Глава 12. Испытание души

— Тело развито отлично, разум — великолепно. Но душу, сын мой, твои наставники словно забыли, — подытожил Патриарх.

Тор был шокирован. Духовными тренировками с ним занимались по канонам Великих Мастеров. Он считал, что занятия были жёсткими и почти жестокими… Теперь оказывается, что их было мало! Но ведь он и так еле выдерживал такое интенсивное развитие…

— Вроде бы со мной занимались в Храме Двенадцати Победителей Линьи, а там наставники не из худших, — робко заметил Тор.

— Смелее, сын мой! Если захочешь возразить, возражай! — подбодрил Патриарх. — Я не виню твоих наставников, но, кажется, они занимались с тобой не по твоему уровню… Или же твой уровень вырос. Ты сам уделял время духовной тренировке?

— Почти нет, — признался Тор.

— Тогда помолись, сын мой.

И Тор истово начал молиться Торгиту Творящему, которого избрал своим покровителем.

— Ты всегда так молишься, сын мой?

— Не всегда, — вздохнул Тор. — Порою суета или усталость берут верх, и произношу молитву формально.

— Это неплохо, сын мой, что ты часто молишься всей душой. Поэтому пока что последствия твоей недостаточной духовной тренировки не очень тебе вредили. Правда, я чувствую, что сегодня ты уже несколько раз допустил серьёзные ошибки.

— Знаю, Пресветлый Отец! И похвастался совсем не вовремя, и гневу поддался, и ещё где-то сглупил.

— Неизбежно такое, сын мой, когда уровень духовного развития ниже потенциала. Да что тебе говорить! Ты же сам знаешь истории о мастерах-недоучках с колоссальным талантом, какие глупости они делали и какие страшные вещи порою у них получались.

Такими «страшилками» пичкали не только Великих Мастеров, но и обычных, хотя в меньшей степени.

— А теперь, сын мой, самое важное. Я проверю твою душу и попытаюсь установить наш духовный контакт.

Тор лёг на разостланный коврик около кресла Патриарха и стал внимательно смотреть ему в глаза. Когда первоначальный контакт установился, Патриарх положил ему руку на сердце и начал испытания души.

— Сын мой, представь Бога Единого.

Тору представились яркий свет и нечто, неописуемое ни словами, ни геометрическими образами. Патриарх лёгким духовным воздействием вывел его обратно из транса. А Тор удивился, что так легко достиг сущностей, которые появлялись буквально на несколько секунд в момент самых тяжёлых поисков и сразу же вновь ускользали, оставляя лишь смутную идею возможного решения.

— Это Мировой Разум, сын мой. Не путай его с абсолютной сущностью, одним из проявлений которой он является. А теперь представь себе Кришну, да простят меня Победители за упоминание этого имени.

Тор представил себе Дьявола, как его малюют на фресках в храмах и на картинах в обычных изданиях священных книг. В подсознании раздался лёгкий смешок Пресветлого Отца.

— Слава Судьбе, ты с ним незнаком. А теперь представь себе своего покровителя из Победителей.

Тор представил себе Творящего, как порой видел его в состоянии творческого экстаза: красавца, лёгкими движениями рук создающего нечто прекрасное из камня и металла без всяких инструментов, и сверкающую рядом с его изделием созданную творящим разумом Победителя сложнейшую структуру, которую тот воплощает в жизнь.

— Этого ты представляешь более адекватно. А теперь представь себе красоту.

Тор попытался увидеть Толтиссу или жену, но его сбили и заставили отдаться во власть интуиции. И он представил себе горы, как они видны из Колинстринны ясным осенним вечером, затем море возле Линьи, затем степь с рекой в весеннем цветении, затем лес в разгар лета, лес в осеннем наряде, лес, укрытый чистейшим покрывалом снега.

— Удивительно! Никаких женщин и ничего рукотворного! Сын мой, представь себе радость.

Тор сразу же представил своего сына, а потом это сменилось уникальным мечом, который он создал для принца Клингора на пике мучительного вдохновения и вопреки всем канонам.

— Сын мой, ты упустил открытие. Но теперь ты его не повторишь, потому что всё было сделано почти без разума, на чувствах и интуиции, словом, на мощных страстях. Во второй раз не упускай, сын мой. А теперь представь себе горе.

Тор увидел Эссу на колу и сына, растерзанного злодеями.

— Стой, стой, сын мой! Не удерживай! Такие картины, если задержать их в мыслях, легко провоцируют неправильный ход линий Судьбы! Представь себе друга.

Тор сначала попытался представить принца Клингора, но его образ никак не складывался. Затем он вообразил покойного кузнеца Исса, затем своего Учителя, но опять чувствовалось, что всё не то. И вдруг он ясно увидел Эссу, а из-за её спины на секундочку выглянула Ангтун. Тор был просто шокирован таким видением.

— Прекрасно, сын мой! А теперь представь себе любовь.

И как Тор ни хотел видеть жену, в глазах стояла Толтисса.

— Всё понятно. А теперь представь уродство.

В мыслях возникла ведьма на колу.

— Достаточно. Представь себе врага.

И тут Тор понял, что он не может. Он пытался увидеть чиновника, но сразу же это вытеснялось картиной корчащегося в муках человечка у столба; он представил ведьму, но и за неё хотелось молиться, поскольку и она мучилась смертной мукой. Тогда он вспомнил барона, но и по отношению к нему никакой злобы не чувствовал, а лишь сочувствие к человеку, которому придётся пройти тяжкий путь покаяния. Раздался голос Патриарха.

— Отлично, сын мой! Я доволен. Можешь идти. Ты измучен, тебе помогут прийти в себя.

Тор вышел, и сразу же к Патриарху ввели Ангтун. Тор сел за маленький столик, на котором было немного постной закуски, но самое главное — маленькая бутылочка прекрасного ликёра, который делали монахи, и к ней чаша кристальной, холодной ключевой воды. Он был поражён: Патриарх — менталист феноменальной силы. Немедленно после контакта проник не только в словесную, но даже в абстрактную часть его разума. Ни одного произнесённого слова не понадобилось. И духовная усталость оказалась намного выше, чем после допросов в тюрьме. Он выпил пару глотков воды и ему стало полегче, захотелось есть.

Вспомнилось вдруг, как именно об таких, как Патриарх, и учил его когда-то Учитель. После возвращения из пещеры Учитель увёл его в поля, выбрал вдалеке от всех место, где можно удобно сесть, и начал очередное наставление.

— Мы, Мастера, стремимся оставаться подальше от политики и религиозных дрязг. Но те часто не желают быть подальше от нас. Надо научить тебя, как держаться на допросах. Скажешь, что тебя уже учили? Наставники или общество?

На прямые вопросы Учителя во время наставления требовалось отвечать развёрнуто и полно. Тор собрался с духом, вошёл в роль ученика и начал:

— Наставники в боевых искусствах и наши монахи учили меня выдерживать телесные муки и не поддаваться моральному давлению. Они заодно объяснили, что клятва «Всю правду» ничтожна исходно, поскольку всю правду сказать невозможно, и правда, в которой человек уверен, с истиной зачастую противоположна. Поэтому нужно говорить как можно меньше прямой правды, ни слова лжи, но побольше местоимений и многозначных слов, которые враги будут додумывать по своему усмотрению. И если додумают неправильно, сразу протестовать и доказывать, что этого ты не говорил.

— Ответил, — кивнул Учитель.

— Но о менталистах промолчал.

— Менталисты бывают разных уровней. Первый уровень: могут считать эмоции, отличить правду от лжи и прочитать слова, если испытуемый проговаривает их про себя. Второй: одни могут прочитать мысли, если прикоснуться надолго к критической точке, другие — образы зрительные. Третий: могут в голову залезть и лучше не давать им к себе прикасаться. Есть ещё музыканты, но они мало нужны, и работают как менталисты первого уровня. И ещё, к счастью, менталист высокого уровня и пытка несовместимы. Он как войдёт в твои мысли, в мучения твои тоже войдёт и будет мучиться поболее тебя.

— А как защищаться от этих упырей не учили?

— Запустить в голове глупую и надоедливую песенку и представлять картинку непристойную. И слегка вертеться, чтобы не давать долго прикасаться к критической точке.

— Да, примитивно и зачастую глупо. Запомни, лучшие из менталистов второго уровня могут обойтись без прикосновения, но будут прикасаться, чтобы не раскрыть силу. И твои попытки тебя выдадут. Но разве ты думаешь словами?

— Словами и образами, когда готовлюсь мысль наружу вынести. А думаю, конечно, мыслями.

— И ешь ртом. Абстрактными понятиями и идеальными образами думаешь.

— Извини, Учитель, сдурил. Думаю идеями, и язык их никому другому не известен. Значит, мне нужно просто поставить себе проблему или задачу и уйти в мир идей.

— Примитивы, что тебе подсказали, не забывай поддерживать хиленько. Это прикроет главное. Но теперь слушай. Легендарный второй уровень существует, и эти опасны. Они могут по-настоящему влезть в голову и частично прочитать идеи. Но у них есть слабости. Одни из них алгебраисты, они абстрактные идеи видят. Другие геометры, они могут видеть даже чужие миры. А мы, Великие мастера, владеем сразу двумя областями. Ты можешь думать идеями и мирами. Вот и думай там, куда вампир влезть не может. И даже если попадётся упырь с двумя способностями, для него это инструменты, а для тебя жизнь. Ты больше алгебраист, чем геометр. Уйди в идеи, и шиш он тебя достанет.

«Вампиры», «кровососы» — были обычными кличками для ненавидимых простецами менталистов. Тор вышел из мира воспоминания, ещё раз в душе поблагодарив строгого Учителя за наставления. Он успел даже немного перекусить, пока не вывели Ангтун. Но каков Патриарх! Это даже не упомянутый Учителем третий уровень. И без серьёзнейших научных знаний Владыко в мыслях Тора не разобрался бы.

Рабыню исследовали недолго, и они отправились домой. К её огорчению, на выходе из храма полотнище отобрали.

\begin{center}
***
\end{center}

Когда Тор ушёл, Патриарх бессильно откинулся на спинку кресла. Проникновение далось ему непросто. Ар вышел и быстро вернулся с чашкой шоколада.

— Кажется, диагноз подтверждается, братья. Общество Империи исключительно сильно расслоилось. Большинство теряет жизненную силу на глазах. Меньшинство уносится в недоступные другим дали… Боюсь, что скоро появятся один или несколько детей уровня Сверхлюдей, — произнёс Патриарх, отхлёбывая горький напиток. — А сейчас у нас появилась возможность дать уникальный урок брату Ару. Ученик, можешь задать один вопрос.

Ар выпалил самый животрепещущий и самый глупый:

— Когда снимете замок молчания?

— Никогда, — жёстко ответил каноник Сит. — Если дойдёшь до соответствующего уровня, сам снимется.

Ар понял две вещи. Он задал недостойный вопрос, но это мелочь. Главное, что он вошёл в область, откуда выйти можно только через самый верх, и сейчас его проводят в неё ещё дальше.

— Что ты знаешь о сверхлюдях? — спросил Сит.

— Появление Сверхчеловека — потрясение всего мира. Лишь один из них, Рмлункутру Проклятый, прожил всю жизнь в нашем мире и устроил всемирную революцию. А всего мне рассказывали о пяти. Двое бесследно исчезли, двое таинственно погибли.

— Правильно. Ещё пятеро погибли в чреве матери или в младенчестве.

— А теперь я возьму руль и буду экзаменовать ученика методом открытых вопросов, — заявил Патриарх.

— Почему же Сверхлюди так опасны? Ведь Победители тоже Сверхлюди.

— Большинство Сверхлюдей не дотянули до Победителей, оставшись Обесчещенными или Невозжелавшими.

Невозжелавшими, или Убоявшимися, обе главные религии называли тех, кто не осмелился принять Великий Вызов и отправиться очищать небо.

— Почему последователей Невозжелавших считают Проклятыми? Они настолько плохи?

— Внешне они хороши. Отрицают насилие, оружия в руки не берут. Но заодно они отрицают честь и совесть, считая их псевдопонятиями. И слишком привязаны к золоту. Поэтому плохого больше, народ называет их Гадкими.

— А что будет, если появится новый Сверхчеловек?

— Его могут убить слуги Кришны… устранить Победители… забрать к себе Победители… сам уйти от недостойных его людей. Словом, вероятнее всего, вреда большого не принесёт. Впрочем, пользы тоже.

— А если появятся сразу несколько?

— Будут великие потрясения и полная смена династий. Или, хуже всего, новое Безвременье.

— Их нужно убить?

— Прямая борьба против нежелательного всегда приводит к ещё более нежелательному.

— Что предлагаешь?

— Остаётся только обеспечить, чтобы это происходило под нашим контролем.

Сит не сумел полностью сдержать эмоций. Патриарх выбрал из десятка поколений послушников лучшего. Или самого потенциально опасного.

— Что ты ещё понял?

— Пресветлый, ты только что обследовал возможных отца и мать такого ребёнка.

— А теперь прямой вопрос. Сколько ты пробыл вместе с Йолуром?

— Практически все шесть месяцев, как его служка.

Йолур был ересиарх Единобожников, обвинивший высших иерархов в симонии, алчности и вырождении. Закономерно, что ему пришлось бежать. Но, немного остыв, Первосвященник и кардиналы решили, что расправа над проповедником принесёт больше вреда, а он постепенно утихомирится, максимум возглавит один из нищенствующих монашеских орденов. В крайнем случае — создаст новый.

— Что одно самое главное ты выделил бы в его проповедях.

— Он неожиданно для Единобожника доброжелателен к нам. Но считает, что наша вера хуже, потому что у нас после Соу Основателя пророков больше не было, не то, что у них, когда после Кунга Дерзкого каждые несколько столетий появляется неразлучная парочка пророк-лжепророк. Вот он и заявил, что из-за нашей трусости перед Богом Он перестал ниспосылать нашим людям дар и бремя пророчества, поэтому путь Единобожников правильнее.

— И что ты ему ответил?

— По ничтожеству своему я не мог спорить с ним, а наши высшие монахи проигрывали.

— А что бы ты сказал?

— Ты, Йолур, одной духовной силы с нашим Владыкой, с братьями Хиссом и Лугом. А у вас, видимо, людей такой силы больше нет. Так что ты оказался как будто в облаках перед столпившимся на земле народом. Или на вершине высокой горы, а все остальные — внизу, у подножия. И дышать там трудно, воздух жидкий. И холодно. И упасть легко — камни так и летят из-под ног. А люди внизу заняты своими делами, им не до крика сверху. И самое страшное: ты знаешь, что обвал вот-вот начнётся, а докричаться до них — нельзя. Глотку сорвёшь, а они даже не поднимут головы. Но тебе необходимо передать познанное, иначе страшнейший грех и душевно взорвёшься. Остаётся лишь пророчествовать.

Патриарх и Сит переглянулись. Взгляд Сита был полон изумления и торжества: нашёл! Патриарх же чуть заметно нахмурился — словно прикидывая, куда может завести такая прозорливость, если её вовремя не направить.

— Ступай на другие занятия и труды, ученик мой, — сказал Патриарх и благословил Ара. Тот удалился безмерно счастливый: Патриарх признал его своим учеником. Эмоции он выплеснул снаружи храма.

А Патриарх тихо сказал, цитируя одно из Двенадцати Нерушимых положений, общих для обеих религий:

— Осозн\`{а}ет ли Йолур до конца, что нет слов от Бога? Все слова — от человека. — Он сделал паузу, дав Ситу понять, что это не вопрос, а утверждение. — Вот в чём главная опасность, — заключил Патриарх, импровизируя хайку:

Лучше б не думал
Кто сквозь туман видел шаг,
Верит: дорога.
И без сомнений
Всем нам путём объявил.

***

Сит грубо нарушил этикет, схватив кувшин с морсом и налив себе в пиалу. Но Патриарх лишь ухмыльнулся.

— Значит, отец и мать, — вырвалось у келаря.

— Возможный отец — да. А вот мать — точно нет. С женщиной произошло нечто очень любопытное. Полная перестройка духовного стереотипа. Новый образ ещё не сформировался, однако способности у неё тоже неординарные, хотя и не были видимы. Например, она может без вреда для себя удалять отрицательные духовные потоки другого человека. Но лишь при исключительно тесном контакте.

— Духовная банщица?

— Хороший термин изобрёл… Рядом с таким опасным ребёнком и с целой гроздью мощных, но необработанных, личностей такой человек ценен. Мы перехитрили сами себя, но в хорошем смысле.

— А насчёт жизненной силы большинства всё понятно. Народ уже с трудом выносит процветание. Население на грани перенаселения. Пара эпидемий или войн была бы сейчас благом, — произнёс, как скучный и тривиальный факт, брат Сит.

— Что поделаешь. Законов природы и духа не изменишь, попытки противостоять им приводят к катастрофам, — высказал ещё одну тривиальную истину Патриарх. — В начале праздника на восходе солнца устроим большой молебен и проповедь. Самое лучшее сейчас — благословить Тора и снабдить его духовной поддержкой.

— Пожалуй, правильно, отец, — подвел итог брат Сит. — Надо озвучить также итоги операции, которую нам удалось проделать с Имперским Судом.

Ситуация с Имперским Судом волновала Патриарха и его ближайших советников уже несколько лет. Было известно, что Единобожники тоже встревожены этим. Опасная тенденция не оправдывать обвиняемых, даже если большинство доносов оказывались наветами, привела к увеличению потока ябед. Всё это грозило полным извращением роли Имперского Суда и аналогичных судов в других областях.

— Теперь сатанисты призадумаются, прежде чем писать донос, — помыслил вслух брат Сит.

— Принц Клингор очень помог со вторым отношением. С юридической точки зрения всё стало абсолютно чисто: либо одни, либо другие — клеветники.

— А ведьма — с сатанинскими корнями первого отношения.

— А заблуждающиеся братья-единобожники не могли пройти мимо соблазна абсолютно честно и объективно вставить нам шпильку с сатанистами, использующими Имперский Суд.

— А правоверные братья прекрасно понимали, что Мастер такой редкой специальности и такой силы намного ценнее даже графа…

И коллеги сдержанно рассмеялись. Улыбаясь, но содрогаясь в душе, брат Сит заметил:

— Я не смог бы так возразить Йолуру, как этот юнец.

— Сит, сын мой, сколько в наших Монастырях и Храмах братьев моего уровня?

— Пальцев на руках и ногах точно не хватит… Может быть, даже больше, чем полсотни, — задумался брат Сит, решив, что на лести его сразу поймают. — А у них, выходит, единицы. И то не в каждом поколении…

— Теперь подумай, почему же у них люди такого уровня становятся пророками, если не падают в бездну Кришны?

— Вот это я пока что не понимаю. Может быть, у них духовная тренировка и отбор людей поставлены хуже?

— Духовная тренировка у них не хуже, конечно, в лучших монастырях. Но и у нас она такова лишь в лучших… Отбор… да, в нашей Империи отбор людей поставлен намного лучше. Но и это не решающее преимущество. Империя появилась столетия три назад, а трудностей с поиском достойных стать высшими иерархами у нас нет уже давно. Подумай ещё.

— То есть, может быть, системный этологический эффект? Как демоны-сверхлюди не могли выносить близкое соседство друг друга, так и эти Избранные высшего уровня начинают препятствовать друг другу получить дар пророчества?

— Промазал, Сит! Насчёт системного эффекта понял, но к этологии отношения это не имеет. Вот к социологии имеет.

— Пресветлый отец, перестань пытать меня! Всё равно правды я не знаю, а истина доступна лишь Богу! Скажи, молю, в чем дело?

Патриарх милостиво улыбнулся.

— Если я что-либо высокоуровневое понял, к кому я обращусь, чтобы попытаться это уяснить чётче и передать другим?

— Конечно же, сначала и обязательно к равным! А потом уже к остальным, если они того заслуживают.

— Ты начинаешь кое-что понимать. Равные смогут ли оценить всё, и смогу ли я полно и адекватно передать ту часть Истины, коя была мне дана в результате моих поисков?

— Каждый из них понимает немного по-другому. Пределы знаний у них разные, и главное, ориентированы в разных направлениях. Но вместе они могут помочь тебе передать всё адекватно. А вот полностью — отнюдь не всегда получится.

— Вот теперь ты в шаге от решения, сын мой. Сделай шаг.

— Теперь я понял, почему пророки появляются лишь там, где наша вера слаба: на канонических землях Единобожников, на Южном материке или островах. Когда я общаюсь с Южным материком, меня не покидает ощущение, что там монахи в основном примитивнее, чем у нас. А у нас даже не монахи порою достигают высших сфер разума. Как некоторые Великие Мастера, например, тот же Тор. Или этот бесстыдный интриган, гениальный полководец и вождь принц Клингор. Да и наш Император с королём Красгором тоже очень непросты…

— Ты дошёл до понимания, как и Ар, — вновь улыбнулся Патриарх.

— Но я не понимаю другого, отец, — перевёл разговор на другую тему брат Сит. — Так прекрасно обходятся с землёй Древние. Почему же не открыть им путь к ассимиляции и не использовать их агротехнику? Ведь она производительнее и продукты намного качественнее. А ущерба окружающей природе нет.

— Ничего себе нет! Заклятые животные и растения расселяются вокруг их деревень. А без ауры хозяина они становятся бешеными. Растения превращаются в ядовитые, а животные начинают атаковать других людей.

— Но ведь это не распространяется далеко.

— Посмотри, брат, что происходит, если почему-либо участок крестьянина оказывается на некоторое время заброшенным.

— Через некоторое время его берёт другая семья. Лишь земля становится ненадолго чуть хуже.

— А что происходит, если семья Древних вымирает или покидает участок?

— Ааа, проклятые земли!

— Да. Всё настроено на ауру и гены хозяев. Передать другому может лишь хозяин и не меньше, чем за дюжину лет. Иначе все люди становятся врагами для существ, живших под крылом хозяев, и благодатный участок оказывается проклятым.

— Теперь понимаю. Надёжность обычного производства выше.

— Именно так. Если бы Древние нашли способ менее болезненно передавать свои бесценные навыки, я бы выступил за значительное смягчение проклятия и за разрешение вступать с ними в брак.

***

Тор вышел от Патриарха опустошенным. Забытый ликёр так и остался недопитым. Воспоминание об Учителе пришло само, но теперь, оглядываясь назад, он понимал: наставления того казались детским лепетом перед тем, что сотворил с его сознанием Патриарх. И самое жуткое — он не чувствовал себя ограбленным или изнасилованным. Наоборот, появилась странная лёгкость, будто с души сняли толстую кору грязи, о существовании которой он даже не подозревал. Мысли текли медленно и чисто. Хотелось молчать и слушать тишину. Поэтому, когда он сел в экипаж рядом с молчаливой и испуганной Ангтун, он просто взял её за руку и просидел так всю дорогу, глядя в одну точку. Она, кажется, поняла и не проронила ни звука.

Когда Тор вернулся в таверну, время уже близилось к вечеру. Пора было отправляться к гетере. У выхода поджидали два молодых парня с дубинками у пояса, в лёгких кожаных панцирях и в шлемах.

— Тук и Линг, — представились они.

Тор заранее спросил Толтиссу, сколько принято платить в столице охранникам, и с внутренним вздохом выложил по десять золотых аванса за месяц. А при входе в таверну Тора встретил визг уже знакомой ему служанки:

— Это он! Обесчестить меня хотел, а когда я засопротивлялась, порвал платье и почти голую на улицу выбросил!

А в соседней комнате тихо спросили:

— Может, не надо? Вот как известен.

— Важные у нас не живут. И он уже под конвоем. Трясём!

Из-за спины служанки выступил гориллообразный тип.

— Ты что это к моей девушке приставал? Ишь какой, с охранниками ходишь, так думаешь, на тебя управы не найдётся?

Волна гнева и гадливости захватила Тора. У него сработали инстинкты боевого обучения. Он одним ударом отбросил шантажиста, охранники даже не успели вмешаться.

— Стража! — заорал тот. — Тут дебош устраивают!

Как чёртики из коробочки, появились два стражника.

— Ну что, господин, предпочтёте помириться на месте? Или вся столица узнает о твоих похождениях.

— Я не виноват и мириться не буду, — резко ответил Тор.

— Твоё дело, господин. У себя на периферии ты привык быть царём и богом, а здесь и не таких укрощали, — нагло сказал старший из стражников.

Тор, не оборачиваясь, пошёл к своей комнате. Два официала, наблюдавшие сцену со стороны, проводили его насмешливыми взглядами — и это почему-то успокоило сильнее, чем если бы они вмешались.С А рабыня вся дрожала от волнения и опасений за свою судьбу.

Тор заказал лёгкий ужин, но не стал есть, оставив рабыне. Он быстро переоделся в лучшее платье и отправился к Толтиссе.

Второй вечер был похож на первый. То же общество красавиц и их кавалеров, песни, танцы и неспешные разговоры с хозяйкой. Утром Толтисса предупредила, что в следующие два дня салона не будет: у цеха гетер начинаются

В середине вечера пришёл монах и объявил, что на восходе солнца Тор и Толтисса должны быть на торжественном молебне и проповеди по поводу Торжества Справедливости, причём пройти на назначенные им места прямо перед кафедрой Патриарха, и что им надо захватить с собой рабыню Ангтун. Так что вечер пришлось закончить раньше, чем было в обычаях дома гетеры. Дочь опять показалась на минутку в скромном белом платье, поцеловала мать и Тора и убежала.

— Всего несколько дней она дома, — с грустью сказала мать. — А потом опять в школу…

Тор знал, что все мастера высшего класса проходят жестокое и длительное обучение. Конечно, гетеры исключением не были, как он уже убедился.

За полтора часа до восхода солнца Тор и Толтисса расстались. Мастер поехал в таверну. Официалы сторожили дверь неумело убранной рабыней комнатки. Наложница проснулась и с радостью обняла хозяина, но надо было готовиться к торжественному молебну. Тор позавтракал, помылся и переоделся в строгое чёрное платье с платиновым значком Великого Мастера на груди. Рабыня хотела было накраситься, но хозяин строго запретил это. Он заметил, что маленькая худая женщина стала немножко округляться. Перехватив взгляд, Ангтун смутилась и прошептала:

— Я толстею и становлюсь противной для тебя?

— Наоборот, сейчас ты становишься приятнее. А то была скелетом, — улыбнулся Тор.

Осуждённая обрадовалась и с аппетитом доела фрукты и мясо.

Несколько из них были знакомы: это были именитые и родовитые карлинорцы.

— Слава герою Карлинора! — согласно закричали они и бросились обнимать Тора.

— Наконец-то мы до тебя добрались! У нас множество новостей, ведь в застенки Высокого Суда никакая информация не доходит, — сказал городской голова Карлинора Кайс Айястринг.

— Пойдёмте вместе, — сказал Тор, который так и не сбросил мужское напряжение, а теперь оно всё больше и больше нарастало. — И говорите кратко, мне нужно как можно быстрее домой попасть.

— Главных новостей четыре. Теперь вождей у восстания девять. Практически все взрослые принцы на нашей стороне. Мы освободили четыре провинции целиком и ещё в четырёх воюем. Это первая. Принц велел, когда нас посылал на Сейм, поздравить тебя (он уже предвидел твою победу), и передать кошель с золотом на расходы, ведь слава заставляет сорить деньгами. Это вторая и вот кошель. Но есть и плохая новость. Канцлер вовсю набирает войска, а Жёлтые в центральных провинциях уже берут города.

Тор принял увесистый мешочек с золотом.

— Эсса беременна, и ей предсказывают сына. Это последняя.

— Каналья, ты самое главное сказал последним! — шутливо выругался Тор и обнял Кайса.

Но сквозь радость пробилась горькая мысль: он тут с гетерой и рабыней, а жена носит его сына. Хорош гусь! Не лучше принца, которого сам же осуждал. Нет, надо делать то, что должен, и пусть будет то, что будет.

Словом:

Жиром заплывший 
Будет разбужен народ.
Судьба готовит 
Через достойных 
Рожденье демона в дар.