Глава 2

0.00
 
Глава 2

I

 

Солнечное утро с приятно обжигающим кожу холодом просто не могло не доставлять удовольствия. Особенно если встречать его не пребывая в четырёх стенах.

Сначала ощущалась затхлость и сырость тюремной камеры, затем был зябкий, пропущенный через кондиционер воздух "Аквариума", который жутко вонял хлоркой — настоящим блаженством было вдыхать полной грудью здесь и сейчас свежий воздух утра.

 

И без того прекрасное настроение подпитывалось обстоятельством, при котором меня со всех сторон окружали взгляды. В буквальном смысле весь город следил за мной, и это подтолкнуло моё непомерное эго к такому выводу: "Ведь я почти присутствовал в тот момент, когда Саша отдал приказ устроить слежку за странным и неопрятным мальчишкой. Можно только похвалить агенство за скорость. Прошёл только час, а меня уже выслеживают аж на другом конце города! С моим побегом в этот мертвецки тихий городок с одинаковыми пейзажами начала проникать суета". Солнце, смущаясь, прятало свои горящие лучи за огромными домами, становилось теплее. Приличия ради я посмотрел по сторонам, убедившись, что на улицах и так было пусто, ведь все зрители предпочитали свой тёплый аршин пространства холодному утру. Мне пришлось завернуть за угол, в тёмную подворотню, чтобы скрыться от ненужных сейчас глаз, после чего я сообщил по украденному смартфону о прибытии на место. Ответ пришёл незамедлительно: мне сообщили, в каком направлении сейчас двигаться, однако этот маршрут пока подождёт. Надеюсь, наша группа скоро свыкнется с моей временной непунктуальностью, сейчас же важно было забрать свою гитару у тех гадин, что нас разлучили. Да, наши скорее всего меня прикончат, зато с любимой, так и помереть не грех. Выйдя из подворотни, я бодро зашагал в абсолютно противоположную от нужного маршрута сторону, стараясь сдержать широкую улыбку, иначе многочисленные зрители не смогут верно истрактовать это, ведь я такой весь из себя несчастный и забитый жизнью. От ощущения свободы в данный момент хотелось то ли расхохотаться, то ли запеть во всё горло и закончить только тогда, когда сорвется голос или закончится воздух в лёгких, поэтому нужно было сдерживаться. Интересно, зная о том, что всё происходящее на их глазах — чистой воды постановка, они бы похлопали мне за артистичность? Было бы очень приятно. Немного расстраивала та мысль, что ответ на этот вопрос узнать было нельзя, можно лишь строить догадки. Витая в облаках я и не заметил, как добрался до того места, где находился музыкальный инструмент. Как и предполагалось, охрана там оказалась, мягко говоря, никудышная. Полностью доверяя технологиям, люди не задумывались об одном простом правиле: "Чем сложнее машина, тем проще её сломать''. Конечно, бывает немало исключений, но это был явно не тот случай. Через небольшой промежуток времени я уже бодро шагал в обратном направлении с гитарой наперевес, довольно ухмыляясь. Глядишь, таким образом даже и не опоздаю, всё по плану. Здесь, в приветливом прошлом, было так легко, не то что в разрушенном войной будущем. Именно для того, чтобы всем жилось и дышалось также легко и просто, а солнце светило также ярко, как сейчас, мы здесь. Спасение мира — дело банальное, но приятное до дрожи. Незаметно, каменные джунгли резко закончились, перерастая в большой парк, но не настолько, чтобы его можно было назвать полноценным лесом. Постоянное чувство слежки исчезло, лишь только зверьки шныряли вокруг по своим делам, ни на что не обращая внимания. Людей поблизости я не ощущал, в воздухе лишь разливалась птичья трель. Оставалось только ждать. Я облокотился на ствол стоящего позади меня дерева, прикрыв глаза. Однако в это же мгновение некто подошел ко мне слева и остановился рядом, сбивчиво и тяжело дыша. Я упрямо делал вид, что не заметил пришедшего, затем лениво приоткрыл глаза и бросил взгляд лишь тогда, когда он нетерпеливо и раздраженно кашлянул над моим ухом. Он был очень зол, едва ли не на грани расстроенности. Стало понятно, что ссор или поучений нам не избежать. Человек, стоявший рядом со мной, был ростом явно выше среднего, а выглядел он, словно статный выходец из еще более далекого прошлого. У него были мягкие черты лица, которые перекосило от злости, сам он был худым, но не тощим, одетым в новую белоснежную рубашку, поверх неё был пиджак цвета черного чая. Снизу на нём были такого же цвета брюки, а на ногах красовались лакированные черные ботинки.

— Ой, помогите, до меня тут домогаются! — с наигранным удивлением и страхом воскликнул я.

— Да ты хоть знаешь, сколько времени мы просрали из-за тебя? — злобно прошипел он, сверля меня своим взглядом.

— Пшёл вон, содомит!

— Уже представляю, сколько слоев твоей шкуры снимет с тебя Витька, когда увидит, — выдавил он, сделав на своем лице подобие зловещей улыбки.

Я закатил глаза.

— Вот только к вам придешь и...

— Ой, не прибедняйся, — нетерпеливо отмахнулся Гриша, отвернувшись и двинувшись вглубь парка.

Я поспешил за ним.

— А вы сразу с порога ругаетесь и угрожаете...

— Господи, заткнись, хотя бы сейчас.

Ну, раз уж наш Гриша не в духе, то может и стоит помолчать.

Уже заметно потеплело, а легкий морозец отступил. Солнце пятнами пробиралось сквозь жидкую листву. Гриша же сдался в нашей негласной молчанке первым:

— Нет, так еще более странно. Скажи хоть что-нибудь.

Услышав в ответ лишь шуршание листвы под своими ногами, Григорий вздохнул.

— Мне что, еще и "пожалуйста" сказать?

— Ого, его величество Григорий Белый всё-таки дал мне слово? Нереальная удача, — не удержавшись, хихикнул я, шагая прямо за спиной собеседника.

Он по привычке вздрогнул, мысленно проклиная мое умение передвигаться чуть тише его. Или же свою нелепую глухоту?

— Даю слово, понял ты все правильно.

— Пока эти, кхм, не очень хорошие личности ковырялись в моей памяти даже не спросив, суки такие...

— Ну-у? — нетерпеливо протянул парень, на мнгновение обернувшись.

— Есть ли в этой херне смысл? Или мы сейчас перекроим всю вселенную, а она возьмет и найдет новый метод нашей смерти? — более взволнованно, чем нужно было, проговорил я.

— Опять кичишься за результат, не начав.

— Я имею право бояться повторения. Да и твое мнение мне тоже интересно.

— Ого, значит...

— Только попробуй!

—… Интересно чужое мнение? — засмеялся он наигранно, на грани истерики, что послужило отличным ответом.

— Но мы здесь даже не потому, что хотим спасти мир, — начал заканчивать свою мысль Григорий, понизив тон голоса, что прозвучало весьма печально.

— Да-да, ты прав. Нам абсолютно начихать на мир, все мы здесь только из-за собственных ошибок прошлого… О, наконец-то пришли.

Гриша остановился посреди небольшой поляны. Казалось, что тут ничего не было, но я ощущал посторонние вибрации и звуки, которые могли исходить только от машин.

— Снова Лилька фокусами категории "Б" занимается? — процедил я, поморщившись.

— Как бы за такой малый срок получше убежища сделать было нельзя. Я прекрасно знаю о твоей аллергии на Лильманеша, но будь добр терпеть его общество. Он нам необходим.

Гриша устало вздохнул, и желание продолжать ссору у меня окончательно пропало. Он достал из кармана пиджака телефон и что-то неразборчиво пробормотал в трубку, после чего отошел назад на приличное расстояние. Я последовал его примеру и встал подле него, внимательно вглядываясь в детали окружающего нас пространства. Григорий, поговорив с кем-то, начал напряженно всматриваться в середину почти идеально круглой поляны. В мнгновение ока зеленая трава исчезла, оказавшись лишь голограммой, обнажив взору металлический диск безупречно овальной формы. Он начал надуваться подобно воздушному шару, превратившись в итоге в полусферу с идеально зеркальной поверхностью. Вся метаморфоза прошла идеально тихо. Затем, нарастая, начали раздаваться жужжание и стрекот аппаратов внутри линзы. Я поежился, поскольку не особо любил эти звуки. Благо, надолго задерживаться здесь не было в наших планах.

— А входить-то как? — обратился я к замершему в видимом недоумении Григорию.

— Самому бы понять, — виновато бросил он, потупив взгляд. От насмешливого фырка с моей стороны он еще больше стушевался.

— За-е-бись! Постучать, может?

— А давай! — Гриша принял это предложение на полном серьёзе.

Я закатил глаза, но все же пошел за Григорием, который с воодушевлением шёл к полусфере. Всё же, чем чёрт не шутит? Авось и откроют.

— Ну-с, чего замерли, вежливый Вы мой? Стучи уже, — весело прокричал я в ухо застывшему другу.

— Да треснет наверное, стекло ведь.

— Так ты же не собираешься тут похоронный марш отбивать? Хотя, кто тебя знает...

— Я не похож на идиота.

— Смахиваешь, причём на натурального.

Гриша страшно обиделся и отвернулся от линзы, демонстративно сложив руки на груди.

— Всё всегда самому, всё всегда сам, — сокрушался я, после чего постучал по гладкой поверхности.

Но никакого звука материал не давал. С таким же успехом можно было постучать как по вате, однако на ощупь корпус линзы был твердым. Ничего не произошло, и от этого моё искаженное легкой злобой лицо глядело на меня из отражения.

— Ну разве так встречают? — Григорий все еще обиженно молчал, ещё больше насупившись.

— Ну и пожалуйста, молчи себе на здоровье!

Вдруг в зеркале помимо окружающей действительности стала отчетливо видна человеческая рука, самая обычная, но по локоть, дальше её будто обрубили. На вид это была самая обычная женская ручка, бледноватая, с кучей родинок, с длинными и нежными пальцами. Затем она прорвалась сквозь Зазеркалье, словно из воды вынырнула. Смекнув, что нужно делать, я ухватился за неё, и тут же с другой стороны вынырнула еще одна, точно такая же. Нащупав в воздухе ворот пиджака Гриши, она резко потянула нас в отражение. Хоть я и понимал, что мы окажемся по ту сторону стекла, мои глаза рефлекторно зажмурились, ожидая столкновения. Меня обдало обжигающим холодом, а потом резко накрыло теплом. Открыл глаза я уже в небольшой прихожей, кое-как удержав равновесие, в то время как шокированный Гриша с грохотом свалился на девушку, которая затянула нас туда. Несчастная под упавшей на неё всем весом тушей извивалась, тихо кряхтя и обсыпая спину парня ударами. Впрочем, решение их проблемы не интересовало меня абсолютно. Зевнув, я двинулся вглубь тёмного коридора, понятия не имея куда идти, думая, что в любом случае не забуду, как вернуться в исходную точку. Но отойти далеко я не успел: сзади послышался раздраженный Гришин тенор: "Даже не подождал, какая мерзость...". Я с сожалением отметил, что не услышал его шагов. Совсем невнимательный стал.

— А куда мы идём? — поинтересовался Григорий через некоторое время блужданий по этому лабиринту чёртовых коридоров и дверей.

— Ну, сначала я искал, где бы здесь можно отобедать, а потом вообще за тобой пошёл.

Он весьма непечатно и грязно выругался, почесав затылок.

— Знаешь, как бы можно было назвать наш с тобой дуэт? Двадцать два несчастья, — устало протянул я, прекратив бессмысленную ходьбу.

Облокотившись о ближайшую стену, я вперил взгляд в еле различимый во тьме силуэт собеседника.

— Жрать хочется, сил нет...

Гриша прислонился к противоположной стене, и мы некоторое время молча сверлили друг друга взглядами.

— Лучше не напоминай. А, стоп, ведь у нас телефоны есть!

— Твою мать, а чё ж ты сразу-то не позвонил? — Григорий снова разозлился. Хотя, это было его обычное состояние.

Ответить мне было решительно нечего, я и сам не знал, почему сразу не позвонил или хотя бы не дождался его.

— А ты почему не попросил Сюзанну проводить нас? — зло парировал я.

Действительно, почему затащившая нас внутрь девушка не проводила куда надо? Учитывая то, что тут мы впервые, а тот, кто провёл здесь достаточное количество времени и то заблудится.

— У меня кроме твоего номера другого нет, — тихо пробормотал я, ложась прямо на холодный металлический пол, подложив под голову гитару в чехле, — как придут, скажешь.

— Не-а.

— Отлично.

Я прикрыл глаза, но не уснул, вопреки личным ожиданиям, однако полежал на холодном и жестком полу славно под аккомпанемент Гришиного спора с кем-то неведомым. Как только до моих ушей донесся смутный звук соприкосновения подошв и металлического пола, я сразу же поднялся, после пожалев об этом действии, потому что все конечности ужасно затекли и начали неприятно ныть. К нам тихо и быстро шагала та самая особа, затащившая нас внутрь линзы, но забывшая проводить или хотя бы объяснить строение лабиринта. Она была ужасно смущена и пристыжена, поэтому я остановил Гришу, готового на неё наброситься. Девушка была среднего роста с чуть полным телосложением и мраморно-белой кожей. Всё остальное было чёрным, за исключением алых, пухлых и поджатых губ, белоснежных зубов и небесно-голубых очей. Волосы у неё были короткие и вьющиеся, с зачесанной на бок челкой, почти закрывающей глаз. Тёплая свободная водолазка скрадывала некоторые её недостатки, снизу же была надета коротенькая, обтягивающая юбка. Шли мы в полной тишине, прерываемой лишь звуком наших шагов, гулко раздающимся среди этого тёмного, обитого со всех сторон металлом коридора. И о, чудо, впереди забрезжил тускловатый белый свет, и наши привыкшие к темноте глаза прищурились. Мы зашли в небольшое помещение, напоминающее кухню, но покрупнее. Сверху сплошным кольцом шли полки с неведомым, но не таким интересным мне содержимым. В самом тёмном углу тихо потрескивал небольшой, помятый жизнью холодильник с держащейся на соплях дверью, рядом с которым стояла черная захламленная плита. Посередине разместился длинный стол, человек, может быть на четырнадцать, если не на шестнадцать, единственная более-менее чистая и прочно выглядящая здесь вещь, не считая эмалированных стен и полок. Пыльные и небольшие лампочки приглушённо освещали помещение, рассеянно разливая свой слабый свет. В полутьме углов затерялась небольшая обшарпанная дверка, ведущая во вторую половину "линзы".

За столом сидело три человека. Первый, сидевший ближе всего к нам — забитый, молчаливый парень, дрожащий и заикающийся. У него было худощавое лицо с узковатыми, вечно уставшими белесыми глазами, скошенные к низу, выражающими вселенскую печаль. У него, как и у меня, был шрам, пересекающий глаз, но с другой стороны, и отметина была мало того что длиннее, так и не в единственном количестве, будто бы кто-то поцарапал его когтистой лапой. Однако, мужественности факт наличия шрама этому индивиду не прибавлял. На его голове были натянуты строительные очки с толстыми алыми линзами. Редкие, тёмно-лиловые волосы спадали на лицо, частично закрывая его. Одет парень был в сущие лохмотья: грязно-молочная рубашка, разорванная на рукавах и к низу, брюки под цвет волос, у которых одна штанина выше колена была оторвана, поверх всего этого безобразия был накинут тёмно-красный плащ, тоже разорванный снизу в клочья. Я терпеть этого оборванца не мог, убил бы при первой же возможности. Его звали Петерис Лильманеш, и он тот, кто создал это место и тот, кто помог нас сюда перебросить. Но в прошлом он провинился так, что простить его в отличие от всех я был не в силах. Рядом с парнем вальяжно развалилась, положив ноги на стол, с виду хрупкая, нежная высокорослая блондинка, но ее личико не несло женственной нежности, хоть и было милым, даже слегка детским для её двадцати шести лет. Одета она была в пыльно-голубые джинсы, белоснежную блузку, поверх которой надета чёрная куртка. Приличие у данной особы было по нулям: ладно ноги на стол положить, но не в грязных сапогах же! Напротив неё спиной к нам сидела её сестра в траурной одежде, как и наша проводница — немудрено, что они подружки. Футболка, заправленная в джинсы, снизу надеты такие же чёрные высокие сапоги, как и у сидящей рядом девушки. Этих не похожих друг на друга сестёр звали Вера и Вика Черновы, и они не из будущего, как остальные, а люди своего времени, которых нам удалось переманить на свою сторону. Основную роль в этом сыграли я и Гриша, мастера трёпа. Собираем армию против неизвестно кого, так сказать. Забавно.

Я плюхнулся на стул рядом с Верой, от чего та от неожиданности вздрогнула, затем повернула лицо — как под копирку Викино, но разве что сама форма и цвет глаз различались. У старшей лицо было более округлым, а глаза — карие, в то время как у блондинки они были серо-голубые.

— Вы опоздали. Как обычно.

Глубокое контральто девушки звучало осуждающе.

— Дела наши не должны вас касаться.

— Не выебывайся, из-за ваших, кхм, "дел" все может пойти не так!

— Давай не сраться, не сейчас...

Нашу готовую разразиться ссору прервал резкий выкрик:

— А ну завалили свои хлебала, оболтусы!

Мы вздрогнули и синхронно обернулись но голос, я — с опаской, а Вера тихонько хихикнула. Среагировать я не успел, потому что меня резко развернули за локоть и затем весьма ощутимо вдарили по виску, выжав из меня тихое: "Уф". Почему-то я ожидал, что душить будут, но, видно, не судьба.

— Сволочь, рыжая гнида, чёрт, какого хера?

— Ай, пусти! Дай ответить, товарищ начальник!

Ожидания мои обмануты не были. Крепкая рука попыталась схватить за шею, но слишком медленно, поэтому выскользнуть не составило труда. Через некоторое время после окончания возни мы уже стояли друг напротив друга, обмениваясь гневными взглядами. Напротив меня стоял, перебирая пальцы, среднего роста мужчина, хорошо сложенный, с вытянутым, всегда выглядящим хмуро лицом, обрамленным длинными, медного оттенка волосами, собранными в высокий хвост. Одет он был в черные брюки и в белую рубашку с чёрным галстуком. Звать этого садиста — Виктор Радомирский, и он же инициатор наших перемещений во времени, по совместимости — главарь нашей скромной тусовки. И вроде как мы должны все беспрекословно ему подчинятся, но делают это все из под палки, без особого энтузиазма. Конечно, без сомнений, мы являлись мастерами своих дел, но почти неуправляемыми и каждый себе на уме. Виктор весьма хорош, раз ещё под нас не прогнулся. Впрочем, как бы я его не уважал, но получать от него занятие весьма малоприятное, а он, ко всему прочему, был жутко зол на меня за опоздание.

— Ох, чёрт, — пробормотал я, раздосадованно потирая ушибленное место, — Я не я, и хата не моя, зря ударили...

— Чёрт здесь только ты, Лабовиц. Ну или его близкий родственник точно, — холодно процедил он в мою сторону.

— И вы обзываться! Ну никакого сочувствия или эмпатии! Яд так и прёт кругом, — сокрушался я, схватившись за голову.

Было заметно, что Радомирский сейчас с особой жестокостью в своих фантазиях занимается моим расчленением.

— Пр-р-рекрати цирк одного клоуна ломать, бес! И как ты вообще попал сюда?

— Сами, значит, просили меня, теперь жалуйтесь. Я же вас предупреждал о возможных проблемах! Надо было слушать.

Я пожал плечами и шагнул в сторону выхода.

— Да не злись, товарищ главкомандующий, возьму кое-что, да свалю...

И собирался выйти, не дожидаясь ответа, но у Вити, видать планы были немного другие, потому что он остановил меня, схватил за шкирку и встряхнул как нашкодившего кота.

— Здесь ты два дня просидишь, никуда валить ты сейчас не будешь, заляжешь в своей комнате и лишний раз носу не высунешь оттуда, всё ясно? — прорычал Виктор.

— Да понял, понял, ты мне сейчас кофту порвёшь.

Он фыркнул, но отпустил меня. Гриша за его спиной с довольной ухмылкой потирал руки, ведь я ему теперь должен, мы поспорили, что с нашим лидером я в первые же секунды поругаюсь. Вот никогда не спорьте с Григорием, он сто процентов выиграет, шансов у вас против него ноль, весь его огромный доход — деньги с казино и споров. Такой он вот азартный и везучий человек.

Радомирский бросил ключи, и я поймал их на лету, после чего направился прочь из кухни, совершенно не зная, куда направляться, снова. Но кто ищет, тот всегда находит, верно? Заблудиться в этом лабиринте можно запросто, на раз-два, остаётся только на Минотавра наткнуться для полноты картины.

II

Босс КОБРы пребывал в прекрасном расположении духа, однако это пугало окружающих даже больше, чем если бы он просто был зол как собака. И это несмотря на то, что нужные объекты все никак не хотели ловиться, а все просто сели организации на шею. Все старались по возможности не попадаться Александру на глаза, но он мог появиться неожиданно в любом месте, и подчинённые ещё сильнее боялись провиниться.

А дела у организации шли не так уж и хорошо. Звероженщина с бесом из «Аквариума» как в воду канули, хотя бы по последнему что-то да выяснили. Была установлена его личность — оказалось, что парень является весьма близким родственником Александра, и они были братьями, правда, общим у них был только отец. Также многие были готовы поверить в те трюки со временем, благодаря простому аргументу: шрамы. За пару дней таким огромным количеством отметин обзавестись было невозможно, причём некоторые из них выглядели уже давно зажившими. Уборщик, который сильно получил за то, что нарушил указ о запрете на посещение «Аквариума» посторонними, поведал им кое-что интересное: «Пацан пел да горланил так душевно, сами бы лучше послушали...». Похоже это звучало не очень убедительно, раз через пару дней бедняга пропал без вести. Но увидев имя парня первым в списке выступающих на неком большом мероприятии, Александр странно ухмыльнулся. Наверное, решил убедиться в правдивости слов очевидца.

Из психбольницы сбежало трое пациентов, а из тюрьмы один преступник средней опасности. Сначала все пытались решить свои проблемы самостоятельно, но в итоге окончательно упустив беглецов им пришлось упасть в ноги «змеиному гнезду». Впрочем, не впервой. Всем вокруг было ясно, что сбежавшие связаны друг с другом и наверняка являются сообщниками, либо же боролись друг с другом. В любом случае, их локальные войны начали задевать интересы других людей. И нужно было успокоить. Сбежавшие вели странную игру: то появлялись в неожиданных местах, то мелко пакостили, почти отдававшись в руки и в последний миг загадочным способом выскальзывая оттуда. Средней опасности преступник с неустановленной личностью, назвавшийся Григорием, вообще отдельный разговор — склочный, слегка истеричный, до жути импульсивный, вдобавок и вооружённый — ядерная смесь. Скрутишь его, припрёшь к стенке, а он всех вокруг продырявит, но кому это выгодно? Вроде бы тут надобно плеваться ядом и шипеть от раздражения, но Лабовиц день ото дня расцветал, всё чаще улыбался, однако поклялся себе, что когда его отпустит приступ инфантильности, он их всех переловит и прилюдно насадит головы на колья. А там и с апокалипсисом разобраться будет можно, если таковой вообще будет.

Лабовиц услышал позади себя осторожные шаги и спиной почувствовал неуверенный взгляд в свою сторону. Он резко остановился, и шаги тоже стихли.

— Чего тебе, Виктория? — любезным тоном осведомился Александр, повернувшись.

Про себя он отметил, что если бы не необходимость, то Виктория тут же бросилась бы бежать. Она стояла в трёх шагах позади, смутившаяся и державшая телефон около уха.

— Э, ну, Вы звонили только что, сообщили о местонахождении… — промямлила девушка в ответ.

Александр и так её не особо любил, а когда она начинала мямлить и вела себя подобным образом, просто не мог этого терпеть. Руки так и чесались задушить и размазать её по этому зеркально чистому полу.

— О местонахождении кого?

— Беса вашего, ну, рыжего того.

— Вера проинформировала?

Вика выглядела слегка ошарашено, затем быстро взяла себя в руки.

— Ну да, она. До сих пор наблюдает за ним, кстати.

— Тогда выдвигаемся.

— И я? — в её голосе просквозила лёгкая нотка паники.

— Да-да, и ты тоже, — чуть раздражённо, по-обычному бросил Александр, после чего злорадно усмехнулся.

Младшая Чернова подчеркнула, что ухмылки у её босса и Сергея одинаковы.

***

В помещении не было никаких источников света, кроме тусклого мерцания кучи мониторов, и хотя тьма лишь сгущалась, но комнатка всё равно полностью не проваливалась в мрак. И в этой полутьме некий силуэт тихо, даже без слышимого дыхания, наблюдал за происходящим на тех экранах, периодически лениво потягиваясь и зевая. Вдруг на одном из мониторов промелькнуло что-то рыжее, приковав к себе внимание молчаливого наблюдателя. Тот едва слышно выдохнул, выключив остальные экраны и наведя фокус на рыжеволосого парня, одетого в чёрную мешковатую одежду. Он воровато озирался по сторонам, будто бы опасаясь погони. Наблюдатель хихикнул, и по комнате разлился хриплый женский шёпот:

— Вот ты-то мне и нужен.

 

  • Афоризм 697. О материи. / Фурсин Олег
  • Страшный грех / Стихотворения и высказывания на разную тему / Бенске Кристина
  • Белый манифест / Белый Манифест / Хржнстовский Данила
  • Путешествие сквозь время (Начало) / Лещева Елена
  • Тараканы в голове / Спарк Алекс
  • Египетские ночи / Гурьев Владимир
  • Снежный бал / Времена года / Петрович Юрий Петрович
  • Заплатка / Наброски / Лисовская Виктория
  • Дома прах / Несколько строк о войне / Лешуков Александр
  • Афоризм 291. О сомнениях. / Фурсин Олег
  • Медведь / Салфетка № 46 / Скалдин Юрий

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль