Глава 4

0.00
 
Глава 4

I

Горело. Было невыносимо жарко, духота сдавливала горло, перекрывая туда доступ воздуха. Из разбитых окон мгновенно вырастали прекрасные, но смертоносные алые цветы пламени в обрамлении чёрного кружева дыма. Люди вокруг кричали, толпились, паника среди них быстро нарастала, разбегались в разные стороны, начиналась давка. На остатках оконных стёкол влажно сверкали алые брызги крови. На мой лоб упала одна из таких красных бусинок, которая сразу стекла вниз по лицу. Люди-звери со сверкающими глазами прыгали отовсюду, ловя несчастных. Мерзкие звуки вроде треска пожара или костей, а также чавканья, прочно засели в моей черепной коробке, ведь ничего другого здесь не было. Где-то за углом, неподалёку, приглушённо слышался детский плач, который вскоре оборвался на высокой ноте. Он сидел прямо посреди тротуара, окружающие пробегали прямо сквозь него, обгоревшие, у кого-то даже слезала кожа. Он сидел по-турецки на горячем и почти вскипающем асфальте и молча, устало наблюдал, не в силах пошевелиться. Демоны Тени сильно держали его на месте, при этом хихикая на ухо, ликуя и пожирая чужое отчаяние, но не пробегающих мимо людей.

Если бы он сразу сдался, то всего этого могло и не произойти? В глубине души теплилась надежда, что пожар скоро потухнет.

Кто-то дёрнул его за шкирку, поднимая, но он просто повис в воздухе, подобно тряпичной кукле, не в силах сопротивляться. Этот сон снился ему не впервые, так и до сомнифобии было недалеко. Впереди, сквозь пелену огня и дыма, на алом фоне был виден силуэт эшафота. Если с падением чужой головы всё прекратится, то почему бы и нет? Лишь бы больше он не чувствовал этот едкий запах дыма. Хотя, как обычно, это окончание очередного сна, а не их цепочки. Раскатистый смех пронёсся над визжавшим в агонии городом. На его голову нахлобучили мешок. Ну, теперь хотя бы дым для него не такая страшная проблема. Раздался металлический лязг, шея начала отвратительно зудеть, он захотел попросить палачей развязать руки, но ему не удалось издать ни звука.

И тут, как сквозь вату, откуда-то начали доноситься голоса, звуки из сна резко оборвались, а реальность стала звучать всё чётче. Сергей медленно открыл глаза. Он лежал на потрёпанном диване в гостиной. Было слышно, что Радомирский и Александр что-то горячо обсуждали, но было не разобрать, спорили ли они или наоборот, нашли общий язык. Их слова смешивались в одну кашу из-за звона в ушах, сопровождающегося ноющей болью. Реальность тускнела и расплывалась, краски были приглушены, а тени выползали из углов, затемняя окружающее. Все конечности затекли, хотелось встать, но тело словно парализовало. В глазах то темнело, то наоборот, а к звону в ушах также прибавился звук, похожий на белый шум, который перекрыл все голоса извне. Жутко хотелось закричать в унисон тому звону, но выдавить удавалось лишь хриплый кашель. Каждый вдох давался ему с большим трудом. Тьма начала отступать около порога гостиной, и из-за угла выпорхнула она… Сверкающая, белоснежная, ослепительная, прекрасная собой, но пугающая. Её белые до рези в глазах косы волочились по полу. Она медленно и чинно подплыла к Сергею, наклонившись, а его лицо сразу обдало ледяным воздухом. Глаза янтарного цвета встретились с взглядом зелёных. Из самого нутра расстроенного организма прорывались жёлтые цветы, превращая кожу в алые лоскуты, а каждая попытка кашля отдавалась жгучей болью в каждой клеточке тела. Казалось, будто в рот вылили ведро, наполненное раскалённым металлом. Перед его глазами встала только алая пелена...

Боль медленно начала отступать. Краски окружающего мира набирали силу, расцветая по-новому, контуры вновь обрели резкость, а тени отступили в свои углы. Голоса становились слышны яснее. Стало необыкновенно легко дышать, а тепло помещения словно накрыло парня одеялом. В голове сразу щёлкнуло, что нужно было скорее идти. Его теперь ничего не интересовало, кроме того сна. Нельзя допустить пожара. Сергей, находясь в каком-то лихорадочном состоянии, поднялся и не торопясь, покачиваясь, будто находясь под действием дурмана, направился к выходу, при этом блаженно улыбаясь. Не одевшись, он вышел на улицу в чём был, а именно в лёгких домашних штанах и футболке, босиком. Была ночь. В состоянии озноба не ощущались ни ночной весенний холод, ни бутылочные осколки, впивающиеся в его стопы. Природа горделиво молчала. Яркая россыпь звёзд и полная луна во всю собачью голову оставляли молочные мазки бликов на чёрных ветвях тонких деревьев в парке, сплетённых в причудливом танце, а их листва пятнисто окрасилась в серебро. Звери, птицы все они молчали, стараясь не мешать мелодии, которой могли наслаждаться только деревья. Быстро пройдя ночной парк, Сергей свернул на тротуар, пересекая одинаковые улочки, дома, переулки, которые также были припорошены лунным светом. Наконец-то парень добрался до того места, которое с таким воодушевлением искал. Им оказался пятиэтажный домик, очень старый и будто бы чем-то облитый, но впрочем, ничем не примечательный. Миновав первый подъезд, парень встал под окном и к чему-то прислушался, затаив дыхание и словно слившись с каменной стеной. Его уши уловили едва слышный сквозь толстые стёкла женский голосок, что-то яро объясняющий или заучивающий. Блаженная улыбка растянулась на лице наблюдателя ещё шире, а глаза подёрнулись болезненным блеском. Довольный, он пошёл в обратном направлении, что-то мурлыча себе под нос, зажмурившись, а когда, сам того не замечая, миновал дом, парень внезапно услышал позади себя:

— М-да, не повезло твоей Джульетте, — Сергей тихо и удивлённо охнул, узнав этот голос, и чуть не пропахал носом асфальт, однако его вовремя подхватили и сгребли в охапку. Парень вывернулся и увидел перед собой тёмную фигуру Александра Лабовица. Мужчина пребывал в отличнейшем расположении духа и стоял перед ним, сложа руки на груди. На миг привиделось, что он с ухмылкой стоит на фоне жертвенного огня, но то был лишь миг, к тому же, шея снова начала отвратительно зудеть. Александр повернулся назад и бросил стоявшему столбом и лихорадочно дрожавшему парню тоном, не вызывающим возражений:

— Пошли обратно. Холодает.

Заметив, что тот как стоял столбом, так и стоит, мужчина недовольно цокнул, обернувшись.

— Ну? затем Александр засунул руку в карман куртки, приготовившись отразить любые попытки сопротивления. В нём лежал шприц с петерисовским зельем, мгновенно вырубающим человека, если воткнуть иглу в нужную точку на шее. Впрочем, это можно будет использовать даже тогда, если просто надоест уговаривать. Сергей глянул в сторону Александра, однако взгляд проходил сквозь него, он был совершенно пустым. Затем парень повернулся в совершенно противоположную сторону. Мужчина быстро подошёл к нему вплотную, развернув его за локоть лицом к себе, окончательно убедившись, что тот разболелся: неестественный румянец, лихорадочный блеск в глазах, насморк. К тому же, его взгляд бегал туда-сюда, будто что-то выискивая.

— Я же сказал, лимит ночных прогулок закончен, — повторил мужчина чуть мягче, — пошли обратно.

— Мне нужно сдаться, прямо сейчас, — в нос гнусаво пробормотал парень, силясь вырваться.

— Ну, наконец-то, на контакт пошёл. Кому и зачем?

— Нехорошо выйдет, ой, не хорошо… — продолжил тот причитать, не заметив вопроса. Александр снова раздражённо цокнул, и пощупал плечо парня, почувствовав сквозь рукав бинты, после чего схватил его за это место, при этом сильно сжав. Глаза Сергея от удивления и боли расширились, он болезненно зашипел и стиснул зубы. По всей руке пробежала мерзкая дрожь, её свело.

— Я не спрашивал, что случится, — процедил Александр, встряхнув парня так, что у того чуть из глаз искры не посыпались. Он сдавленно закашлялся, всё же сумев вырваться. Мужчина был удовлетворён тем, что парень мог более-менее осознанно реагировать на боль. Сергей начал потирать раненное плечо, одновременно слегка покачиваясь.

— Они ждут меня. Они… Она на площади, — гнусаво выдохнул тот, — они обещали, что никого не тронут, если я сдамся, — самочувствие парня заметно ухудшилось, и его хватил озноб. Александр с трудом погасил в себе желание схватить его за шкирку и выбросить, как надоевшую вещь, на ту самую площадь, пусть хоть живьём сожрут, если там и правда кто-то есть.

— О, так история вокруг тебя вертится, — довольно рассмеялся мужчина, — занятно, занятно. Раньше казалось, что во всём виноват твой особо одурённый кореш.

— Гриша, что ли? — удивлённо спросил Сергей, всё ещё смотря в сторону, было также видно, что в мыслях он явно витал где-то в других мирах, но не здесь, — он был просто с Трис лично знаком, и всё...

Александр пребывал едва ли не в огромном восторге от такой сговорчивости, думая, что раньше всю информацию об их прошлом придётся чуть ли не пытками выбивать. А тут они сами с превеликим удовольствием выдают все тайны. Но парень был уже наполовину в бессознательном состоянии, при простуде на пользу ему ночная прохлада никак не шла, и Александр пожалел, что не взял что-нибудь бодрящее, потому что тут несчастный шприц был бесполезен: парень не то, что сопротивляться не в силах, а не мог даже стоять.

— Тц, раздражаешь. Наивный. Придумал себе невесть что, тебя заграбастают, а нас на костёр. Отличное развитие будущих событий!

— А ты откуда знаешь про пожар? — недоверчиво спросил парень, впрочем, снова чуть не упав. Глаз у мужчины дёрнулся. Понимая, что сейчас ничего адекватного он не дождётся, Александр снова сгрёб парня в охапку и потащил обратно. Тот не стал вырываться, а лишь тяжело вздохнул и пробормотал нечто вроде: «Ну, хоть самому идти никуда не надо». Впрочем, Сергея пару раз откровенно швыряли на асфальт, тот по привычке приземлялся на раненные ступни и вздрагивал. Находясь между миром реальным и бессознательным, парень не обращал внимания на такие мелочи. Сквозь вязкий туман не запомнилось, как они вообще дошли, ни то, как его вручили Сюзанне. Не запомнилось ничего.

II

Надя никогда не смогла бы похвастаться очень насыщенной приключениями жизнью, но и жаловаться на отсутствие слишком ярких красок она не хотела. Наоборот, её гораздо больше привлекало, когда всё шло в соответствие с самого рождения отрепетированным планом. Девушка была от этого слишком сильно зависима, и расстраивалась, когда схему что-либо нарушало, это раздражало и огорчало её до дрожи в пальцах. Школа-прогулка-дом, на выходных обязательно съездить за город: заколдованный круг или же зона комфорта? Без разницы, как это можно было назвать, но оно вполне устраивало Надю. Сегодня был такой же день, правда, слишком правильный. Никаких случайных неудач, провалов в судьбе, без которых обычно никуда. Девушка до того момента могла только грезить о кристальной чистоте бытия, сейчас же она её лишь пугала. В глубине души ожидая подвоха, Надежда боялась не так вздохнуть, чтобы всё мигом не рассыпалось в прах.

В какой же момент она всё-таки вздохнула не так, девушка не знала.

Надя с небольшой компанией знакомых сидела в местном популярном кафе, молодые люди жарко обсуждали свои школьные дела и не только, и по причине немаленького количества людей, темы разговоров быстро сменялись. По сути, они лениво болтали обо всём и ни о чём одновременно. Но вдруг стеклянные двери и окна резко рассыпались с оглушающим звоном, обдав поражённых и испуганных посетителей дождём из стеклянной крошки. Все присутствующие запаниковали и бросились к выходу, принявшись толпиться, а самые умные, включая и Надю, выскочили из окон. Откровенно вывалившись из проёма наружу, девушка увидела, что на улице царили лишь галдёж, паника и кавардак. Она не замечала кидающихся кто куда людей, ей было важно лишь скорее добраться до дома, остальное в её планы не входило. В кармане кофты жалобно заверещал телефон, но сквозь нарастающий жар и крики его было не слышно. И звонок оборвался, так и не достигнув ушей девушки. Ей в лицо ударил раскалённый воздух, пробирая до самых лёгких. Алым цветом сверкнули улицы. Надя на всей возможной скорости бросилась в сторону дома, её ноги будто двигались сами по себе. По лицу стекал ручьями пот, воздуха стало не хватать, дыхание утяжелялось с каждым соприкосновением мягких подошв и асфальта. Кое-как сквозь вязкую дымку, заполонившую разум, девушка проклинала себя за всё, что могло бы случиться в этот момент с её родителями, отчего в голове уже начали мерещиться их голоса. Надя не замечала обрывающихся воплей и стонов или же конвульсивно дёргающихся тел под ногами. Девушка всхлипнула, ментально трескаясь по швам. Таким образом, несясь, задыхаясь и рыдая, Надя не заметила, как на неё налетел лавандового цвета вихрь, сбивший с ног. Она шваркнулась о раскалённый асфальт, проехавшись пару метров по нему своим телом, заглатывая пыль с камнями. Давясь слезами и всем, что было на дороге, она провалилась в забытье, перед этим почувствовав раздирающую боль в области шеи.

Над городом пронёсся истеричный, нервный и ликующий женский смех.

III

Нещадно яркий белый свет от ламп, встроенных в потолок, бил в глаза, заставляя поморщиться. Ужасно захотелось чихнуть, но, собрав все силы, мне удалось подавить его. Умудрился простудиться в самые первые недели своего пребывания в прошлом, неплохо сыграно. Шмыгнув носом, я с трудом сел, и всё равно чихнул, не сдержав порыв. Знобило. Впрочем, бывало и похуже, но самочувствие от осознания этого лучше не становилось. Глаза закрывались, спать хотелось жутко. В медпункт кто-то тихо вошёл, но глаза всё никак не хотели привыкать к яркому освещению, пришлось щуриться и ничего, кроме чёрного силуэта на белом фоне, я не увидел. Некто сел на стул, стоявший рядом с кроватью, в то время как я тщетно пытался сфокусировать свой взгляд на потолке. С разочарованием заметил, что искусственный глаз отказал окончательно и бесповоротно, нужно отдать Петерису на ремонт, но я хотел дотянуть до последнего, пока он сам не начнёт выпадать из моей глазницы. Посетитель прощёлкал пальцами у меня перед лицом, тем самым раздражая.

— Не вижу я. Убедился? — с досадой протянул я, всё ещё смотря в потолок.

— Н-да, сначала бы задумывался о последствиях ночных прогулок, — протянул Александр укоризненно, но в его голосе чувствовалась радость с примесью снисхождения.

— Ого, снизошёл до разговора с идиотом, какие перемены…

— Начнём с того, что за идиота я тебя не держу, и поэтому снизошёл до диалога.

Это, конечно, льстило, но сейчас совершенно меня не интересовало.

— Зачем? — выпалил я.

— Что «зачем»? — скорее всего он знал, к чему был вопрос, но упрямо делал вид, что это не так.

— Почему ты вообще за мной вчера пошёл? Так ещё и не ткнул иглой, которая лежала у тебя, а принялся разговаривать, зная, что разговоры бесполезны...

— Сразу к делу, похвально, весьма. На хорошие вопросы и не отвечать грешно. Так ты ещё всё помнишь, не смотря на помешательство, удивительно! Так, обо всём по порядку. Ты — очень интересный пациент, знаешь ли, и мне приятно наблюдать за тем, как ты реагируешь на внешние раздражители. Исключительно феноменальное отрицание внутренней неполноценности или даже пустоты. К тому же, вся эта история крутится вокруг той персоны, а мне, как человеку, который обязан во всём разобраться, нельзя этого упускать из виду.

Я впервые не знал, счесть это комплиментом или наоборот, оскорблением, поэтому предпочёл коряво отшутиться:

— Признание в любви? — выдал я, сделав слабую улыбку и с удовлетворением заметив, что краски сгущаются, и теперь зрение стало вполне нормальным, только лишь отсутствие видимости в области, где когда-то видел протез, удручало.

— Может быть, — ухмыльнулся он в ответ, — хотя тебе всё-таки желательно считать это предложением дружбы.

— Мы вместе со своими тараканами в голове выражаем согласие.

— Отлично, — кивнул мужчина. Не успели мы толком разговориться, как на низкой, неприметной и видавшей виды тумбе затрезвонил мой телефон. Я не смог дотянуться до аппарата, потому что его нагло схватил Александр, открыв пришедшее сообщение и пробежавшись по дисплею глазами. Внутри вспыхнули возмущение и протест.

— Неслыханно! — в ответ он лишь мягко улыбнулся и искоса поглядел в мою сторону.

— Уважение за мелодию на звонке. Сам поставил или уже было?

— Я, конечно же, телефон-то мой.

— Не-а, ты его нагло своровал, и когда вся это беготня закончится, я тебе это ещё припомню!

— Нарушение личного пространства, как так можно… — я разочарованно покачал головой. Странное у Александра понятие дружбы, однако.

— Тоже мне, тайны Мадридского двора. Оповещение присоединиться к срочному совещанию, что может быть интимнее? — начал он бормотать раздражённо. Мои глаза в это время расширились от удивления.

— Что произошло?

— Мне-то откуда знать, — раздражённо ответил Лабовиц вопросом на вопрос, вставая и собираясь выйти. Я спустил ноги с кровати и заметил стоявшие около неё заботливо поставленные кем-то домашние тапки. Одев их, я аккуратно встал, и выяснилось, что одна ступня пострадала от вчерашней прогулки гораздо больше другой. Мужчине вскоре надоело, что я с хромотой еле-еле плетусь к выходу, поэтому он подошёл ко мне и бросил:

— Тц, мы так вечность идти будем, — даже не смотря на то, что он нагнулся, мне пришлось встать на цыпочки из-за большой разницы в росте. Я приобнял его за шею, вцепившись в шерстяную ткань чёрного свитера, а меня же схватили за талию, приподняв. Поймав общий ритм, мы вышли из светлого и прохладного медпункта и направились в провонявший сыростью тёмный коридор, в сторону гостиной, стараясь дышать в унисон, также изредка переругиваясь. Периодически мы сбивались с заранее поставленной синхронности, снова непечатно ругаясь в голос. Вроде бы, гостиная была неподалёку, а мы шли уже почти минут десять, однако впереди, наконец, забрезжил тусклый тёплый свет. Я попытался вывернуться из странноватых объятий, но меня с тихим «Ку-уда?» лишь притянули поближе. Можно было конечно и дальше пытаться вырываться, но мне и так было весьма комфортно, так что я затих. Когда мы зашли, там стоял ужасный гвалт и наше появление все предпочли не заметить. Я сел на практически не занятый диван, на котором сидел только Гриша. Сев рядом с несколько заспанным и злым непонятно на что другом, я поинтересовался у него сразу же:

— А чего тут за сыр-бор?

Он покосился на меня, тяжело вздохнув, явно подбирая слова. Обошёлся он лишь одним, но и его было вполне достаточно.

— Пожар, — просто ответил парень, отчего его передёрнуло, а меня будто током ударило.

— Чего-о?! И они ещё смеют совещаться?! — крикнул я достаточно громко для того, чтобы обратить на себя внимание, но секундное молчание и снисходительные взгляды окружающих быстро перестали меня интересовать. Стало всё равно на них. Я опрометью кинулся к выходу, почти забыв о боли в ноге, при этом всё равно прихрамывая. Прямо перед дверным проёмом некий индивид резко и очень сильно толкнул меня, да так, что меня аж впечатало в стену, очень ощутимо ударившись. Скрипнув зубами от злости и досады, я поднял глаза на того, кто толкнул меня. Им оказался никто иной, как обдуваемый ледяной злобой Радомирский.

— Совещание не окончено, — прошипел он, подойдя ко мне.

— Ах вы суки, — в тон ему протянул я, потеряв контроль над гневом, — там, бл*дь, люди умирают, какое к чертям совещание?

Виктор своей широкой спиной преграждал мне путь к выходу, поэтому мне пришлось незамедлительно броситься на него, а он будто только и ждал этого. Хоть я и был быстрее, но его масса и сила компенсировали всю скорость. Гриша подсобил в этой ситуации тем, что швырнул в товарища начальника своим револьвером (или подделкой?) и тот угодил ему в висок, отчего Радомирский замешкался, а я попытался проскользнуть, но тут же оказался схвачен за шиворот, и когда мне получилось вывернуться, всё началось заново. Кривой разворот, пропущенный удар в челюсть, и моё тело уже приподнимают над полом, вцепившись мёртвой хваткой. Я слышал, как Гриша непечатно ругался, потому что его не пускали. Кислорода в лёгких было ещё достаточно, но вдыхать удавалось с трудом. Радомирский встряхнул меня, он хотел что-то сказать, но тут же его лицо исказилось в злобно-болезненной гримасе, и он действительно сказал что-то, чего я не услышал. Глаз уже закатывался и в нём темнело. Меня как-то даже слишком аккуратно поставили на пол, поэтому я попытался отдышаться, пока все быстро покидали гостиную, торопясь. Когда состояние пришло в относительную норму, в помещении не осталось никого, кроме Григория, чем-то ужасно довольного. Он рассказывал удивительную вещь о том, как Радомирского поставили на место и заставили извиниться, от чего я удивлённо посвистывал. Наспех собравшись, переодевшись и успев догнать всех в прихожей, все мы обулись и дружно вывалились на улицу, разбежавшись в разные стороны, при этом совещаясь по телефону.

Город горел.

Золотые и алые языки вспыхивали и угасали, а звёзды с луной на небесном своде были скрыты под пеленой чёрного и едкого дыма. Лезвия с тихим скрипом обнажились, чувства от адреналина обострились, казалось, я слышал зверолюдов на любом расстоянии. Даже не слышал, а скорее чувствовал. Я был готов и убивать, и умереть. В охваченном огнём районе города люди носились хаотично в омерзительной панике, а за ними в настолько же отвратительном ликовании носились зверолюды. Ярость внутри меня была готова политься через уши. Шелест, свист ветра над головой, взмах веером, испуганный взгляд мутных глаз, и очередная жертва была подвержена принудительной эвтаназией, хрипя и поскуливая под ногами. Следующая тварь, накинувшаяся мстить за падшего товарища, была весьма шустрая, но до дури самоуверенная. Лязг мощных челюстей раздался прямо над ухом, но я успел вывернуться. Потеряв равновесие, существо с грохотом шлёпнулось на землю, но скоро поднялось и прыгнуло на меня вновь, угрожая своими крепкими и невероятно острыми когтями, даже по зверолюдским меркам. Двигался монстр красиво, даже в какой-то мере устрашающе, но неуклюже, в сравнении с прошлым противником. Либо я достаточно подустал, либо же он вошёл в кураж, отчего ему удалось садануть меня в живот достаточно сильно, чтобы выбить оттуда весь воздух. На восстановление времени не было, поэтому пришлось бороться дальше и упорно не обращать внимания на расплывчатую картину перед глазами. Хоть это был и единственный раз, когда ему удалось успешно атаковать, но он всё равно ощутимо укусил меня за локоть, однако я смог стряхнуть тварь и вогнать тонкие лезвия в её висок. Чудовище сдавленно взвыло, тяжело упало на асфальт и испустило дух. Потихоньку вытаскивая своё оружие, я услышал очень подозрительный щелчок, от этого по спине побежал холодок, и я медленно начал вытягивать лезвия, надеясь, что этот звук не тот, о каком я думаю. Но, увы, небеса моим внимать не стали, быть может, в этом виноват был дым. Тонковатые керамические лезвия остались в пустой башке лежащего чудовища, но радовало то, что ножны остались целы. Я сложил веер и теперь в моих руках он выглядел ещё безобиднее, от этого не став менее смертоносным. На прощание я с воодушевлением и со злобой пнул труп, и тот издал очень странный звук. Живым он уже быть просто не мог, поэтому разумнее всего надо было его оставить.

Теперь нужно было быть чуть осторожнее, хоть и раздавать тумаки зверолюдам — крайне весёлое занятие, но всё же… По непонятной причине вдруг меня начало глодать предчувствие нечто очень нехорошего, потому нужно было быть аккуратнее. А интуицией пренебрегать — дело опасное. Моё сознание шаталось на тонкой грани контроля своих действий и былой безрассудности, мне нужно было держаться между этими двумя крайностями. Вступая в бой со зверолюдами всех сортов на каждом шагу, ощущалось, что смесь из дыма, жара и запаха крови медленно заполоняла сознание, отгоняя ненужные мысли. Я аккуратно состригал когти с убитых существ — по одному с каждого и складывал в пакет. Вы спросите: «Зачем?». А ответ будет абсурден и прост: просто-напросто мы с Гришей снова устроили сомнительное соревнование, кто больше зверолюдов убьёт, и в качестве доказательства надо было состричь по одному когтю с убитого.

Люди всё бежали, но количество их стремительно уменьшилось. Наушник в ухе что-то тарахтел, но до мыслей очень плохо доходили прозвучавшие слова. Я опять собрался сделать всё по-своему, полностью забыв о том, что работаю не в одиночку. Если всё пойдёт так, как надо, об этом никто не вспомнит, ведь так? Следующее чудище, с которым мы сцепились, серьёзно напугало меня своим ростом и скоростью, потому что зверолюды обладали только одним из этих качеств, а тут всё и сразу… Впрочем, из-за остановившегося на мгновение дыхания, данная тварь чуть не сожрала бедного меня, рябая морда которой клацнула ужасающими клыками возле шеи, но мимо. Часто нам двоим казалось, что всё, эта игра выиграна противником, и вот он поймал меня, но никаких отзвуков эмоций от него при этом я не чувствовал, как и его разочарований, когда мне удавалось выскользнуть, ни радости от маленьких побед самого зверолюда. Это пугало, стояло такое ощущение, что борешься с мертвецом, потому казалось, что убить его невозможно. Но, взяв необузданный страх в свои руки, мне всё-таки удалось свернуть ему шею, но, нужно отдать ему должное, что он проиграл не по причине моего великого мастерства, а из-за нелепой случайности. Я сел на асфальте рядом с огромной мёртвой тушей, восстанавливая дыхание и сердцебиение, успокаивая себя, повторяя, что всё закончилось. Расстраивало то, что былая безрассудность не была на руку мне, как раньше, в голове была полная каша, поэтому дым снаружи захлестнул сознание изнутри, вводя в подобие транса, обрекая меня на роль наблюдателя. В контраст окружающей жаре, нутро сдавливало холодом.

Хотелось бы, чтобы в этом сне наша встреча была возможна.

Запах гари неожиданно и неприятно ударил в почти нерабочие рецепторы носа, заставляя меня поморщиться. Чувствовалось, что я приближался к эпицентру пожара, жар, исходящий от асфальта обжигал уже даже через подошву. Неприятно скреблись кошки на душе из-за чувства дежавю. Больше всего хотелось сейчас увидеться с Трис и припомнить ей всё хорошее, что было, и что может случиться, нечто внутри подсказывало, что долго ожидать нашего рандеву не придётся, на счету были уже минуты, если не секунды. Дым вокруг всё сгущался, пламя становилось всё плотнее, дышать становилось тяжелее с каждым шагом, а в глазах стояли слёзы, точнее, в глазу. Теперь в мыслях, как и в действительности, стояла одна только чёрная и едкая пелена, проникнувшая из внешнего мира, любое движение делалось в сладком полудрёме, но тело при этом же само знало, как разбираться с беснующимися зверолюдами, нужно было лишь слегка его направить. В голове настойчиво играла услышанная неделю назад мелодия, из песни слов я не запомнил, но въелся её ритм и аккомпанемент. Музыка была заводной и мажорной, отлично бы она подошла сейчас… Вязкий туман в мыслях то обволакивал, то отпускал, накрывая меня скачками, потому я рисковал очнуться в ближайшей канаве или подворотне растерзанным, но это не пугало и, тем более, даже не заставляло быть осторожнее. Былое безрассудство взяло вверх. Зверолюды начали казаться ужасно медленными, унылыми и не такими опасными, какими были на самом деле. Они лишь вызывали страшное омерзение. Их скулёж, хрипы и проклятия только ласкали слух. Я пьянел, медленно, но верно, и в моих силах было это брать под контроль. Вот он, центр, дышать здесь было практически нереально. Пыль летела в лицо, а свежие пятна крови хорошо улавливали её частицы. Рот и глаз, естественно, также обволокло ими. Я пришёл. Четыре высоких дома были расположены так, что образовывали круг, почти замкнутый, и было видно, как в центре ввысь вздымался столб огня, упираясь в почерневшие небеса. Зрачок глаза расширился, и в потемневшей радужке заплясали золотые черти, сердце бешено стучало, его стук доходил даже до ушей. Я встал за углом одного из домов, обеспечив себе и лучший обзор, и укрытие во тьме, зверолюды разве что почуют, но не увидят меня. Вакханалия, которая творилась внутри этого круга, могла выглядеть со стороны как какой-то языческий праздник с жертвоприношениями. Зверолюды ликовали, визжали и смеялись вокруг расположенного по центру жертвенного огня, кто-то из них даже плясал. Они выстроили не съеденных пойманных людей в линию, и выборочно либо забрасывали их в пекло, либо просто передавали в лапы другим зверолюдам, а выживших «счастливчиков» куда-то отводили. В застланном дымом сознании пронеслось мимолётно: «Ряды пополнятся». Чувствовалось, что наши уже тоже здесь и прячутся где-то в темноте. Но я, кажется, уже потерял единственную связь с ними, да и не особо расстраивался по этому поводу. Это было неважно в той степени, чтобы заострять на этом внимание. Моё настроение почему-то было крайне расслабленным, даже нападать на эту толпу расхотелось, но сцены радостной отправки людей в ад отрезвили меня. Я продолжил выжидать наиболее благоприятный момент, сконцентрировавшись. И тут в моё поле зрения попала она, полностью разрушив все планы. Худенькая и относительно низкая, чуть выше меня, девушка с длинными чёрными волосами и до боли приятными чертами лица, которые даже под слоем грязи и засохшей крови не утратили своей прелести. Её к огню за руку вела безумно хохочущая Трис, попутно что-то нашёптывая несчастной, от чего та бледнела. Однако она не пыталась вырваться, видимо, осознав всю безысходность ситуации. Несмотря на все старания, я всё равно выпрыгнул из укрытия и с безумием бросился в самую гущу событий. …Прямо на явно готовую к этому Трис, подписав себе тем самым смертный приговор. Зверолюды не остались в стороне, поэтому почти сразу же набросились защищать своего главаря, а я только успел крикнуть Наде, чтобы та бежала. Долго сражаться с толпой тварей сил не было, к тому же Трис аккуратно вынырнула из драки и встала в сторонке, оценивающе разглядывая развернувшееся зрелище, явно думая о том, сколько я продержусь. Меня знатно побили, в то время как самих противников едва ли задело. Обидно. Двое особо побитых и обозлённых этим фактом зверолюдов держали меня, хихикая и глядя свысока. Справиться бы с ними по одному, ну, может быть и троих бы одолел… Но вся орава — уже слишком. Досада душила меня изнутри. Ну, всё, пиши пропало, сейчас в костёр бросят. Трис подошла ко мне и наклонилась, в алом освещении её улыбка выглядела более чем жуткой.

— Ну что, прелесть моя, сдаёшься? — отвратительный приторно-слащавый тон окончательно вывел меня из себя, поэтому я отчаянно попытался собрать всю слюну в пересохшем рту и в итоге выплюнул её прямо в лицо Трис, естественно получив за это по своей физиономии. Но её перекошенная рожа стоит любых лещей. Она стойко вытерлась и спросила, на сей раз, сменив интонацию с сахарной на металлическую:

— Это твой ответ? — но я ничего не успел сказать. Раздался выстрел, причём очень неожиданный, пуля просвистела прямо над ухом женщины, отчего та взвизгнула и обернулась, взглядом выискивая стрелявшего. Затем некто выстрелил ещё раз, и державшие меня зверолюды упали замертво, на их рваной одежде расплылись тёмные пятна крови. Я, ни на секунду не задерживаясь, ударил со всей силой ногой Трис прямо под дых. Нашу больную на голову женщину с манией величия это, ожидаемо, разозлило, поэтому мы сцепились в драке. Раньше бы победа была сто процентов за ней, но сейчас нам пришлось бороться почти на равных, несмотря на мою усталость и её преимущества в виде когтей и зубов. Остальные зверолюды были бы рады прервать наш смертельный танец, но они были заняты тем, что сражались с нашими ребятами, которые даровали пленным людям свободу. Недолюди хоть и сражались браво, но всё же допустили фатальную ошибку — навалились они сразу всей толпой, поэтому подкрепления им теперь ждать было неоткуда. Трис начинала терять силы и свирепеть от этого факта, удача была явно на стороне обезумевшего меня. Она же, поняв окончательно, что сегодня не выиграет, нырнула в толпу и в одно мгновение растворилась в ней, скрывшись на бешеной скорости. Я стоял, пытаясь отдышаться, израненный, больной, уставший, но до жути довольный. Напоследок в воздухе раздался стократно увеличенный в громкости голос Трис:

— Отступаем! Приказ генерала.

И зверолюды скрылись, растворившись в огне и дыму, будто их и не было. Чего-чего, а сегодня победа была за нами. Весьма воодушевляет.

  • Творец / Маркелл Мерлин
  • Ограниченная эволюция / Моргенштерн Иоганн Павлович
  • Дневной променад / "Теремок-3" / Армант, Илинар
  • Цена желания / Норес Лэсси
  • Флудилка / "Зимняя сказка - 2013" - ЗАВЕРШЁННЫЙ КОНКУРС / Анакина Анна
  • Глория мунди ! сик транзит ? / Книга перемен / анс
  • Большие белые звезды / "День Футурантропа" - ЗАВЕРШЁННЫЙ ЛОНГМОБ / Фомальгаут Мария
  • Ложный выбор / То ли судьба, то ли фокус / Тори Тамари
  • Только не сейчас. Автор - Зауэр И. / Дикое арт-пати / Зауэр Ирина
  • Как мечтала я тебя не знать. / Денисова Анна
  • Лимоны / Пробы кисти и карандашей / Магура Цукерман

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль