Лилия теней

0.00
 
Криков Павел
Лилия теней
Обложка произведения 'Лилия теней'

Грань

 

Улицы светлой стороны города прекрасны, брусчатка или же массивные мраморные плиты под ногами, в зависимости от района. Чем ближе к королевскому дворцу, тем все чище и ухоженнее. У богатых домов купцов и сенаторов перед фасадом всегда располагалась лужайка, где садовники творили свои шедевры. Кусты принимали формы статуй животных и элиров или составляли сложные геометрические узоры, так называемые, садовые композиции. Этакое соревнование труда и способностей, работа неимоверно хорошо оплачиваемая, но и требования к работникам предъявлялись заоблачные. Шик самих же жилищ был спрятан за дверями и окнами, в Алкорне не принято как-либо выказывать богатство. Белые аккуратненькие фасады домов были скромны и почти одинаковы. Понять, где особняк мелкого сенатора, а где куча квартир бедного дома, не зайдя внутрь, сложно. Отойдя пару кварталов от центральных улиц, можно увидеть дома с облупившейся штукатуркой, вздувшейся и осыпавшейся краской, под которой был серый неприглядный камень. Когда-то, очень давно это было прекрасное место, наполненное радостью и весельем, песнями и заливистым смехом. Теперь по улицам уже не снуют ребятишки, не бродят музыканты, больше не услышать, как в саду влюбленные читают друг другу стихи. Многие годы, Алкорн постепенно погружается во мрак. Расположенный посередине, там, где пролегает грань между светом и тьмой город стал местом их противостояния. Элиры стали меняться, год от года все больше молодых поддается темной стороне. Они, бросив и отрекшись от всего, убегают во тьму, становясь ее частью. Сбежав, они делаю свет еще более слабым, и граница понемногу сдвигается, когда-нибудь останется только ночь. Никто не помнит когда и почему день перестал сменяться ночью, и мир поделился на свет и тьму, на черное и белое.

— Самиль, скажи, ты уверен в том, что говоришь?! Это ведь просто немыслимо, я все равно должен все проверить. Ты осознаешь, что будет если....

— Тихо.

Шикнул юный собеседник на воителя Матира. Золотой шлем-маска скрывал его лицо, доспех серебристо-голубого цвета прикрывал мускулистое тело, а щит в форме пылающего шара, или солнца, как говорят сами воители, отражал его лучи подобно зеркалу. Стройный, высокий элир, кивнул юнцу и пошел сквозь арку, возвращаясь к патрулю. Его молодой друг, а если быть точнее, двоюродный брат, обмотавшись бирюзовым шарфом почти до глаз, стараясь не встречаться с прохожими, направился в квартал Чавнос. Здесь живут фламги, искусственно созданные существа. Опять-таки, они созданы так давно, что никто не представляет, как жить без них, но создать новых элиры не могут. Самиль лег в ложе, которое представляло собой каменную плиту с выемкой, и огромный слизняк, бестолково ползающий по кругу, направился к новому клиенту. Его фиолетовое тело слегка просвечивалось, и были видны работающее органы. Медленно и не слишком красиво он приближался к "жертве", его склизкое тело ползло от ног к лицу, обильно покрывая все слизью. Через полминуты существо скрыло под собой элира. На какое-то время фламг замер, затем полностью прополз и снова стал ерзать по кругу чуть в стороне. Эту процедуру называли очищением, по сути, так оно и было. Помимо надуманных чудных свойств очищения от скверны темной стороны, были более реальные и практичные. К примеру, все органы проходили процедуру обновления, становясь идеально здоровыми, тело получало "вторую жизнь". Так же не маловажной функцией являлось насыщение организма необходимой энергией. Слизь, залившая Самиля, быстро, почти мгновенно, вспенилась крошечными пузырьками, став ослепительно белой, легкой и относительно твердой. Элир поднялся, разломав все это "великолепие", отряхнул плечи и ноги, сбросив последние невесомые кусочки пены. Преисполненный сил и решительности паренек, зашагал прочь, обходя слизней и тех, кто пришел за их услугами. Таких районов как этот раньше было шесть, осталась половина, вторая погребена во тьме. Здесь можно было встретить кого угодно, сюда приходили все, за исключением конечно белого мага, ему фламги ни к чему, он сам-энергия, сила, которую никому не обуздать кроме темного мага. Самиль надеялся застать сенатора Ти-Вара дома, сейчас не проводилось заседаний и у него были все шансы. Удача улыбнулась молодому элиру, и он застал чиновника прямо на пороге.

— Сенатор! Я вас искал, мне срочно необходимо поговорить с вами, это чрезвычайно важно!

— Неужели? Прости, юный Самиль, но мне нужно торопиться во дворец. Готовиться очередное нападение и я...

— Сенатор Ти-Вара, вы не понимаете!

— Нет, это видимо ты не понял! Поговорим, когда я вернусь, на этом все.

— Слушаюсь, сенатор.

Разочарование и обида кружили вокруг Самиля, но его суть и сущность были светлыми, белыми и ничто не могло их омрачить. Недостойные чувства рассыпались облаками пыли, их подхватил ветер и унес во тьму.

— Некогда ждать, нужно действовать!

Убедил сам себя элир и не спеша, стараясь не привлекать внимания, зашагал в сторону пелены. Был лишь один способ все узнать, пойти и проверить. Отдаляясь от богатых многоэтажных домов, двигаясь среди бедных кварталов, Самиль видел тех, кто по-настоящему страдал, именно их дети все чаще идут за грань. В глазах местных жителей читалось осуждение за молодость и бодрость, за опрятность и чистоту у них все это забрали. Они смиренно ждут, что сегодня или завтра их поглотит чернота. Свернув за очередной бедный, и уже не совсем белый домик, Самиль вдруг резко вернулся за угол. В семи метрах от стены здания, двумя плотными шеренгами выстроились воины света, сильные и могучие, преданные и бесстрашные. Дальше, буквально в шаге от них начиналось пелена, серебристо-прозрачная завеса, за которой только абсолютная чернота. В ней, на самой грани видимости, стояли ряды темного воинства. Светлые воители никогда не покидали свой пост, пока не придет замена, они — воплощение ярости света, его карающий меч. Но даже в таком не проходимом кордоне есть брешь, о ней почти никто не знает, но она есть, ведь светлые юноши и девушки уходят во тьму....

 

Черная лилия

 

Гатха сидела у фонтана, задумчиво шевеля пальцами правой руки, опущенными в черную воду. Ее гладь реагировала легкой рябью и тихими всплесками, лишь эти звуки нарушали мрачную тишину. Безмятежность темной половины города была обманчива. Здесь нет праздно снующих жителей, все заняты работой, ткут черные одежды, куют темное оружие и доспехи, другие "реставрируют", закрашивают все черным или красным, если это, к примеру, откос двери. Девушка, наконец, дождалась момента, когда патрули и прочие ранки ушли, либо отвернулись. Бросив свое занятие, она подошла к самому обычному черному домику, алых цветов не было даже на входе — знак крайней бедноты. Два легких стука и через несколько секунд третий. С той стороны послышался старческий голос.

— Мы верные слуги тьмы.

— Но тьма пуста.

Шепотом ответила юная ранки. Двери приоткрылись, и она проскользнула внутрь, где ее обыскали и отправили по лестнице на второй этаж, и дальше сквозь отсутствующую стену в соседний дом. Спустившись по узеньким, торчащим из стены ступеням, она очутилась глубоко под землей. Шахта уходила вниз метров на пятнадцать. Преодолев их, девушка очутилась посреди огромной пещеры с высоким сводом. С него свисали огромные сталактиты кристаллической руды, она окрашивала все в непривычный рыжий свет, который жег и резал желтые глаза. Ранка обмотала свое черное, поблескивающее в свете, лицо алым шарфом, подаренным ее отцом. Стало самую малость проще.

— Как эти элиры видят вообще хоть что-то при свете?

Быстро перебирая ногами, Гатха вошла в длинный, и к счастью темный, тоннель. Под темной частью города находилась цепь пещер, столь обширная, что казалась бесконечной. Незнающий, куда идти никогда не найдет дороги к "сопротивлению", а чтобы узнать, нужно было сделать не мало. Агенты давали пороли только проверенным людям, приходилось выполнять массу курьерских и разведывательных поручений. Не прошедшего тест на доверие, иногда даже убирали. Следуя указателям на стенах пещеры, которые становились видны, если их укрыть от света руды, через несколько часов блужданий по сырым и холодным тоннелям Гатха добралась до лагеря. Ее вновь обыскали и пропустили внутрь, где кроме нее были десятки ранки. Они говорили друг с другом, задаваясь вопросами и ища ответы, почему все так. Девушка проходила мимо них, особо не вслушиваясь, она вообще с трудом понимала, зачем пришла. Долгое время она выполняла любые поручения, что приходили ей в письмах, и вот она тут, но для чего? Медленно идя по черной пыли, она вдруг увидела то, во что не могла поверить. Советник темного мага, его правая рука был тут и говорил с ранки из сопротивления. Девушка приблизилась, по пути пытаясь уловить суть разговора.

— Будьте благоразумны, не спешите! Еще совсем чуть-чуть и все измениться, я вам обещаю!

С недоверием и разочарованием в глазах ранки стали расходится, качая головами. Придя сюда, они подписали себе смертный приговор, а все сопротивление, пусть и во главе такого влиятельного человека, вооруженного лишь идеями и обещаниями, оказалось фарсом.

— Наконец! Дорогая моя, наконец-то ты здесь!

Девушке не верилось, что сам Дражак обращается именно к ней, но так оно и было. После того как он назвал ее по имени, она поняла, что не ошиблась.

— Гатха, ненаглядная, скорее пойдем со мной, я все тебе объясню.

Советник, схватив ее за руку, чуть ли не силой поволок ее в небольшую палатку. Девица, не сопротивляясь, последовала за ним. Опустив полог "дверей" и глубоко вздохнув, советник стал объяснять.

— Все это создал я с одной лишь целью, найти тебя...

— Но, я ничего не понимаю, что во мне особенного?

— Все дело в том, что ты родилась в то же мгновение, что и твоя далекая родственница много веков назад в день, год и час, когда мир развалился на части, и нам досталась ночь. Мы стали частью темной стороны трудолюбивыми и исполнительными, спокойными и холодными, но без надежд и лишенные счастья. Светлым же досталась радость и вера, любовь и грезы. Целую вечность, мы стремимся воссоединиться и уничтожить друг друга, оттого, что нет равновесия. Это сложно объяснить. Завершился цикл, и ты должна спасти всех нас от ошибок прошлого! Ты отправишься в путь по этим тоннелям и найдешь озеро, там ты сделаешь все необходимое, лишь бы вернуть равновесие.

— К-куда ступать?! Подождите, что за ерунда? Я родилась всего семьдесят лет назад, пелена уже была с незапамятных времен, и что еще за цикл?

— Прошу, дитя, послушай...

Советник подошел и положил руки на ее плечи, посмотрел прямо в желтые глаза и продолжил.

— Ты же сама чувствуешь, что должна это сделать, и ты знаешь куда идти, разве нет?!

— Да.

Сдалась девушка. С самого детства ей снилась эта дорога, здесь и сейчас она берет начало, а глубоко под землей, закончится вместе с ее жизнью. Что-то внутри подсказывало, что сны сбудутся. Гатха сглотнула ком, застрявший в горле и, покинув палатку, пошла прочь из лагеря, не обращая никакого внимания на сопротивленцев. По ее черным щекам катились слезы, но решение принято, и она не отступит.

 

Белая лилия

 

Войдя в покосившийся, самый что ни на есть бедный, нежилой дом, Самиль увидел люк. Отодвинув деревянную крышку, он пополз вниз. Спуск был долгим и утомительным. Благо в пещере, в которой он оказался, было много голубой руды, ее мягкого света хватало, чтобы нормально видеть. Только немного привыкнув к освещению и осмотревшись, парень заметил, как за углом тоннеля скрылся край белых одежд.

— Очередной беглец, посмотрим, куда ты бежишь.

Подумал юноша, бросившись вдогонку. Коридоры и обширные полости сменялись бесконечной чередой. Чем дальше Самиль продвигался за неуловимым элиром, тем больше возвращался мыслями к одному странному случаю. Некоторое время назад на улице Зеленых огней, там, где в скромных с виду лавочках продавались самые изысканные и прекрасные украшения, он встретился с советником белого мага. Как показалось вначале, они столкнулись совершенно случайно. Самиль собирался отойти и извиниться, но советник обнял его, и легонько похлопывая по спине, зашептал на ухо.

— Внизу под городом есть пещеры, вход найдешь у грани. Спустишься и следуй за элиром к озеру. И главное помни, не страшись тьмы, она нужна тебе.

Советник отстранился и, извиняясь за неуклюжесть, улыбнулся. Затем зашел в дом брадобрея, собираясь поправить итак идеальную квадратную, серо-белого цвета бородку. Ошарашенный Самиль не нашел ничего лучше, чем доложить своему родственнику из городского патруля о возможном предательстве советника! Потому как, тот почти прямым текстом рассказал ему, как добраться на ту сторону во тьму, миновав темных стражей грани.

Преследователь вымотался и устал бежать, но он не собирался упускать предателя и тех, кто его ожидает на том конце. По пути приходилось оставлять знаки на розоватой пыли пола или оставлять кусочки ткни, оторванные от шарфа, иначе он просто не вернется назад. Делать это приходилось на бегу, чтобы не упустить из виду перебежчика. Казалось, что догонялки продолжались целую вечность, пока элир не увидел странную оранжевую рудную породу, сплетенную воедино с голубой. Это было красиво и необычно. Следуя дальше за элиром, Самиль вошел в длинный темный тоннель. Двигаясь какое-то время почти на ощупь, он вышел к небольшому озеру. У кромки воды сидел старик в серой мантии и длинными волосами, в его правой руке был посох мага с серым камнем. Элира, которого преследовал Самиль, нигде не было, зато из второго прохода, вышла ранки. Лишь тогда старик обернулся и поднялся.

— Подойдите.

Естественно Самиль не собирался подходить к странному старцу, но его будто притянуло невидимым лассо, как и темную девушку. Элир старался не смотреть на ранки, боясь темного проклятья, она делала примерно тоже самое, боясь обжечься светом. Прекратили они только, когда раздался смех старика в сером.

— Вы ведь понятия не имеете, что вы тут делаете, не так ли?!

Светлый и темная сказали почти в один голос.

— Отпусти меня немедленно!

Резко глянули друг на друга и, страшась, отвернулись, но в голове навсегда отпечаталось красивое с мягкими чертами лицо ранки и суровое, мужественное лицо элира. Они мысленно разглядывали друг на друга, зажмурив глаза на яву.

— Вы так боитесь друг друга, что, не смотря на то, что находитесь в шаге, вас разделяет непреодолимая пропасть. Но вы уже сделали все, что надо.

Невидимые лассо мотнули и швырнули "пленных" в воду, ледяную на столько, что она казалась густой. До поверхности было слишком далеко. Посмотрев друг на друга в озере, они увели, что были обнажены, исчезли краски и они стали равны. Она для него была самой прекрасной из элиров, а он самым желанным из ранки. Несколько гребков навстречу, и их губы впиваются друг в друга, а руки чувствуют нежное тепло тела. Слившись в единое целое, они больше не задыхались и не тонули, будто были разделены и страдали, а теперь настал миг счастья. Сколько длилось соитие сложно сказать день, миг, или вечность, но оно завершилось. Всплыв на поверхность, они снова увидели друг друга в рыже-голубом свете, но не испугались, а улыбнувшись, поплыли к берегу. Старца нигде не было. На камне, где он сидел, аккуратно сложенные лежали их вещи, рядом стояла обувь.

— Смотри!

Сказала Гатха, над водной гладью стали подниматься и распускаться серенькие и неприметные лилии. Пока девушка и парень одевались, они молча смотрели на цветки. Сложно было что-то сказать, детям двух разных миров никак не быть вместе. Поцеловавшись один последний раз, они разошлись по разным тоннелям, опустошенные и подавленные.

Дорога обратно заняла куда больше времени, Самиль был погружен в воспоминания. Теперь жизнь была невыносимо отвратительной, исчез смысл всего того, во что он верил.

 

Лилия теней

 

Темный маг сидел в зале ночи. В гигантском помещении, в окружении шестиста колонн находился могущественный и неиссякаемый источник темной энергии, черная лилия. Покой мага нарушил советник, одетый в черный строгий костюм, брюки, рубашку и жилет. На груди в левом кармане "блистал" алый платок.

— О, могущественный, воины ждут сигнала к атаке. Думаю, если вы поведете воинов, то на этот раз мы победим.

— Несомненно, я прорву их оборону и сотру ухмылки с их лиц. Эти элиры падут сегодня, все как один. Напоследок я уничтожу это ничтожество белого мага. Следуй за мной, советник, сегодня свершится история.

Стражники распахнули перед повелителем большие створчатые двери зала. Одетый в черный боевой доспех, с наплечниками, наколенниками и налокотниками из черных изуродованных черепов элиров, он выглядел устрашающе. Под доспехом красовалась ярко красная стеганка, за его спиной развивался "кровавый" плащ. Черный меч, притороченный к поясу, готов служить своему хозяину в любую минуту, в руке могущественный маг сжимал посох с черным камнем. В сопровождении советника он двигался сквозь замок, преодолевая залы, коридоры, лестницы и бесконечные ступени вниз, пока, наконец, они не вышли во внутренний двор, где построились воины ночи. Облаченные в черные хламиды, скрывающие их превосходные доспехи, они воплощали собой ужас и смерть, их лица скрывали страшные и отвратительные маски. У подножия черного замка, на балконах которого сидели гаргулии, а в стены будто вмуровали умерших мгновенной и мучительной смертью элиров, собралось две тысячи воинов. Все они в один голос приветствовали повелителя кличем.

— Мы тьма, да будет вечная ночь!

— Истинно так!

Ответил маг, и голос его звучал не тише гула целой армии. Казалось, сама земля рокочет вместе с его словами.

— Сегодня я приведу нас к победе, окончательной и безоговорочной! Больше не будет элиров и их пламени, только тьма, только тишина и спокойствие. Бейтесь достойно своих предков, бейтесь, и докажите, что достойны тьмы!

 

***

 

Сенаторы приняли решение, белый маг должен положить конец бесконечной войне. Долгие споры, дискуссии и сотни доводов сделали свое дело.

— Да будет, так.

Сказал маг и покинул зал заседания. Круглое помещение было полно людей, важные элиры продолжали спорить даже после завершения голосования. Стоял шум и гам, белый маг погрузился в размышления, как только за закрывшимися дверями длинного изумрудного коридора настала относительная тишина. Левое крыло замка было выполнено во всевозможных оттенках зеленого от еле различимого, почти белого, до цвета молодой зелени, такой сочной, что казалась, она вот-вот потечет. В голове крутились мысли и все они вокруг предстоящей битвы. Все естество мага противилось этому решению, но отступать поздно и пора положить конец этому ужасу. В таких сомнениях и терзаниях он вошел в сад сквозь белоснежную гранитную арку. Ее покрывали символы, олицетворяющие все светлое в этом мире. Коснувшись рукой арки, маг прошел сквозь реденько растущие кустики, ступая по аккуратной невысокой травке к краю озера. У берега росло несколько ив, их длинные ветви почти касались недвижимой водной глади. Белая лилия источник силы и власти, прекрасный, невероятно красивый цветок. Лишь благодаря ей, элиры все еще живы, именно ей, а не магу они обязаны всем. Покой длился не долго, его нарушил советник. Он, как всегда утонченно и вежливо, придерживая руками свою тогу, сообщил о том, что войска полностью готовы и ожидают.

— Еще несколько мгновений.

Сказал достойнейший и величайший из элиров, тот, кто сегодня поведет свет к окончательной победе.

 

***

 

Грань дрожала от сил, скопившихся подле нее. Тысячи темных воинов со страшными двуручными мечами, призванными рвать плоть, а не резать, в черных хламидах, под которым скрывается пластинчатый доспех, масках, сквозь которые видны глаза, пылающие ненавистью, собрались для решающей битвы. Воины света, ставшие непроходимой, несокрушимой стеной из щитов солнца, в шлемах, со сверкающими клинками, которые казалось, сами источали свет. Их сердца наполнены решимостью и верой в свою правду. И те и другие сильны и могучи, способные на многое, но все они, лишь пыль перед владыками света и тьмы. Маги отдали приказ, и воины, все как один, ринулись навстречу друг другу. Раздался звон и крики, первые жертвы пали, положив начало кровавой жатве. Огромные клинки, будто молоты, колотили по уже изрядно помятым щитам элиров, что падали на колено, сдерживая натиск. Сделав один резкий короткий укол, они заставляли сотни мерзких ранки падать у лишенной красок грани. На их место тут же вставали другие и, пылая яростью, били врага изо всех своих немалых сил, ломая руки под щитами и головы под шлемами. Они не владели тонкостями видения поединков, но были мощью подобной лавине или цунами, сокрушая силой любые преграды. Элиры напротив, двигались ловко, будто дикие звери, они подныривали под замах и вонзали мечи в сочленения брони. Ответом были крики боли, которая будто музыка звучали для светлого воинства, придавая новые силы.

Один за другим гибли элиры и, словно стараясь не отставать, находили свой конец ранки. Самый страшный бой на их памяти сотрясал грань, город и мир. Здесь собрались все, кто может сражаться, и они бились на смерть за свой народ, за свою веру, или просто потому, что им приказали. Пожилой опытный элир отвел клинком удар на щит, и тот жалобно заскрипел. Вложив всю силу в толчок, отбросивший назад ранки воин, краем глаза увидел, как его брат и молодой, но уже обагренный кровью врага сын, ринулись ему на подмогу. Воин, подняв над головой исцарапанный щит солнца, принял сразу два удара, защита треснула, но выдержала. Завершив путь отброшенного ранки отсечением правой руки и пораженного тьмой черепа, элир нашел свой конец, пронзенный насквозь полутораметровым мечом с зазубринами. Извлекая его, ранки рвал плоть и доспехи, цепляя и вытягивая органы.

Белый маг, видя, что переломного момента ждать бессмысленно сам бросился на врага. Его отстегнутая золотистая длинная мантия, развиваясь на ветру, слетела с плеч, белоснежные волосы затрепало от взбурлившей вокруг энергии. У самой грани маг выхватил с пояса меч, полоснув им по воздуху. Волна солнечного света смела сотни ранки перед ним, не причинив ни малейшего вреда вдохновленным элирам. Ворвавшись в гущу боя, белый маг убивал десятками. Каждый взмах меча, каждый выпад посоха уносил с собою жизни. Темный маг, подпрыгнув на два десятка метров, достал свой меч, который обернулся длиннющей красной огненной плетью. Ее хлесткие удары отбрасывали, будто перышки, обожженные трупы элиров. Пока темный владыка летел в грань, он убил сотню, приземлившись, волна мрака удушила еще десяток врагов. Видя повелителя рядом, ярость его воинов лишилась границ. Их ободренный вопль, заставил в испуге пошатнуться врага. Прямо с серебристо-серой грани, почти одновременно встретились глазами тьма и свет. Источая то и другое, они рванули навстречу друг другу, по пути стирая ряды врага, подобно воде, смывающей свежие краски. Переполняющая их энергия рвалась наружу бурным, горным потоком, находя всевозможные воплощения за их спинами. Призраки ярости солнечные львы и багровые химеры, золотые драконы и, подобные кошмару, гидры, раскаленная магма и ледяные волны рвались навстречу концу.

 

***

 

Гатха наконец вышла из подземелья, подавленная и разбитая она хотела что-то изменить, но знала, что ей это не подвластно.

— Мир таков, каков есть и не нам его менять.

Подумала девушка, роняя слезу. Сердце пронзило, словно иглой, хотелось заснуть и не просыпаться, упасть в шахту и разбиться. Как могло все оставаться по-прежнему, если все стало совсем иным? Тьма больше не была домом, она стала тюрьмой, клеткой, в которой можно мучиться и томится, но нельзя умереть. Будучи погруженной в печальные думы, бредя по городу, девушка совсем не заметила, что улицы абсолютно пусты, вокруг ни единого патруля или жителя. Даже лагеря сопротивления не встретилось на ее пути в пещере. Город был пуст, то ли его все покинули, то ли спрятались, Гатхе было все равно, она потеряла этот проклятый мир. От мрачных дум ее отвлек гулкий удар, исходивший от грани. Она решила посмотреть на отделяющую ее от счастья черту. Медленно идя через черный город, ставший вдруг чужим, она возвращалась мыслями к сереньким цветам лилии глубоко под землей. Они были самыми прекрасными цветами, какие она видела, или это от переполнявших ее тогда чувств. Одно она знала точно, лишь там под землей в тот короткий миг она жила, а здесь и сейчас, лишь ее оболочка, легкая и пустая, как панцирь краба. Постепенно преодолевая расстояние, метр за метром, она оказалась у серебристой, бурлящей подобно кипящей воде, грани. Желтые глаза девушки, до краев наполненные печалью, не сразу разглядели по ту сторону черты того самого элира. Ноги, будто обретя собственную волю, понесли их навстречу друг другу. В грани, лишенной красок, ровно посередине их руки, а затем и губы снова соприкоснулись.

 

***

 

За мгновение до удара, до того, как гнев и ненависть обоих магов столкнулись, все замерло. Остановилось дыхание, зависли в воздухе капли крови, на лицах врагов застыла злоба и боль. Грань колыхнулась два раза практически единовременно, и по ней пошла рябь. Двое, девушка ранки и молодой элир вошли в серебристую преграду, впервые не для того, чтобы убить друг друга. Их поцелуй сделал больше, чем все мечи их предков. Став невесомыми они обнимались и целовались, начав кружиться, это бы прекраснейший из танцев дня и ночи. Постепенно они превращались в ослепительно-белого и непроглядно-черного змея. Их тела вращались и переплетались, среди колец было не разобрать, где начиналась черное, а где кончалось белое. Потрясающее зрелище видели все, в голове каждого жителя города была одна и та же картина. Танец света и тьмы длился мгновение, или вечность, но по его завершению, грань рассыпалась на блестящие осколки, ставшие в последствие соленой водой, а тела влюбленных превратились в черную и белую пыль. Кружа, они опустились на землю, очертив ровный круг, с двумя равными каплями, и в одной была крошечная частичка тьмы, а в другой чуть-чуть света. Волна энергии разнеслась во все стороны, и в светлом городе побежали тени, заклубился мрак, в темную половину прорвался свет, оставив тени. Все жители, в том числе и маги все еще не могли сдвинуться с места. Совсем рядом с могущественными воплощениями появился третий, самый мудрый из братьев. Улыбаясь, он коснулся плеча одного и второго владыки, и они ожили. Маги переглядывались, темный скинул шлем и бросил оружие, скинув капюшон, его примеру последовал светлый. Серый глядя то на одного, то на другого, не произнеся ни звука, одними глазами спросил, и получил удовлетворительный ответ. Стоя вокруг черно-белого знака на месте грани, все трое вознесли руки к небу, держа посохи правой рукой, стукнули ими о брусчатку. Раздался рокот неба и земли, и маги исчезли, оставив четкие следы от посохов и ног. Во все стороны хлынул необратимый поток. Серебристая волна, подобно кисти художника на холсте, меняла город и его жителей. Там, где она проходила, больше не было идеально черных или белых, похожих друг на друга, домов. Каждый элемент строения, отделяясь от прочих, застывал на мгновение, пока прямо из воздуха, втягиваясь из окружения, мельчайшие частицы не превращались в новые кирпичи и блоки. Они чудесным образом вписывались в здания, и те вновь занимали свое место. Вместо нескольких покосившихся нежилых домов, вырос высокий шпиль башни, украшенной легкими ажурными балконами. Магическая волна двигалась от центра Алкорна к его окраинам. Возведенная башня цвета слоновой кости, не одинока. На равном удалении друг от друга стояло еще семь, образуя кольцо. Между собой они соединялись прямыми золотистыми мостиками, подвешенными за тончайшие косые нити. На самой верхушке, там, где крепились опоры, горело яркое пламя. В семидесяти метрах ниже город продолжал меняться. Дома богатых и бедных, магазины и кузни смешивались, будто ингредиенты повара в котелке, и «осыпались» особняками в три-пять этажей, с парками и дворами. Из земли вырастали чудные, дивные деревья и цветы, благоухая и радуя глаз, запахло весной. Внезапно послышалось пение птиц, этот город уже почти забыл, как звучат заливистые трели. От центральной площади улицы расходились к каждому из шпилей, увенчанных пламенем. Дальше к окраине пять широких кольцевых дорог окружали Алкорн. Прочие районы были испещрены мелкими улочками, ведущим к небольшим паркам, соединяющим жилища. Дома были раскрашены всеми цветами радуги, на них красовались целые картины, красивые и добрые, порой походившие на творение рук ребенка, тем самым делаясь еще привлекательнее. В парках, словно грибы после дождя, вырастали лавочки и небольшие фонтанчики. Светлые и просторные здания с огромными окнами, шикарными резными дверями и мебелью, рассчитанные на большие семьи, ждали своих обитателей. Несколько аккуратных рынков образовались недалеко от третьего кольца дорог города. Пришел черед кузен, ткатских мастерских, лавочек ювелиров и сапожников. Все они в несколько мгновений были созданы магией. Волна двигалась дальше, разукрашивая, строя и воссоздавая неповторимые шедевры. Прямо на глазах в нескольких миллиметрах над землей, образовывались и становились на место статуи, воплощая дикие и не очень фантазии. В них отражалась суть элиров и ранки. Город менялся, преображаясь, становясь совершенно иным, сохраняя свой неповторимый дух равновесия.

Послышался третий раскатистый удар и каждый житель, почувствовал сильную непреодолимую тягу, как будто мощный магнит потянул их навстречу судьбе. Первыми были воины, они оказались ближе всего к эпицентру. Поднявшись, ранки шли навстречу элирам. Не успев соприкоснуться пальцами их «втягивало» друг друга, смешивая, будто облака пара. На месте двух вставал один. Горожане мчались, сломя голову навстречу друг другу, обретая, наконец, единство и умиротворение, но сохранят ли его элиранки? Вопрос.

Вставка изображения


Для того, чтобы узнать как сделать фотосет-галлерею изображений перейдите по этой ссылке


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Если вы используете ВКонтакте, Facebook, Twitter, Google или Яндекс, то регистрация займет у вас несколько секунд, а никаких дополнительных логинов и паролей запоминать не потребуется.
 

Авторизация


Регистрация
Напомнить пароль