Глава 3. Артмы

0.00
 
Глава 3. Артмы

Четыре взгляда, способных заглянуть в самую душу и вывернуть её наизнанку. Четыре мелодичных голоса, задающих бесконечные въедливые вопросы. Четыре пары острых и, несомненно, очень внимательных ушей, украшенных тяжелыми серьгами. Древние эмрисы — еще одна раса из легенд. Ханет начал подозревать, что в Огровых Копях можно найти и драконов, если хорошо поискать.

— Итак, твое имя Ханет, тебе пятнадцать лет, ты родом с Налдиса, а здесь оказался потому, что тебе нужны деньги, чтобы выдать сестер замуж и купить дом для матери?

— Да, верно, — не поднимая глаз, ответил Ханет. Смотреть на древних было жутковато. И не из-за того, что они были уродливы, как огры. Напротив, они были прекрасны… как прекрасен надвигающийся на корабль смертоносный айсберг. Поэтому Ханет не смотрел и отвечал односложно, надеясь, что так все закончится побыстрее. Но не тут-то было.

Он стоял посреди круглого зала, залитого солнечным светом, проникавшим сквозь высокие окна. Всю его обстановку составлял длинный стол на резных ножках и четыре стула. На стульях сидели эмрисы, облаченные в длинные темные одеяния с широкими рукавами и жесткими поясами.

Волосы эмрисов были заплетены в многочисленные косы и уложены в странные прически. Запястья охватывали тяжелые браслеты, шеи — ожерелья, длинные пальцы унизывали кольца. А еще — все они были надушены — и очень сильно. Ханет старался потихоньку дышать ртом, чтобы не свербило в носу.

Сам он стоял перед ними, облаченный в одну-единственную рубаху. Впрочем, после весьма тщательного и унизительного осмотра, которому недавно подвергли привезенных на продажу, это уже не казалось чем-то особенным. Куда хуже было тонкое металлическое кольцо на шее и браслеты на запястьях. Отлитые из руды, добытой в Огровых копях, они поглощали любую магию и разрушали заклинания, не позволявшие увидеть те или иные недостатки внешности, например, заячью губу, кривые зубы или оттопыренные уши. Похоже, огры не очень-то доверяли людям. Хотя, кому захочется, привезя дорогую покупку домой, обнаружить, что она вовсе не так хороша или не так молода, как это казалось на рынке?

До этого дня Ханет и не подозревал, насколько его представление о себе зависит от дара, которым он обладает. Пусть дома способность приманивать рыб казалась не самой замечательной в мире, но для людей на острове она была важна, а потому к нему относились с уважением, как и к любому другому магу. Без своих способностей Ханет вдруг почувствовал себя всего лишь мальчишкой, одним из многих, ничем не интересным и не примечательным.

— Ты девственник, Ханет? — спросил светловолосый эмрис, облаченный в синие, как грозовые тучи, одежды. Того же цвета были камни в его украшениях, перо, что он держал в руке, и даже странная стекляшка на витой серебряной палочке, которую он, задав вопрос, поднял к лицу, чтобы взглянуть через неё на покрасневшего Ханета.

— Да.

Светловолосый обмакнул перо в чернильницу и сделал какую-то пометку на пергаменте. Такие же пергаменты лежали перед всеми эмрисами, и они постоянно что-то в них записывали.

— И у тебя не осталось дома невесты, по которой ты будешь тосковать?

— Нет.

— Ты всегда столь немногословен? Почему у тебя нет невесты?

Ханет переступил с ноги на ногу и вздохнул про себя. Зачем они спрашивают, какая им разница? Может, хотят подловить на какой-то лжи? Ну так, ему скрывать нечего.

— Я еще слишком молод и не могу обеспечить семью. Наши женщины не выходят за мальчишек вроде меня.

— Весьма разумно, — взглянув на Ханета через свою стекляшку, заметил другой эмрис. Его одежды напоминали цветом спелые сливы. — А мужчины у вас развлекаются друг с другом?

Тут уж Ханет смешался окончательно.

— Это того… не того, то есть, — пробормотал он. — Налдис — маленький остров, все друг у друга на виду, все всё друг про друга знают. Трудно будет найти жену, если про тебя пойдут такие слухи.

— А ты хочешь жениться?

Ханет, не выдержав, уставился на эмриса в сливовом. Тот смотрел на него спокойно и равнодушно. Сколько людей прошло перед советом за сегодняшний день? Скольких эмрисы осматривали, скольким задавали похожие вопросы? Испытывали ли они к кому-то симпатию или сочувствие? Что нужно им отвечать, чтобы тебя допустили на аукцион? Оскат учил, что говорить нужно правду, но какая правда устроит столь суровых судей?

— Наверное, — не придумав ничего лучшего, сказал он.

— Наверное? — Эмрис приподнял четко очерченные брови. Это было первое проявление эмоций, которое заметил у кого-то из них Ханет, хотя, возможно, раньше он был слишком взволнован, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

— Ну да. Мужчина должен жениться и завести семью.

— Должен? Ты говорил, что хочешь выдать сестер замуж, но ни разу не сказал, что хочешь жениться сам.

Вопрос поставил Ханета в тупик.

— Я пока просто не думал об этом. Говорю же, я еще слишком молод… господин.

— Артма. Обращаясь к любому из нас, говори «артма». По-вашему это значит «вдовец». Здесь статус легко понять по одеждам. Темные цвета носят только артмы.

— Простите, артма. Я запомню, — почтительно склонив голову, как учил Оскат, произнес Ханет, гадая, с чего вдруг эмрис взял на себя труд просветить его относительно того, как к ним нужно обращаться. Значит ли это, что он прошел испытание?

— Может быть, мужчины тебе нравятся больше, чем женщины? — обратился к нему рыжеволосый эмрис, облаченный в темно-зеленое. Он выглядел моложе остальных артм, но на деле могло оказаться, что ему сто, а то и вся тысяча лет, если не больше. Ханет не мог даже представить кого-то столь старого. Понятно, отчего эти эмрисы кажутся такими безразличными ко всему. Наверняка они уже повидали все на свете, их ничем не удивишь, не смутишь и не обрадуешь. И, конечно, им нет никакого дела до его судьбы и до того, что с ним станет, если они решат, что он не годится для жизни здесь.

— Я куда больше времени проводил среди мужчин, чем среди женщин, если вы про это толкуете, артма. С ними мне привычнее. что ли… Но мне нравятся женщины.

Ханет точно знал, какие девушки ему по душе: высокие, стройные, светловолосые. Но он никогда не заигрывал ни с кем из соседских девчонок, не привозил из города подарков никому, кроме сестер и матери, не звал никого прогуляться по берегу. Мама смеялась и говорила, что они с отцом зачали его зимой, в разгар лютых морозов, от того, он не так горяч, как другие парни. Ханет же полагал, что просто не встретил пока ту, которая смогла бы тронуть его сердце… Он уже собрался сказать об этом, но эмрис, задавший вопрос, кивнул, словно полученный ответ вполне его устраивал, а другой, сидевший от него по правую руку, отложил перо и сказал так, словно Ханета не было в комнате:

— У этого юноши красивые волосы, хотя пепельный цвет нельзя назвать таким уж необычным. И глаза хороши — светло-серые, без крапинок и желтого кольца вокруг зрачка, как это часто бывает у людей. К тому же он неплохо сложен, для человека, разумеется. Жаль, что он совершенно не образован, конечно… А вы, что думаете, алайэ?

Что думали о нем другие, для Ханета осталось загадкой — дальше разговор пошел на незнакомом языке — певучем и ласкающим слух.

— Ступай, Ханет, — наконец произнес кто-то из артм на общем.

Неловко попрощавшись, Ханет поспешно направился к двери, надеясь, что со стороны не слишком заметно, как у него дрожат колени.

 

***

— Они это нарочно делают, да? — спросил Ханет через несколько часов, сидя за столом в небольшой комнатке на втором этаже гостиницы при Аукционном доме, где его поселили вместе с Далием и Нейтаном. — Вроде дают понять, что ты никуда не годишься, и тут ты начинаешь думать: «Неужто я так плох, что не могу даже прислуживать ограм?» И сам уже не замечаешь, что хочешь попасть на этот проклятый аукцион любой ценой!

— Совершенно верно, — с усмешкой заметил Нейтан и пододвинул к нему блюдо с маленькими зеленоватыми лепешками. — Съешь лепешку с полезными травами, отвлекись от переживаний.

Ханет взял лепешку и скривился, едва начав жевать. За время пути все успели устать от всевозможных снадобий, которыми их пичкали, но желудок требовал еды и, доев первую лепешку, он принялся за вторую.

— А еще эта дурацкая рубашка! — пожаловался он с набитым ртом, но тут же, впомнив о хороших манерах, сглотнул, прежде чем продолжить. — Я наступил на подол, когда уходил из той комнаты, и чуть не растянулся!

С момента приезда это была первая возможность посидеть и спокойно поговорить. Прошлым вечером их устроили в номерах, накормили ужином и уложили спать, а на следующий день подняли на рассвете и принялись готовить к встрече с артмами, которым предстояло решить, кого и по какой цене продавать.

Вооружившись тростями, торговцы целый день учили подопечных, как носить новую одежду, как ходить, что говорить и как себя вести, раз за разом заставляя садиться, вставать, подниматься и спускаться по лестнице. Их били по рукам, если они, забывшись, тянулись почесать зудящий нос или ухо, и тыкали в спину тем, кто сутулился. Вечером их отвели в баню, куда вода поступала из горных источников, и там парили и мыли так, что казалось, вот-вот сдерут кожу.

За всеми этими хлопотами у Ханета и его друзей не было времени не только на разговоры, но даже на то, чтобы толком познакомиться с другими юношами, которых Оскат привез в Запопье. Чьи-то имена они запомнили, а кого-то знали только в лицо.

Казалось, доволен происходящим был один только Далий. Он спокойно носил длинную рубаху, не жаловался на узкие туфли из мягкой кожи и наставления торговцев.

— Между прочим, рубашка — не самая худшая одежда, — наставительно заметил он, разливая чай по чашкам.

— Ага, только похожа на девчачью ночную рубашку, — фыркнул Ханет.

— Мужчины тоже носят ночные рубашки...

— Только не у нас! Чем плохи штаны и нормальная рубаха?

— Везде свои обычаи и мода. В Килдерейне не так давно дворяне носили камзолы, сплошь украшенные вышивкой и драгоценностями. В Лурии мужчины подводят глаза, надевают длинные халаты, вышитые рубахи и шелковые шаровары… Ты ведь видел одежду Паоло? Так вот, он был одет очень скромно по лурийским меркам!

Ханет скривился.

— А по мне, так самая правильная мода у нас и в Табирнии: куртка, штаны, плащ!

Нейтан, с улыбкой слушавший их диалог, поклонился, прижав руку к груди.

— Благодарю, друг мой! Однако должен тебя разочаровать: ночные рубашки мужчины носят и у нас. А если ты видел, сколь пышно одевается наш верховный маг… Поверь мне, в искусстве украшать себя драгоценностями он превзошел всех, кого я знаю — и мужчин, и женщин!

— Пока трудно судить, как именно придется здесь одеваться нам, — сказал Далий. — Одежда огров, как это ни странно, весьма похожа на наряды наших нидинских простолюдинов. Хотя более вероятно, что это нидинцы переняли эту манеру одеваться еще в те времена, когда огры жили на равнинах. Однако же эмрисы, которых мы видели сегодня, одеты иначе...

— Кстати, один из этих эмрисов сказал, что их нужно называть артмами, — вставил Ханет.

— Что, прости? — Поставив чайник обратно на подставку, Далий добавил в свою чашку меда.

— Артмы одеваются в тёмное, по этому их можно отличить от других. Так мне сказали.

— И что это значит? — недоуменно спросил Нейтан.

— Это значит, что эти эмрисы — вдовцы, — важно пояснил Ханет и, не удержавшись, скорчил Далию рожу. — Видишь, я теперь знаю больше тебя!

— Как интересно! — воскликнул Далий и, взяв с блюда лепешку, положил на тарелку. — Значит, артмы? Нужно запомнить. А гзартмы, должно быть, одеваются в светлое?

— Я тут с ума сойду, честное слово, — вздохнул Нейтан и, отщипнув небольшой кусок от своей лепешки, отправил в рот. — Гзартмы! Что это такое?

— Не что, а кто, — поправил Далий. — Гзартмы — это компаньоны огров. Мне говорили, так они называются. Мы как раз и будем гзартмами.

— Компаньоны… Странно все это, — проворчал Нейтан. — Я начинаю подозревать, что здесь в том же статусе, что и комнатные собачонки. Разве что более разумны. А вы обратили внимание, как одеты эти «вдовцы»? Я видел немало эмрисов из Валлории, но ни один не был наряжен подобным образом. Эмрисы коротко стригут волосы и одеваются очень строго — Ханету понравилось бы. А тут — украшения, длинные одежды, невообразимые прически… Право слово, я начинаю подозревать, что наш верховный маг бывал в этих краях и, наряжаясь, черпает вохновение в том, что видел здесь.

— Он ведь тоже эмрис, не так ли? — спросил Далий.

— Да, но обычный, не древний, как эти… вдовцы. На ком тут, гром их разрази, они были женаты? И что случилось с их жёнами? Эмрисы ведь бессмертны!

— Ну, может, не тут, а у себя дома, в Валлории? — предположил Ханет. — А с жёнами… Несчастный случай какой-то… да мало ли! Вот Эллания, то есть, Мертвые земли… может, они родом оттуда? Там ведь погибли очень многие из-за страшного колдовства. И, может, сюда они приехали жить потому, что не хотят больше видеть других женщин? У нас поговаривают, что эмрисы — однолюбы.

— Однолюбы-то однолюбы, но… Кстати, а вы заметили, какие у этих артм уши? У обычных эмрисов они просто немного удлиненные и заострённые, а у этих… И, кажется, у них даже клыки есть! А еще — по шесть пальцев на руках!

— Пальцы я не заметил, — пробормотал Ханет. Теперь он уже жалел, что старался не смотреть на артм.

— Эмрисы, как ты верно сказал, бессмертны, так что эти артмы могут быть старше гор, которые нас окружают, — сказал Далий. — Кто знает, может быть, в прежние времена, представители их расы были более звероподобны. И шестипалы.

— Или они стали такими, потому что долго живут рядом с ограми… — Ханет обеспокоенно взглянул на свои руки и пощупав уши — а вдруг начали меняться?

— Все может быть, — пожал плечами Далий. — Если вам от этого полегчает, считайте, что здесь живут существа со своими странностями, особенностями и причудами.

— Мне не легчает. — Ханет и наклонился, чтобы подуть на чай. — Почему нам ничего толком не говорят? Что все-таки от нас потребуется? Как именно мы должны служить ограм?

— Трудно сказать. Развлекать, заниматься домом, распоряжаться слугами… Думаю, мы все узнаем со временем. Важно, что за свои прихоти огры очень щедро платят, разве не так? К тому же, мы все здесь по своей воле, — напомнил Далий.

— Кроме Паоло, — заметил Нейтан.

Ханет и Далий прыснули. Разумеется, смеяться над чужой бедой было нехорошо, они все это прекрасно понимали, но Паоло ухитрился настроить против себя всех и больше ему никто не сочувствовал. Сразу после приезда луриец высказал недовольство скромностью гостиничных номеров, а после попытался уговорить Оската поселить его вместе с Нейтаном и Далием, которых считал себе ровней, несмотря на их вопиющие недостатки. Именно так он и заявил во всеуслышание, после чего Далий и Нейтан ответили решительным «нет», предпочтя общество Ханета. В результате Паоло поселили вместе с Гарретом и Эваном, чем все трое оказались страшно недовольны. Зато, ко всеобщему удивлению, Паоло довольно спокойно отнесся к тому, как их муштровали весь день торговцы. Возможно, он просто не желал давать другим лишний повод смеяться над собой, но это ему не помогло. Нидинцы не преминули высказать предположение, что некоторым лурийцам просто нравится одеваться в «бабские тряпки». Тут уж и Паоло не остался в долгу, ответив, что нидинцам, всю жизнь расхаживающим в юбках, вообще не следовало бы жаловаться. Дело опять едва не кончилось дракой, но Оскат вмешался и на этот раз, пообещав продать всех троих по дешевке самым бедным ограм.

— Как вы думаете, его пропустят на аукцион? — спросил Ханет.

— Он ведь все еще здесь, — сказал Нейтан. — Может быть, наш лурийский друг понял, наконец, что никуда уже не денется, или эти артмы сбили с него спесь своими ледяными взглядами и каверзными вопросами. Как вспомню их, так в дрожь бросает! Бр-р-р!

Демонстративно содрогнувшись, он сделал несколько глотков чая и продолжал:

— Даже во время экзаменов в Академии самые строгие профессора из меня так душу не вынимали!

Далий согласно кивнул:

— Да, это и в самом деле походило на экзамен. Но он уже позади, завтра начнутся торги. Жаль, что нам нельзя выходить из гостиницы. Прогулка по городу могла бы отвлечь нас.

— Прогуляться я бы не отказался, — расправившись с лепешкой, заявил Нейтан. — Мы ведь так толком и не видели это Запопье. Много ли разглядишь в щелку между шторами?

— Ничего, ещё повидаем. Не станут же огры держать нас взаперти, — без особой уверенности произнес Ханет.

В дверь постучали, и в комнату просунул голову Гаррет.

— Можно к вам?

— Заходи, конечно! — приветливо улыбнулся Далий. — Мы как раз чай пьем. Хочешь, пошлем слугу за горячими лепешками?

— Лучше не надо, — мрачно ответил Гаррет, войдя в комнату и закрыв за собой дверь. — Меня от этих зеленых образин в дрожь всякий раз бросает.

Слуги-огры, работающие в гостинице, были не такими огромными, как огры-стражники, они старались во всем помогать постояльцам, но зачастую проявляли чрезмерное усердие, и юноши, предпочитали справляться со всем своими силами. А кое-кто попросту побаивался чересчур рьяных помощников.

— Ну, перестань, они не такие уж страшные, хотя красавцами их, конечно, трудно назвать, — сказал Далий. — И совсем не зеленые. Я бы сказал, темно-оливковые.

Гаррет с мрачным видом плюхнулся на свободный стул.

— Да все равно, пусть хоть желтые в красную крапинку...

— Что-то случилось? — спросил Ханет.

— Случилось! — горестно воскликнул Гаррет. — Всё эти остроухие гады из совета или как это там называется?.. Отправили они Эвана в какую-то там школу для этих самых, для гартм! Словечко — язык сломаешь! Сказали, мол, нету ему еще даже четырнадцати, а потому никак невозможно сейчас его продать, слишком, мол, молод. Посмотрели на него сквозь эти свои разноцветные гляделки и все — сразу поняли, что он совсем сопляк.

Ханет присвистнул, а Нейтан понимающе кивнул.

— Я так и думал, что монокли у них не для красоты.

Далий сердобольно пододвинул Гаррету свою тарелку с лепешкой.

— Постарайся не расстраиваться и взглянуть на это иначе. Во-первых, его не отправили домой. Во-вторых, ему будет проще, чем нам, если его обучат в специальной школе. А в-третьих, мне кажется, что обученного гзартму будут продавать дороже.

— Дороже-то дороже, но, небось, не нашей семье пойдут эти денежки, — хмурясь, возразил Гаррет, принимаясь за лепешку. — Тьфу, какая же все-таки гадость, а? Неужто нас не могут кормить получше? Ладно… Знаете, я вот уверен, что эта самая школа заберет себе то, что потратит на обучение Эвана.

— Эти лепешки полезны для желудка и хорошо утоляют голод, — наставительно произнес Далий.

— Ага, то-то ты свою порцию не стал есть! — ухмыльнулся Ханет.

— Думаю, Гаррет прав, — вмешался Нейтан. — Сомневаюсь, что огры или эмрисы занимаются благотворительностью. Однако любопытно, почему именно эмрисы, а не огры решают судьбу тех, кого сюда привезли?

— Возможно, эти эмрисы тут на особом положении? — предположил Далий. — Они ведь тоже древние, и огры могут к ним относиться с уважением и доверием.

— И к тому же эмрисы судя по тому, что мы видели, могут пользоваться здесь магией, а огры — нет, — сказал Нейтан.

— А вот это еще не известно! Своя, природная магия у огров всё же когда-то была! — запротестовал Далий. — Если эмрисы могут пользоваться магией в Запопье, то и огры тоже могут! Однако, чрезвычайно интересно, на каком расстоянии от границы перестает действовать магия...

Нейан постучал ногтем по браслету, охватывающему запястье.

— Полагаю, тут все дело в нангарновым залежах. Вопрос в том, где именно они находятся...

Ханет и Гаррет обменялись выразительными взглядами. Гаррет указал глазами на дверь, и Ханет согласно кивнул. Они поднялись из-за стола, и вышли из комнаты. Нейтан и Далий, увлеченные спором, кажется, даже не заметили их исчезновения.

— И часто они так? — спросил Гаррет в коридоре, где было на удивление пусто. Лишь из-за некоторых дверей слышались голоса. — Ты не подумай, я против них ничего не имею, хоть Нейтан и табирниец. Но слушать всякие заумные разговоры — спасибо большое.

— А что с того, что Нейтан табирниец? — удивился Ханет.

— Ну как же? Табирния ведь захватила Нидин во время войны, и теперь мы — всего лишь нищая провинция. Они купаются в золоте, а мы на них спины горбатим!

— Во время войны? Да это ж было много веков назад! И Нейтан-то точно не виноват в том, что случилось с Нидином.

— Неважно! Мы не любим табирнийцев, и всё тут, — вздернув подбородок, заявил Гаррет. — Но все равно он лучше, чем эта лурийская задница — Паоло. Ладно… Так часто, говоришь, они спорят? Я бы от их трескотни с ума сошел. Сразу видно богатеньких бездельников — лишь бы лясы точить!

— Зря ты так, они совсем неплохие парни, хоть и из благородных, — возразил Ханет. — Правда, оба того… как дети малые, честное слово! Несерьезные совсем и, сдаётся мне, оба думают, что в сказку попали. Но с ними, порой, и весело бывает. Когда мы приехали, они открыли свои баулы, а там вся одежда, что они привезли — мятая. Вот они удивились! И давай причитать, что никогда такого прежде не видели. Умора просто! А что до споров, то, вот, например, вчера перед сном...

— Если говорили о чем-то таком же заумном, как сейчас, то не рассказывай, — поспешно предупредил Гаррет.

— Спорили о том, как выглядят матки огров — ну, те самые, что несут яйца, и о том, как огры их… ну, того… оплодотворяют, — покраснев, сказал Ханет.

Гаррет заинтересованно хмыкнул.

— Ну и до чего доспорились?

— Не знаю, я уснул. Меня вот интересует больше, зачем им люди. Я не настолько легковерен, чтобы думать, будто нам за красивые глаза отвалят кучу денег!

— Ну уж, явно не затем, чтобы яйца нести! — фыркнул Гаррет. — Очень надеюсь на это, по крайней мере. Ладно, давай лучше поищем Оската и расспросим его насчет завтра.

— Давай, — согласился Ханет, и они направились к лестнице, ведущей на первый этаж, так и не заметив Паоло, притаившегося за одной из приоткрытых дверей.

Когда Ханет и Гаррет начали спускаться по лестнице, он вышел на цыпочках в коридор и, прокравшись вслед за ними, перегнулся через перила, в надежде услышать их разговор с торговцем.

Однако Оскат, обсуждавший за кувшином сидра с другими торговцами какой-то финальный бой, отослал Ханета и Гаррета обратно, сказав, что им расскажут обо всем перед торгами. Делать было нечего, пришлось им вернуться в свои комнаты ни с чем. Когда они поднялись наверх, Паоло в коридоре уже не было.

 

  • Русский Север 2019 / Будничность. / Зиновьева Татьяна
  • Казнь / Из души / Лешуков Александр
  • Запределье искусственного интеллекта / Стиходромные этюды / Kartusha
  • Поход / Как я провел каникулы. Подготовка к сочинению - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Хоба Чебураховна
  • Афоризм 495. О двойнике. / Фурсин Олег
  • Мой дом окутан пустотой... / Пасхунэрут Вячеслав
  • Поэтическая соринка 055. Дзюба – она-ст… / Фурсин Олег
  • Афоризм 268. Невидимая преграда. / Фурсин Олег
  • Удаление / Солнце под пальцами / Анна
  • Флудильня / LevelUp - 2013 - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Артемий
  • Ёшкин тузик и Ёшкин кот / картинки / Моргенштерн Мадам

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль