Часть 2. Отрывок 4.

Часть 2. Отрывок 4.

Утром в день суда, первого июньхиса 1789 года по местному летоисчислению или семнадцатого дня ветробурного месяца 1448 года по снарному обычаю, за мной пришли два вылощенных стражника. Удовольствие на их лицах будило желание плюнуть в их наглые морды, но не захотелось проверять на своей шкуре, что в Арахисовом мире делают с непокорными. Мне приказали бросить свой скарб в мешок, надели наручники и елейным голосочком сообщили, что сегодня надо мной будет суд.

Один из стражников, высокий и мускулистый, как гора, смотрел на меня с вожделением, и смертная казнь показалась не таким уж страшным наказанием.

Меня отвели в душную комнатушку рядом с залом заседаний. Слабенький вентилятор с деревянными лопастями едва дарил воздух, а наглухо заколоченные окна вселяли беспокойство. Но я хотя бы избавилась от пристального внимания гороподобного стражника, потому что здесь была своя скучающая охрана.

Из предбанника вели две двери: одна в коридор, вторая, чуть приоткрытая, — в зал заседаний, откуда пока не доносилось ни звука.

Подсудимые в нашем чулане, дряхлые и печальные, нагоняли на меня тоску. Только один — тощий-претощий старик с клочками седых волос выглядел весёлым. Безумец. От его взгляда на душе становилось ещё тревожнее.

Я села между двумя осуждёнными, как раз напротив сумасшедшего, и тот подмигнул мне.

— Сегодня будет много необычных забав, — сказал весельчак, глядя в потолок.

Никто ему не ответил. Старик почесал нос и продолжил.

— Сегодня будут лопаться звёзды.

Судебный привратник, напудренный и накрахмаленный, объявил, что моё дело назначено на три часа. А пока я с остальными несчастными буду томиться в духоте и слушать другие процессы. Наверное, это было придумано для острастки.

«Что ж, буду крепиться».

Из-за приоткрытой двери зала суда донеслось:

― Подсудимый Септимий Крауд, встаньте.

Я вздрогнула. О, спасибо, спасибо! Наконец-то! Слухи не обманули. Я его нашла. Но мимолётная радость тут же сменилась огорчением: нас разделяли стражники, цепи и беспрекословный судья.

Я с трепетом прислушивалась к каждому шороху из зала. Я не видела Крауда, но стоило мне представить, как он встал чуть сгорбленный, ибо тяжёлые цепи на запястях тянули вниз, к могиле, стоило мне всё это вообразить, как жажда крови и мести улетучилась.

Думала: вон он, в соседней комнате. Но разве у меня поднимется рука вырвать его сердце и сжечь на костре отмщения? Это так легко — ненавидеть на расстоянии, придумывая тысячи казней. Но если мерзавец умрёт, то кто научит меня волшебству? Кто остановит то, что строит крысиная царица на Северном Мысе? Одна я не смогу.

Затаив дыхание, я слушала звонкий голос судьи, наслаждавшегося каждой секундой процесса.

― Подсудимый, вам вменяется совращение честной девицы Маргариты Дель Арахис, кража одного миллиона хисов, ограбление центрального музея…

― Позвольте, ваша честь, ― перебил Крауд, и слова его искрились уверенностью. Наверное, арест его ни чуточки не сломил, и он остался прежним наглецом с блуждающей полуулыбкой.

― Позвольте, ваша честь, но всё это бред. Ничто из этого не имеет ко мне отношения. И вам как судье это прекрасно известно. Десять лет назад за ограбление центрального музея уже был осуждён господин Толли, а кража одного миллиона хисов в прошлом году была признана фальсификацией.

Удар молотком по столу.

― Молчите, подсудимый. Проявите уважение к суду… Итак, похищение из центрального музея золотой короны царицы Анфисы, нашей главной реликвии; осквернение Храма Голубого Свечения.

― Позвольте, ваша честь, я не осквернял Храма. Голубой свет, голубая пыль — это время, волшебство, которое…

Вновь удар молотком. И судья уже раздражённо:

― Молчите, арестант, вам дадут высказаться. Потом расскажете, какие ещё грехи вы совершали. Ха! Волшебство! Волшебства не существует. Не существует! Не существует! Это древняя, напрочь погибшая нечисть! А вы, господин Крауд, только и умеете, что марать чужие святыни.

Казалось, судья вот-вот взорвётся. Наверное, он даже вскочил со своего места и, брызжа слюной, бил молотком по воздуху.

По звону цепей я поняла, что Крауд вскочил со стула, и во внезапной тишине спокойным голосом он произнёс:

― Настоящие преступники — это вы, вечные ханжи, только лицемерить и умеете, а у самих наверняка отопление в доме на волшебной пыли работает! Или вот, ваша карета, господин судья. Перед тем, как меня арестовали, я видел, как ваш кучер всыпал в двигатель голубую пыль. Или вы, господин, прокурор, вы спите с тремя рабынями-странницами, выуживаете из них истории о голубой пыли и отсылаете слуг искать артефакты. Вы воруете время. Я видел ваши лаборатории, в которых из неугодных вам людей высасывает время жизни. Вы — убийцы.

Зал ахнул, а у меня перехватило дыхание и закружилась голова.

«Что делаешь? Они же забьют тебя».

Судья трижды ударил молотком. Вновь раздался лязг цепей. Хлопок, и тело глухо опустилось на скамью. Крауд не проронил более ни звука.

— Ух, какая смачная пощёчина! — прокомментировал заключённый, сидящий у двери в зал заседаний и подсматривающий. — Нет, он пошатнулся. Я-то думал, дурак, он великий, а он просто сволочь тупорылая. Добился, что его сейчас без суда вздёрнуть прикажут.

Вскоре судья успокоился и продолжил:

― Довольно. К вашим преступлениям, Крауд, добавляется неуважение к суду. Ещё слово — удалю из зала. Пригласить для дачи показаний Маргариту Дель Арахис.

Четыре ленивых тяжёлых шага сопровождали появление свидетельницы, и я вообразила Дель Арахис очень грузной женщиной с массивным подбородком, сливающимся с грудью, и грудью, сливающейся с животом.

Меня передёрнуло от отвращения, когда я представила, как Крауд танцует с нею вальс, а затем ведёт в логово на вершине башни. Я никак не могла выкинуть из головы эту мерзкую картину: он проводит тонкими пальцами по её мясистым щекам, его губы в неверном свете свечей прикасаются к расплывающимся мочкам ушей, и он скользит губами по тому, что должно быть изящной женской шеей, разрывает корсет и прикасается к вздымающейся груди, а за стеной надрывается от боли пианист.

От захлёбывания отвращением меня спасла крыса.

Самая обыкновенная крыса, чёрная, с блестящими глазками. Она появилась из-под скамейки сумасшедшего старика и устроилась поближе к двери в зал суда, прячась за мусорным ведром (не заметь я её сейчас, не заметила бы вообще). Конечно, она была шпионом принцессы. Наверняка, принесла с собой маленький транслятор радиоволн и теперь передаёт Адалинде звукозапись суда над Краудом.

Тем временем госпожа Дель Арахис хрипловатым голосом рассказывала миру о невероятном в своей кошмарности преступлении.

― Двадцать третьего июльхиса одна тысяча семисот сорок четвёртого года господин Крауд постучался в двери нашего дома и назвался паломником.

― Коим он, конечно, не является, — вставил прокурор. — Известно, что истинные паломники проходят посвящение в Мире Голубых Драконов и имеют на теле особую татуировку. Что ещё, господин Крауд?

Видимо, на этот раз волшебник настойчиво знаками показывал, что желает говорить.

― Позвольте, ― перебил Крауд, ― я имею соответствующую татуировку и…

― Господин Крауд, наличие картинки на теле, нарисованной шариковой ручкой, не делает вас святым, — огрызнулся судья. — Ведите себя прилично. Вы находитесь в цивилизованном суде. Ещё одно слово, и я удалю вас из зала.

— Всего одно слово? Мне надоел весь этот фарс. Приговор был вынесен ещё вчера, а эту комедию вы разыгрываете для собственного удовольствия.

― Довольно, — судья стукнул молотком. У меня подпрыгнуло сердце. — Пристав, сопроводите господина Крауда в камеру. У меня от него голова болит. Мари, принеси мне лекарства.

В зале послышалась возня. Я вытянула шею, чтобы подглядеть в щёлку, но ничего не увидела. Интересно, Крауд пытался всем своим видом выказать презрение к происходящему? О, наверняка! Наверняка, у него уже есть план, как сбежать из Арахисовой Пустыни, а напоследок всех как следует разыграть. Как бы мне вновь не упустить его? Господин пристав, пожалуйста, не забудьте получше запереть дверь камеры, выставить кордон охраны и роты злых собак.

Тем временем Дель Арахис продолжала. Она попыталась придать голосу горчинки, но получился звук режущей пилы.

― Представившись паломником, господин Крауд попросил у нас приюта. Мы, вернее, мой отец, конечно, разрешили. Ведь паломники — святые, охраняющие мир. Без них мироздание давно бы рухнуло. Как мы могли отказать паломнику? — если бы Дель Арахис была тоненькой девушкой, из этой сцены получилась бы театральная драма с актрисой, заламывающей руки, ногтями разрывающей сердце и падающей ниц. Но Дель Арахис лишь скрипела и скрипела.

— Крауда разместили на верхнем этаже в гостевой комнате, скромной, конечно, потому что… вы ведь знаете, ходить в гости не принято…

Дель Арахис засмущалась и остановилась.

— Продолжайте, пожалуйста, — подбодрил судья.

— Конечно-конечно, — воодушевлённо ответила Дель Арахис. — К несчастью, моя светлица, где я и служанка занимались пряжей, тоже находилась на верхнем этаже. Нам нужно было распутать верблюжью пряжу и сделать несколько пледов для ярмарки в воскресенье. Работы оказалось много, поэтому мы сидели почти безвылазно. Вечером первого же дня господин, представившийся паломником, пришёл к нам.

― Простите, мадам, кто он, суд желает уточнить?

― Господин Крауд, конечно же!

― Будьте добры, впредь называйте всех действующих лиц по именам, дабы случайно не ввести суд в заблуждение. Продолжайте, — судья, всё ещё потрясённый наглостью Крауда, говорил раздражённо. Уверена, у него дрожали губы и, возможно, дёргался глаз.

Теперь Дель Арахис говорила чуть тише, чуть спокойнее, как будто плеть слов судьи остудила её, сбила спесь и превратила в затюканную монашку, боящуюся и слово поперёк сказать.

― Крауд первое время сидел молча и наблюдал за нашей работой. Иногда, когда я от усталости роняла пряжу, он быстро поднимал её и с невообразимой галантностью протягивал мне. Вскоре я заметила, что Крауд больше смотрит не на то, как ловко я тонкими пальчиками…

Кто-то, сидящий за стеной близко от меня, хмыкнул. Должно быть, даже до роковой встречи пальчики у Дель Арахис были как толстенькие сардельки.

― … пальчиками перебираю пряжу, но смотрит на ту часть моего тела, что находится ниже шеи, но выше талии. Да простит мне суд мою иносказательность, но я, проведшая сорок пять лет в монастыре, не смею произносить сиё срамное слово. Ибо мне предстоит ещё долгий путь искупления грехов и ошибок молодости. И пусть я не виновата в этих грехах, и совершила их лишь по глупости да по обману, угодив в сети разбойников, но мне не хотелось бы на старости лет брать и новые проступки на совесть.

― Говорите «декольте», мадам, ― любезно подсказал прокурор.

― О, благодарю. Поначалу я думала, что господина Крауда привлекает не декольте, а мой кулон с волшебным голубым светом. Но потом я поняла, что Крауда интересую именно я. Это меня смутило. Ведь я обещана была монастырю, да и Крауд был паломником, а паломники строго блюдут обеты, в том числе и обет безбрачия. Но после ужина господин Крауд убедил меня в том, что нет ничего преступного в том, что мы немного погуляем на крыше под луной. Знаете, я увидела совсем другой мир.

Дель Арахис замолчала, взвешивая слова. Но она молчала долго и, казалось, заново переживает то время. И когда она заговорила, голос её был мягким, красивым, точно у влюблённой девушки.

— Другой мир. Преступный мир, с музыкой ветра, блеском звёзд, я никогда не видела такой прекрасной ночи. И… волшебство, — последнее слово монахиня произнесла едва слышно, словно боясь осквернить уста. Зал напрягся, напряглись и те, кто вместе со мной сидели в душной каморке. Я вспотела от томительного ожидания. Но взрыва не последовало.

— Продолжайте, — потребовал прокурор.

— Он опьянил меня, не знаю, что он со мной сделал, но я потеряла ощущение реальности! А на следующее утро я уже не была чистой и невинной девушкой, и пропал мой кулон. Должно быть, негодяй взял его с собой в качестве трофея.

― Благодарю вас, ― произнёс прокурор. ― Вы свободны. Таким образом, благородные дамы и господа, мы видим, что Септимий Крауд — бесчестный и развратный обманщик, достойный смерти. Напомню, что честь женщины — это святое. Честь женщины, посвятившей себя богу — превыше всего. Септимий Крауд совершил страшное преступление, и мы не имеем права оставить его безнаказанным. У обвинения всё.

Судья стукнул молотком.

― Слово предоставляется защите.

Кто-то прямо у двери фыркнул. Я вытянулась, пытаясь его рассмотреть, но увидела лишь чёрный край шляпы, который, впрочем, тут же исчез.

― Кхе-кхе, ― откашлялся адвокат. ― Ваша честь, мог бы я задать несколько вопросов госпоже Дель Арахис?

― Вы не могли оповестить суд о своём желании прежде, чем я отпустил госпожу Дель Арахис?

― Ой, извините.

Рядом за стеной снова фыркнули.

― Идиот. Крауду — крышка, как и моим двум сотням хисам.

— Где они откопали этого дурачка?

— В государственной академии. Небось, нарочно самого тупого выбрали. Смотри, его же сейчас загрызут!

― Прежде чем я задам вопрос госпоже Дель Арахис, ― увереннее произнёс адвокат. ― Я, ваша честь, хотел бы задать вопрос вам как представителю высшей власти.

― Ну?

― Верно ли, что при принятии в монастырь или постриге в монахини девушек или же лучше сказать особ женского пола подвергают осмотру, целью которого является проверить нетронутость, неприкосновенность девственной плевы?

― Верно, ― подтвердил судья.

― Эта процедура одинакова для всех?

― Да.

― И результаты её хранятся в архиве монастыря?

― Верно.

― Тогда позвольте представить суду следующие бумаги. Во-первых, официальный запрос результатов осмотра госпожи Дель Арахис. Запрос подписан верховным судьёй Аароном Ардьё. И был отправлен мною в монастырь ровно десять дней назад. И следующий документ — собственно результаты обследования госпожи Дель Арахис. Позвольте, я зачитаю. Согласно заключению: «Маргарита Дель Арахис на момент принятия в монастырь является чистой и нетронутой, то есть в высшей степени не порочной». И тут возникает вопрос, который я бы и хотел задать госпоже Дель Арахис, как такое возможно, если, по её словам, она была лишена девственности подсудимым?

― Божественное провидение, ― тут же отозвалась госпожа Дель Арахис. ― Всемогущий узрел чистоту души моей и вернул мне…

― Святотатство! Ложь! ― раздались выкрики из зала. Возня. Несколько возмущённых восклицаний. Дважды хлопнула боковая дверь. Возмутители порядка были уволочены прочь, может, на съедение волкам.

― У защиты всё? ― осведомился судья.

― Позвольте, но госпожа Дель Арахис не дала внятного ответа на мой вопрос.

― Несмотря на выкрики из зала, ответ госпожи Дель Арахис вполне ясен и точен. Боги милосердны к праведным девушкам.

Судья и прокурор, подавляя адвоката, ещё некоторое время обсуждали прочие прегрешения Крауда. Вся суть защиты сводилась к вопросу: можно ли обвинять человека в совершении преступления, если толком нет ни свидетелей, ни доказательств, а лишь домыслы сыщиков, уже почивших в могилах. Но обвинитель был куда проворнее адвоката и под конец не оставил ни камня на камне от его доводов.

Слушая их, я вдруг заметила, как тяжело бьётся моё сердце, руки вспотели и коленки дрожат.

Наконец, присяжные удалились на обсуждение. Когда они вернулись через пять минут, и судья объявил:

― Господин Септимий Крауд, называющий себя паломником и волшебником, признан виновным в совершении тяжких преступлений: в разврате, в лишении девушки чести, в краже и осквернении храма, а также в пропаганде ереси волшебства. В ограблении банка и музея признан невиновным. За свои преступления господин Крауд приговаривается к смертной казни через расстрел, колесование, отсечение головы и съедению волками. Как особой опасный преступник господин Крауд будет расстрелян и колесован в Арахисовом мире, затем переправлен в Царство Крыс, так называемый Снарный мир, для осуществления второй части приговора. Ответственным за исполнение приговора назначается королевский гвардеец Вигант Вулф Безусый.

― Чёрт! ― в сердцах я ударила кулаком по ладони. Мой стражник удивлённо покосился на меня.

Мне не дали насладиться отчаянием. Как бы я не ненавидела Крауда, я бы предпочла, чтобы он не умирал пока что. Без него я, наверное, застряну в потусторонних мирах и буду влачить нищенское существование до конца жизни. Стража подхватила меня под руки и ввела в зал заседаний. На меня смотрели без интереса: своё зрелище они уже получили, а я отнюдь не была деликатесом.

― Представьтесь, мадам, ― произнёс сухопарый судья, с головой как морщинистый кабачок. Казалось, лебединая шея вот-вот переломится, но она мужественно держалась.

― Виктория Васнецова, ваша честь.

― Отлично. Виктория Васнецова, вы обвиняетесь в проникновении в библиотеку в ночное время. Слушание по вашему делу прошло вчера вечером. И приговор по нему вынесен. Тем не менее, мы даём вам возможность оправдаться. Возможно, какие-то исключительные обстоятельства вынудили вас преступить закон. Можете начинать.

― Увы, нищета толкнула меня на преступление. Я родом издалека, и не знаю, как вернуться домой. У меня нет ни денег, ни иных ценностей. Потому я путешествую по мирам в поисках информации.

― Информации о чём? ― быстро поинтересовался судья.

― О волшебстве, о голубой волшебной пыли, — не подумав, выпалила я.

― Сжечь на костре, ― судья стукнул молотком. Я и пикнуть не успела! Надо было не суд над Краудом слушать, а ответы придумывать.

Меня подхватили под руки и бросили в камеру.

  • Многоязычная лаборатория / Анекдоты и ужасы ветеринарно-эмигрантской жизни / Akrotiri - Марика
  • Ода бездушным / Злая Ведьма
  • Город Смерти / Витая в облаках / Исламова Елена
  • Грэм и Ванда / Иллюстрации / Медянская Наталия
  • Евфрат и Тигр / Время опавших листьев / Пышкин Евгений
  • Этностихи / Kartusha
  • Ладони-птицы / Взрослая аппликация / Магура Цукерман
  • без названия / Цой Валера
  • Тающее солнце / Свинцовая тетрадь / Лешуков Александр
  • Часть первая / Колечко / Твиллайт
  • 14. Yarks  "Казарма" / НАРОЧНО НЕ ПРИДУМАЕШЬ! БАЙКИ ИЗ ОФИСА - Шуточный лонгмоб-блеф - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Чайка

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация

Войдите под аккаунтом в социальной сети, или при помощи OpenId
Указать OpenId


Регистрация
Напомнить пароль