. За одежкой, надо полагать.

— Лорен! — я проникновенно посмотрел на опозорившегося бонвивана. — Беги за ней, не дай бог, утопится.

Мрачнее тучи, он последовал за любовницей.

Валя подошла ко мне и легким движением руки взъерошила мои волосы.

— Тамара — истеричка. Да и фантазерка к тому же. Всё, что она сказала о нас с Лореном, — выдумка. — Ее чистые глаза излучали трогательную невинность. — Завтра сама прибежит извиняться. Но лично меня ее заскоки уже достали. Хочешь, останусь на ночь? Дома будет скандал, но я останусь. Хочешь?

Нет, я уже не хотел. Я послал ей мысленный приказ позаботиться о несчастной подруге.

В комнату вновь влетела Тамара и решительно потребовала от меня:

— Отвезите меня в город!

— Томочка, я бы с удовольствием, но, — я кивнул на бутылки, — дальше первого поста ГАИ мне не уехать.

Она едва не испепелила меня взглядом:

— Вы все тут заодно! — Ее губы прыгали. — Дай бог, чтобы этот дом сгорел! Чтобы он провалился сквозь землю! Чтобы его разорвало в клочья! Ненавижу! — затем круто развернулась на каблучках и выбежала наружу, громко хлопнув дверью.

— Валя! — Я пристально посмотрел на партнершу. — Ее нельзя оставлять одну. Видишь, в каком она состоянии? Вот деньги на такси.

— Думаю, ты прав. — Она взяла деньги, горячо поцеловала меня в губы, затем сунула в руку бумажку: — Мой телефон. Позвони, когда захочешь.

— С удовольствием, милая.

Когда она вышла, я смял бумажку и бросил в пепельницу. Лишние хлопоты. Мне доступны тысячи подобных Валь и Тамар.

Лорен сидел будто пришибленный мешком.

— Не переживай, — философски изрек я. — Завтра помиритесь.

— Да при чем здесь Тамара! — воскликнул он. — Первый раз со мной такое, понимаешь?!

— Послушай, Лорен, не делай трагедии из пустяка.

— Хороши пустяки!

— Плюнь! Сейчас выпьем, закусим… Или вот что… Давай пригласим других дам? Попробуешь еще разок. Вдруг получится?

Он посмотрел на меня как на привидение, поднялся и вдруг скользнул вдоль стеночки к выходу.

— Старичок, теперь ты знаешь, где можно славно повеселиться, — напутствовал я его. — Приходи в любое время. Один или с девицами. Всегда рад тебя видеть.

Лорен вдруг сиганул, как заяц, в открытую дверь, а там его и след простыл.

Выпив с чувством и расстановкой еще рюмочку коньяка, я вышел во двор и устроился на лавочке под высоченной корабельной сосной. Хорошо!

Калитка открылась.

На кирпичную дорожку ступила румяная и полная благообразная старуха, этакая бабушка-сказочница, бабушка-няня, закутанная в три кофты.

— Здравствуйте, Вадим Федорович! Мой дед передал, что вы велели прийти.

Ага, вот она какая, Фекла Матвеевна!

— Не велел, Фекла Матвеевна, а просил.

— Наверное, хотите, чтобы я приготовила ужин, — продолжала она, тепло улыбаясь.

— Я хочу, Фекла Матвеевна, — ответил я, — чтобы вы посидели немножко рядом со мной и рассказали про моего дядюшку.

— Да уж не знаю, чего и рассказывать, — развела она руками, однако на скамеечку села. От нее пахло топленым молоком и свежим хлебом.

— Что он был за человек?

— Человек как человек. Приличный. Вежливый. Порядок в доме любил.

— Вы приходили убирать в башенке?

— Это на верхотуре? А как же! Там-то он и писал свои бумаги. Ночи напролет.

— Писал или печатал на машинке?

— Никаких машинок я у него не видала. Рукой он писал. Шариковой ручкой. А вот что да зачем — врать не буду. Свои бумаги он всегда держал под замком. Ничего

на столе не оставлял. А хоть бы и оставлял — мне без разницы. Я его каракули еле-еле разбирала. Да и сама не шибко грамотная. Так приготовить вам ужин?

У меня вдруг разыгрался аппетит.

— А не состряпаете ли пельмени, а, Фекла Матвеевна?

— Это можно, — покладисто кивнула она. — Пельмени у меня как раз фирменное блюдо. Ваш дядюшка уважал их без памяти. Бывало, по две сотни за раз откушает. Вам

какие — сибирские, уральские? С маслицем, с уксусом?

Или, может, обожаете со сметанкой?

— На ваше усмотрение, Фекла Матвеевна.

Не сомневайтесь, — по-домашнему улыбнулась она. — Жить будете как у

  • Заветное / Ловись рыбка большая и с икрой - ЗАВЕРШЁНЫЙ ЛОНГМОБ / Михайлова Наталья
  • Портрет / Скалдин Юрий
  • Поход / "Теремок" - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Хоба Чебураховна
  • Кровавый парк Аттракционов или Джек любит шутить / Кровавый парк Аттракционов или Джек любит шутить. / Мира Лис
  • Хорошо устроился / Эскандер Анисимов
  • Рисуя маки / О глупостях, мыслях и фантазиях / Оскарова Надежда
  • На прощание / Гордеева Ирина
  • Мой гитарист, ты о свободе пел (Вербовая Ольга) / А музыка звучит... / Джилджерэл
  • В тишине / suelinn Суэлинн
  • Команда / СТОСЛОВКИ / Mari-ka
  • [А]  / Другая жизнь / Кладец Александр Александрович

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль